Сердце генерала

      Прошло несколько месяцев с тех пор, как Малин позволила Колетт больше, чем объятия и поцелуи в макушку или щеку. Девушки наслаждались компанией друг друга с бОльшим удовольствием, чем раньше. Они без стеснения крали друг у друга затяжные поцелуи, которые часто сопровождались путешествиями рук по их телам. Генриетта была счастлива за них, о чем часто напоминала, когда будила их. Малин раскрепостилась, и перестала краснеть от каждого проявления нежности или страсти со стороны генерала. Она так же все чаще начинала сама дразнить Колетт, находя забавным ее реакцию на нее. Колетт кусала губу, теряла ровный ритм дыхания, и очень редко заикалась, теряя мысли, когда Малин особенно сильно дразнила ее, при этом касаясь ее тела руками. Это было забавно, ведь генерал всегда была собранной, готовой ко всему, но как оказалось только не к Малин и ее естественной женственности.        Советница сидела на траве, наслаждаясь последними лучами теплого солнца, когда как Колетт, Генриетта и Корин тренировались. Свои тренировки девушка закончила, и теперь отдыхала в тени. Воздух разрезал крик орла, и Колетт замерла. Она быстро подняла голову к небу, и увидела птицу вдалеке. Генерал вложила меч в ножны, и положив его острие себе на предплечье стала ждать, пока посланник не опустится на свое место. Увидев это, Малин поднялась и пошла к девушкам. Однажды, она ворчливо говорила, что ей неудобно каждый раз снимать шнуровку наруча у Колетт перед купанием. На это воин сказала, что должна в любое время быть готовой, чтобы принять птицу на руку, чтобы получить послание.       — Что там? — спросила Малин, видя, что Колетт уже успела снять с лапы орла записку и прочесть ее.       — Корин, собирайся, мы немедленно выступаем в замок. Генриетта, предупреди Бальтазара и Траминана об этом. — отдавала приказы Колетт, проигнорировав вопрос своей возлюбленной.       Ванденград погладила голову орла и отпустила его в небо. Только после этого она посмотрела на свою любимую, и взяла ее за личико.       — К нам идет отряд наших друзей. — начала воин, видя, как тревога отступает из прекрасных глаз. — Но, они пояснили, что пришли просить помощи. Отряд в трех днях пути от замка, мы в одном. Розабелла уже знает об этом, и это ее орел.       — Это ведь друзья, почему ты собираешь отряд, родная? — обняв женщину за талию, спросила Малин. Ее сердце начинало биться сильнее.       — Они пришли за помощью, а значит — мы выслушаем их. И я склоняюсь к тому, что мы уйдем им помогать, чтобы там ни было. Потому что это королевство — Обитель Драконов. — сказала Колетт, поглаживая щеки девушки большими пальцами. — Обитель Драконов наши друзья много столетий, и мы всегда помогали друг другу.       — Я поеду с тобой. Чтобы там ни было. — твердо заявила советница, сжимая руки женщины в своих. — Мы вместе.       — Хорошо. Поможешь мне одеться? — с легкой улыбкой спросила Колетт, поднимая на руки девушку, и уже неся ее в дом.       В своих покоях спустя короткое время Колетт уже омылась, и оделась с легкие латы. Она наблюдала, как Генриетта помогает Малин одеться более удобно, в штаны, рубашку и даже более прочные, но легкие латы. Когда они оделись, вышли на улицу, то увидели, что все уже были готовы, а кони подготовлены. Генерал помогла сесть на коня своей возлюбленной, затем проверив свой маленький отряд, глянув в сторону дома, где все ее люди провожали свою госпожу, были защищены отрядом солдат. Она обещала, что по приезду в замок, пришлет еще один отряд, чтобы быть уверенной, что они в безопасности и ни в чем не нуждаются. Махнув рукой, Колетт отправила свой отряд вперед, к замку своей сестры, чтобы встретить посла Земель Дракона и выслушать их просьбу.              На следующий день в обед, в кабинет Розабеллы постучали, и вошла Советница Элеанора. Она сообщила, что отряд Земель Дракона вошли в ворота. Их численность только одна дюжина. Ни кому из них не нужна помощь, но они устали.       Колетт тут же сорвалась и первой покинула кабинет. За ней пошла Малин, Розабелла и Элеанора. Когда женщины подходили к дверям, ведущим на улицу, то увидели, как Колетт крепко обнимает посла. Малин почувствовала ревность, и поэтому сжала губы в тонкую линию. Это чувство только усилилось, от неприятного осадка из-за разговора, который был перед приездом посла. В кабинете Королевы они обсуждали суд над Ламейрик и его сыновьями. Колетт настаивала, чтобы скрыть графиню у нее в поместье, что не нравилось Малин, и она высказала это, получив непонимающий взгляд от первой. Она не хотела спорить или подрывать авторитет женщины, но ревность бурлила в ней. Графиня была влюблена в генерала, и, скрыв ее в поместье, она дает ей шанс начать свои новые попытки завоевания своего внимания и тела.       Колетт обняла снова женщину, которая была одета в странные латы, цвет которых был ярче, чем в их королевстве.       — Успокойся, — тихо прошептала Советница Малин на ухо, и незаметно погладила ее спину. — Они хорошие друзья, и более того, у них один вкус почти во всем. Колетт ее не интересует как женщина.       По мере приближения посла и ее отряда, Малин стала замечать вещи, о которых ей говорила Колетт. Она узнала их латы, которые подробно описывала генерал. На ногах у каждого из солдат были одета странная для Ванденград обувь. Это была плоская подошва, с прорезью для большого пальца, и носки. Ноги были скрыты кусками поножей, которые скрывали голень и бедро, так же кусок лат закрывал и колено. Вверх по ногам шли широкие штанины, на поясе у каждого из воинов был закреплено, по крайней мере, двое ножен. Так же у них были и маленькие ножны, расположенные в разных частях пояса, на рукоятке которых были закреплены разные подвески. Низ живота закрывали латы, которые больше походили на юбку. Верх лат представлял собой сложный рисунок цельных лат, которые одевались через голову, как поняла Малин. Но так было только у посла, когда женщина, а Советница не сомневалась, что посол — женщина, подошла ближе, то она смогла разглядеть несколько драконов на ее латах. Руки каждого из воинов так же украшали латы из кусков, закрывающие каждый свою часть. На головах их были шлемы, закрывая лицо страшной маской. Все это было в красном цвете, от этого сочетания маски и цвета лат, Малин стало не по себе.       Как только посол подошла к ступенькам, то Колетт отошла, а гостья опустилась на оба колена перед Королевой, а за ней, как один повторили движения своего генерала и ее люди. Малин застыла. Отряд чужаков стояли на коленях, низко опустив голову к земле, приветствуя женщину и ее людей.       — Добро пожаловать Дракон в наш дом. — произнесла Розабелла, и спустившись вниз, подала женщине руку.        — Благодарю вас за прием, Солнце Королевства. — ответила женщина, и ее голос был приглушен маской.       — Прошу, следуйте за мной, и ваши люди могут отдохнуть за нашим столом. — кивнула Королева, и повернувшись, пошла в замок.       Вопреки всем правилам, Посол шла по левую сторону от Королевы, чуть позади. Колетт копировала ее позицию по правую руку от сестры. За Генералом шла Элеанора, за ней шла Малин, и личная охрана Королевы. За послом выстроились ее люди, и они не издали ни звука, пока шли слева от всех колонной. С удивлением Советница заметила, что все они двигались как один, и бесшумно. Это было странно, но интересно.       Двери с шумом открылись, и Лаземет постаралась скрыть удивление, которое едва не вырвалось наружу, когда она увидела во что превратили тронный зал за день.       Все ранее пустующее пространство зала было заставлено низкими столиками, рядом с которыми были подушки прямо на полу. Стол был уставлен напитками, маленькими, едва на глоток чашечками, так же рядом лежали палочки, с которыми была знакома советница и подставки под что-то. Столов было три. Один был спереди, другие по бокам от него. Лаземет поняла, что за первым столом будут сидеть Королева, Колетт и Элеанора, за вторым и третьим все остальные. Так же в углу девушка заметила, как стоят Генриетта, Изелла и сама Тиара в странных одеждах в пол. Они поклонились, приветствуя гостей, и особенно низко поклонились послу. Это было удивительно и странно, но Советница впитывала все новые подробности как губка. Она мысленно поблагодарила Колетт за то, что та так много ей успела рассказать о культуре этих диких для нее земель. Она немного понимала, что имела представление, что происходит.       Королева села на колени за столик, и оба генерала последовали ее примеру. В тронном зале не было никого, кроме этой делегации. Посол взялась за шлем, и все ее люди, снова как один, сняли свои. Их лица были загорелыми, на пару тонов темнее, чем у каждого из королевства Ванденград. В отряде было несколько женщин, у которых были длинные волосы, пучок которых торчал на макушке. Виски и лоб у мужчин были бриты почти на лысо, а у женщин короткими были только виски. Их пучки волос были не много ниже, чем у мужчин. Отряд был разного возраста, в отличии от отряда королевства, где были все под один возраст.       Волосы посла были темнее, чем у всех ее людей. Они так же отличались и прической. Ее волосы не были убраны в хвост целиком. Пучок был небольшим, оставляя большую часть волос в общем ряде, который спускался на шею и затылок. Она была примерно возрастом с Колетт, может чуть моложе.       Как только шлемы были сняты, посол кивнула, и ее воины опустились к столу. Солдаты королевства сели напротив них. На мгновение растерявшись, Малин посмотрела на Элеанору, которая села к Королеве по правую руку, и повторила ее действие, заняв свое место около Колетт. Посол так же не осталась одна, рядом с ней опустилась одна из трех женщин, но их стол не был един, так же как у Малин и Элеаноры с Королевой и Колетт.       Как только все сели, Генриетта и Изелла стали подавать на подносах на ножках еду. Тиара же стала подавать еду только столу Королевы. Она низко склонялась в своем странном одеянии, когда подавала еду Послу. Блюда были так же странными для Малин и незнакомыми. Розабелла хлопнула в ладоши и сказала странное слов, и все, повторив за ней принялись за еду.       Посмотрев на свою порцию, Малин выдохнула. Не зная с чего начать. К ней поспешила Генриетта, делая вид, что ставит ей на тарелку специи. Она тихо, едва слышно прошептала ей, склонив голову:       — Лапшу едят палочками, бульон не трогают, все едят палочками. Рис и креветки в кляре, так же как и лапшу, все остальное можно подцепить ложкой. Все едят палочками, что-то захочешь просто подними свою миску.       — Спасибо. — тихо ответила советница, действительно благодарная за эту драгоценную крупицу информации.       Оглядев стол, Лаземет заметила большое количество соусов темных цветов и овощей, которые были нарезаны или соломкой или ломтиками. Она так же заметила большое количество рулетиков с разной начинкой. Одного она видела в малом количестве — мяса. Гости налегали на рис и овощи, иногда заедая все это рыбой. Мясо редко кто из них подцеплял палочками.       Когда заговорила Посол, все ее люди прекратили есть и положили палочки на подставку.       — Великое Солнце, — обратилась женщина к Розабелле. — Я сожалею, что мы пришли к Вам за помощью, но у нас нет выбора.       Розабелла переглянулась с сестрой, и кивнула. Женщина изложила всю суть их визита. Проблема заключалась в том, что на их землях появились варвары, которые были с соседних земель. Они атаковали их неизвестным им оружием, тактикой, и перебили много мирного населения. Все гости склонили головы в стыде, так же как и их генерал. Малин посмотрела на Колетт, и та покачала головой. По ходу рассказа Дракона, все поняли, что самим гостям не справиться, ведь их земли были закрытыми для всех других королевств, кроме Ванденград. Они не знали об оружии, латах, и стратегиях своих врагов. Поэтому Дракон обратилась к своему Императору, и тот одобрил ее мысль о прошении помощи у их друзей — Ванденград. Разница в культурах, стратегиях и ценностях заставляла гостей терять людей, продовольствие и отступать. Так больше не могло продолжаться, пока гибло больше мирных людей нежели солдат.       К концу ужина воины и солдаты покинули зал и гости отправились в ванну, чтобы отдохнуть. К столу же присоединилась Корин, Бальтазар и Траминан. За алкоголем и большим количеством еды генералы и их приближенные обсудили план действий, который не нравился Малин, Тиаре и Генриетте. Колетт должна была уехать в чужие земли, чтобы помочь с захватчиками. Ужин закончился, и Колетт пошла с Послом в сад, чтобы обсудить все наедине.       Никто ни чего не сказал Малин, и ей пришлось самой все выяснять, поймав Генриетту в покои генерала. Они беседовали до поздней ночи, пока советница не стала волноваться, что ее возлюбленная не возвращается. Восполнив пробелы в знаниях в общении с гостями, Советница встала, и направилась на поиски генерала. Генриетта пошла с ней. Девушки нашли Колетт и Дракона в свободной комнате, которую младшая Ванденград редко использовала как кабинет.       Зайдя в комнату, Генриетта не удивилась, что женщины пили и ели за картами, обсуждая план их действий и стратегии. Но вот Малин была возмущена. Колетт была пьяна и продолжала пить, просовывая в рот палочками ломтик жареного мяса. Генералы не сразу заметили, что их потревожили, пока Лаземет не покашляла. Обе головы поднялись вверх и уставились на нее.       — Генерал, Вам пора в постель, спать. — строго сказала Советник, приближаясь к возлюбленной.       — Твоя женщина не знает своего места? — дерзко спросила Дракон. Она делала глоток напитка, смотря прямо в глаза советницы.       Генриетта затаила дыхание, когда Колетт попыталась что-то сказать, но ее перебила Малин:       — Женщина Колетт прекрасно знает свое место, именно поэтому я здесь. Мое место здесь. С Колетт. — не уступая взгляду бывалого воина, властно ответила она. — Но я устала, и вижу, что Мой Генерал так же потерял всю свою продуктивность, поэтому ей нужно спать, иначе она ни чем Вам не поможет, Посол.       Дракон улыбнулась полу ухмылкой и отвела взгляд, чтобы налить себе еще. Когда она заговорила, ее голос был трезв.       — Воин в любом состоянии способен сражаться.       — Это так. — ответила Малин, поднимая на ноги шокированную новой гранью себя Колетт. Как только женщина стояла на ногах, клинок советницы оказался у горла Дракона. — В Вашем случае было глупостью позволять мне приблизиться. Доброй ночи, Вас проводит к Вашим покоям Генриетта.       После этих слов, Малин убрала клинок, и гордо покинула кабинет, держа Колетт почти на себе. Генриетта поклонилась Дракону, и выдохнула.       — Это действительно особенная девушка. — сказала воин, когда они с Генриеттой остались наедине. — Колетт была права, говоря, что она способная как в сражениях, так и в переговорах.       — Приношу свои извинения, Генерал. — поклонилась снова служанка, на что женщина махнула рукой.       — Ваши традиции далеко для нас, но она поступила верно, как я думаю. Она заботится о Колетт, и это самое важное. Преданность, верность, любовь. Вот что важно для нее, а не чужие слова или мнение. — глубокомысленно отозвалась женщина, поднимаясь с колен. — Она ведь впервые встречает другую культуру?       — Вы правы, Генерал. — отозвалась Генриетта.       — Она хорошо себя подала, держалась за обедом тоже превосходно. Я восхищена ею. — похвалила советницу посол. — Мне действительно жаль, что я забираю у нее Колетт. И у тебя тоже. Принцесса Тиара рвется в бой, но они против. Не повторит ли ее хитрость эта девушка?       — Не могу ничего сказать об этом, Генерал, — честно ответила служанка, ведя гостью в ее покои. — От Малин можно ожидать чего угодно, даже если это не придет Вам в голову.       — Я была бы рада остаться здесь на некоторое время, чтобы узнать ее лучше. — отозвалась генерал, когда перед ней распахнула дверь Генриетта.       — Ей было бы тоже интересно беседовать с вами. — с улыбкой ответила она, склонив голову. — Советник Малин разносторонняя личность, интересующаяся многими вещами.       — Увидимся утром, Генриетта.- кивнула женщина, и вошла в темноту своей комнаты.       — Доброй ночи, Генерал Дракон. — пожелала девушка, и закрыв дверь покоев, отправилась к себе.              

***

             Прошло несколько дней с тех пор, как Посол и ее люди прибыли в Ванденград. И вот сейчас, ранним утром они отправляются обратно. Колетт взяла с собой Корин, оставив Траминана у себя в поместье защищать ее людей, когда как Бальтазар остался в замке, взяв на себя роль капитана стражи. Малин была категорически против того, чтобы генерал уезжала, но Колетт отрезала все аргументы твердым « Еду» не оставив девушке ничего кроме обиды.       — Так и будешь стоять в стороне? — спросила генерал, смотря на Малин.       Советница не говорила с ней с вечера, а сегодня стоит, молча сложив руки на груди. Все ее тело было напряжено, а лицо хмурым. Колетт вздохнула, обведя всех взглядом, и стала прощаться с семьей. Тиара крепко обняла тетушку, обещая ей, что не будет ввязываться в неприятности, слушаться маму и Изеллу, присмотрит за всеми. Розабелла крепко обняла сестру после дочери, взяв обещание с нее, что та будет осторожна, и несколько раз подумает, прежде чем сделать что-то. Затем генерал опустилась на колено, как и Корин, и несколько лучших солдат из личного отряда Колетт, и все наблюдали, как Королева благословляет их, прося защитить их высшие силы. Генриетта крепко обняла женщину, спрятав свое лицо в ее шее. Это был первый раз, когда они расставались с тех пор, как встретились. Для девочки это было очень тяжело, и она не скрывала своих слез, и не пыталась скрыть рыдания. Колетт была для нее семьей, и мысль о том, что она может ее потерять — разбивала ее сердце и сводила с ума.       Колетт отвела ее в сторону, и стала успокаивать. Малин наблюдала за ними с болью в сердце. Она знала, насколько сильно эти двое близки, но ни кто из присутствующих не смог бы утешить девушку лучше, чем это делает сама Колетт. Спустя некоторое время Генриетта вытирая остатки слез со щек вернулась, сопровождаемая генералом. Младшая Ванденград посмотрела на Малин, и решительно подошла к ней.       Советница вздрогнула, когда воин прижала ее тело к своему, и страстно поцеловала на глазах у всех. Ее руки тут же опустились на ее шею, а пальцы зарылись в затылок. Поцелуй нежно и медленно прекратился, а лбы женщин были прижаты друг к другу. Колетт заговорила первой:       — Я вернусь очень скоро. Целая и невредимая, живая и твоя.       — Ты обещаешь? — тихо, почти в губы женщины, спросила Малин.       — Обещаю. — мгновенный ответ утешил девушку, когда их глаза встретились. — Ни кто не коснется моего тела, которое принадлежит тебе, а душа моя останется здесь.       Колетт мельком глянула на Генриетту, которую обнимала Розабелла, поглаживая по спине.       — Пригляди за моей семьей, родная. — попросила генерал, поглаживая щеки девушки. — Я люблю тебя, Мали. Я вернусь, прошу, жди меня.       — И тебя люблю, Колетт. Возвращайся скорее. — закрепила свои слова девушка поцелуем.       Оторваться друг от друга было очень тяжело, но им нужно было ехать. Колетт отпустила свою возлюбленную, и сев на коня дала сигнал выдвигаться. Она видела, как Розабелла прижала к себе и Малин, а Тиара держала руку Генриетты и Изеллы. Эти женщины были для нее всем. Она скоро вернется, и посвятит им свою жизнь снова и снова каждый день.       — Не печалься, друг мой, — произнесла Дракон, смотря на Колетт. — Они в безопасности, а я сделаю все, чтобы ты со своими людьми вернулась домой живой.       — Давай покажем этим варварам, что не стоит с нами шутить. — серьезно отозвалась Колетт, направляя свою лошадь впереди всех.              

***

             Прошло несколько месяцев с тех пор, как Колетт уехала с Послом на ее родину. Эти недели тянулись очень долго, несмотря на то, что Малин старалась себя занять всем, чем только могла. Генриетта ударилась в искусство меча, а так же изучала врачевание, чтобы быть способной оказать хотя бы минимальную помощь, ведь она иногда уезжала с Колетт. Они часто сидели в покоях женщины, говоря друг с другом, а иногда юная девушка оставалась на ночь с Малин, и та засыпала, держа ее в своих руках.       Колетт присылала письма с орлом довольно часто. Это было странным, ведь они приходили пару раз в неделю или около того. Орел летал большие расстояния, и Малин переживала за него не меньше, чем за подругу и возлюбленную. Генерал писала, что у них есть успехи, что их отряд нападает на осколки большой банды, их убежища и уничтожает их. Так же она упоминала, что ей не хватает Малин и ее семьи, что она скучает по ним. Отправляя орла обратно с ответом, Советница надеялась, что их письмо, в котором каждый написал несколько строк, помогало Колетт и Корин.       Был вечер, когда Генриетта и Малин, в сопровождении Траминана прибыли в поместье Колетт. Их встретила старшая горничная, и спросила, не с ними ли их гостья — Графиня.       — Нет, она должна быть здесь. — с тревогой отозвалась Малин.       Да, ей не нравилось то, что молодая девушка имела чувства к ее генералу, но та нуждалась в защите, особенно после того, как все они узнали, что младший сын Ламейрик — Ламейк сбежал из тюрьмы. Колетт пришлось выбирать или он или помочь Послу. Бальтазар искал его все это время, но не мог найти, только слухи и его помощников он мог найти. Но не самого засранца.       — Где Бальтазар? — спросила Генриетта, снимая платье прямо на улице. Малин ахнула, как и пожилая горничная, но девушке было все равно.       Под ее одеждой была рубаха и штаны с сапогами. Этот трюк она украла у Изеллы, с которой, она тренировалась в замке.       — Он уехал на ее поиски, госпожа. — ответила женщина, слегка напуганным голосом.       — Хорошо, оставайся здесь со стражей, ни кого не выпускать и впускать только нас. Если приедет Бальтазар, скажи ему, что мы трое поехали в город, на рынок. Пусть пришлет орла, чтобы связаться с нами. — отдала распоряжения Малин, уже забираясь в платье на коня, которого держал для нее Траминан. Генриетта одела свое снаряжение, и тоже выскочила из конюшни верхом.       Так начались поиски графини, которая должна была сидеть на своей заднице в удобном, дорогом кресле в особняке Колетт читая книгу, или что она там любит делать. Но нет.       К нашему сожалению, графиню Бальмастир мы не нашли до ранней ночи. Она была в подворотне, без сознания. Ее одежда была разрезана, местами разорвана. Я тут же отослала Бальта в замок за Энализель, а Траминана раздобыть повозку, чтобы переправить женщину в особняк. Мы с Генриеттой сразу поняли, что с ней случилось. Синяки на ее запястьях, животе, лице и кровь из ее бедер были красноречивее всего, что мы могли предположить.       Дома, в моем кабинете, который мне выделила Колетт, было все, чтобы графине было максимально комфортно. Хотя не думаю, что ее это заботило, ведь она к счастью для нас, была без сознания. Я и Энализель сделали все, что могли, чтобы остановить кровотечение, зашить ее раны и обработать мелкие ссадины и порезы. Энализель нашла в ее руке кусок ткани, и, увидев его, я задохнулась от ужаса. Лекарь пришла в ярость, и вылетела из кабинета искать Траминана и Бальтазара. Этот кусок был куском от пиджака, на котором вышит был фамильный герб Ламейрик.                     

***

             Прошла неделя с тех пор, как мы нашли графиню. Она несколько дней была без сознания, и еще день просто спала. После того, как она спросила у меня, что с ней случилось, я растерялась, не зная, что сказать. Энализель выпроводила меня из комнаты. Через некоторое время я услышала крик, а затем и плач. Наставница осталась там до вечера, я сменила ее только к ночи.       Тихий голос оторвал меня от книги, в суть которой я так и не смогла вникнуть из-за всех событий, что крутились в моей голове.       — Малин?       — Я здесь, ты в безопасности. — уверила я девушку, взяв ее за руку.       Она уже не вздрагивала так сильно, как сначала. В свете огня, я видела, как ее глаза наполняются слезами. Она тихо начала плакать, а затем заговорила. Лентен рыдая, задыхаясь, поведала мне, что с ней сделал Ламейк, и что это он оставил ее умирать в подворотне. Так я узнала, что этот ублюдок выследил ее, затащил в переулок, оглушил и надругался над ее телом, пока она была на грани сознания. Она много не помнила, что было к лучшему. Но, что с ней случилось, уничтожило ее душу.       — Я не хочу жить. — тихо прошептала она, слабая от слез и истощения.       — Что ты такое говоришь? — не поняла ее я. — Ты должна жить. Мы найдем его и предадим суду! Он ответит за то, что совершил.       — Я не хочу правосудия. — отрезала графиня, смотря на меня. — Я хочу умереть. Кому я такая нужна? Как я отцу в глаза посмотрю? Я позор его имени. Я сама себе противна… Моя жизнь стала кошмаром. Закрывая глаза, я вижу его лицо, я не могу спать, я не хочу есть и жить.       — Лентен, так нельзя. Я не понимаю тебя в полной мере, даже в половину, но ты должна быть сильной. Если ты умрешь, твой отец останется один. Что с ним тогда будет? — попыталась я убедить девушку изменить свое решение.       — А что со мной?! — крикнула девушка, вырвав свою руку из моей. — Кто думает обо мне?! Эти ужасы в моей голове они постоянны! Мой отец справится с потерей, а я не могу так жить! Каждое движение причиняет мне физическую боль, которая несет за собой воспоминания, ненависть, злость и беспомощность!       Мы молчали долгое время, прежде, чем она снова заговорила, но уже шепотом:       — Ты должна мне помочь уйти.       Мы обе молчали. Я знала, что ей очень страшно, но не могла обезопасить ее разума. Я не могла защитить ее от нее самой. Я задалась вопросом, что бы делала Колетт в таком случае? Я посмотрела в окно, прекрасно зная, что моя любимая оставила бы меня здесь, присматривать за графиней, а сама бы не спала и не ела бы, ища этого ублюдка, чтобы выпотрошить его, но не сразу. Я подумала, что еще сказать, чтобы помочь девушке обрести покой в ее разуме, но ни чего не нашла. Она не хотела жить, и кто я такая, чтобы решать за нее? Но я не могу сделать это, ведь я выбрала ремесло, которое делает противоположное. Не много подумав, я решила прибегнуть к хитрости. Колетт скоро вернется, и она то, уж точно сможет разубедить девушку в ее решении уйти из жизни, поэтому я просто сказала:       — Хорошо. Я помогу тебе, но с условием.       — Каким? — графиня повернулась ко мне, чтобы видеть мое лицо. Ее же лицо было полно решимости получить то, что она хочет любой ценой. Но вот устроит ли ее мое предложение?       — Дай нам время найти этого урода. Без твоих слов, он может избежать наказания. — начала я, но графиня меня прервала.       — Колетт доберется до него и без суда. — отрезала Лентен. — Ей не нужна будет эта ерунда, чтобы убить его. Даже не будь она генералом.       Я знала, что она права, и она тоже это знала. Поэтому я решила сыграть грязно.       — Ты хочешь, чтобы Колетт снова отняла жизнь? — спросила я, внимательно смотря в глаза девушки. — Да, она уже не раз это делала, но ты действительно желаешь, чтобы Колетт окропила свой меч и душу кровью? Даже этого мерзкого урода.       Графиня отвернулась к окну и вздохнула. Ее руки, лежащие на постели, сжали одеяло в кулак. Малин знала, что давит на нужную точку. Весь вид девушки говорил об этом. Сжатые губы, отвернутая в сторону голова, сжатие одеяла, тихие всхлипы.       — Да, хочу. — тихо и решительно сказала графиня, наконец взглянув на меня снова. — И Колетт бы хотела стереть его с лица земли.       — Ты не оставила мне выбора. — сказала я, хлопнув в ладоши несколько раз и дверь открылась.       Генриетта вошла, и в ее руках была стопка простыней. И только сейчас графиня почувствовала слабость.       — Ты…- она стала вяло говорить, тело ослабло. — Отравила меня. Мерзавка.       — Все средства хороши. Ты скажешь мне спасибо, что я остановила тебя. — серьезно произнесла я, когда девушка заснула. — Давай, Генриетта, помоги мне, пожалуйста.       Горничная кивнула, и мы приступили к тому, чтобы связать девушку. Мы привязали ее руки к стойкам кровати, а узлы сделали выше, чтобы зубами не достать. Она сможет дотянуться до столика, но Генриетта будет лично следить за тем, чтобы не оставалось ничего из острых предметов или что можно было бы использовать в побеге.       — Малин, ты, правда, так серьезно настроена? — спросила девушка, смотря на меня.       — Я не могу объяснить это, дорогая. — вздохнула я, садясь в кресло. — Просто я чувствую, что ее время не пришло, что ей нужно быть здесь. Да и смерть — не выход.       — Для нее — выход, Малин. — тихо высказалась Генриетта. — То, что с ней случилось — не пройдет без следа.       — Я понимаю, просто нужно время. — вздохнула я снова. — Однажды придет время, когда это злодеяние принесет ей радость, и она забудет об этих ужасах и ночных кошмарах.       — Да будет так, Боги. — тихо сказала Генриетта и удалилась, чтобы принести позже еду.              

***

      Зима пришла в наше королевство, и снега засыпали землю. Мы подготовили сады и поля в поместье Колетт к зиме, запаслись овощами и крупами, пополнили запасы для лошадей и поправили домики для прислуги, конюшни, а так же амбары. Генерал была бы горда нами, мы проделали хорошую работу.       Одно меня тревожило — поведение графини стало совсем не стабильным. Она то смеялась, то ревела днями и ночами напролет. Ее часто тошнило, она привередничала в еде, в одежде, и все чаще срывалась на гнев. И ее живот рос. Мне пришлось ее наблюдать все больше и чаще, но вредить ей я не могла травами или отварами. У нее будет ребенок. Я не знаю, знала ли она сама об этом, но говорить ей это мне было страшно. Она и без этого знания хотела умереть, а с этой информацией — тем более не удержать ее простынями на постели.       Стук в окно вырвал меня из раздумий, и я поспешила открыть окно. В кабинет влетел орел. Он был весь в снегу, его клюв не двигался, а крылья слегка обледенели. Я поспешила отогреть птицу, поглаживая его, протирая полотенцем его тело, осторожно ухаживая за перьями. На спинке у него я сразу отстегнула тубус, который нес в себе письмо. Отогрев, напоив и накормив орла, я принялась за письмо.       Читая его, я делала глоток чая. Колетт писала, что у них все хорошо. Они отбили несколько деревень, наладили поставки продовольствия, начали обучение мастерству меча. Они хорошо справлялись с небольшими ранениями. Однако, у них были серьезные проблемы с врачами. Серьезных ран не было, но это только дело времени, я знала это. Поэтому, я написала, что мы можем отправить им помощь. Я надеялась, что Коллет не догадается о том, что я собираюсь сама приехать. Я не могла ей сообщить о том, что Ламейк сбежал, и тем более то, что он сделал с графиней. Несмотря на свое чувство долга, Колетт рванула бы домой на всех парах, чтобы найти этого засранца и убить его медленно и мучительно. Я не стала бы ее осуждать за это, ведь это ее суть.       Так же в письме Колетт писала о том, что у них все хорошо, но она скучает по нам. Расспрашивает о семье, и наших делах, о чем я и поведала ей в ответном письме, оставив место и для Генриетты, и королевы с принцессой.       Я оставила Генриетту читать письмо от генерала, а сама отправилась проверить графиню. Подходя к ее покоям, я услышала тихий плач. Я хотела уже войти, но остановилась. Голос графини был тихим, но нежным.       — Все будет хорошо, малыш. Я тебя никому не отдам. Мы уедем далеко-далеко, в маленькое, милое место, где никто не подберется к нам. — тихо говорила она. — Ни кто не причинит нам вреда, ни кто больше не сможет подойти ко мне и тем более причинить вреда. Ни один мужчина больше не ступит на наш порог. Не важно, будешь ли ты мальчиком или девочкой, ты никогда не узнаешь своего отца, я унесу этот секрет с собой в гроб. Здесь ни кто не сможет узнать о твоем существовании, а когда мы сможем — мы уедем. Твой дедушка может поехать с нами. Я не могу тебя погладить, но мой голос даст тебе знать, что я здесь, что я защищу тебя.       Я тихо постучала, и голос оборвался. Я вошла в покои, и увидела, как графиня закусила губу. Миски от еды еще не забрали, потому что я прервала ход дел Генриетты. Но еда была съедена, и это меня обрадовало.       — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила я, садясь в кресло.       — Лучше. Тошнота проходит ночью, поэтому я ем больше днем или утром. И Генриетта заботится обо мне, молчаливо выполняя мои прихоти, и кормит меня супами, фруктами и овощами. — вздохнула Лентен.       — Полагаю, нам стоит поговорить. — начала я, сложив руки на коленях.       — Ты знала? — задала вопрос девушка, не смотря на меня.       — О чем?       — Об этом, когда сказала, что я скажу тебе спасибо за спасение. — уточнила графиня.       — Нет. Я не знала об этом. Просто я чувствовала, что тебе нельзя умирать, сбегать или совершать глупости. — покачала головой я.       — Как давно ты узнала? — снова задала вопрос графиня.       — Месяц назад. — честно ответила я. — Когда твое отравление не прошло, а стало придерживаться определенных временных рамок. Мои лекарства не могли тебе помочь, только делали хуже.       — Ты поэтому так быстро уступила мне в нежелании пить твои отвары? — удивилась не много Лентен.       — Да, именно. — кивнула я. — Для меня была не твоя прихоть важна, а то, что я могла тебе навредить. И тем более навредить твоему …       — Малышу. — мягко улыбнулась графиня. — Я еще не примирилась с этой мыслью, но мне приятно, что я не одна. Ты была права, что придет время, и мне станет лучше. И мне стало лучше.       — Я могу отвязать твои руки, — предложила я, прекрасно понимая, что графиня хотела бы коснуться своего живота. Малыша.       — Как на долго? — спросила она, посмотрев, на меня.       — На несколько часов, пока я здесь. Ты не против, если я почитаю здесь?       — Даже если я против, это ничего не изменит. — тихо сказала она, криво улыбнувшись.       — Это верно. Сейчас я принесу книгу и отвяжу тебя. — поднимаясь с кресла, сказала я. — Тебе нужно что-то принести?       — Я бы не отказалась от второго, что готовит Генриетта. Оно очень вкусное, и мясо очень нежное. — девушка облизнула губы, и я взяла бокал с водой. Поднесла его к ее губам и графиня сделала несколько глотков. — Спасибо.       — Хорошо. — согласилась я, ставя стакан на тумбочку.       — У вас есть книги для детей? — поинтересовалась Лентен, когда я уже почти вышла.       — Нет, но я соберу несколько книг через несколько дней. За окном буря, я захвачу дополнительные одеяла.              

***

      В своих закромах я нашла книгу о легендах моего народа. Они интересные и не кровавые или жестокие. Они могут подойди для того, чтобы читать его ребенку, к тому же он еще и ничего не понимает. Пока я не найду книги для ребенка, это подойдет.       Как не странно, мы хорошо провели время, находясь в компании друг друга. Не мешало и то, что голос графини звучал в комнате. Я могла спокойно читать свою книгу или заниматься документами. Мне было не приятно снова связывать Лентен, но доверия у меня к ней не было. То, что она стала мягче, спокойнее, и не показывала ни каких скрытых намерений ничего не менял. Но я беспокоюсь, что ее план о побеге — все еще мог быть в активной стадии, а все остальное — пыль в глаза.       — Если ты думаешь, что сможешь меня обмануть — тебе лучше сдаться прямо сейчас, Графиня. — сказала я перед уходом, и после закрыла дверь. — Охранять ее, глаз не спускать с окон и дверей. Быть начеку. Приказ был отдан, и охрана точно знала, что делать, ведь графиня здесь уже не одну неделю.       На следующей неделе приехала наставница, она осмотрела графиню, и лишь подтвердила то, что мы с ней и так знали. Вот только ее визит к нам был не для того, чтобы графиню успокоить и проверить ее здоровье. Энализель отправляется к Колетт. Это разозлило меня. Я предложила ей помощь! Свою помощь, а не лекаря королевы! Как она могла требовать у Энализель приехать в далекую страну, где та не была?!       — Я знаю эти места, поэтому я поеду одна. — огорошила меня наставница, когда я закончила свою гневную тираду.       — Что? — мне показалось, что я ослышалась.       — Я еду одна. Сначала на коне, затем на корабле. Он будет здесь, когда я прибуду в порт. — спокойно ответила Энализель. — Это решенный вопрос. Ты не можешь поехать со мной. У тебя более важная задача, Малин.       — Какая?! — вышла я из себя снова, всплеснув руками.       — Сберечь семью Колетт, позаботиться о них и ее друге, сохранить ее дом. — смотря мне в глаза просто сказала Энализель, поставив чашку на столик. — Это куда труднее, чем то, что делать буду я.       Я осела в кресло и задумалась. Мы обе знали, что она права. Колетт доверила мне свой дом, свою семью, и я хотела ей помочь, сберечь ее сестру и племянницу, ее дом, королевство и ее людей. Я в праве была сердиться, но сдалась, приняв все как есть.       — Присмотри за ней и Корин, хорошо? — попросила я, сжимая руку женщины. — Бальтазар тебя довезет до порта и посадит на корабль.       — Хорошо, буду рада его компании. — быстро согласилась наставница.       — И еще, графиня не хотела бы, чтобы Колетт знала об ее положении, — предупредила я лекаря, отпуская ее руку.       — Хорошо. Я не скажу ей. Но будь уверенна, что Колетт будет расспрашивать меня о всех вас. — напомнила Эна, и я кивнула, точно зная, что мой генерал так и сделает.        Мы еще долго разговаривали, почти до ночи, но Энализель вскоре после полуночи ушла к себе, чтобы выспаться. Я же не могла сомкнуть глаз. Эта женщина не боялась отправиться в чужие земли. Одна она решительно собралась и была готова отправиться через море в земли, где идут бои между жителями и разбойниками. Конечно же, я не сомневалась в ее способностях как лекаря, но никогда не видела ее в бою. Но, если ее отпустила Королева да Траминан одних — или она не дала им и слова поперек поставить или же она была мастером обращения с отдельным видом оружия. Мне стало интересно каким.       Утром следующего дня мы с Генриеттой проводили Энализель и Бальтазара, собрав им все необходимое для пути и лекарства и ингредиенты для их изготовления. Это было тяжело и волнительно, страшно. Мы обе переживали, и были весь день как на иголках. Через несколько дней тревога нас отпустила, хотя молиться мы не перестали об их благополучии. Бальтазар вернулся через пять дней, уверяя, что все хорошо, и с Энализель они расстались только на борту корабля.