My star, my guiding light, please forgive me so I can see you shine brightly once more.

Дазай издал тихий смешок, на что Чуя, обернувшись к нему, лучезарно улыбнулся и крепче сжал его ладонь в своей, пока они шли по бесконечно длинному коридору. Они только что вернулись в теперь их королевство, дорога была долгой, и, да, Дазай устал. Но то, как быстро Чуя шёл по коридору, практически таща его за собой, Дазая забавляло. Неужели так не терпится остаться наедине? Хехе. Когда двери покоев за ними плотно закрылись, Чуя наконец выдохнул и обернулся к Дазаю. Ему было очень сложно скрывать свое волнение. — Осаму… у меня для тебя есть сюрприз. Закрой глаза. — Аэм… хорошо, Чуя. Без проблем. Через мгновение Дазай услышал, как Чуя сделал ещё шаг к нему навстречу, он слышал его дыхание… затем, через какие-то секунды, он ощутил прикосновение пальцев Чуи, и вот уже с него снят медальон, никогда не покидающий его забинтованную шею. Дазай распахнул глаза, а Чуя стоял перед ним с двумя медальонами, зажатыми в его кулаке. И словно радуга взорвалась. Словно в груди вспыхнул самый яркий и масштабный фейерверк из всех. Словно вся комната начала кружится вокруг них, поэтому Чуя скорее взял Дазая за талию. Танец их запахов, смешивающихся между собой с невероятной скоростью, взмыл вверх, к высоким потолкам помещения. Чуя смело вдохнул полной грудью, в то время как Дазай стоял достаточно ошарашенный. — Да. Пока нас не было, я приказал полностью убрать из покрытия помещения блокаторы запаха. Теперь это единственная комната в целом замке, где мы это мы, по-настоящему. Боже, осознание того, что альфа понимал, насколько ему важно слышать его запах, омыло всё тело Дазая горячей волной, и он вздохнул, наконец моргая быстро-быстро и улыбаясь, обнажая свои белоснежные зубы. — Ты — мой, Чуя. Только мой. Понятно? Чуя прокашлялся в кулак, тщетно пытаясь скрыть непроизвольный смешок. — Если бы я даже захотел, Осаму, а этого никогда не произойдет, я бы не оставил тебя. Мы женаты. Мы истинные. Иди ко мне уже. Дазай лежал посередине их огромной кровати и смотрел вверх, в синие глаза нависающего над ним Чуи. Красивые рыжие локоны свисали по обе стороны лица того, как и белая шелковая лента, вплетённая в отросшую прядку. И пусть голову альфы сейчас не украшала роскошная корона, он остаётся Королём Дазая. Ничего на свете не изменит этого факта. Оставив самый нежный и чувственный поцелуй на мягких губах Дазая, Чуя принялся осторожно расстегивать пуговицы на рубашке того. Он всегда обнажал Дазая очень медленно, внимательно, трепетно. Раз за разом обращаясь с ним, словно с предметом из тончайшего хрусталя. И кто станет Чую судить, после той самой, первой ночи, когда Дазай оказался в этих стенах. Мокрый и полуобнаженный. Мысли прочь. Избавив наконец Дазая от тесных брюк и белья и отложив их в сторону, Накахара сократил расстояние и принялся осыпать его тело поцелуями. Теперь, когда одежда более не покрывала красивое тело, аромат белого персика звучал ещё слаще, ещё более маняще, он дурманил, кружил голову, он был потрясающим. Поцелуй за поцелуем, Чуя внимательно следил за тем, чтобы не оставить без внимания даже маленький участок нежнейшей кожи. По телу Дазая без конца бежали мурашки, он возбуждался, от простых поцелуев, от того, как горячие ладони Чуи гладили его, без устали ласкали. Закусив губу, он согнул ноги в коленях, широко их расставив. Скорее, даже это было как-то машинально, в ответ на все проделанные с ним действия. Накахара, сразу же приблизившись к его лицу, накрыл губы Дазая своими, наконец сливая их в поцелуе. Медленном, тягучем, очень страстном. И им некуда торопиться. Дазай охотно приоткрыл рот шире, давая Чуе шанс проникнуть в него своим языком ещё глубже. это было так приятно. Очень хотелось больше Чуи. Не расцепляя губ, Чуя принялся перебирать пальцами пуговицы на своей рубашке, и когда он наконец чуть отстранился, их губы были уже очень припухшими и алыми. Но они и не скрывали того, что без ума друг от друга. Оставив свою одежду в той же стопке, что и Дазая, Чуя устроился над парнем, упираясь одной рукой в постель, а ладонью другой ведя вниз от груди Дазая к его впалому животу, огибая его уже эрегированный и влажный член, красиво подрагивающий от возбуждения, и наконец пробираясь пальцами между мягкими ягодицами. — Я знал, что ты готов, но… Хочу сказать, я счастлив, что ты готов. Голос Накахары чуть хрипел от того, что у него пересохло во рту из-за сосредоточенного состояния, в котором он находился, и пусть щёки Дазая и покрылись румянцем, он мягко улыбнулся. Всякий раз, когда Чуя ощущал на своих пальцах смазку Дазая, он словно возносился на седьмое небо. И выше. Ведь это был его супруг, который реагировал на его ласки самым лучшим образом. Это ощущалось круче, чем победа в любых сражениях. Это было лучшим признанием заслуг… Собрав драгоценную влагу, Чуя неторопливо массировал кольцо мышц. И пусть он сгорал от желания, все же ввёл внутрь Дазая два пальца. Нужна совсем небольшая дополнительная растяжка, ведь они итак достаточно часто занимались сексом, в каждые их течку и гон переплетаясь обнаженными и влажными телами на мятых простынях. Чуя водил кистью, разводя при этом пальцы в стороны, растягивая мышцы прохода, и они ему поддавались. То, каким серьезным он сейчас выглядел, Дазая забавляло, но немного было не до смеха, потому что становилось чересчур приятно. — Чу-уя… — М.. достаточно? Я тоже так думаю. Чуя вывел пальцы, сразу же замечая, как за ними Дазая покидает очередная порция смазки, и он, с удовольствием её собрав, перевёл мокрую ладонь на свой твёрдый член, увлажняя его обильно вплоть до узла у самого основания. Хотелось не торопиться, но и не торопиться было сложно. Однако Чуя, как никто другой, умел себя контролировать и держал своего «зверя» в узде. За что Дазай ему был очень благодарен. Животный секс никогда и никуда не денется, ведь в течке и гоне парадом правили их природные инстинкты, подталкивающие к сношению и к оплодотворению. Но сейчас все нежность мира, она для Дазая. И только. Сам же Дазай следил за всеми действиями Чуи и с каждый секундой всё больше сгорал от возбуждения, узел внизу его живота затянулся и ныл, и хотелось разрядки, но в первую очередь хотелось ощутить Чую внутри себя. Нужна была эта заполненность, приносящая с собой в первую очередь спокойствие разума и лишь затем кайф. Альфа наконец пристроил головку к влажному кольцу мышц, слегка надавливая и постепенно толкаясь внутрь, по мере того, как Дазай послушно раскрывался и с желанием принимал в себя всю его ширину. Чуя кусал свои губы от того, насколько Дазай невероятно плотно облегал его плоть. И так было всегда. И создаваемое трение их тел словно вызывало электрический разряд. Теперь, когда он проник в Дазая полностью, Чуя мог нависнуть над ним, оставляя между их лицами какие-то сантиметры. — Кхм, эм… Сможешь положить руки по обе стороны от своей головы, любовь? Спасибо. Чуя переплёл их пальцы, сцепляя в замок, и сжал, поначалу слишком сильно, но, опомнившись, ослабил хватку. Он начал раскачиваться вперёд и назад, набирая скорость поэтапно, и, сглотнув собравшуюся от напряжения слюну, Дазай смотрел на него полным желания взглядом из под своих трепещущих ресниц. Ему казалось, словно Чуя овладел каждой клеточкой его тела, и поэтому хотелось, чтобы этот секс, их секс, никогда не заканчивался. Когда Чуя сливался с ним в одно целое, эмоции, что плескались внутри Дазая и большинство времени были им подавлены, они вскипали, бурлили, норовя разорвать всё его существо на атомы. Их было настолько много, что хотелось закричать. Но Дазай не мог, поэтому из его глаз непроизвольно потекли слёзы. Чуя сразу же остановился и, высвободив одну руку, теперь внимательно собирал большим пальцем влагу с алых щёк Дазая. — ‘Саму… — наклонившись, альфа оставил поцелуи на лице супруга, на его лбу, щеках, губах, носике. — Всё хорошо, Осаму. Я здесь. Плакать — это не плохо. Но смотри… А Дазай смотрел и ждал, ведь он знал, что Чуе непременно удастся в нужный момент подобрать самые правильные слова. — Любовь — это очень много. Дай себе время привыкнуть и не требуй от себя многого сразу. Ты любишь, и это не ужасно, окей. И я тебя люблю. Я всегда буду тебя любить. Дазай кивнул, поднимая руку и переводя её на теплую щёку Чуи. Таким способом он показывал свою благодарность. — Чтобы мы смогли продолжить, тебе нужно ещё немного расслабиться. Или мы можем не продолжать. Скажи. Чуя пристально изучал красивое лицо парня под собой, ожидая, но тут же ощутил, как тело Дазая словно вышло из окаменения, Дазай издал наконец-то вздох, и до нюха Чуи вновь дошёл нежный аромат белого персика, в котором не было нюансов грусти и печали. Чуя провел кончиком носа по шее Дазая, под его подбородком к мочке уха, оставляя влажный поцелуй там, на точке пульса. На что Дазай ещё крепче сжал его пальцы, а свободную руку опустил ему за шею, заземляя себя и давая альфе понять, что готов. Немного приподнявшись, Чуя изучал взглядом любимое лицо, затем ободряюще улыбнулся, слегка обнажая свои острые клыки. Яркий аромат дождя, словно вихрь, окружил и окутал всё существо Дазая, и тот вновь вздохнул, слегка выгибая спину и сжимаясь сильнее на твердой плоти в себе. «Ты особенный… — думалось Чуе, пока он, отведя плавно бедра, снова мягко подался вперёд, — мой единственный». Он набирал темп постепенно, они так и смотрели друг другу в глаза, пока заполненность, трение и ощущение, что Чуя, он просто ВЕЗДЕ, пульсирует в каждой кровяной клетке, не заставили Дазая закрыть глаза, растворяясь в блаженстве, горячем, пылком. Альфа дышал шумно, неизбежно покрываясь потом, толкаясь быстро, вбиваясь в Дазая, безупречно скользя внутрь него до упора. Это было непередаваемо, это ощущалось, как вспышка самых прекрасных эмоций в самом мозгу. Они не расцепляли пальцев ни на мгновение, пока Чуя отдавал себя всего без остатка, стараясь сделать Дазаю бесконечно приятно. И это было неизбежным, то, как стимуляция твердым и широким членом простаты довела Дазая до пика, и он, до боли впиваясь пальцами в шею Чуи и громко простонав, поддался долгожданному оргазму. Пока он рывками заливал свой живот спермой, и сам окончательно превратился в блаженное месиво в сильных руках альфы, Чуя продолжал двигаться, делая каждое проникновение резким, глубоким, насколько это возможно. Он неизбежно вгонял Дазая в сверхстимуляцию, и тот, поджимая пальцы ног, скулил, и мокрый член его мило дёргался в небольшой лужице спермы на его животе. Накахара, наконец ощутив, что сейчас кончит, вошёл в Дазая до основания члена, «намертво» сцепляя их тела в одно при помощи мышц прохода, сомкнувшихся на его набухшем узле. Когда он закончил изливаться внутрь теплых пульсирующих стенок, то, выпустив руку Дазая, осторожно опустился сверху него. Последние капельки сил Дазая пошли на то, чтобы он перевёл свои ладони на влажную от пота спину Чуи, но на этом всё. Сейчас не хотелось ничего говорить, срочно нужно было отдышаться. Вес Чуи идеально заземлял Дазая, и они пролежат так, пока их тела не будут готовы отпустить друг друга. Буквально. Просторные палаты короля были окутаны сладким ароматом цветущего персикового сада — лучшим запахом во всей вселенной. Аромат любви и верности, которым обладал никто иной, как непревзойденный стратег королевства, путеводный свет его правителя и спутник его жизни — Дазай Осаму. Эти игривые карие глаза. Эта лукавая улыбка, словно ему понятна эта жизнь. Чуя поклялся защищать их до последнего вздоха. И каждый день своей жизни, проведённый рядом с Дазаем, Чуя чувствовал себя так, словно ему всё по плечу. Он чувствовал себя поистине непобедимым. Но, в первую очередь, Чуя чувствовал себя самым что ни на есть счастливым.