Сердце генерала

      Генриетта помогла с корсетом, чулками из шелка, лифчиком. А так же с туфельками, больше похожих на мягкие тапочки, без каблука. Малин была рада, что никаких украшений не было, да и платье было простым, хотя корсет вызывал дискомфорт каждым вдохом. Генриетта повела девушку из комнат в коридор.       — Вам не стоит волноваться, — начала девушка, ведя Малин на ужин. — Ее Величество Королева пригласила на ужин только капитанов, воеводу Траминана и вас с Генералом.       — Больше никого не будет? — робко спросила Малин, пытаясь всеми силами не ерзать в платье.       — Будет Принцесса Тиара, Изелла — личная служанка Принцессы и я. — подтвердила опасения врачевателя Генриетта.       — Боги, почему сами правители здесь? Разве не поздно для Принцессы? — волнуясь еще больше, спросила девушка, пытаясь унять дрожь в голосе, пока они шли.       — Принцесса Тиара очень скучала по генералу, а так же она сама хотела бы проверить ее раны, и увидеть ваши навыки, — спокойно сказала служанка, продолжая вести девушку по хорошо освещенным коридорам.       — Принцесса — знает врачевание? — удивилась Малин.       — Принцесса учится у дворцового лекаря его искусству врачевания, а так же у самого Генерала и Изеллы искусству меча, — как ни в чем ни бывало, сказала девушка, остановившись.       Малин едва успела затормозить сама, едва не врезавшись в служанку. Она охнула, и замерла. Генриетта смотрела на нее внимательным и пронизывающим взглядом. Руки ее были сложены в замок на животе ее платья, которое было похоже простотой на то, что самой Малин, но без излишеств.       — Что? — прошептала от волнения врачеватель.       — Правила поведения за столом не такие, как при дворе или на торжестве, но просто не выдайте себя за дурочку, пожалуйста, — мягко попросила служанка. — Королева садится первой, потом принцесса, затем генерал, воевода и все остальные.       — Я должна присесть после всех? — уточнила Малин, молясь, чтобы от волнения все не вылетело у нее из головы.       — Приветствие идет, как положено. Вы же знаете? — нахмурилась слегка девушка, но вздохнула, увидев непонимание в глазах напротив. — Вы должны присесть вот так, как я, склонив голову и не смотреть на нее или на принцессу.       Малин внимательно смотрела как девушка делает реверанс, под подолом ее платья было не видно, как она это делает, но Лаземет присела, ощущая, как мышцы ног напрягаются с непривычки таких действий.       — Если вы решите остаться, — мягко улыбнулась Генриетта, довольна тем, как выглядел книксен, — я обучу вас всему, что нужно будет знать.       — Эта мысль радует, — напряженно улыбнулась Малин.       — Ужин пройдет обычно, если не знаете каким прибором пользоваться — почешите указательный палец большим, и я вам подскажу. Я так училась у Генерала, чтобы ей не было неловко за столом.       — Вас учила Генерал? — удивилась девушка.       — Конечно, ведь я ей служу. Я должна знать все, что касается Генерала, и замечать все, — гордо заявила девушка. — И у меня прекрасно получается, доказательство тому то, что этот грязный разбойник остался жив.        На минуту воцарилась тишина, но вскоре Генриетта развернулась и направилась дальше. Малин едва успевала за ней, и когда та остановилась у дверей, в этот раз врачеватель врезалась.       — Ой…- прошептала она, отступая. — Прости.       — Ничего, — так же тихо сказала служанка, взяв руки девушки в свои. — Обращаться к Королеве нужно только Ваше Величество, а к принцессе Ваше Высочество. Ни как иначе. Хорошо? Не говори, пока с тобой не заговорят сами, отвечай на вопросы уверенно, но без лишней болтовни. Этот ужин — обмен информацией в расслабленной обстановке.       — Хорошо. Этот ужин будет похож на тот, что был у меня дома, когда приезжал троюродный брат отца, — обреченно вздохнула Малин, кивая.       — Надеюсь, что те ужины были без драк, — улыбнулась Генриетта, и постучала.        Секунду спустя дверь открылась, показывая уютную, теплую и хорошо освещенную комнату. Посередине на ковре, стоял стол средних размеров, он был круглый, что удивило Малин, и стулья с мягкой, дорогой обивкой. На стенах были факелы, картины, которые было сложно разглядеть в свете огня, камин в конце комнаты, а так же кресла и диван в другом конце комнаты между которыми был резной столик.       Внутри комнаты была только одна служанка, с которой Генриетта поговорила, и та ушла. Служанка подошла к темному уголку, и зажгла там свечи и лампу. Там стоял столик, уставленный кастрюлями, горшочками, мисками, едой, хлебницей с хлебом, а так же сервиз с кубками и кувшины.       — Тебе помочь? — подходя к девушке, спросила Малин.       — Нет, спасибо, это моя работа, — Генриетта осмотрела приборы и тарелки, и улыбнулась, посмотрев на врачевательницу. — Вам повезло, будет минимум приборов, а значит еда — очень вкусная и простая.       — Я очень рада, потому что у нас были только вилка да ложка с ножом, — смущенно улыбнулась Малин, смотря, как Генриетта начинает сервировку.       — У нас тоже, — отозвалась служанка, берясь за кубки.       Послышался стук, и дверь сама открылась, впуская Колетт. Малин развернулась, и застыла, увидев женщину в кожаных штанах, новых сапогах и алой рубашке. Чего не ожидала девушка так это того, что на поясе генерала висел тяжелый меч, а рядом с ним на правом боку — нож. От женщины так и исходил магнетизм и жар. Этот строгий, властный вид, который казалось, заполнял собой все пространство, был всепоглощающим. Сила, искрящаяся в теле генерала, завораживала. Она подходила к Малин мягкой, спокойной поступью, в которой чувствовалась уверенность.       — Посмотри на Генриетту, — мягкий голос и жест руки вывел девушку из ступора.       Ласковые руки мягко развернули девушку к Генриетте. Юная девушка склонилась в поклоне, и только сейчас врачеватель поняла, что она так стоит с самого прихода Генерала.       — Здравствуй, дорогая, — ласково сказала Колетт, поднимая голову служанки пальцами за подбородок. — Не нужно, все хорошо.       — Но…       — Все хорошо, — мягко, но с нажимом повторила Колетт.       — Хорошо, Генерал, — неохотно согласилась Генриетта, и тут же оказалась в объятиях женщины.       Эти объятия были теплыми, нежными и ласковыми. Сильные руки выводили круги на спине девушки, а легкий поцелуй в макушку успокоил обеих. Малин смотрела на это со смешанными чувствами. Она ощущала противоречия между той женщиной, что ее спасла — опасной, безрассудной и смертоносной даже на грани смерти, и этой — мягкой, нежной, ласковой женщиной, которая просто кутает свою служанку в поддержку и свою любовь.       — Что такое, милая? — самодовольно улыбнулась Генерал, продолжая обнимать девушку. — Хочешь тоже в мои руки?       — Что? Нет. С чего бы? — Малин взяла себя в руки, даже не смотря на румянец на щеках, старалась быть как можно безразличной.       — Какая ты милая, когда пытаешься быть безразличной, — улыбнулась Колетт, отпуская служанку.       Генриетта скрывала улыбку, заканчивая сервировку стола. Генерал села в кресло у камина и уставилась на Малин. Девушка чувствовала, как ее взгляд скользит от ног вверх по бедрам, на которых он задержался, и вверх к животу, груди и застыл. Кончик языка прошелся по губам генерала, и она слегка поерзала на сидении. Взгляд снова двинулся вверх к лицу, и самодовольная улыбка сменилась соблазнительной.       — Ты великолепно выглядишь, Малин Лаземет, дочь охотника и лекаря, — взгляд Колетт снова прошелся от лица вниз, но на этот раз он был жарким, ласкающим.       — Хватит на меня глазеть, это не вежливо и не уважительно, — осадила женщину Малин.       — Не уважительно так же не приветствовать аристократа, который выше по статусу и говорить без уважения, — отразила Колетт, смотря на девушку.       — Аристократа? — удивилась девушка, хотя знала ответ. — Ты больше похожа на шута.       — Шута? Я не шутила, — вставая, сказала Колетт.       — Да, но вы думаете, что красивая одежда делает тебя аристократом, — заявила Малин, не сводя глаз с женщины.       — Может быть, ты думаешь, что красивая не только одежда? Или же, хочешь увидеть меня без аристократской одежды? — жар шепота прошелся по коже мурашками, а тепло тела Колетт чувствовалось даже через ткань платья.       Ответ застрял во рту Малин, когда дверь открылась, впуская Корин, Траминан и Бальтазара. Все трое были в повседневной форме, но красивой со знаками отличия. Корин, так же как и мужчины была в штанах, на поясах каждого висели ножны с мечом и ножом. На плечах каждого из них были пиджаки, но разного цвета, которые как подумала Малин, были так же отличиями в статусах.       — Генерал, — поприветствовали женщину ее люди.       Колетт видела, как ее воевода и капитаны склонились в поклоне, сложив одну руку за спину, а вторую положив на рукоять меча. В ответ воины получили кивок. Генерал повернулась к Малин и сказала:       — Видишь? Так приветствуют того, кто выше по статусу. Не забудь поприветствовать Ее Величество Королеву и Ее Высочество правильно.        Малин одарила женщину усмешкой, которая скрылась за идеальным наклоном головы и реверансом. Генриетта довольно улыбнулась, и загордилась, не скрывая этого от присутствующих. Колетт фыркнула, когда увидела улыбку врачевателя.       — Здравствуйте Воевода Скрим и Капитаны Корин и Бальтазар, — ласково и почтенно произнесла девушка, смотря на шокированные лица воинов.       — Здравствуй Малин Лаземет, дочь охотника, — поприветствовал ее Траминан и поклонился. Корин и Бальтазар последовали за ним.       — Значит ты умеешь кланяться, — недовольно буркнула генерал.       — Я не говорила, что не умею, — соблазнительно ответила девушка, подходя к женщине, и касаясь ее предплечья пальцами. — Я много чего умею, но вам это не по зубам.       Последние слова были произнесены женщине на ушко, и он жаром опалил и без того пылающее тело генерала. Не скрывая своего интереса, она уставилась на спину девушки, мечтая снять с нее ткань и добраться до кожи, сжечь ее своим теплом. Колетт собиралась пойти к своим людям, поговорить, как в двери раздался стук, и все собрались в кучу. Через секунду двери отворились и вошла девушка, в одежде служанки. За ней вошла женщина, чью голову украшала корона, а роскошное платье тело. За ней шла юная принцесса, так же в платье на пару тонов темнее платья матери. Все офицеры и Колетт упали на колено перед Королевой и Принцессой, склонив голову, когда как Генриетта сделала глубокий реверанс, так же склонив голову. Малин последовала ее примеру, затаи в дыхание.       — Ее Величество Королева Розабелла Ванденград и Ее Высочество Тиара Ванденград, — объявила горничная.       — Встаньте, оставив приветствия за этими дверьми, — сказала мягким голосом Королева, и рыцари поднялись.       Малин в шоке наблюдала, как Колетт улыбнулась лучезарно и так открыто, как она знала, что та не умеет и обняла Королеву. Большим шоком стало то, что женщина обняла крепко генерала в ответ. Короткий вздох был ответом близости женщин, когда королева уткнулась в шею Колетт. Тихий, едва различимый шепот, и кивок королевы. Затем нежные объятия от принцессы, и открытые улыбки для воинов. Объятия от принцессы так же были подарены всем присутствующим, кроме самой Малин. Когда принцесса подошла к ней, та задрожала от волнения, и только через секунду присела в реверансе.       — Ваше Высочество, — сбито выдохнула девушка, смотря в пол.       — Малин, верно? — для приличия спросила девушка, зная ответ. Она нежно приподняла голову девушки так же, как и Колетт голову Генриетты. Она смотрела в глаза Малин, и нежная улыбка поселилась на юных губах. — Прекрасно, мы поладим, если вы будете присматривать за Колетт. Она плохой пациент, так что удачи вам.       — Благодарю, Ваше Высочество, — прошептала Малин, растерявшись.       В девушке сочеталась нежность и мягкость Королевы и властность и внимательность генерала. Быстрый взгляд на Колетт развеял мысль о том, что та Король этого королевства. Она так же запоздало вспомнила, что был слух о том, что Король умер давным-давно.       Пока все это происходило, Изелла и Генриетта накрыли на стол и подготовили блюда для собравшихся. Изелла отодвинула стул для принцессы, за что получила улыбку, от которой слегка покраснела, а Генерал отодвинула стул для Королевы, получив ласку щеки королевской ладонью, одарив ее поцелуем. Это стало откровением для Малин. Так странно и фамильярно касаться, общаться с Королевой. Кто она такая, что ей это позволено. Ни кто даже бровью не ведет на такое поведение. Так же в замешательство ввело Лаземет и то, что после подачи блюд и напитков, Изелла заняла место подле принцессы, а Генриетта между ней и генералом.       — Приятного аппетита, друзья, — мягкий взмах руки королевы, и все приступили к еде.       Когда с первым блюдом было покончено, Изелла и Генриетта одновременно поднялись со своих мест, и убрали тарелки, заменяя их чистыми. Наполнили кубки вновь, подали вторые блюда, и только тогда, милая, легкая болтовня обо всем за столом сменилась тем, зачем и был организован ужин.       — Как прошла миссия? — спросила Ее Величество, обращаясь к сестре.       — Все прошло хорошо, Ваше Величество, — вытерев рот, сказала она. — Корин и Бальтазар разработали план, по которому мы и действовали. Бальтазар остался на северной заставе, когда как мы трое отправились дальше. Корин пошла собирать выживших, и отправилась обратно. Мы с Траминаном отправились дальше через леса к лагерю. Мы напали на рассвете.       — Ты кажешься разочарованной, Колетт, — заметила Королева, и воины за столом поспешили спрятать улыбки кто за бокалом кто за рукой.       — Они были пьяны. Почти поголовно, — разочарованно сказала генерал, позволяя себе вздох. — Лишь десятка два из них смогли дать хоть какой-то отпор, из-за чего мои люди были просто слегка порезаны их неуклюжими клинками.       — Однако, я видела твои раны, — строго сказала Королева, смотря на тело сестры. — Тиара так же сказала, что они были смертельны.       — Да, Ваше Величество, — склонив голову, тихо признала Колетт. — Их главарь — был весьма не плох. Я уже видела те атаки, и была готова.       Генерал не заметила, как Королева затаила дыхание, из-за того, что ее голова была опущена. Но это заметил Скрим и Корин, пока Бальтазар ел. Малин так же заметила, реакцию Королевы, но не придала этому особого значения. Принцесса тихо шепталась с Изеллой по правую руку от себя.       — И он жив? — спустя долгое молчание спросила Розабелла.       — Да, они все живы, Ваше Величество, как Вы и приказали. Они в темнице. Но, одного из них я велела не кормить и не поить, заперев его в одиночной камере, — подняла голову генерал, и Малин увидела блеск в ее глазах, в свете огня свечей.        Все за столом напряглись, даже Бальт перестал есть, а принцесса замолчала. Королева сглотнула. Взгляд сестры давал ей понять, что она знает кто он, и сказала это Королеве.       — Я избила его и протащила половину пути до заставы и обратно привязанным к Черному, — лицо генерала мгновенно изменилось.       Оно стало холодным, резким, и Малин показалось, что оно стало твердым как камень из-за сжатых скул. Генриетта накрыла сжатый кулак женщины и поглаживала ее кожу большим пальцем, что-то шепча на ухо. Это не действовало так, как хотели все за столом, поэтому королева сказала:       — Не здесь, — голос не уступал пылу генерала своим льдом. Приказ.       — Будь по-Вашему.       Сдержанный ответ без обращения был ответом, и Малин заметила, как все за столом расслабились достаточно, чтобы воздух стал легче, но только не Колетт. Она налегла на мясо и вино, отказываясь смотреть на Королеву.       — В ходе сражения в лагере, Ваше Величество, — продолжил доклад Траминан, — генерал была ранена тем разбойником. Он не стал говорить каким, чтобы избежать вспышки характера упомянутой женщины. — Я отвел ее в палатку, чтобы оказать помощь, но когда вернулся, Колетт лежала на снегу в крови, а рядом на коленях сидела Малин.       Взгляд Королевы упал на Лаземет, и девушка сглотнула. Генриетта легонько коснулась ее ноги своей под столом и, поймав ее взгляд кивнула.       — Кхм… Ваше Величество, — заминка дала пару секунд девушке, чтобы собраться с мыслями.       — Продолжай, — мягко попросила Королева, делая глоток вина из бокала.       — Генерал услышала, как разбойник, который связал меня и забросил на коня, начал возиться. Возможно, даже услышала меня. И вышла, чтобы сразить его.       — Шакал! — как гром раздался голос Колетт. — Он ударил ее, чтобы та молчала, чем разбил губу. Молчу о ранах, которые были на твоем теле от их рук!        Впервые Малин услышала опасные, даже тревожные ноты в голосе женщины. В свете свечей ее глаза казались черными, бездонными, рука сжимала вилку и нож для еды. Вся ее поза была напряженной, а резкие движения приборами по мясу показывали едва контролируемый гнев и злость.       — Я бы вспорола его брюхо от паха до шеи, будь такая возможность, но шакал подох захлебнувшись собственной кровью, забрав мою.       Принцесса вскочила из-за стола, и бросилась к генералу. Та бросила приборы на стол со звоном, и со стоном прижимая к себе девочку. Ее лицо скрылось в густых темных волосах, а плечи расслабились под горячими ладошками на шее и спине.       — А дальше? — обратилась Розабелла к Малин, и девушке пришлось оторвать взгляд от поразительной картины рядом с ней.       — Дальше я…- она замялась, ведь дальше она распахнула одежды женщины, являя миру ее принадлежность к своему же полу. — Попросила помощи у воеводы, и мы отнесли генерала в палатку, где я обработала ее раны и зашила их. Мы остались там на ночь, а утром двинулись обратно, сюда, Ваше Величество.       Королева кивнула, и ласково провела пальцами по волосам генерала, и та что-то буркнула в шею принцессы.       — Ваше Величество, Малин мало спала, ухаживая за генералом. Она так же помогла и солдатам, и беженцам, когда мы присоединились к ним, а так же выжившим из разбойничьего лагеря, — сказал Траминан, смотря как уважение в глазах Корин возросло. Бальт же уставился на него, получив кивок.       — Ваше Величество, — начал молчавший доселе второй капитан. — Малин так же шла почти все время пешком, не желая пользоваться привилегиями, которые дала ей своим доверием Генерал.       — Ты шла пешком? — удивленно спросила Колетт, убрав лицо с шеи принцессы, усаживая девочку на свои колени, все так же обнимая.       — Да, — тихо ответила Лаземет, краснея от внимания. — Только четверть пути, когда Генерал перенесла меня спящую из покоев на заставе в повозку, я провела в ней.       — Почему ты не посадил ее в повозку к остальным? — грозно спросила у воеводы Колетт.       — Генерал, она упрямее Вас, когда вы хотите спать, — заявил мужчина, поднимая руки вверх.       — Правда? Что ж, это интересно, — расслаблено сказала она, закрывая глаза от ласки принцессы на своем затылке.       — Она как раз для тебя, Колетт, — сказала Королева, делая глоток вина. — Только сильная женщина сможет держать тебя в узде, а не в своей постели. Малин, прошу тебя заботиться о Генерале Колетт. Дозволяю тебе делать все, что ты решишь и посчитаешь правильным и нужным для здоровья Колетт, а так же присматривать за ней и держать в узде всеми способами, какие только сможешь придумать и применить. Однако, я запрещаю тебе ее опаивать. Иначе — голова окажется в корзине. Прошу тебя заботится, оберегать Колетт от других и от нее самой.       — Ваше Величество…- робко начала врачевательница. — Но этим ведь уже занимается Генриетта.       — Генриетта — личная служанка Колетт, она бережет ее душу, совесть, тебя же я прошу беречь ее тело и разум. Сама она на это не способна большую часть времени отлученной от моего взора и власти. — мягко, но властно сказала Королева, замечая, как ее дочь засыпает в руках Колетт.       — Слушаюсь, Ваше Величество, — склонив голову прошептала девушка, понимая, что у нее нет больше выбора. Все решили за нее.        — Малин, дорогая девочка, — мягко, на много мягче позвала женщина. — Я прошу тебя, а не приказываю. Я знаю Колетт с пеленок, и знаю, какой невыносимой она бывает, но я люблю ее, и хотела бы чтобы она была счастлива и в безопасности насколько это возможно с ее характером. Я не приказываю, а прошу. Если ты не хочешь — все хорошо, мы дадим тебе все, что тебе нужно, и ты сможешь продолжить проследовать свои цели.       Малин, в шоке уставилась на мягкий, по-матерински заботливый взгляд Королевы, обращенный на нее. Затем увидела, как Розабелла сплела свои пальцы с пальцами мягко улыбающейся Колетт, и принцессой на ее руке. Тогда она поняла, что это семья. Она за столом с одной большой семьей, где каждый знает друг друга настолько хорошо, чтобы знать, как они поступят, что скажут, а так же оберегая. Так же было и в ее семье. Слезы закапали из ее глаз, и Генриетта, посмотрев на Королеву, получила кивок на свои действия. Девушка встала и прижала к себе Малин, которая схватилась за ее платье, кусая губу от всхлипов. Прошло некоторое время, и Лаземет успокоилась. К этому времени, она заметила, что принцесса спала в руках генерала, а рыцари тихо говорили о своем между собой, когда как Колетт шепталась с Королевой.       — Прошу нас простить, но мы пойдем, — вставая из-за стола произнесла тихо Розабелла. — Спасибо вам за вашу службу, прошу оставайтесь в замке сколько хотите, мои слуги позаботятся о вас. Особенно о ванне, Корин.       Мягкая улыбка, озарила лицо Королевы, и капитан с благодарностью поцеловала руку женщины.       — Благодарю, Ваше Величество       — А так же о выпивке, еде и других ваших потребностях. Кроме одной, Бальтазар. — строго добавила Королева, и молодой человек опустил голову от стыда.       — Да, Ваше Величество.       — Всем доброй ночи, — сказала женщина проходя в открытые Изеллой двери.       За ней вышла Колетт, неся на руках принцессу, бережно прижимая к себе. Генриетта улыбнулась Малин, и начала убирать грязные тарелки, заменяя их новыми закусками и блюдами с едой. Малин поняла, что мужчины хотят остаться еще и решила, что ей тоже придется. Однако, спустя некоторое время из-за стола поднялась Корин, и попрощавшись со всеми ушла к себе отдыхать. Генриетта, спросив мужчин хотят ли они чего-то еще, расслабилась, услышав что у них есть все что им нужно.       — Тогда с вашего позволения мы пойдем, — поклонившись, сказала девушка, уводя за собой Малин.       — Доброй ночи, — задалось им в спину.        *****       Малин стояла в небольшой, но теплой комнатушке, радуясь в душе, что эта комната ее на некоторое время. В больших покоях ей было бы неуютно и одиноко. Когда она входила, то заметила большой, для ее комнаты камин, шкаф для вещей, так же дверь, за которую она не входила. Так же в комнате была пара окон, стол, стулья и даже кресло у камина, за спинкой которого находился шкаф.       — Готово, — тихо раздался голос Генриетты.       — Ох… Спасибо. Я даже не заметила, — призналась Малин.       — Ничего, я тоже в первое время дома была настороже, много думала и держала под одеждой нож. — улыбнулась понимающе служанка, вешая платье в шкаф.       Малин была благодарна, когда та задержалась к ней спиной, давая ей время одеть сорочку. Она так же успела забраться под одеяло мягкой кровати, и закутаться в этот уют.       — Все прошло, хорошо. Тебе не о чем волноваться, — подходя к постели, подбодрила девушку Генриетта.       — Ее Величество — суровая, но мягкая женщина, — поделилась своим видением женщины Малин. — Какие у них с Колетт отношения?       — О, — слегка растерялась служанка, поджигая свою свечу от свечи на столике рядом. — Об этом говорить не мне, Малин. Но это глубокие, светлые, преданные чувства.       — Спасибо, что сказала мне и помогала мне, — поблагодарила ее врачеватель. — Ты была права, я увидела Колетт с разных сторон, и поменяла мнение.       — Доброй ночи, Малин, — попрощалась девушка с улыбкой, выходя из комнаты.       — Доброй ночи, Генриетта, — тихо раздалось в пустоту, и вскоре ее нарушало лишь размеренное сопение.

***

      Тем временем в покоях Королевы Розабелла уже подготовилась ко сну, и забралась в постель. Тиара свернулась клубочком посередине, и тут же придвинулась к матери, когда та прижала к себе свою малышку. В дверь тихо постучали, и вошли без разрешения.       — Ты задержалась, — тихо произнесла Розабелла, видя, как сестра снимает рубашку и штаны с обувью.       — Прости, я немного поговорила с Генриеттой, — она улыбнулась, заметив копну волос рядом с плечом сестры. — Изелла не будет злиться?       — Это я должна злиться, что малышка так много спит в ее постели, — ни чуть не злясь сказала женщина, проводя пальцы сквозь локоны дочери. — Кажется, они любят друг друга.       — Ты же не одержима идеей выдать ее замуж за богача с хорошей родословной для наследника? — тихо спросила Колетт, будто не знала мыслей сестры на этот счет.       — Ах, ты разгадала мой замысел, — подыграла сестре Розабелла. — Герцог Баллонский становится слишком настырным, и я думаю ему дать ответ.       — Я дам ему ответ в виде моего меча у его горла, а лучше у мошонки, — раздраженно ответила Колетт, забираясь в королевскую постель, и обнимая принцессу.       — Колетт, ты не можешь угрожать каждому ухажеру, который хочет приударить за Тиарой. Однажды, она влюбится сильно, и мы не сможем помешать, — серьезно сказала Розабелла, смотря в глаза сестры.       — Я не угрожаю, я убью его, — так же серьезно сказала генерал. — мы так же не станем вмешиваться, если моя Дамита выберет Изеллу.       — Конечно, нет, родная. Я буду рада, если это будет Изелла. Вернее и заботливее я знаю только тебя. Она прекрасна в защите и заботе нашей Дамиты, — улыбнулась женщина. — Так что все прекрасно.       Королева оставила ласковый поцелуй на лбу своей дочери, а затем и на виске сестры. Она иногда забывает, что Колетт младшая, и она должна заботиться о ней, а не наоборот. Она часто думала, что не справляется с ролью сестры с тех самых пор, как та получила за нее стрелу в свое тело.       — Прекрати, — мягко попросила Колетт, увидев знакомый взгляд сестры. — Я бы не выбрала другой судьбы и жизни, родная. Ты прекрасный правитель, мы живем в мире, наши люди не знают горя и голода, у нас есть все, благодаря твоему правлению. Ты знаешь, что если бы я была правителем, мы бы все давно были мертвы.       — Да, зная твой характер, это было бы милосердно, — согласилась женщина с мягкой улыбкой. — Спасибо, что защищаешь нас. И я говорю о том мире, который ты дала нам, взяв в руки меч, сев за стол переговоров рядом со мной с другими правителями.       — Я ваш рыцарь ваш щит и меч, я сделаю все, чтобы вы были живы и в безопасности. Ничего не изменилось с того дня, как ты посвятила меня. Я люблю тебя, Сестра, и защищу вас с Тиарой, — обещала в тысячный раз Колетт, прижимая к себе сестру и племянницу.       Под размеренный стук сильного сердца королева провалилась с сон, в который ушла следом и Колетт.