Часть 17
30 сентября 2023 г., 17:09
Колетт спешилась первой, грозно смотря на мужчин, что встречали карету. Она открыла дверцу и подала руку, чтобы помочь графине выйти, но выжидающе посмотрела на нее. Мурен выглядела отчаянно, как загнанный зверь, но старалась держать себя в руках. Генерал достаточно долго смотрела в глаза девушки, которая так же не понимала, что скрывала перед ней женщина, пока мужчины за ее крепкой спиной не стали нервничать и покашливать.
— Ты просила у меня помощи, — тихо, только для Лентен начала Колетт, — и ты ее получишь.
— Генерал? — прошептала в замешательстве графиня, чувствуя, как ее руку сжали и затем отпустили. Дверца кареты закрылась, и проскрипел замок. — Колетт?
Едва слышный оклик и Колетт поворачивается к Ламейрикам. Она махнула рукой, и Бальтазар оказался рядом с ней, чуть наклонившись, чтобы приказ женщины был услышан.
— Увези ее в замок Королевы, а ее старика мы схватим. Я объясню все позже. Ты мне доверяешь, Бальтазар? — смотря на мужчин, спросила Колетт.
— Свою жизнь без оглядки, Генерал. — серьезно, не медля отозвался капитан.
— Защити ее, Бальт, — приказала Колетт, и пошла на встречу Ламейрикам, а так же отцу Лентен.
Корин тут же присоединилась к женщине, идя на шаг позади нее. За самой же капитаном пошли еще двое стражей. Ей не понравился взгляд Колетт, но она знала, что доверяет ей свою жизнь, и все ее решения поддержит. Ржание коней отвлекло ее на секунду, заставляя обернуться, чтобы увидеть, как Бальт увозит за собой карету с графиней.
— Генерал! — взревел недовольством Ласелс, размахивая руками. — Что происходит?! Куда уехала графиня?! Она выйдет замуж за моего сына!
— Вы забыли Кто перед вами? — недовольно, холодно спросила Корин, выйдя из-за спины Колетт, сжимая показательно рукоять меча.
— Что?! — в своем возмущении пискнул старик. Он огляделся, увидев, как его сыновья были умнее, чем он, присев в приветствии Генерала и ее людей. Он тихо проворчал, но присел в приветствии выше стоящего его самого Генерала.
— Так-то лучше, Ласелс. — раздался спокойный голос Колетт, но небрежный взгляд выдал ее ненависть к мужчине и его семье. — Я здесь, чтобы сообщить о том, что Графиня Бальмастир Мурен Лентен не выйдет замуж ни за одного из ваших сыновей или за вас. Она арестована, как соучастница в преступлениях, совершенных ее отцом — Бальмастир Брансен. Взять его под стражу!
Солдаты тут же окружили старика, и взяли под руки. Брансен возмущался, кричал, что это ошибка, что он ничего не делал, пытался вырваться, но быстро сдался против молодых бойцов. Его руки сковали, и усадив в седло к одному из солдат, стали ждать приказа.
— Увезите его в темницу. — отдала приказ Корин, специально не уточняя, куда увозить мужчину, чтобы уберечь его жизнь от Ламейриков. Ей они тоже не нравились, и она сомневалась, что старик Бальмастир впутался бы в преступления.
— Генерал! Извольте объясниться! — пыхтел красный от возмущения старший Ламейрик, опять-таки забыв с кем, и как он говорит.
— А ты не забылся ли, Ласелс? — раздраженно спросила Колетт, вплотную подходя к старику, которому пришлось поднять голову, чтобы увидеть ее лицо. — Я — Генерал Армии этого королевства, а ты лишь жалкий недоносок из знатного рода, без которого лично я — проживу прекрасно свою жизнь. А вот ты без меня — сомневаюсь. Я не даю тебе отчет, ты лишь жалкий червяк в дорогих обносках, чтобы я — Генерал что-то тебе объясняла.
Каждое свое слово Колетт дополняла тычком в грудь старика, которому от их силы приходилось отступать. Когда он споткнулся, его сыновья бросились к отцу, придерживая его. Старший сын — Стейрик поставил отца на ноги, и злобно посмотрел в глаза женщины, которая стояла как скала.
— Тебе есть, что мне сказать, Стейрик? — безразлично спросила генерал, вторгаясь в личное пространство молодого человека. — Дать тебе меч?
— Он трус! — воскликнул доселе молчащий Ламейк, толкая брата за свою спину.
Колетт едва сдержала отвращение на лице, когда запах алкоголя донесся до нее от младшего сына Ламейрика. Он что-то щупал на своем поясе, и генерал с усмешкой поняла, что тот потерял свой меч. А возможно, даже оставил как плату за вино или пиво, которое плескалось в нем сейчас. Его жалкие попытки выглядели смешно. Он был пьян в стельку, шатался из стороны в сторону и пыхтел в своих усилиях красным лицом. Колетт стало скучно наблюдать, как братья сцепились. Стейрик пытался угомонить брата, чтобы тот не лишился головы, а Ламейк пытался ударить родственника, чтобы показать, какой он мужчина, что он никого не боится.
— Корин, — только и сказала Колетт, развернувшись спиной к этой семейке.
Корин кивнула, и без труда раскидала молодых людей в разные стороны, наставив на них свои мечи. Все застыли. Капитан ожидала приказа, чтобы отнять жизнь обоих сыновей, и все трое Ламейриков видели эту решимость в глазах молодой женщины.
— Еще раз вы все сделаете то, что мне не понравится, — сказала Колетт, сев на коня, — я прикажу убить вас. Графиня под стражей, она преступница. Все имущество ее отца с этого момента изымается как улики в деле против ее отца, а так же в уплату расходов. Так же их дом будет под постоянной охраной.
— Как ты смеешь?! — закричал Ламейк, приближаясь к Колетт. — Его имущество, жалкая лавка, дом и его девка — принадлежат мне!
Корин не стала это терпеть, и жестко опрокинула парня на спину, прижав его тело к камням ногой на груди. Она прижала свой клинок к его горлу плотнее, и, надавив, пустила ему кровь.
— Корин хотела сказать, чтобы ты, сопляк, не смел мне возражать, иначе она убьет тебя. — махнула рукой в его сторону Генерал, восседая в седле.
— Ты не можешь забрать у нас то, что принадлежит нам! — завопил старший Ламейрик, наконец, найдя свои яйца в дорогих штанах. — У нас была сделка! Все его имущество переходит к нам, даже его дочь! Ты не можешь вмешаться, просто потому что тебе захотелось! То, что Бальмастир преступник не значит, что его имущество должно быть изъято у новых владельцев!
— А ты думаешь, ты способен меня остановить? — наклонилась в седле к мужчине Колетт. — Я сделаю это, потому что могу, потому что на моей стороне армия, закон, и то, что ваша сделка не действительна — неоспоримый факт, ибо графиня не жена твоего недоноска!
— Да как ты смеешь?! — завопил старик Ласелс, кидаясь на генерала, но Колетт мгновенно обнажила свой меч, и оставила на щеке мужчины глубокий порез.
— Следи за своим языком. Я — Генерал Армии Ванденграда, и Я — Погибель. Ты уже навлек пожар на свой дом, что с тобой будет, когда я скажу — что это была чума? — ледяным тоном, горящими глазами предупредила Колетт. — Не смей фамильярничать со мной, старик. Взять под стражу всех троих. Я не потерплю такого отношения к себе.
Солдаты тут же окружили всех Ламейрик, и начали толкать к карете с решетками, чтобы транспортировать заключенных в тюрьму.
— Корин, проследи за ними, разрешаю применить силу в случае сопротивления. — сказала Колетт, и направила свою лошадь в замок.
Она должна сообщить обо всем сестре, чтобы та знала, что случилось, а так же отправить птицу домой, чтобы Генриетта и Малин отправлялись в замок. Всю дорогу от своего дома до города, Колетт думала над словами советницы. Да она в пути даже обдумала план, как помочь Мурен и ее отцу. И все благодаря словам Малин. Та просто дала ей толчок к действиям. И она была права, таких людей как Ламейрики нельзя больше игнорировать. Они решили обманом завладеть имуществом примерного горожанина, да еще и заполучить его дочь как вещь. То, как они говорили только об имуществе, о лавке и самой графине — было ужасно. Колетт едва держала себя в руках, чтобы просто не убить всех троих на месте. Но нет, так нельзя. Нужно преподать всем урок — что будет, если идти против закона, против Генерала.
***
Колетт устало вздохнула в своих покоях, жалея, что рядом с ней нет ни Генриетты ни Малин, которые могли бы ее обнять и унять дрожь злости в ее теле, перед встречей с сестрой. Но их не было, они прибудут к ней в лучшем случае только на следующий день. А сейчас она одна в своей спальне, сжимающая кулаки и думающая о том, что делать дальше с Ламейриками. Они сволочи, которые потеряли страх, стыд и совесть, если она у них была. Эта семья не была любима другими аристократами, их даже не боялись, хотя и избегали всяких дел с ними. Они были скользкими, мерзкими на общение, из-за пристрастия главы семьи и среднего сына к алкоголю, курению и доступным женщинам. Они часто фигурировали в делах с махинациями, мошенничеством, торговлей запрещенными предметами и веществами, а так же сговором с разбойниками. С трудом обуздав себя и свои чувства, Генерал сняла легкие латы и оделась в легкий костюм. Затем, она сделала медленный глоток воды, и, вздохнув, покинула покои. За дверью разносились голоса, и Колетт хотела было уйти, не подслушивать, но до нее донесся высокий, гневный голос Советника: — Ты не можешь так поступить! Я права и ты знаешь об этом! — Довольно! — ворвалась в кабинет Колетт, сжимая рукоять меча на поясе. — Как ты смеешь так разговаривать с нашей Королевой?! С Моей сестрой?! — Колетт! — вскочила с кресла Розабелла, выставив руку вперед. — Это не то, что ты думаешь! Убери руку с меча, дорогая. Мягким, ласковым и спокойным голосом попросила Розабелла, обходя стол. Гнев, который удалось подавить Колетт, вырвался на свободу взрывом, который отражался только яростью в глазах и крепко, до белых костяшек, сжатой руки на рукоятке меча. Нежная, мягкая-мягкая рука королевы легла на сжатые пальцы женщины, пытаясь разжать их. — Все хорошо, ни кто не обидел меня, я в безопасности, все хорошо, родная. — мягко, тихо и спокойно говорила королева. — Прошу, милая, отпусти меч, все хорошо, родная моя. Ты меня защитишь, но все хорошо. Элеанора просто была взволнована, она не хотела кричать. Правда, дорогая? Элеанора же стояла застыв. Она не отрывала взгляда от Колетт, чье тело было напряжено, готовое наброситься на нее и разорвать за сестру. Колетт тоже не отрывала свой свирепый, убийственный взгляд от советницы, которая кричала на ее сестру. — Я тебя предупреждала, — с жатыми зубами, горящими глазами прорычала Колетт, не отрывая взгляда от женщины. — Колетт, это не так. — пробормотала в шоке советница, наконец найдя в себе силы что-то сказать. — Прошу, дай мне все объяснить, и после делай что хочешь. — Что хочу? — слегка заинтересованно уточнила генерал, все же отпуская рукоять меча, под натиском усилий сестры. — Какое что хочу?! — воскликнула Королева, толкая сестру подальше от советницы, ведь обе сделали шаг друг к другу навстречу. — Хватит! Обе сели! Иначе я запихну каждую из вас в камеру подвала! Без еды и воды на несколько суток! Все это не возымело эффекта, поэтому Розабелла выхватила меч сестры из ножен и вонзила в пол между женщинами. Советница и генерал замерли. Все знали, что меч Колетт ни кто не смеет трогать, ведь это был меч их матери. Он никогда не подводил воина, однако, это не распространялось на Королеву. — Элеанора — спишь отдельно месяц, — смотря на советницу, а затем и на сестру, — а ты — месяц без мяса. Я скажу об этом Малин и Генриетте, так что не получится обмануть меня, а так же ты спишь одна. — Что?! — в один голос возмутились две женщины, и продолжили. — Ты не можешь так поступить! — Могу. Я Ваша Королева и это мой приказ. — спокойно произнесла Розабелла и без труда вытащила меч из пола, и взяв его села в кресло за стол. — Советник — начните сначала. — Хорошо, — спустя несколько молчаливых минут согласилась Элеанора, и присела в кресло. Колетт нахмурилась на приказ сестры, она была не довольна, но возражать не стала. Не сейчас, не тогда, когда она не особенно спокойна. Она наблюдала за тем, как Элеанора собрала бумаги, разбросанные на столе сестры. Женщина постучала стопкой о стол, чтобы сделать ее ровной, а затем прочищает горло в кулак. — Кхм-кхм… И так, я приношу свои извинения Ваше Величество, за чрезмерно импульсивное и агрессивное проявление своих эмоций. — Извинения приняты, Советник. Генерал присаживайтесь. — рука королевы взметнулась в воздухе в приглашающем жесте. — Советник, начинайте. — Да, Ваше Величество, — согласилась Элеанора, и, дождавшись, когда генерал займет свободное кресло, она начинает. — Мне доложили, что Ламейрик старший — Ласелс был замечен на закрытом рынке, он встречался с лидером одной банды разбойников, передавал ему мешочек монет, пожимал ему руку, по всей видимости, заключая какую-то сделку. Так же это не единичный случай, он подкупал вышибал, которые терроризировали купцов, мелких лавочников, запугивали торговцев, разбойники, подкупленные им разоряют караваны, нападают на суда в портах, кареты и повозки в городе и на дорогах. Его младший сын — Ламейк — много раз был задержан нашими патрулями и солдатами за драки и нарушение спокойствия горожан, так же он не однократно покушался на жизни разных людей, угрожал им, так же как отец имел дела с разбойниками, подкупая их с целью запугивания или убийства мешавших ему людей. Они не достойны называться аристократами и носить свой титул. Я предлагаю их задержать и предать суду! — У нас нет доказательств. — твердо ответила Розабелла, переведя свой взгляд на тихую сестру. — Что скажешь, Колетт? — То, во что сама не поверю, но я согласна с Элеанорой. — подняв взгляд, сказала генерал. — Я задержала Ламейрик. Всех троих. Они сейчас у тебя в темнице разделены. Я так же пришла поговорить за их паршивые шкуры. Трусливые собаки подняли на меня меч, оскорбляли меня, забыли, с кем говорили и позволили себе дерзить мне и оспаривать мои приказы. — Колетт, — вздохнула Розабелла, понимая, что ее сестра сейчас, да и в момент ареста была на взводе, мягко говоря. — Мы не можем их задержать за это, и тем более казнить. Да, мы можем оштрафовать их, наказать иначе за дерзость и неуважение, а так же покушение. — Они обманом завладели чужим имуществом, — вставила генерал, прерывая сестру, и королева посмотрела на нее. — Ты задержала их не за дерзость и неуважение? — Колетт покачала головой. — Не за то, что они подняли на тебя оружие? — снова мотание головой. — Тогда за что конкретно? — Ламейрик заключили невыгодную сделку с Бальмастиром, ремесленником, — начала объяснять женщина, смотря то на сестру то на советницу. — Они потребовали от него в жены его дочь, взамен на поддержку его дела финансами, а так же взяли в залог его дом. Они получат и девушку, и дом, в любом случае по этому договору. — Постой. Бальмастир…- напрягла память Королева, — это же граф Бальмастир, с его дочерью у тебя был роман. — У нас не было романа, — возразила Колетт, всплеснув руками. — Мы общались, находя общество друг друга приятным. Она определенно влюблена в меня, но я не отвечаю на ее чувства. На карету графини напали разбойники не далеко от моего поместья, когда она направлялась на свадьбу. — Свадьбу? — уточнила советник, смотря на документы свои. — Графиня Мурен! Мой человек слышал, как Ласелс что-то говорил о карете с приданным, которое будет вместе с графиней. Что его нужно заполучить, а графиню взять в плен с целью выкупа. — Да, это и было моей мыслью, когда мы разобрались с разбойниками. — кивнула Колетт на слова женщины. — Где разбойники сейчас? — спросила Розабелла, прижав руку к щеке, обдумывая новую информацию. — Мертвы, — пожала плечами генерал, и продолжила рассказ. — Графиня несколько дней была в моем поместье, где попросила меня вмешаться в свадьбу, помешать ей, а так же сблизиться с ней, потому что она испытывает ко мне чувства. — Использовать тебя как щит! — презрительно заявила Розабелла, скривив лицо. — Какая же она двуличная! — Это не так! — возразила Колетт. — Лентен правда влюблена в меня, и она пыталась меня влюбить в себя обычными способами. Но так же она попросила меня защитить ее и ее отца. Но я отказала, потому что если я раз вмешаюсь, аристократия может затеять бунт потому что мы не вмешиваемся в их дела, да и так может любой обратиться ко мне ссылаясь на ее случай. Но поговорив с Малин, я решила послушать ее и защитить Лентен. Я поняла, когда говорила с ее отцом то, что его обманули, и он просто доверчивый дурак. Я солгала Ламейрикам, что против графини идет расследование по подозрению ее в соучастии преступлениям ее отца. На самом деле, я поручила Дым расследовать все дела и сделки Ламейрик, и жду результатов. А Графиня скрыта здесь, в твоем замке, так же как и ее отец. Эта сомнительная сделка — не первая у них, я уверена. Мы разберемся в этом, а после — я убью Ламейрик. — Колетт, мы не можем убить их только потому, что они тебе не нравятся. Да и мне тоже. — вздохнула Розабелла, и устало потерла виски. Вся ситуация стала сложнее с тем, что преступники и жертва скрыты в одном месте. — Дым соберет все доказательства, и мы разберемся. И только после вынесем приговор. — Но у меня на руках доказательства! — возразила советник. — Вот они! Все: дебоши, слова свидетелей драк, встреч, и событий связанных с Ламейркик! Этого мало? Они обманом хотели заполучить имущество одного из графов и его дочь! Да и многим другим знамениты! — Я сказала разобраться! — прогремел властный голос Королевы. — Это не доказательства, а слова не проверены как слухи! Даже если они и преступники, я не позволю вот таким доказательствам быть на суде, делая его шуткой. Доказательства должны быть неоспоримыми, иначе это не суд — а самосуд. Хочешь осудить их, Советник? Разберись в деле, найди доказательства их вины, если таковые будут и приходи. Тебя это тоже касается, генерал. Свободны. — Слушаюсь, Ваше Величество. — ответили в один голос женщины, и покинули кабинет королевы, не желая сейчас спорить с ней.***
Едва заметный слуху шорох раздался у окна, и Королева вздохнула. Она знала, что это было, и сейчас этот разговор был для нее в тягость. Но все же, она встала с кресла и подошла к окну, прикрывшись плотной темной тканью шторы, она спросила: — Что удалось выяснить? — Ламейрик, все трое замечены в сомнительных сделках, так же они угрожали многим графам меньшего ранга, Ваше Величество. — тихим, спокойным голосом ответила тень на окне. — Мы следили за ними несколько месяцев, за которые услышали много всего, в их числе и заговор против графа Бальмастир и его дочери, так же его регулярно грабили и уничтожали его имущество до заключения договора с Ламейрик. Это делал старший Ламейрик — Стейрик, нанимая разбойников или просто пьяниц в пабах. Они не надежные свидетели, однако, один из разбойников всегда был задействован во всех делах. Нам его поймать? — Нет, продолжайте следить. И докладывайте мне. Хорошая работа, спасибо. — мягко коснувшись стекла, поблагодарила женщина. — Рады служить Вам, Королева Розабелла. — сказав это, тень исчезла.***
Была неглубокая ночь, когда дверь покоев генерала открылась и почти сразу же закрылась. Девушка мягкой и тихой походкой прошла к постели, чтобы присесть в кресло. — Вы только приехали? — спросила сонно Колетт, поворачивая голову на подушке к девушке. — Нет, мы успели поесть, и я приняла ванну. Изелла потрясающая. — тихо призналась Малин. — Почему ты даже не пошевелилась, когда дверь открылась? Ты спала, и тебя могли убить во сне. — Очень сомневаюсь в этом, дорогая. — усмехнулась Колетт, переворачиваясь на спину, открывая взору своего советника вид на свое обнаженное тело. — Им пришлось бы пройти через…не важно, я прекрасно слышала, что это была ты, и короткий меч, что всегда у меня под подушкой — не пригодится. Да и только четыре человека могут войти в мои покои не постучав. Ты же знаешь, что тебе нельзя быть тут, со мной? — Да, Изелла передала приказ Королевы для меня и Генриетты. — отведя взгляд, с покрасневшими щеками, сказала Малин. — Только ее приказ был для тебя. Дословно — спать одной. Но, если я останусь, и не буду спать с тобой — то мы не нарушаем ее приказа. Колетт посмотрела в лицо девушки и увидела огоньки озорства в ее глазах. Она была серьезна, говоря это, нарушая приказ Королевы. Ухмылка на ее губах сама собой расцвела, а тело расслабилось. Это было интересно, вот таким образом обойти приказ сестры. Раньше ни кто не смел даже думать о том, чтобы перечить ей, даже если Колетт была в гневе и бросала ужасные угрозы. Малин же здесь, сама, ее даже просить не нужно было, не то, что умолять остаться с ней. Генерал скучала по советнице, но нарушать приказ сестры она тоже не хотела. Да нет, хотела, но не так открыто ведь, иначе и другие могут помыслить о том же. Но ее приказ слышала только Колетт и Советник Элеанора. Так что, разок то можно, верно? — Поспи, хорошо? — только и попросила Колетт, придвигаясь на постели почти к краю и ложась на бок. — Хорошо. У тебя удобный диван. — девушка улыбнулась устало, и подавила зевок. — Завтра поменяемся, — добавила девушка, беря за руку и сплетая пальцы с пальцами генерала. Малин видела, как условие уже зажглось в глазах женщины, как резкий приказ вертелся на языке, поэтому поспешила ее успокоить. — Ты отлично меня знаешь. — выдохнула Колетт, поднимаясь. Малин непонимающе смотрела на то, как женщина поднялась и прошла босая и в штанах к дивану. Она долгими минутами старалась тихо придвинуть его максимально близко к кровати. Затем она положила несколько подушек со своей кровати и одеяло. Заключительным элементом сна для женщин было второе одеяло, но уже на кровати Колетт, которым та укрылась, удобно устроившись. Советник покачала головой с ласковой, нежной улыбкой, увидев, как генерал чуть выставила руку вперед под подушкой, чтобы она могла взять ее за руку. — Сладких снов, Колетт.- прошептала Малин, оставляя на щеке спящей женщины поцелуй. Через несколько минут, когда одежда была снята, она в ночнушке легла на диван, и, сжав руку генерала, так же стала засыпать. Дорога была волнительной и долгой.***
Рано утром Розабелла без стука вошла в спальню своей сестры в сопровождении двух служанок — Генриетты и Изеллы. Девушки везли перед собой две тележки полные еды. Розабелла знала, что к этому часу Колетт возвращается с утренней тренировки и голодная. Какого же было ее удивление, когда перед ее взором предстала картина нарушения ее прямого приказа. Женщина резко остановилась. Ее грудь начала быстро подниматься и опускаться, гнев застрял в горле, а руки сжались в кулаки. — Колетт Элайна Ванденград! — прогремел ее гневный голос на всю спальню, и генерал резко подскочила на постели, упала на пол, сжимая короткий меч. — Сестра? — почесывая ушибленную спину, подала голос Колетт. — Доброе утро? — Ваше Величество. — прикрываясь одеялом, пролепетала проснувшаяся Малин. Розабелла переводила свой гневный взгляд с сидящей на полу сестры на прикрывающую себя девушку. Затем глаза прошлись по комнате, заметив смиренные лица служанок, что стояли в сторонке, сложив руки на фартуках. Королева посмотрела на красную Малин. Девушка склонилась в поклоне и крепко сжимала одеяло, которое прикрывало ее ночнушку. Она была напряжена, и наверное, даже напугана. Королева вздохнула, и потерла лоб. — Я дала четкий приказ — что ты, Колетт, спишь одна, месяц. — напомнила правительница, смотря на сестру. — Так твой приказ и не нарушен был, — серьезно ответила генерал, поднимаясь с пола. Она поправила одеяло на Малин и мягко, ободряюще улыбнулась. — Я спала одна. — Малин была здесь, — возразила Королева, — это не одна. — Но спала то я одна, — улыбнулась довольно Колетт, одевая рубашку. — Ты не говорила, что я должна спать в спальне одна. Так что — я спала одна, в постели. — Проныра. — наконец выдохнула Розабелла, понимая, что ее сестра и тут нашла выход. — Я пришла с едой, так что отвернись и дай девушке одеться. — Что я там не видела? — заявила Колетт, обводя взглядом сокрытое одеялом тело Малин, чем вогнала советницу в краску еще больше. — Колетт! — осадила сестру Королева. — Генриетта, прошу, помоги Малин, пока Изелла накрывает на стол. — Слушаюсь, Ваше Величество, — отозвались девушки, и принялись за работу. Малин было очень неловко, что она предстала перед Королевой в одной ночнушке. Ей так же было стыдно, что могла подумать женщина, увидев их вот так с Колетт. — Колетт, дорогая, тебе следует больше проявлять сдержанность. — дала совет Розабелла, присаживаясь за стол. — Дорогая, если я буду проявлять сдержанность — меня сочтут холодной тварью, которой являюсь только на поле боя. К тому же, думаю, моя страсть понравится Малин. Эта, — девушка замолчала, подбирая слово, — искра, которая была во мне, тлея, наконец, даст жизнь пламени, которое ты желала мне, сестра. — Это так? — серьезно спросила Розабелла, внимательно смотря в глаза младшей сестры. — Это так. Это…я приду сегодня ночью к тебе? — спросила Колетт, вдруг почувствовав себя неловко и уязвимо. Это было непривычно, пугающе. — Конечно. Иди сюда, родная. — мягко протянув руки и поиграв пальцами, женщина подозвала генерала к себе, а после крепко прижала к груди. То, как она опустилась на колени перед сестрой, утопая в мягкой ткани ее платья, как закрыла глаза, чувствуя ее пальцы в волосах, сильное, размеренное сердцебиение напротив ее уха. Тихое шуршание молчаливых, верных Изеллы и Генриетты, и едва слышное дыхание Малин странным образом расслабляло Колетт еще сильнее, чем обычно, в руках сестры. Она снова почувствовала себя маленькой, проснувшейся от редких кошмаров девочкой, которая забралась к сестре, чтобы та прогнала всех чудовищ. Даже не смотря на то, что ее сестра так рано, так быстро стала взрослой, серьезной, ей все еще нужна была старшая сестра, которая утешит ее, поможет найти путь во тьме, в которую ту затянуло, осветить ее шаги и дать отдохнуть, прийти в себя. Розабелла посмотрела на перегородку, где увидела очень смущенную, неловко смотрящую в пол у коленей Колетт Малин. Она мягко улыбнулась девушке, поймав ее взгляд. Она была очень рада, что у ее малышки есть такая девушка рядом, давая ей то, что не может она. — Давайте поедим, у меня есть новости по поводу суда над Ламейрик. — мягко произнесла Розабелла, когда Малин вышла из-за ширмы, а служанки встали по бокам от нее самой. — Да, я очень голодная. — улыбнулась Колетт, и прежде чем встать, она ласково, нежно поцеловала руки сестры. — Я люблю тебя. — И я тебя люблю, дорогая. — улыбнулась женщина. Колетт отодвинула для Малин кресло, затем присела сама, и женщины начали завтрак, обсуждая дела. К середине трапезы к ним присоединилась и Советник. Напряжение между ней и генералом можно было резать ножом для масла, но Розабелла и Малин сгладили все углы и резкость обеих своих женщин, и все прошло прекрасно.***
— Генриетта, ты не знаешь, почему Колетт ведет себя странно? — спросила Малин, убирая книгу от лица. Они почти месяц назад вернулись в особняк генерала, и она заметила, что Колетт несколько дней ведет себя странно. Она то светится от счастья, то издает смешки, прерывая себя нелепой пародией на серьезное лицо, стоит только ей оказаться рядом, так же как и все разговоры прекращались, а кабинет закрывался на замок, и чаще изнутри. Она видела из сада новых людей, которые почти всегда избегали ее, как только видели. Это было неприятно, особенно когда сама генерал ничего не говорила. Абсолютно. Она часто была загружена работой, о которой не знала Малин, а она была советником генерала. Кучи документов, которые носила ей Генриетта, или перебирала за редким ужином, за общим столом сама Колетт, были ей не известны. — Не много терпения никого не убьет. — сказала девушка спокойным голосом, поставив чашку дымящегося чая на столик. — Боюсь это не так. Спасибо. — поблагодарила Малин, взяв чашку, и делая несколько осторожных глотков. Она уже достаточно хорошо знала девушку, чтобы понять, что Генриетта больше ничего не скажет. Как бы сильно они не поддерживали друг друга, были близки, верность Генриетты Колетт поражала ее, заставляя уважать с каждой такой демонстрацией все сильнее. — Всегда пожалуйста, советник. — мягко улыбнулась Генриетта, и взяв поднос, покинула беседку. Боковым зрением, Малин заметила движение, и повернула голову вбок. Там, где была кованая калитка, кто-то возился. Эта часть сада была закрыта всегда. Колетт настоятельно рекомендовала сначала ее пребывания здесь, а после мягко просила, не ходить туда. Даже Генриетта не ходила туда, о чем она прямо сказала Малин в одну из их ночей девочек. Малин встала, и, положив на столик книгу, дотянулась до лука. Она одела специальную перчатку, вставила стрелу и натянула тетиву. Ей было интересно, кто это был, однако, никто, никто не смел ослушаться госпожу, не из страха, а из уважения. Очевидно, что тот кто там возится — не должен там быть, поэтому без зазрения совести Малин отпустила тетиву, выпустив стрелу рассекать воздух. Она ожидала услышать крик боли, ведь она знала, что ее тренировок достаточно, чтобы поразить цель, которая не движется даже на таком расстоянии, но нет. Это было « дзынь». Малин тут же набросила лямку колчана на спину через голову, и натянув тетиву, выпустила вторую стрелу. Снова « дзынь». Третья стрела и снова этот звук. Малин нахмурилась. Никто ни Колетт, ни Генриетта не говорили ей о том, что там будет статуя. Иначе откуда этот звук? — Эй! — донеслось до нее. — Давай еще! Мне понравилось! Этот голос принадлежал Колетт. Она чем-то махала, что не было видно издалека. Она выдохнула, когда поняла, что она не сошла с ума, думая, что просто так выпустила три стрелы в статую, которую вполне могла повредить. А это тоже не хорошо с ее стороны. — Что ты там делаешь? — прокричала Малин, и вздохнула, когда услышала смех Колетт. Эта женщина заставляла ее забывать о манерах, запинаться, краснеть и терять самообладание, на долю секунды, но все же. Она чуть улыбнулась, когда увидела, как Колетт медленной трусцой подбежала к ней, в руках у нее был меч. — Кто носит с собой у себя в особняке меч? — спросила изумленно Малин. — Тот, кто держит рядом колчан и лук за чашкой чая. — улыбнулась Колетт. — Отличный выстрел, кстати. Все три. Не будь я генералом — ты бы убила меня третьей стрелой или первой. Она была близка к сердцу, нежели к плечу. — Я целилась в голову. — пожала плечами девушка, снимая колчан и ставя его рядом с луком. — Прости, я думала, что там нарушитель. Там ни кто не ходит, особенно днем. Ты запретила ведь. — Да, спасибо, что пыталась защитить неприкосновенность этого места. — тихо сказала Колетт, и через несколько долгих минут, она отбежала и зазывно помахала рукой. — Давай, мне нужна тренировка, тебе тоже. Это прекрасная возможность. Для нас обеих. — Ты сумасшедшая. — покачала головой Малин, демонстративно сев в кресло. — Слушай, мой наставник обучала меня, это отличная тренировка реакции, а так же принятия быстрого решения и просчета действий противника. — подойдя к девушке, объяснила Колетт, убрав меч. — Твоя наставница? — переспросила Малин, посмотрев на генерала. — Да. Меня обучал не только Траминан. — сдавшись, Колетт присела за стол. — Я была дочерью королей, Малин. Мои родители веди деловые отношения со многими странами, и много кто приезжал к нам в гости. Была особенная девушка, из далекой страны в сердце моря. Мы ведем с ними морскую торговлю. Морепродукты у них самые лучше, а так же много других товаров. — И ты, что? Влюбилась? — осторожно спросила Советник. Она боялась, что последние перемены к Колетт, могут напугать женщину, закрыться и она уйдет. Генералу было очень тяжело доверять другим и тем более делиться своими мыслями или историями о себе. — Что? Нет! — возмутилась с улыбкой Ванденград. — Дракон мне лучший друг! — Дракон? — не поняла девушка.- Ты сказала это девушка. — Да, девушка. У них на родине ее зовут Дракон, потому что это титул уважения. — пояснила генерал, мягко погружая в новую культуру своего советника. — Я хотела бы вас познакомить, она умна и не так однобока, как я. Ее волнуют не только воины, битвы и тренировки. Хотя она мастер меча, ее искусство такое красивое и сильное, это нужно видеть. — Ты, кажется, покорена ею. — как бы между прочим, сказала Малин, прячась за чашкой чая. — Ревнуешь? — улыбнулась генерал, наливая себе чаю. — Что ж, она красива, смею заметить. — Ревную? — переспросила девушка, чуть более высоким голосом, чем обычно. — Нет! Тебя? Нет, мне не нужно. Генерал с самодовольной улыбкой слушала бессвязный лепет Малин и жестикуляцию. Она не упустила возможность подразнить девушку, от чего советник впустила в ход руки, хлопая ее по рукам, пряча улыбку. Они смеялись, подразнивали и флиртовали друг с другом. Генерал была очень рада, что Малин расспрашивала о ее друге, интересовалась всем, что она могла сказать: еда, традиции, места, одежда, истории. Она даже не скрывала интереса в глазах, голосе и жестах, когда Колетт говорила о военных стратегиях, показывала даже приемы, а так же практиковали их вместе. Так их и застала Генриетта, которая пришла позвать девушек на ужин. После ужина, когда Малин уже почти готова переодеваться ко сну, в ее покои постучали. — Да? — Дорогая, ты переоделась? — как-то странно спросила с той стороны двери Колетт. — Странный вопрос, Колетт. — открывая дверь, ответила Малин. — Тебе что-то нужно от меня? — Да, как на счет ванны? — странное поведение не ограничилось вопросом. Малин впервые наблюдала, как Колетт бегает глазами по комнате, по стенам и даже по полу. Она нервничала, что выдавало сглатывание слюны, едва заметное переминание с ноги на ногу, и редкое раскачивание на носках. Она взяла за руку женщину и сжала ее, пытаясь успокоить. — Почему ты нервничаешь? — спросила она, поглаживая тыльную сторону ладони генерала. — Не важно. Идем в ванну! — резко набралась смелости и храбрости Колетт, и резко потянула девушку за собой. Малин едва успевала менять ноги, когда, как Колетт быстрыми шагами вела ее за собой. Они прошли покои женщины, и пошли в другую сторону от ее двери. Малин узнала это место, она редко была здесь, потому что ей не нужно было. Эта часть использовалась как подсобные помещения для хранения вещей к праздникам и мебели, которую использовали крайне редко на улице. — Колетт, куда мы? — резко остановившись, спросила Малин. — Эта часть не используется, ты сама говорила. — Я солгала. — выдохнула генерал, потирая свободную ладонь о штаны. — Просто доверься мне, дорогая. Прошу. Это просто ванна. — Хорошо. — кивнула Малин, сжав руку генерала. — Идем. Ты ведь сказала, что это ванна, верно? — Да. Это ванна. Но не обычная. — расплывчато ответила генерал, уже медленнее ведя их обеих дальше. Вскоре они свернули вправо и почти уперлись в тяжелую, дубовую дверь. Колетт сжала руку Малин, явно нервничая, прижимая свободную руку к дереву, и толкая ее вперед. Пар мгновенно вывалился из комнаты наружу, обдавая жаром тела девушек. Малин осторожно пошла за генералом во влажные клубы. Было плохо видно, одежда начала липнуть к телу, а жар давил на щеки и кожу. Слабый плеск воды, расслаблял, но не до конца. А вот легкий, освежающий аромат древесины и хвои было тем, что нужно. Малин огляделась, разглядывая скамейки, полотенца, тазики, где-то в углу был замечен душ — привилегия богатых. Колетт выжидающе смотрела на нее, кусая губу. — Наверное, я переборщила с паром. — как-то неуверенно произнесла Колетт. — Это ванна. Такие ванны я принимала у Дракона. Я давно такую хотела и вот она здесь. Это заняло очень много времени, чтобы построить ее здесь. — А зачем здесь я? Ты вполне можешь принять ванную одна. — спросила Малин, наконец увидев огромную наполненную до краев водой выемку в полу. — Боже, что это? — Это ванна земель Драконов. — улыбнулась Колетт. — Я пригласила тебя принять эту ванну со мной. В первый раз. Малин снова оглядела огромную комнату, в которой могла поместиться небольшая армия с полсотни солдат, еще и чувствовать себя здесь комфортно. Из-за нарастающего пара было сложно все рассмотреть более тщательно, но она все же смогла рассмотреть несколько углублений в полу, наполненные водой. По бокам от них, у стен стояли очень низкие стульчики, больше похожие на подставку для ног и тазики, над которыми возвышались большие резервуары с веревкой. — Это ванна? — с сомнением спросила Малин генерала, посмотрев на нее. - Да, это ванна земли Драконов. — кивнула она. — В их землях такие часто стоят для людей, а в богатых и знатных домах — для семей. Они сначала моются, затем расслабляются в воде за беседой или алкоголем. Я была там пару раз, живя несколько месяцев до 12 лет. Это удивительная земля. Здесь в разных купелях температура воды так же разная: от прохладной до очень горячей. Я так же спросила у Энализель о травах, что способствуют расслаблению — и вот, в двух есть такая. К тому же эту ванну могут принимать все. — Потому что расходуется один объем воды. — догадалась Малин, улыбнувшись такой заботе генерала о своих людях. — Но, у тебя ведь не только женщины работают, есть садовник, конюх и разнорабочий умелец, кузнец даже. — Да, все верно, мужчины будут принимать ванну в другом месте, — взяв девушку за руку, Колетт повела их к стене, которая оказалась ближе, чем думала Малин. — Вот. Эта каменная стена разделяет мужскую и женскую купели. У них все так же, только меньше. Мужчины ко мне не часто приезжают. К тому же я нашла настоящего знатока такой ванны, он будет смотреть за ней иногда, помогая мне познать особенности, связанные с этим искусством. — Искусством? — удивилась Малин, чувствуя радость от того, что женщина все еще держала ее руку в своей, даже когда жестикулировала. — Да. Моя подруга — Генерал Дракон — хочу ее удивить и приятно поразить, выказав ей почтение и уважение такой ванной. Для них это не просто омыл тело, а отдохнул телом и душой, расслабился, обдумал мысли или погрузился в беседы или воспоминания. Для них это как для тебя сад, а для меня тренировки. — Это очень интересно. — пробормотала Малин, и освободила свою руку от пальцев генерала. Колетт с улыбкой покачала головой, наблюдая, как советница открыла небольшую, кожаную поясную сумку и вытащила оттуда небольшого размера книгу, перо и стала записывать свои мысли. Генерал была рада, что пошла много месяцев назад к бумажному дел мастеру и кожевнику, чтобы сделать несколько маленьких и больших таких книжек с пустыми страницами для девушки. Она часто видела как та что-то писала на разных бумагах, которые носила с собой. Колетт тогда растерялась, видя, как Малин расплакалась получив подарок. Она бросилась на шею женщины и проплакала несколько часов. Это было неожиданно, но приятно, держать ее нежное, расслабленное и доверчивое тело в своих руках. После этого случая Колетт не могла отделаться от мыслей, какого же держать Малин так же близко к себе, к своей коже, но уже обнаженной. Эти мысли не давали ей покоя, поселив в душе чувство стыда, которое она старалась заглушить подарками, совместным времяпровождением и ухаживаниями. Это помогало, но ненадолго, ведь ночью, когда девушка засыпала в ее руках, ее тело расслаблялось максимально, а сны становились все более откровенными. И сейчас, когда она не может больше сдержать в себе эту жажду, желание, она просто прыгнет. — Так зачем вы меня пригласили, генерал? — с соблазнительной ухмылкой, и флиртом в голосе спросила Малин. — Чтобы без зазрения совести исполнить оброненные вами много месяцев назад слова? — Что? — очнулась от своих пошлых мыслей женщина. — Какие слова? — Что я разденусь перед вами добровольно, — улыбка девушки стала опасной, будто та знала, что мелькало в голове генерала минуту назад. — Помните? — Помню. — улыбка расцвела на губах женщины, когда она вспомнила, как просила девушку остаться с ней, как вышла из покоев, готовясь к ужину с сестрой. — И сейчас я, наконец, увижу тебя. — Ммм, — тихо застонала Малин, обнимая талию женщины. — Возможно, я даже позволю тебе это. — Правда? — громким шепотом спросила Генерал, обнимая талию девушки. — Я очень рада этому доверию с твоей стороны. Малин ласково, даже соблазнительно улыбнулась, скользя рукой по влажной ткани рубахи женщины. Она приблизила свои губы к уху генерала, касаясь кожи. Она ухмыльнулась, когда с губ Колетт сорвался стон, а руки сжали талию крепче. Она ласковыми движениями начала гладить тело по ткани, задевая тесемки. Осыпая едва заметными поцелуями скулы, щеки и уголки губ, Малин обошла женщину, и, встав со спины, помогла ей снять рубашку. Однако, когда она встала спереди, а Колетт захотела прижать к себе советницу, она не смогла. Ее руки остались за спиной, удерживаемые рубахой, которая спуталась или была замотана намеренно проворными руками Малин, которая самодовольно и дерзко улыбалась. — Что такое, Генерал? — не скрывая смешка, спросила девушка, играя с воротом своей ночнушки. — Не можете меня коснуться? — Нет, но могу видеть тебя. — теперь самодовольная улыбка украсила губы Колетт, и ее взгляд демонстративно упал на грудь девушки. Ткань ее сорочки была влажной, прилипшей к телу, не скрывая ее форм. Генерал облизнулась хищно. — Не хочу хвастать, но чаще всего руки не нужны для любовных утех. — Нахалка. — высказалась Малин, подходя к женщине ближе, тем самым мешая себя разглядывать. Она была рада, что в комнате жарко, и ее кожа была уже красной, это скрыло румянец смещения и легкого стыда, а так же возбуждения. Она прикусила губу, и прошептала в приоткрытые губы генерала, поглаживая ее плечи: — Тогда стоит вас вознаградить, генерал. Глаза Колетт закрылись, предвкушая мягкие, нежные губы девушки на своих. Но вместо этого, она почувствовала ткань на своей голове, а затем узел на затылке. Открыв глаза, она ничего не увидела. — Малин! — возмутилась женщина, повертев головой. — Это награда? — Да, я не говорила, что она вам понравится. — улыбка так и звучала в ее голосе, и Генералу пришлось прислушиваться. — Я помогу вам искупаться, не волнуйтесь, мой генерал. Мурашки пробежались по всему телу женщины, когда она услышала шепот на ухо, полный обещаний и тягучей ласки. Колетт вздрогнула, когда ее обнаженного торса коснулись теплые, нежные руки. Они гладили тело, каждый шрам, каждую мышцу, пока не добрались до пуговицы на штанах Колетт. Женщина вздрогнула, осознавая, только сейчас осознавая, в каком она положении. Без движения, со связанными руками за спиной и глазами. Все тело мгновенно напряглось. Малин остановилась. До Колетт донесся шорох, и ласковые руки оказались на напряженных плечах женщины. На ухо лег нежный шепот: — Дорогая моя, расслабься. Я помогу тебе, мне ты можешь доверять, но я не могу дать тебе видеть меня. Я пока не готова. Доверься мне, хорошо? Обнадеживающие слова были ласковыми, так же как и руки, что успокаивали ее тело движениями и массажем. Колетт задышала глубже, расслабляясь под лаской. Она успокоилась, полностью доверяя себя Малин. — Хорошо. — выдохнула генерал, обернувшись к Малин. Девушка застыла, ведь это действие заставило их губы оказаться в паре миллиметров друг от друга. Жар дыхания сводил с ума не меньше, чем жар вокруг. С трудом удерживаясь от желания поддаться вперед, Малин нежными, неспешными движениями и ласковой болтовней снова успокоила генерала и ее тело, добралась до ее штанов, и медленно сняла их. — И так, остался последний элемент одежды. — поглаживая плечи женщины, сказала она. — Да, что ж, стесняться мне не чего, многие женщины говорили мне, что мое тело прекрасно выглядит. — заявила Колетт, улыбаясь. — И я уверенна, что ты не только испытала удовольствие меня осмотреть, но и пощупать. — Какая же ты самоуверенная. — покачала головой Малин, стараясь скрыть праву. Ей действительно нравится тело Колетт. Оно красивое, сильное, упругое, с тугими мышцами, движение которых видно и можно ощутить руками, когда трогаешь. Колетт действительно была красива и знала это. Более того, она умело пользовалась своим телом, как в бою, так и на охоте за женщинами. С каждой секундой их молчания, улыбка Колетт становилась более самоуверенной и знающей, что происходит с Малин. — Ты можешь не стесняться, дорогая. — насмешливо высказалась Генерал, уже полностью привыкнув к слепоте и скованности рук. — Я могу повернуться любым боком, только попроси. Эта уверенность, дерзость злила девушку, потому что противопоставить этому ей было не чего. Поэтому в ее голове созрел план. Она тихо отошла от женщины, и стала рукой проверять температуру воды в каждой купели. Найдя нужную, она затаилась. Генерал молча стояла, прислушивалась. Ничего не было слышно кроме плеска воды из крана. — Думаешь, я тебя не слышу? — улыбнулась Генерал, и резко повернулась прямо к Малин. — Я слышу тебя, дорогая. Напугать меня темнотой и тишиной? Нет, я прошла это очень давно, сладкая моя. Колетт начала делать небольшие, но уверенные шаги к сторону Малин, чем повергла ее в шок. Как эта женщина может быть так уверенна в своих шагах? В своих ощущениях? — Тренировки в землях Дракона — очень жесткие. Полезные, требовательные, но они много раз спасали мою задницу. — улыбнулась гордо Колетт, остановившись в нескольких шагах от советницы. — К тому же, я помогала строить эту ванну, и я знаю ее размеры, представить ее в голове — плевое дело. — Да, я вижу, ты уверенна в себе, но это не поможет тебе. — сказала со спины Малин, и когда генерал обернулась, она почувствовала толчок в грудь и повалилась назад. Всплеск воды раздался по комнате.
