Сердце генерала

      Было почти за полночь, когда Колетт проснулась, издав стон. Кресло рядом скрипнуло, тихий хлопок, а затем теплая ладонь, которая легка на ее лоб.       — Теплый. Нужно напоить, и облегчить питание. — бормотала девушка, нависая над генералом.       — Не откажусь от мяса. — хрипло произнесла Колетт, заставляя Малин вздрогнуть и отпрянуть от постели.       — Боги! Зачем так пугать? — стараясь дышать ровно, возмутилась девушка. — Я думала вам снова плохо.       — Нет, я просто отлежала щеку, и челюсть болит. А еще я хочу пить. — сменив тон, женщина добавила: — Напои меня, пожалуйста.       — Чтобы вы снова захотели умереть? — подняв бровь, уточнила Малин. — Нет, спасибо, я не для этого месяц вас вытаскивала. Я дала слово Ее Величеству.       — Что же попросила обещать моя драгоценная сестра? — принимая сидячее положение, спросила генерал, смотря на врачевательницу.       — Что вы будете здоровы ко дню рождения Принцессы. И я обещала, что так и будет. — сдержанно ответила Малин, протягивая кубок с водой.       — Напои меня, прошу. — мягко повторно попросила генерал, смотря на девушку.       Спустя несколько минут упрямого взгляда, Малин подошла, и, поднеся кубок к губам, стала медленно вливать воду в приоткрытые губы генерала. Закончив пить, Колетт вытерла губы, и уставилась на Лаземет, нахмурившись.       — Как скоро празднование? — боясь ответа, спросила Колетт.       — Через четыре дня, генерал. — спокойно ответила Малин, поставив кубок на тумбочку у постели.       Генерал впала в шок. У нее есть четыре дня, чтобы подготовиться, однако, ее костюм не готов, подарок нужно отполировать, и упаковать. Так же нужно подать список имен, которые придут с ней и их статус. Она не занималась этим, потому что была больна.       — Не беспокойтесь, генерал. — сказала спокойно Малин, видя замешательство и мыслительные процесс на лице женщины. — Генриетта позаботилась обо всем, что не требовало вашего присутствия и прямого участия.       Генриетта! Воистину девочка послана ей Богами, чтобы помогать Колетт. Она знала, что девочка передала эти слова через Малин для нее, чтобы она знала стадию хода дел. Значит, завтра утром она пойдет в свою кухню, и будет доделывать подарок, затем на примерку к портному, так же утром просмотрит список своих сопровождающих.       — Вам нужно поесть, я слышу урчание вашего желудка. — улыбка расцвела на губах врачевательницы, когда генерал слегка смутилась.       — Да, я проснулась от голода. Не откажусь от кабана. — посмотрела на девушку Колетт. — Большой кусок кабанятины. А лучше два, утром мне понадобятся силы.       — Хорошо, я скоро вернусь. — кивнула Малин, покидая покои.       Пока женщина осталась одна, она позволила себе задуматься о мысли, которую решила озвучить. В шатком положении оставаться в доме Колетт Малин не нужно. Это не хорошо, ведь ей даже не платят. Нужно ей заплатить и узнать ее планы. Колетт сдержит свое слово, и если Малин решит уехать, она даст ей коня, провизию и денег.       Дверь открылась, и в покои вошла Генриетта, а не Лаземет, как ожидала генерал. Она нахмурилась, и спросила:       — Почему ты не спишь, милая?       — Я шла с кухни, пила там, и увидела Малин, она собирала вам ужин. Попросила помочь и вот я здесь. Не волнуйся, она сейчас придет. — остановив тележку у постели, поспешила сказать горничная. — Доброй ночи, госпожа.        Оставив легкий поцелуй на щеке женщины, Генриетта покинула покои. Прошло несколько минут, а Малин так и не вернулась. Живот у Генерала заурчал. Глянув на еду, женщина вздохнула. Подожду еще не много. Спустя еще несколько урчаний, женщина решила поесть сама, а после отправиться искать девушку, но дверь открылась, и в покои вошла Малин, держа две тарелки. Генерал смотрела, как она села в кресло и протянула женщине одну из них. Колетт улыбнулась, увидев два кусочка стейка, заботливо порезанные и овощи.       — Меня не покормят? — разочарованно произнесла генерал, принимая протянутую тарелку.       — Нет. Вы уже в силах самой есть. — строго ответила Малин. — Приятного аппетита.       — Что ж, спасибо за заботу. Приятного аппетита.       Колетт уже не могла терпеть свой голод, поэтому жадно впихивала сочный и жирный кусок мяса в рот, проталкивая его овощами. Малин покачала головой, на очередной такой трюк генерала.       — Не спешите, вас еще ждет суп. — сказала она, глянув на миску на тележке.       — Да? А ты? — между жевками спросила генерал, смотря на девушку.       — Я уже обедала, мне хватит и кусочка мяса с овощами. — Я не устаю хвалить вашу кухарку. Она потрясающе готовит.       — Да, она потрясающе обращается с едой, превращая её пир. — кивнула Колетт, жуя несколько кусочков одновременно — Ты можешь есть такую еду всю жизнь.       — Что вы имеете в виду? — не поняла Малин, смотря на хозяйку дома, оставляя еду на потом.       — Кхм…- Колетт тоже отставила еду, хотя и была голодна до сих пор. — Я прошу тебя остаться, Малин. Со мной. Здесь.       — Зачем? — спросила врачеватель.       — Я хочу, чтобы ты осталась. Однако, ты не моя подчиненная или работник. Я прошу тебя остаться со мной. — снова повторила Колетт, смотря в глаза девушки.       — Почему вы хотите, чтобы я осталась? — снова спросила Малин, смотря на генерала.       — Я так и не поблагодарила тебя, за то, что ты спасла меня. Уже дважды. Я очень благодарна тебе, что ты вылечила мои раны, что ты ухаживала за мной, ночи не спала и терпела меня. — мягко начала говорить женщина, показывая свою скрытую ото всех, кроме близких, сторону и Малин. Она протянула руку и нежно взяла чужую ладонь. — Ты очень интересная девушка, необычная, умная, добрая, заботливая и властная. Это мне очень нравится. Мне так же нравится, что ты не боишься показывать себя, настаивать на своем, бываешь резкой, когда это нужно. Прошу, Малин, останься. Если хочешь, конечно.       — И вы не отказываетесь от своих слов. Вы предоставите мне коня и все остальное, как и обещали? — поинтересовалась врачеватель, позволяя своей руке оставаться в руке генерала.       — Да, я сдержу свое слово. Сильный, крепкий, здоровый конь, провизия и золото. — подтвердила генерал.       — Я хочу десять тысяч золотых. — серьезно сказала девушка, смотря за реакцией генерала.       — Хорошо. Десять тысяч золотых. — кивнула соглашаясь Колетт. — Может быть, разделить эту сумму, чтобы было безопаснее? Носить такую большую сумму с собой — опасно.       — Тогда хочу в охрану Корин. Она ведь ваш капитан, и очень умела с мечом. — потребовала спокойно снова Малин.       — Да, она умела не только в искусстве меча, но и луке. — кивнула Генерал. — Но, Корин я не отдам. Две девушки с мешком золота — легкая добыча. Не хочу вам неприятностей.       — Вы сомневаетесь в своем капитане? — удивилась Малин.       — Нет, я знаю, на что она способна. Я переживаю за тех бедняг, которые будут на вас охотиться, с целью обокрасть. Их будет много, ведь две женщины для дураков — простая цель. А дураков в мире много. Бои вас будут задерживать.       — Что вы предлагаете, генерал? — с интересом спросила Малин, сдерживая улыбку от такой замаскированной заботе о ней и капитане.       — Бальтазар. — одно слово и никаких пояснений.       — Ваш второй капитан? — переспросила Малин.       — Да. Он умел во многом оружии, и мужчина. — не стала дополнять Колетт.       — Хорошо. Я останусь у вас. Подле вас, Генерал Колетт Ванденград. — серьезно ответила Малин, смотря на женщину. — Или лучше, Ваше Величество Король Ванденград?       — Просто Генерал Колетт или Колетт. Этого достаточно. И прошу, забудь о том, что я являюсь Королем. — настояла генерал, сжав губы и махнув рукой. — Постой… Останешься?       — Вас настолько смутило обращение? А вы сами упрекали меня манерами. — ухмыльнулась самоуверенно девушка, продолжая трапезу.       — Да. Полагаю, что так. — кивнула Колетт, так же начиная есть снова. — Я не люблю этот титул. Я впервые его произнесла перед сражением на арене, пригрозив им сестре.       — А как же так, вышло? — тихо спросила Малин, видя, что женщина хотела бы поделиться с ней этой историей, но ей тяжело.       — Моя семья и мой дом не всегда были такими безопасными. В одно из поколений, случился переворот, в ходе которого погибла Королева и предатель. Следующая Королева издала указ, что Королем будет вторая дочь семьи, если ее нет, то племянница со стороны женщины нашего рода. Ни один мужчина не мог быть королем, пока власть у женщины, — начала говорить Колетт, жуя овощи.       Странно, но ей было легко поделиться этой историей, объяснить, почему ей ненавистен титул, почему она им не пользуется, и почему все в замке сестры обращаются к ней чаще генерал, нежели даже Ваше Высочество, и уж тем более ни разу Величество. Ей стало даже как-то легче, пусть и история не содержала в себе подробностей.       — Получается, муж Королевы не стал Королем, потому что есть вы? — спросила девушка.       Генерал нахмурилась и посмотрела на Малин. Врачевательница не стала отводить взгляд, ей действительно было интересно узнать об этом больше, раз ей придется общаться с Королевой и принцессой. Она должна знать как правильно, и получить как можно больше информации ей будет полезно, раз она решила остаться подле генерала. Увидев искрений взгляд, легкое детское любопытство и что-то еще, что-то хорошее, светлое и теплое, в глазах девушки, Колетт сглотнула и продолжила.       — Муж Розабеллы — Себастьян — погиб за долго до рождения Тиары. Они ни разу не видели друг друга. — женщина вздохнула, скрывая боль от этой несправедливости. — Он погиб на войне, которую я закончила, будучи капитаном. Я хотела передать ему титул после войны, чтобы люди приняли его, чтобы это было наградой за его доблесть, преданность нашей стране. Так хотела Розабелла. Но он погиб, а его убийцу я посадила на кол на площади, на которой казнили тех разбойников. Так я и осталась Королем, потому что есть закон, который, оберегает Розабеллу от бунта. Ведь я — Генерал нашей армии, я — Погибель, я несу за собой только пустошь, если кто-то идет на нас с мечом.       Дальше ночь прошла для обеих очень плодотворно и интересно. Обе узнавали друг о друге больше. Разговаривая обо всем на свете от интересов до мыслей и своей жизни. Колетт предложила Малин стать ее Советником, а так же поехать с ней в этом статусе к сестре на праздник в честь дня рождения ее племянницы. И Малин согласилась на все, ведь ей понравилась то, какой Колетт показала себя наедине, и она восхищалась ею. Стойкостью, храбростью, которая в ее историях иногда была безрассудством или безумием, и силой духа. Так же Малин восхитила преданность Колетт семье, ее принципы и мнение, ответы на многие вещи и разные вопросы самой девушки. Засыпая почти перед рассветом, она решила для себя, что будет служить Колетт и ее семье так же верно и преданно, как сама генерал, Генриетта и ее воины. Эта женщина дала ей новый дом.

********

      Три дня пролетели для Колетт как один. Она их помнит только потому, что ела разную еду, сидя за столом, где собирались все в ее доме. Она была добра к тем, кто заботился о ней, поэтому ее работники очень ценили такие ужины. Служанкам, конюхам и кухаркам было разрешено сидеть за столом с их Королем, их Генералом и работодателем, есть с ней одну еду, деля хлеб на всех, передавая миски друг другу. Такие вечера были раз в неделю, и каждый такой ужин все ждали с теплом в груди и нетерпением. В эти три вечера, Колетт постоянно благодарила каждого из сидящих за ее столом, так же она в первый же вечер объявила, что Малин теперь живет с ними, и что она является ее советником. Генриетта и Корин улыбались, когда это было сказано, они давно приняли Лаземет, и горничная была особо рада, ведь они были почти в равных статусах и могли поговорить на общие темы. За время лихорадки девушки сблизились и подружились.       Ранним утром следующего дня Колетт восседала на коне в парадном мундире, ведя за собой карету, в которой сидели Генриетта и Малин. Они везли дары Королеве и подарки принцессе. Малин очень волновалась, сидя в карете и смотря на проезжающие ими земли. Генриетта болтала без умолку, делясь полезной информацией обо всех, кого знала из предыдущих своих поездок на праздники. Она обещала, что будет рядом, подсказывая девушке, кто есть кто, пока та не запомнит гостей и прибывших. Малин слегка успокоилась, болтая с горничной, но в основном слушая ее рассказы. Она снова заволновалась, когда услышала приветствие стражи у ворот.       — Не волнуйся ты так заранее. Сильнее переживать будешь на самом балу, а пока — можно и немного расслабиться. — позволив себе взять девушку за руку и сжать ее, сказала Генриетта. — Просто не забудь, кем ты являешься сейчас, и поведение при Королеве и Принцессе в официальных встречах.       — Хорошо, надеюсь, я ничего не напутаю, не выставлю Колетт в дурном свете и не оскорблю кого-то. — прошептала нервничая девушка, глубоко дыша, когда карета остановилась.       Она с опаской смотрела сквозь занавески на окошке, прекрасно помня, что генерал сама открывает им дверь и выводит их из нее. Это было против правил, ведь служанка сидела рядом с советником, что ей так же открывали дверь, но ни кто не посмел бы сказать генералу как ей вести себя с теми, кто ей дорог, пусть они и держались в рамках этикета, установленного во дворце. И вот, ручка дверцы зашевелилась и опустилась, а затем сама дверца открылась. Из залитой солнцем улицы протянулась рука, без перчатки, и Малин вложив в нее свою ладонь, вышла, придерживая свое платье — подарок Генерала. Следом так же вышла и Генриетта, только она встала позади Колетт левее, когда как Корин, которая вела карету — правее генерала.       Колетт щурилась, пока вела свою свиту к дверям дворца. Стражники поприветствовали их жестом, и отворили двери. Кивнув, в знак благодарности, генерал повела девушек за собой внутрь. Она нежно сжимала обнаженной ладонью ладонь Малин, слегка, едва заметно поглаживая, утешая ее. Девушке пришлось закусить щеку, чтобы не улыбаться такому скрытому, но значимому и важному для нее жесту заботы и поддержки.       Да, во дворце был свой этикет, порядок, но, не смотря на рамки, которых все должны придерживаться, Колетт смогла найти способ успокоить ее, показать, что она рядом и что все будет хорошо. Генриетта так же едва затемно в лучший из моментов дотронулась до ее локтя, выражая свою поддержку. И только Корин открыто кивнула ей, едва показав намек на улыбку.       Роскошные двери в тронный зал распахнули двое стражников перед новыми гостями, и Колетт вошла в зал, заводя свою свиту. Королева сидела на троне, и улыбка тут же озарила ее лицо. Принцесса, увидев кто вошел, едва удержала себя от побега в руки тетушки. Она улыбалась так ярко и открыто, что могла затмить солнце за окном.       — Ваше Величество, Ваше Высочество. — произнесла Колетт, припадая на колено, перед своей сестрой и племянницей, склоняя голову.       — Ваше Величество, Ваше Высочество. — так же произнесла Корин, опустившись на колено.       Малин и Генриетта же присели в низком реверансе, склонив головы в уважении перед женщинами.       — Колетт, сестра моя, рада видеть тебя на ногах. Корин, здравствуй, благодарю, что присмотрела за девочками нашего генерала, пока они ухаживали за ней. — произнесла тепло, с легкой улыбкой женщина, поднимаясь с трона, и спускаясь со ступенек. — Генриетта, я очень рада видеть тебя здесь, с нами. Спасибо, что сразу позвала Малин и сообщила нам, что с Колетт, прислав к нам Корин. Благодарю за вести, Капитан.       — Благодарю Вас, Ваше Величество. — не поднимая головы, произнесла Корин, чувствуя, как женщина прошла мимо нее к девушкам позади.       — Всегда рада служить Вам и Генералу, Ваше Величество. — благоговейно произнесла Генриетта, прикрыв глаза, когда властная рука Королевы, ласково гладила ее кожу на щеке.       — Спасибо, дорогая. Оставайся с нами всегда. — ласково, почти шепотом, попросила Розабелла.       — Да, конечно, Ваше Величество. — так же тихо обещала Генриетта. — Благодарю.       — Малин. — растянув им девушки, женщина обратила все свое внимание к врачевателю. — Дорогая, я благодарю тебя за твою заботу о моей сестре. Ни какие слова не передадут мою любовь к ней, всю ее важность для меня, для моей дочери. Спасибо, что уже не раз спасала ей жизнь.       Малин застыла, когда сама Королева притянула ее в крепкие, но нежные объятия. Генриетта ткнула ее в руку, тихо приказывая обнять женщину в ответ, что она и сделала. Объятия в этот миг стали крепче, а ухо обожгло:       — Добро пожаловать в семью, Малин. — отпустив шокированную и растерянную врачевательницу, женщина уже громче добавила: — Я распорядилась, чтобы Энализель поставляла тебе все необходимое тебе во врачевании.       — Ох…- растерялась сильнее девушка, и после тычка в руку от Генриетты, она спохватилась. Присев в глубокий реверанс, склонив голову, она произнесла: — Благодарю за Вашу щедрость, Ваше Величество. Я буду внимательнее следить за здоровьем Генерала Колетт и ее людей, Ваше Величество.       — О, будет трудно девочка, но ты постарайся. Спасибо, Малин. — мягко продолжила женщина. — Можете подняться.       Генерал кивнула, и Корин взяла в руки большой украшенный футляр. Колетт открыла его и показала сестре свой подарок для нее — набор чашек и чай из разных стран, который так она любила. Так же для Принцессы она лично открыла небольшую шкатулку, в которой лежало кольцо — сделанное самой Колетт, и плащ с гербом их семьи.       Девушка была так счастлива, получи все это от тети, что не смогла сдержать радостного пищания и бурю эмоций, просто бросилась в руки женщины, позволяя себя крутить и принимая поздравления.       — Что ж, она сдерживалась достаточно долго, не так ли? — с улыбкой произнесла Королева, обернувшись на смущенную служанку.       — Да, Ваше Величество. — пробормотала не ловко Изелла. Ей было неловко, что принцесса не смогла сдержать себя, и ее все еще смущало присутствие Корин и Малин, ведь те не являлись очень близкими к Королеве.        После такого приветствия, Малин расслабилась, насколько это было возможно. Когда Королева отпустила их с Генриеттой, они разошлись. Малин заглянула к Энализель, где они провели несколько часов, общаясь на свои темы, делясь опытом и знаниями. Она снова начала очень сильно нервничать, когда горн объявил о начале торжества. Девушка стояла и нервничала, постоянно поправляя свое не слишком пышное платье, цвета молодой травы, под стать вставкам на форме Генерала.       — Не бойся и не волнуйся. Будь подле меня, улыбайся всем, кто подходит к нам. Приветствуй их всех неглубоким реверансом, не склоняя головы. — тихо шептала советы Колетт, держа ее под руку.       — Разве этикет не требует глубокого реверанса и склонения головы? — не понимала она, ведь Генриетта говорила ей иначе.       — Требует, если ты ниже их по статусу, но ты выше даже самого привилегированного аристократа в этом зале. Даже Генриетта выше, потому что вы мои, вы со мной. Потому что Генриетта моя личная служанка, а ты мой Советник. Потому что я — Генерал Армии Королевства. Выше вас — только Советник Элеанора и Изелла. Выше меня только Королева и Принцесса. Только не путай, прошу тебя, как приветствовать Советника и Изеллу. Изелла путь и служит принцессе, она лишь служанка. Для нее просто реверанс, для Советника же низкий реверанс и склони голову. По имени к Изелле, если есть необходимость, и по титулу к Советнику. — продолжала шептать Генерал, сжимая успокаивающе руку девушки. — Не нервничай, и держи лицо, там много неприятных личностей. Я знаю, что много прошу, но это для твоей же безопасности. Просто смотри за мной, если сомневаешься.       — Хорошо, спасибо, Генерал. — тихо пробормотала Малин, дрожа всем телом.       Она боялась, что что-то напутает, ведь она из простого народа и вот, она оказалась на балу в честь дня рождения принцессы как советник генерала. Она старалась запомнить все, что ей говорила до этого Генриетта и сказала сейчас Генерал. Что если она не так посмотрит на какого-то аристократа или вельможу — и ее казнят? Она не хотела этого. Очень сильно.       — Расслабься или я найду способ тебя расслабить. — чуть приказным тоном велела Колетт, когда двери большой залы раскрылись, и они вошли в заполненный людьми зал.       Малин задержала дыхание, когда увидела всех этих знатных особ в ярких, богатых одеждах, она едва успевала реагировать, пока Колетт вела ее под руку, улыбаясь и кивая каждому, кто склонялся перед ней и ее свитой. Они предстали перед Королевой и Принцессой, выражая свое почтение, уважение и верность. Генерал позволила себе подняться на несколько ступенек к трону, и поцеловать руку сестры, и щеку племянницы, что-то шепча ей на ушко. Дальше пошли вереницы знатных особ, которые косо смотрели на Малин и Генриетту. Служанка была более привычна к этому, а вот Лаземет нервничала все больше и больше с каждым таким взглядом. Это надоело видеть Генералу, поэтому она один раз очень выразительно зыркнула на одного герцога, и тот сжавшись удалился от Королевы после выражения своих поздравлений в дальний угол. Колетт ухмылялась, видя, как мужчина шептался с другими знатными вельможами и верхушкой аристократии.       Все сели за стол, и Малин занервничала до тошноты и недомогания, когда Колетт спокойно повела ее и Генриетту за стол Королевы. Она села по правую руку от сестры, потом Малин и Генриетта. Оглядев зал, врачевательница увидела, что капитаны и воевода генерала сидели за ближайшим к ним столом. Это ее порадовало, но не уняло ее дрожь и неприятное ощущение от того, что все знатные люди на нее смотрели с ненавистью, злостью и даже, наверное, завистью. Лаземет так же видела, как многие женщины после приветствия Королевы и Принцессы, не отрывали своих взглядов от Колетт. Их взгляды были жадными, страстными, даже не прикрытыми толикой приличия. Это не нравилось Малин, но она старалась не думать об этом.              Раздался легкий звон металла о кубок и все замолчали, повернувшись к столу Королевы. Советник встала и объявила:       — Ее Величество Королева Розабелла Ванденград говорит!       — Подданные и гости мои! Сегодня мы празднуем семнадцатилетие моей дочери — Принцессы Тиары Ванденград! — поднявшись, начала женщина, держа кубок. — Пейте, ешьте, танцуйте и радуйтесь! Тиара, дочь моя дорогая, — Розабелла приложила руку к щеке дочери, нежно взглянув на нее, — не забывайте, кто перед вами и следите за речью. Я не потерплю драк и дерзости в любой другой день, и в особенности сегодня! Моя дочь — светлая, добрая, милосердная и прощающая, вошла в новый этап своей жизни! Знайте, перед вами будущая Королева Ванденграда! А сейчас пейте и танцуйте!       Женщина села, смотря сурово на своих гостей и людей, которые заполнили зал свистом, гомоном тостов и звоном кубков. Она видела, как они хотят откусить кусок от их стола, получив ее дочь. Вот только Тиара им не по зубам. Тайно, она сама и сестра воспитывали ее, учили, тренировали, готовя к тому, какие стервятники их окружают. Чтобы она не потеряла себя в их сладких, лживых речах, которые туманят рассудок лучше дорогого вина.       Пир торжественно начался. Все пили, ели, кричали тосты, прерывая все это хвалебными речами в сторону Королевы и ее дочери, дарили подарки, пытаясь завоевать благосклонность Принцессы.       Малин заметила, что Колетт как-то злобно смотрит вглубь зала. Она почти перестала есть, и только делает мелкие глотки вина. Генриетта позволила себе дерзость, и мягко сжала руку женщины, спрятав их под столом. Малин накрыла руку девушки своей, и кончиками пальцев сжала кожу на руке Генерала. От этого действия Колетт оторвалась от кубка и посмотрела на девушек по очереди.        — Он не стоит вашего внимания, госпожа. — прошептала Генриетта, и Малин стала всматриваться туда, где постоянно был взгляд женщины. — Он просто глупец, не нужно даже тратить на него свое время, внимание и душу. Лучше побеседуйте с принцессой, или потанцуйте с ней.       Генриетта чуть кивнула в сторону от стола, перед которым уже выстроились пары, и танцевали под игру музыкантов. Гости кружились, менялись партнерами, пока из-за стола громко заскрежетав стулом, не поднялся крупный, красный лицом мужчина в дорогих одеждах. Он шатко шел вперед, расталкивая танцующих руками, за ним поспешил средних лет мужчина, одетый сдержанно, как солдат, и не молодой юноша, годах в 28. За столом Королевы раздался рык, и кулаки Колетт сжались до хруста. Розабелла положила свою руку на кулак сестры, скрывая его от взгляда гостей, что склонились перед ее столом.       Музыка прекратилась, а танцующие застыли. Советник Элеанора встала из-за стола и подошла к мужчине и его свите. Она что-то ему сказала, и тот разозлился, что отразилось на его лице.       — Да, что ты себе позволяешь! — закричал мужчина, разводя руками, будто хотел отмахнуться от женщины.       — Я тебя предупредила, маркиз Балонский. — спокойно ответила Элеанора, повернувшись к Королеве, ожидая ее решения.       — Королева слушает. — кивнула Королева Розабелла.       — Я здесь не для еды или хорошего вина, Ваше Величество! — начал слащаво мужчина, сдерживая икоту. — Я привел с собой на ваш праздник своего сына — Дальмо.       Мужчина махнул рукой так сильно, что залепил отпрыску пощечину, от чего Колетт едва сдержала смех, прикрыв рот кулаком. Генриетта расслабилась, но почти сразу напряглась, когда увидела, как госпожа поправляет свой меч. Малин переглянулась с ней, и обе поняли, что им придется приложить все силы, чтобы сдержать женщину от буйного нрава.       Молодой маркиз схватился за лицо, но тут же спохватился, и приклонил колено перед Королевой и всеми сидящими рядом с ней. Элеанора снова взглянула на Королеву, молча советуя женщине перевести разговор и отослать мужчину за стол. Но у Розабеллы были свои планы. Этот маркиз порядком утомил ее своими лживыми речами, радикальными предложениями пойти войной на всех соседей, потому что его земли не приносят столько урожая, сколько ему бы хватило. Что крестьяне плохо работают, из-за чего армия в ужасном состоянии, хотя это такая кристальная ложь, что роса в сравнении с ней кажется грязной лужей. Колетт великолепно управляется с вверенными ей денежными, человеческими и территориальными ресурсами, что каждых ее воин стоит от 3 — 5 обычных солдат других армий. Королева сама видела их готовность, их тренировки, их силу. Колетт держит всю их огромную армию во власти и силе, уважении и верности себе и короне.       — Я слушаю вас, маркиз. Вы ведь что-то хотите от меня? — с наигранным любопытством спросила женщина, прекрасно зная, что Элеанора всем своим лицом показывает ей пересмотреть ситуацию.       Королева Розабелла так же видит отвращение на лице дочери, которая прекрасно знает, чем знаменит маркиз Баллонский и его сын. Хотя тот и был при уме матери, но и влияние старого маркиза было сильно. Ей приходилось несколько раз беседовать с молодым маркизом почти наедине, при Изелле. Служанка едва сдерживала себя, чтобы не наброситься на него за его речи, за его поведение, которое было похоже на индюка при дворе, а так же его пошлые, отвратительные комплименты и предложения. Это было неприятно для Принцессы так же сильно, как Изелла хотела отсечь поганый и грязный язык молодого маркиза. Королева слушала слюнявые, сотрясающие воздух бравады старого маркиза, думая, как с ним поступить, пока он не решил все за нее:       — Поэтому я предлагаю вам отдать принцессу за моего Сына — Дальмо. — улыбаясь кривыми зубами, в которых торчал кусок птицы, гордился мужчина. — С его умениями как воина, храбрым сердцем и доблестью, а так же силой мужчины — мы положим начало новому поколению! Ваши внуки, мои внуки, наши мальчики — мужчины покажут соседям нашу силу! Ваша дочь очень юна, а мой сын в расцвете сил, и через несколько лет новое поколение будет воспитываться сильными. Десять или даже пятнадцать мужчин нашего рода подомнут соседние королевства и мы расширимся до невозможного! Баллонских будут бояться! А Королевство будет процветать!       — ДОВОЛЬНО, СВИНЬЯ!!! — громом прогремел в гробовой тишине голос Генерала.       Колетт едва сдерживалась, чтобы не перепрыгнуть через стол и не отсечь этому ублюдку его бошку и не выпнуть ее из замка. Колетт сжимая рукоять меча, который чудом еще не был обнажен, спускалась тяжелыми, твердыми шагами к маркиз и его свите. Баллонский встрепенулся, и открыл свой рот:       — А что? Что я такого сказал? Наши границы притесняют! Разбойники ходят по улицам! — размахивая руками кричал старик. — А ты сидишь здесь, ешь и пьешь, таская за подол какую-то чужачку, непонятной породы, может даже шлюху, не убивая! Не воюя за королевство!       Меч Коллет мгновенно выскользнул из ножен и оказался у горла старика, что забылся в вине и роме. С его шеи капала кровь, а рот застыл в ужасе, когда как глаза остекленели.       — Генерал. — мягко произнесла Изелла, поймав ладонями клинок женщины.       Кровь капала с ее рук тонкой струйкой, но ни одна мышца на ее лице не дрогнула. Девушка храбро и учтиво смотрела в глаза своего учителя меча, медленно отодвигая острие от горла маркиза. Она была медленнее и слабее Колетт, поэтому старик поплатился глубоким порезом на шее, однако не смертельным. Мужчина за ее спиной рухнул на колени, хватаясь за горло, сдавливая его до хрипа, когда как его сын — напыщенный нарцисс обнажил свой меч. Двинуться ему не дал нож теперь у его горла. Изелла даже не глядя в его сторону надавила острием на ему под подбородок, будто обещая за малейшее движение проткнуть его.       — С какой стати, ты мешаешь мне, Изелла? — едва сдерживая ярость, спросила Колетт, не сводя взгляда с подопечной, которая теперь одной рукой держала ее клинок.       — Принцесса. — тихо произнесла служанка, смотря за спину наставницы.       Колетт обернулась, и опустила меч, не вредя руке девушки больше, чем уже было. Принцесса Тиара чуть левее своей матери сидящей за ее спиной, стояла перед всеми. Генерал склонилась на колено в поклоне.       — Вы обнажили мечи и по нашим законам только кровь может позволить им быть отпущенными. — мудро начала девушка, смотря на людей перед ней. — Оскорбление может быть смыто только кровью. Долг уплачен, Генерал Колетт?       — Нет, Ваше Высочество. — подняв голову, ответила женщина. — Кровь не упала на пол, а крови вашей служанки мне не нужно на моем клинке.       — Что ж, тогда я разрешаю вам дуэль со старшим маркизом Баллонским, чтобы он смог смыть оскорбление своей кровью. — принцесса повернулась к матери, и получив кивок, передала приказ.       — Что вы такое говорите, принцесса?! — пришел в себя маркиз, смотря на сына.       Он оттащил его от клинка, и толкнул в плечи, чтобы тот собрался. Молодой человек расправил плечи, расхрабрился и ударив себя в грудь заявил, поднявшись на ступень к принцессе:       — Я буду бить за вашу руку! Пусть это будет ставкой за оскорбление.       Изелла и Колетт переглянулись, поняв, что мозгов у парня то совсем нет. При чем здесь оскорбление, нанесенное его отцом генералу и его спутнице, и дерзкое и неуместное заявление о том, что он желает жениться на принцессе?