Сердце генерала

      Утро для Колетт началось рано, солнце только взошло, а она уже сидела за столом, наблюдая, как слегка сонная Генриетта ставит для нее завтрак на стол. Это всегда умиляло женщину, как мило и ласково выглядела девушка, поэтому в очередной раз она притянула служанку к себе для объятий.       — Спасибо, что заботишься о моем желудке в такое раннее время для себя, милая, — улыбнулась благодарно Колетт.       — Всегда пожалуйста, — оставив робкий поцелуй на щеке женщины, отозвалась смущенная Генриетта. — Приятного аппетита.       — Спасибо. Иди, поспи еще, я все уберу, — подталкивая к выходу, велела генерал, и получила сонную улыбку от Генриетты, которая ушла к себе.       Дома она завтракала сама, давая девушке спать столько сколько та хотела, ведь там она могла сама о себе позаботиться, и не вызвать никаких слухов. А здесь, в замке сестры их сковывали рамки, приличия, разделение в статусах. Поэтому только наедине Коллет позволяла себе обнимать девушку, поддерживать ее и быть собой. Генриетта заботилась о ней, но здесь она была служанкой, хоть и все, кто был за столом вчера, знали, что та больше член семьи, нежели слуга.       Яичница, бекон, мясо и овощи с чаем были привычной едой для Колетт с утра, ведь это быстро сжигалось за тренировкой утром, и к обеду женщина была очень голодной, способной съесть несколько перепелов за раз.       Во дворе ее встретил Траминан, одетый как и генерал в рубаху, штаны и сапоги. Они начали с отработки взмахов, блоков и уклонений. Когда они прервались на перерыв, к ним присоединились Корин и Бальт. Тогда четверка поделилась на пары, и начали боевую тренировку на мечах. Они сражались друг с другом меняя партнеров по ходу боя, не сбиваясь, зная где каждый из них должен быть и когда. Солнце светило и жарило уставших, но все еще тренирующихся рыцарей, когда Генриетта появилась рядом. Бой остановился, и они приняли от девушки влажные полотенца и кубки с водой.       — Ее Величество Королева хотела бы увидеть вас всех перед обедом в тронном зале, — рассказала послание девушка, повторно наполняя кубки водой.       — Хорошо, — кивнула Коллет, смотря на Скрима.       — Это была хорошая тренировка, тебе не стоит усердствовать, если Королева решила то, что мы с тобой думаем, — сказал мужчина, вытирая лицо. — Мы закончили тренировку, всем привести себя в порядок и должный вид, Королева ждет нас к обеду.       — Есть, — раздалось два голоса, и Корин с Бальтом удалились к столу, подготовленному Генриеттой.       Они сели за стол и не начинали трапезу, ведь за столом не было их начальников. Генриетта осмотрела генерала, и нахмурилась.       — Что? — спросила та.       — Ваши раны открылись. Малин осмотрит вас в ваших покоях, Генерал, — сказав это, девушка поспешила к столу.       — Суровая как всегда, — буркнула женщина, направляясь следом.       — С тобой по-другому нельзя, дружище, — улыбнулся добродушно Траминан.        Спустя час все сытые и довольные разошлись по комнатам, чтобы подготовиться ко встрече с Ее Величеством.       Колетт вошла в свои покои, и сняла мокрую от пота рубашку. Она прижала ее к боку, скривив лицо. Девушка села на табуретку, не желая пропитывать потом обивку на стуле или кресле, когда дверь распахнулась без стука. Ожидая, что это была Генриетта, женщина удивилась, увидев Малин с ведром в руке. Она тут же встала, не обращая внимания на боль от резких движений, и забрала ведро.       — Ты с ума сошла? Носить сюда такое ведро! — воскликнула женщина, поставив ведро рядом с табуретом.       — Сядь! — прикрикнула Малин, смотря на нее серьезным взглядом.       Как ни странно для себя, Колетт села, и смотрела на хмурое лицо девушки. Та сняла с плеча сумку и, поставив ее на стол, начала в ней рыться. Вскоре на деревянную поверхность было положены нож в ножках, бинты, мешочки, что странно пахли и баночка с чистыми тряпками.       Девушка раздраженно вырвала рубаху из рук женщины и встала на колени перед ней, осматривая рану. Коллет, видя настрой девушки благоразумно молчала. Да и боль в теле от долгой тренировки давала о себе знать, рана горела огнем, и она чувствовала, как кровь слегка сочилась из нее. Она вздрогнула всем телом, когда холодная тряпка легла ей на бок, но вскоре простонала, ощущая, что боль постепенно уходит.       — Держи, мне нужно помыть руки и осмотреть рану, — спокойно велела Малин, меняя свою руку рукой генерала на тряпке.       Генерал видела, как врачевательница набирает миску воды и в ней моет руки, затем вытирает их полотенцем. Она снова вздрогнула, и мышцы ее пресса напряглись, когда холодные пальцы коснулись ее разгоряченной кожи. Внимательный взгляд был приятен, ведь девушка полностью отдалась своему делу, осматривая рану и ощупывая ее. Ласковое поглаживание торса успокаивало.       — Ты в хорошей форме, это помогает, но если ты не будешь осторожна, мне придется решить твою проблему кардинально, — заявила девушка, обмазывая рану кашицей, которая пахла травами.       — Как? — улыбнулась Колетт. — Свяжешь меня и никуда не пустишь, чтобы я не двигалась?       — Да, свяжу, — серьезно ответила девушка, начиная бинтовать женщину.       — О, на кровати, у меня дома. Она большая, уютная и мягкая. Я даже дам тебе быть сверху, — самодовольно улыбнулась Колетт.       Бинтуя торс генерала, Малин привстала и оказалась близко к ней. Ее голова была отвернута, но она повернула ее к шее, и опалила ухо женщины страстным шепотом:       — Ох, дорогая, конечно, я буду сверху. А ты будешь связана. И мне это понравится, не знаю как тебе.       Колетт задержала дыхание и могла поклясться, что язычок этой чертовки прошелся по краю ее уха, опаляя жаром дыхания.       — Мне понравится, — выдохнула она, в тумане чар этой девушки.       — Да? Тебе нравится боль? — удивилась наигранно Лаземет, заканчивая бинтовать. — Посмотрим, как тебе понравится то, что мой клинок нагретой на огне стали опустится на твою кожу, прижигая рану.        — Что? — вся магия мгновения пропала, и генерал уставилась на девушку.       — Ваша рана или заживает сама в покое, или мне придется прижечь ее, чтобы кровь больше не покидала ваше тело. Иначе — вы умрете, — это было сказано серьезно, с суровым выражением лица и решительными глазами, которые сказали Колетт, что Малин действительно ее свяжет и прижжет ее бок раскаленной сталью.       — Вот черт… В первый раз, когда раскаленная сталь коснулась моего тела — это было ужасно, — призналась женщина. — Чем я только думала тогда?       Малин сразу же уставилась на ожег, на плече Колетт, и та накрыла его рукой. Пальцы прошлись по ране и ушли вниз по груди и животу, опускаясь на бедро.       — Моя первая рана. Стрела из лука или арбалета, не знаю. Я спасла свою сестру своим телом. Она важнее меня, так что моя жизнь ей пригодилась, — с гордостью поделилась Колетт.       — Ваша сестра наверняка так не думает. Она любит вас, и ваша жизнь для нее — не щит, а вы не бездушный предмет, — возразила Малин.       — Достаточно, — вставая, остановила девушку генерал. Пока не стало поздно, пока они обе не сказали лишнего, о чем генерал точно пожалеет. — Ты не знаешь мою сестру и меня. Моя жизнь ничего не стоит, если она не нужна сестре. Моя жизнь дана мне для того, чтобы моя сестра жила в мире.       — Вам нужно подготовиться ко встрече с Ее Величеством, — решила не спорить Лаземет.       — Да, мне нужно принять ванну, я ужасно воняю после тренировки, а ты забинтовала меня, — выразила свое недовольство капризно женщина.       — Вам нельзя купаться, — настояла на своем Малин. — Я вам говорила вчера еще. Я омою ваше тело, раздевайтесь.       — Я лучше позову Генриетту, — отмахнулась генерал, но была довольно грубо усажена на стул. — Какого черта?!       — Молчать.       Чистая тряпка была сунута в рот женщины, и она в шоке сидела, смотря, как Малин мочит тряпку в теплой воде из ведра, и начинает вытирать пот с ее тела. Нежно и не спеша тряпка стирала липкий слой, смачивалась, выжималась и вновь возвращалась на кожу. Слегка горячая тряпка нежно терла кожу на шее, плечах, затем руки, вниз, вверх обратно к шее и на спину. Ласковые пальчики успокаивали кожу на спине, пока тряпка скользила по позвоночнику, затем бокам, пока не оказалась на торсе.       — Остановись, — мягко сжав руку девушки, горячо прошептала Колетт.       — Что такое? — спросила девушка, подняв глаза вверх, и застыла.       Глаза женщины потерялись, став темными, грудь вздымалась, а дыхание сбилось. Она была расслаблена и возбуждена, а от ласки становилась податливой.       — Дальше я сама. Иди, — с трудом выдохнула женщина.       Малин сглотнула, и поднялась с колен. Она видела, как генерал держится, скрывая свое желание, беря реакцию тела под контроль. Она была благодарна за это, поэтому кивнув, и оставив едва заметный поцелуй на щеке генерала, удалилась из покоев.       — Ох черт… — Колетт вздохнула, и прижала руку к лицу. — Твою мать!       Мокрая тряпка прижалась к ее лицу. Это была самая тупая вещь, которую делала генерал в своей жизни. Как можно было забыть, что держишь мокрую тряпку? Она в сердцах бросила ее в ведро. Через мгновение она издала протяжный стон, когда поняла, что ей будет сложно достать ее оттуда.       — Хотя бы мочалка не мыльная, — пыталась подбодрить себя генерал, заканчивая омываться. — И возбуждение как рукой сняло. Надо дома с этим что-то сделать.       Генриетта пришла спустя минут 20, чтобы помочь одеться. Малин генерал так и не видела. Велев отдыхать девушке, Колетт направилась в тронный зал. Подойдя к дверям, она поздоровалась со своими подчиненными и после кивка, стража открыла двери. Генерал вошла первой, а за ее спиной в один шаг шли Корин, Траминан и Бальтазар. Все были в приветственных формах, легких латах из кожи со знаками отличий статуса. Все одновременно присели на колено и склонили головы перед их Королевой, что сидела на своем троне.       — Встаньте, — начала Розабелла, смотря на сестру. — Эшафот уже готов, горожан с самого утра созывают на казнь разбойников. Одних повесят, других ждет гильотина. Ваше присутствие обязательно, людям нужно знать, кто делает все для их безопасности, для того, чтобы они жили в мире, и то, что Вы проливаете свою и чужую кровь за них.       — Что ждет тех двух? — спросила Колетт, смотря в глаза сестры. Ей не нужно было уточнять, кого она имеет в виду, Королева и так знала.       — Их ждут кони, чтобы разорвать их на части, — глазом не моргнув, вынесла вердикт Розабелла.       Принцесса рядом на своем троне сглотнула и вздрогнула. Ей стало не хорошо, от мысли, что ей придется это видеть. Но это ее обязанность, поддержать мать в ее решениях, показать ей, что она рядом, с ней заодно. Колетт сжала руку на рукоятке меча, и сделала глубокий вздох. Обе женщины знали, что сейчас произойдет.       — Нет. Я предложу им право дуэли, — сталью заявила Генерал.       — Нет, Колетт, их разорвут кони. Если хочешь, твой будет одним из них, — так же со сталью в голосе ответила Королева, сжимая подлокотники трона.       — Отец этого ублюдка умер от моей руки, моего меча, мой мальчик не запятнается в его кишках, — зарычала Колетт, делая один шаг по ступеньке, ведущей к трону.       Все благоразумно молчали, прекрасно зная, какой тяжелый и взрывной характер у их генерала. Королева встала во весь свой рост, и не собиралась сдавать позиции. Они смотрели друг другу в глаза полные решимости одолеть одна другую, не отступать, не сдавать позиций.       — Я сказала их разорвут кони, — грозно повторила Королева, нависая над сестрой. — Это приказ Твоей Королевы, Колетт.       — Тогда твой Король оглашает о праве дуэли. Мой меч сразит всех змей побывавших в нашем доме, — клинок покинул ножны и воткнулся в пол. Колетт развернулась и уверенной, с едва сдерживаемой яростью, походкой покинула тронный зал.       — Колетт!!! — закричала Розабелла, понимая, что сестра впервые воспользовалась своим титулом, правом на трон, которое дала ей их мать, по наступлению определенного возраста. — Все вон.       Тон Королевы был усталым, подавленным, но яростным и грубым. Все для своей безопасности быстро покинули зал, и только Тиара и Изелла остались подле Королевы.       — Мама, что это только что было? — тихо спросила девушка, обнимая мать. — Я думала, папа наш Король.       — Ох, девочка моя, — выдохнула спустя долгое время в руках дочери женщина.       Ванденград был Матриархальным королевством. Однако, чтобы защитить дочерей, мать женщин поддержала закон, который поддерживал Королеву, даже если ее положение как женщины на троне было шатким. Именно поэтому Колетт в статусе Генерала Королевской Армии была ее защитой. Не только ее, но и ее дочери — Тиары.       — Наша бабушка, правила очень долго, — начала женщина, сажая дочь к себе на колени. — Она говорила, что ее муж хотел власти, и устроил переворот, отняв корону у супруги. Он с армией захватил власть, и правил несколько лет, пока его сын не вернулся, и не сбросил его с трона, отдал под суд и вернул власть женщине нашего рода. Королева Зарния — издала указ, что только женщина может управлять страной и взять на себя обязанность и ношу короны. Но сама она не смогла родить девочку, поэтому дочь ее брата стала Королевой, а потом корона вернулась на прямую линию, и дошла до твоей прабабушки. И та послушав предков, обезопасила нас, и ее указ защищает нас с тобой, родная.       Женщина перевела дух от воспоминаний. Она очень хотела бы, чтобы ее мать рассказала эту историю внучке. Ту историю, в которой узы крови, узы сестер, семьи так крепки, что ни какая жажда не испортит ее. Верность и преданность своей семье не превратится в жажду крови и власти.       — Зарния вторая издала указ, что только после рождения дочери, муж королевы может перенять титул у ближайшего родственника королевы. То есть титул твоей тети, — продолжила объяснять женщина, гладя волосы дочери.       — Значит, папа должен был стать Королем после моего рождения, а тетушка кем была бы? — сообразила девушка, прижимаясь к матери.        — Твой папа был принцем, потому что я была королевой, когда мы поженились. Но на трон он не сел, потому что не успел, — скорбь так и сочилась из голоса Розабеллы. Она любила мужа, и ни разу с его смерти не искала кого-то для себя. Вся ее любовь уходила на дочь и сестру. — Колетт должна была стать принцессой, а твой папа Королем. Но так, как он не успел, по указу Зарнии второй она осталась Королем. Чтобы нас не свергли, у королевы должен быть король, но если у меня не было бы тебя, папа был бы принцем, и никогда без тебя не мог бы получить корону и власть. Даже если бы я умерла, Королевой стала бы Коллет, а потом ее дочь.       — Но почему тетушка назвалась Королем? — не совсем поняла девочка, гладя руку матери, поддерживая ее.       — Колетт у нас сталь, щит, которые, разят врагов и защищают нас. Она с рождения была Королем, потому что я старше и монаршее сестры. У меня должен быть Король, который защищает меня, поддерживает, и видит то, чего не вижу я.       — Делает то, что ты не можешь делать, — добавила девочка, понимая теперь, какую ношу несет ее тетушка. — Она пожертвовала собой и своей жизнью ради нас.       — Да, дорогая. И это первый раз, когда Коллет назвалась Королем. Она никогда не хотела власти, и мы обе знали, что я подхожу на роль Королевы больше. Поэтому твоя тетя пошла в армию и стала нашим защитником, управляя армией. Ни кто в здравом уме не пойдет против нее, и тем более против нас, — вздохнула женщина, целуя дочь в висок.       — Но почему, мама? — девочка не поняла, что так разозлило ее нежную и добрую тетю, что та впервые воспользовалась своей властью.       — Эти разбойники. Я приказала Колетт привести их сюда живыми, потому что знала, что среди них есть сын разбойника, что пытался нас убить, когда наши родители погибли. Они убили наших родителей, твоих бабушку и дедушку, и через несколько месяцев пришли за нами, — тихо призналась Королева дочери, обнимая ее крепче.       Забытая боль, утихший гнев и чувство потери разгорелись в ее душе и сердце новым, более сильным и обжигающим пламенем, как только Розабелла произнесла это вслух.       — Коллет спасла меня, защитив собой, когда тебя еще не было и в помине, — призналась женщина. — Ожег на ее плече — стрела, предназначенная мне. Сестра спасла меня, но разбойники все же смогли уйти, всего лишь трое — четверо человек, но вот их потомок здесь. Одного из тех Коллет убила сама много лет назад. И вот сейчас там внизу, в темнице его сын и брат.       — Я хочу это увидеть, — заявила девочка серьезно и решительно. — Никто не заслуживает жизни и милосердия за их преступления. Особенно, если они напали на мою семью. Я сама хочу сразить его сына, мама.       — Нет, Тиара! — возразила мгновенно Розабелла. — Это дело твоей тети. Она не станет тебя слушать, так же как и я. Я понимаю, что ты согласна с тетей, но не ты сама. Изалла, уведи ее в покои, и не выпускай, пока я не объявлю о казни.       — Слушаюсь, Ваше Величество, — отозвалась служанка, мягко выводя девушку из зала. Ее задача была сложнее, чем озвучила Королева: успокоить девушку, воззвать к ее разуму и помочь ей понять и поддержать мать.       — Но Мама! — запротестовала девушка, пытаясь вырваться из рук своей служанки. — Мама! Мне почти 17!       Это было заявление. Лучше бы принцесса молчала, сдерживая гнев. Изелла видела, как королева побледнела. Она видела, как лицо женщины стало холодным, твердым как камень. Она видела это не так часто, но вид того, как женщина скрывала себя настоящую от дочери, и представала перед дочерью Королевой, которая не знала ни любви ни жалости ни чего из того, что так ценили с юных лет обе принцессы: семью и узы. Женщина встала, заполняя собой весь огромный зал. Она неспешно спустилась со ступенек, и Изелла выпустила принцессу из рук и села на колено, склонив голову.       — А ты думаешь, что знаешь, что значит достигнуть семнадцати лет в нашем роду, дитя? — голос был таким холодным, что казалось, лед мог пойти под ногами женщины, а изо рта пар. — В семнадцать, твоя тетя отняла жизнь сотни за раз, своим мечем. В семнадцать твоя мать влюбилась, и это оставило дыру в ее сердце, которую не заполнить даже тебе, дитя Ванденграда. В семнадцать лет твоя жизнь ударит тебя так, что весь твой род будет молиться, чтобы ты смогла встать после него. Принести гибель, жертву, отдать свое тело и душу за свою семью, страну — вот что значит достигнуть семнадцатилетния в семье Ванденград.       Девушка стояла, не узнавая свою мать. Перед ней была женщина, которая вселяла в нее страх, который бежал по коже холодком. Глаза ее были черны, а лицо без эмоций. Вот что имела в виду ее мать, говоря, что королевой быть ненавистно ей.       — Уведи ее Изелла. Держать под замком до моего приказа, — повторила свой приказ Королева, возвращаясь на трон.       — Слушаюсь, Ваше Величество, — отозвалась Изелла вставая.       Принцесса поклонилась, подобрала подол платья и последовала за своей служанкой. Весь путь до своих покоев она не произнесла ни слова. Сев в кресло, она тихо вздохнула, наблюдая за тем, как служанка делает ей чай. Изелла была молчалива, что было странно. Обычно она начинала поучать принцессу, давать советы или даже ругать. Сейчас же она молчала.       — Ты тихая, — тихо сказала Тиара, принимая чашку из рук девушки.       — Моя забота не болтать, Принцесса, — как можно мягче отозвала девушка.       Она была права, это не ее забота. Ее забота Принцесса. Ее безопасность. Ее желания. Ее проделки. Ее счастье и улыбка. Ее становление как Принцессы и девушки. Ее забота Тиара, и ее душа, тело и мысли.       — Да, ты права, — согласилась девушка, делая глоток чая, а затем поворачиваясь к девушке лицом. — Но ты ведь знаешь, что твои слова и мысли очень важны для меня, Изелла.       — Ваше Высочество, — нежные пальцы коснулись лица принцессы, и та прикрыла глаза.       Изелла редко касалась девушки вот так открыто. Поэтому Тиара наслаждалась этим касанием всей душой, прижимая щеку к ладони, а после накрывая ее своей.       — Ты же знаешь, что я хочу услышать все, что ты скажешь. Все твои мысли, мнение и советы. Все это важно для меня. Ты можешь сказать все, что считаешь нужным мне знать, Изелла, — мягко прошептала девушка, слегка сжимая пальцы служанки.       — С вашего позволения, — отозвалась девушка, подойдя вплотную к спинке кресла, разделяющего их. — Твоя мать очень заботится о тебе, Тиара. Она очень волнуется за тебя. Она бережет тебя так же, как берегли бы ее и генерала их родители. Королева Розабелла и Генерал просто хотят, чтобы ты была ребенком, как можно дольше. Твое семнадцатилетие скоро, и это приводит их обеих в ужас.       Тиара открыла глаза и посмотрела в нежные, заботливые глаза служанки. Ее палец нежно гладил коже щеки принцессы, успокаивая.       — То, что пришлось им пережить — они не хотят этого для тебя. Все это придет само в свое время. Ведь настанет тот день, когда ты уже не сможешь быть такой беззаботной, ездить, куда и когда хочешь только с лучшими солдатами и мной. Не обращать внимания на свои слова и выражать недовольство каждый раз, когда чувствуешь его. Настанет день, когда твои слова будут иметь вес, решая проблемы всего королевства, судьбы тысячи и тысячи людей, Тиара. Королева Розабелла и Генерал Колетт знают, что как бы они не хотели, чтобы этот день не наступил — он наступит. А пока, они делают все, что в их силах, чтобы ты была ребенком, как можно дольше, — мягко поделилась своими мыслями служанка, видя, как ее слова достигли своей цели.       — Именно поэтому Колетт возразила маме, воспользовалась титулом и ушла? — спросила девушка у своей служанки. — Чтобы сделать то, что не может мама и я?       — Нет, дорогая моя, — мягко возразила Изелла, присев на корточки перед девушкой. — Чтобы этого не пришлось делать вам. Колетт стала Генералом, чтобы защитить сестру от аристократов, которые будут недовольны правлением твоей мамы. Невозможно ни жить, ни тем более править королевством, чтобы быть для всех хорошим, чтобы угодить всем. Армия — огромная сила, которой управляет безраздельно и жестко твоя тетя.       — Но мама сказала, что те разбойники навредили нашей семье, разве это не слепая месть? — сжимая руки служанки, спросила принцесса.       — Да. Это месть. Но не слепая. Генерал Колетт годами тренировалась, закаляя себя, свое тело, разум и дух со сталью, — продолжила делиться мыслями Изелла, поглаживая теперь руки девушки. — Она делает это так же и по своим причинам. Их я не знаю, придется спросить саму Генерала, чтобы ты нашла ответ. Но то, что она сделала — я считаю правильным.       — Ты считаешь, что тетушка права, давая им выбор, а не сразу смерть? — удивилась Тиара.       — Да. Понимаешь, когда тебя еще не было, да и меня здесь тоже, — облизнув губы, продолжила Изелла, — на ваш дом напали, и единственной, кто мог сражаться среди принцесс — была Колетт.       — Да, она спасла маму, — кивнула девушка, прекрасно зная эту историю.       — Да, но преступники ушли. Разрушив их семью не единожды, — кивнула девушка. — Я знаю, что вскоре, Колетт вступила в армию и тренировалась от заката до рассвета.       — Чтобы быть готовой, когда это будет нужно, — тихо произнесла Тиара, вспомнив одну из тренировок с тетей. Тогда Колетт поделилась с ней своими историями, мыслями и много чем личным. А так же сказала, что тренируется, встречает и изучает новые приемы и движения — чтобы быть готовой ко всему, когда это понадобится. Чтобы быть сильной, чтобы встать и сделать то, что нужно сделать, что она должна сделать, — Я поняла. Я хочу извиниться перед мамой, перед Королевой.       — Хорошо, дорогая, — Изелла улыбнулась гордой улыбкой, и нежно обняла принцессу, прижав к себе. Она действительно гордилась девушкой, что та поняла все и даже больше, чем она пыталась донести до нее.       — Спасибо, что всегда помогаешь мне, поддерживаешь, и ведешь меня, Изелла, — пробормотала принцесса в живот девушки, чем вызвала улыбку.       — Всегда, пожалуйста, принцесса.       — Хочу поцелуй, — капризно заявила Тиара, отрывая лицо от живота девушки и смотря вверх. — Ну же.       — Какая капризная и требовательная, — покачала головой Изелла, нежно наклоняясь к губам госпожи и касаясь их своими.       — Ммм, — слова исчезли, когда их губы соединились, и Тиара вцепилась пальцами в служанки.       — Вот так. Я очень тобой горжусь, — улыбнулась девушка принцессе.       — Спасибо, — облизнула губы девушка, наслаждаясь румянцем на щеках служанки. — Думаю, сейчас мне нужно сменить одежды, поможешь?       — Конечно, Ваше Высочество, — отозвалась Изелла, отпуская девушку и помогая ей с одеждой.       

***

      Тем временем в тронном зале Королева скрывала свое лицо рукой, сидя на троне сгорбившись от тяжести разговора, что закончился несколькими минутами ранее. Тихий шорох за спиной заставил ее испустить долгий вздох.       — Сколько ты здесь стояла? — спросила Розабелла, прекрасно зная, кто за ее спиной.       — Не достаточно, чтобы Ваше лицо не было таким печальным, Ваше Величество, — призналась женщина, подходя к королеве.       Розабелла отняла голову руки и взглянула на своего советника -Леанора Крейстанд. Они вместе учились в академии, пока Ванденград не пришлось стать королевой преждевременно. Она так же была рядом, когда та влюбилась, когда забеременела и потеряла мужа, на похоронах Леанора стояла по левую руку от нее, сплетая их пальцы. Вскоре, женщина стала советником Розабеллы и вместе они многое изменили и сделали для их страны. Для всех не было секретом, что Леанора предпочитала общество женщин мужчинам. Но мало кто знал, и тем более видел, как она смотрит на Королеву. С годами они стали близки, но Крейстанд никогда не позволяла себе больше, чем давало ей ее положение или дружба с Королевой. Только ей Розабелла доверяла вести дела от своего имени, вести переговоры и многое делать. Только на нее она не могла злиться и кричать, только Элеаноре было позволено перечить Королеве без последствий, врываться в ее покои или кабинет без стука.       — Я слышала, что Колетт вернулась, — начала женщина. — Так же я слышала, что каждый ее шаг содрогал стены и заставлял расступаться всех в страхе. Что случилось?       — Наш Король объявит о праве дуэли на казни для двоих из пленников, — со вздохом выдала женщина.       — Ох… Король, да? — в шоке переспросила Элеанора. — Дело хуже, чем я думала. Чем же насолили ей эти свиньи, что она применила титул?       — Убили нашу семью, — сказала Розабелла, смотря на советницу.       — Ты же не стала ей перечить? — с сомнением спросила советник, и закатывая глаза, прекрасно видя на лице королевы ответ. — Боги, ты хоть раз можешь ее послушать?!       Ванденград вздрогнула, когда ее подруга резко повысила голос. Сейчас она чувствовала себя еще хуже, чем до ее прихода. Что ж, если и говорить, то все сразу.       — Я еще поссорилась с Тиарой по этому поводу, — закрыв глаза созналась Розабелла. — Она встала на сторону Колетт, и изъявила желание самой сразить сына главаря, крикнув мне, что ей скоро 17. Будто я могу забыть об этом.       — Что ты сделала? — серьезно и не довольно спросила советник, смотря на королеву, будто та была ее подчиненной.       — Я…- женщина поджала губы, горечь их разговора ярче ощущалась на языке, — Я велела ее запереть в покоях и не выпускать. Так же я сказала ей, что я ее королева и что случилось со мной и Колетт в наши 17 лет.       — Боги, женщина! — воскликнула Элеанора, всплеснув руками.       — Я знаю… Я наломала дров, — снова испустив долгий вздох, признала вину Королева, пряча лицо в руке.       — Одной бутылкой вина у тебя в покоях этого не исправить, — махнула на состояние женщины советник. — Остальное ты решишь после казни. А сейчас поднимайся, я пришла сказать, что эшафот готов, горожане жду тебя — Королева.       — Ты права, это не исправит даже две бутылки вина, — вставая, согласилась Розабелла.       — И ты поддержишь Колетт, показав ей свою веру в нее и ее силу, — настояла у дверей Советник.       — Да, конечно. Я верю в нее и ее силу. Так же я верю, что она действительно поступает правильно, но это не отменяет того, что я беспокоюсь за нее, ведь она еще и ранена.       — Об этом позаботится Генриетта, а после и ты и принцесса, — успокоила женщина Королеву, погладив ее по спине поверх платья. — Уверенна, девочка вразумит Колетт.       — И не только она, — вздохнула Королева, когда двери зала открылись и они вышли в коридор.       — О чем Вы, Ваше Величество? — спросила официально Советник.       — Увидишь.        Стража смотрела Королеве и Советнику в спину, пока женщины покидали замок, направляясь на площадь, где все ждали казни.