Doppelganger 3

– Уйди с дороги, – потребовал Бен. Ему пришлось потрудиться, смягчив голос и интонацию. Пришлось вспомнить образ мертвой Леи в гробу, чтобы не сорваться. Не наорать на эту женщину. Чужую женщину, которая по какой-то необъяснимой причине считала, что ее проблемы его касаются. Внешнее сходство с матерью помогло. Лея покорно отступила, но не сдалась. Она последовала за ним, заламывая руки и продолжая на ходу: – Бен, послушай! Это очень важно. Мэнди угрожает огромная опасность. Она же ни в чем не виновата. Она беззащитная маленькая девочка и… – Так. Хватит, – оборвал ее мужчина. Он все-таки остановился, и копия матери едва не врезалась ему в грудь. – Это ты меня послушай, Лея, – вкрадчиво заговорил он, – ты ведь не глупа. Ты должна понимать, как все обстоит на самом деле. Мы чужаки из другого мира. Мы не можем вмешиваться в то, что происходит у вас. Вы ведь как-то раньше справлялись со своими проблемами самостоятельно, так? Ты могущественная колдунья, таланты Кайдел не вызывают сомнений, вы сможете защитить девочку. Лея шумно выдохнула. По ее лицу не было понятно – оскорблена ли она тем, что с ней разговаривают, как с маленьким ребенком, или все же прониклась неким уважением и пониманием к услышанному. Она сжала губы в нитку. И… нет, только не это. Ее глаза влажно заблестели от сдерживаемых слез. Это уже слишком. Снова этот запрещенный прием. Плачущие женщины – зрелище само по себе не очень, но если эта женщина еще и слишком похожа на умершую мать, то тут уже не устоять. У Бена внутри сразу всколыхнулось застарелое чувство вины: он доводил свою версию Леи. И вот теперь довел еще и эту. И лучше даже не думать, в каком глубоком душевном смятении пребывала Лея из мира Рей после встречи с ним. Она тоже, должно быть, потом долго плакала. Блять. Бен нервно пригладил растрепанные волосы, гадая, где бы найти черную дыру, чтобы туда провалиться. Подальше от стыда и раскаяния. Иррациональных, но таких ощутимых. – Ладно, – с трудом выдавил из себя мужчина, – хорошо. Мы задержимся. Немного. Но у меня будет два условия. – Да? – взволнованно откликнулась Лея. – Первое – ты расскажешь мне все, потому что, сдается мне, ты темнишь, – озвучил Бен, – и второе. Ты не будешь манипулировать мной своими слезами. – Что!? – возмущенно вскричала старая колдунья, мигом разогнавшись от печали до гнева, – да что ты себе позволяешь!? Как ты мог такое сказать?! Такое подумать?! Как цинично! Ты даже не представляешь себе, что я чувствую! Я потеряла… – Ш-ш-ш, – Бен оборвал ее взмахом руки, – прибереги пыл. Я сейчас посмотрю, что делает мой сын, и спущусь в гостиную, чтобы внимательно тебя выслушать. Но я хочу знать правду, а не наблюдать эти концерты. Он не знал, показалось ему, или Лея и правда прошептала вслед «бессердечный ублюдок». Это было бы вполне заслуженно и оправданно для ситуации. Но выхода не оставалось. Не стоило давать слабину. Если эта женщина похожа на мертвую мать Бена не только внешне, то не стоит расслабляться. Она тонкий манипулятор и потрясающая актриса. Настолько искусная, что, при желании, протекции и связях Хана, спокойно могла завязать с колдовством и сделать блестящую карьеру в Голливуде. Они ведь… так и познакомились. Не в Калифорнии, конечно, но в маленьком Нью-Йоркском театре, где Лея для развлечения играла в студенческие годы. Забавный факт. Судя по пьяным откровениям Хана, мать там блистала в какой-то пьесе Ибсена, жаль, что забросила. Театр был отвратительным – низкобюджетным, но с огромными интеллектуальными и снобскими амбициями. И хороша в нем была только Лея. Возможно, она до сих пор использовала всякие методики Михаила Чехова, в нужный момент выдавливая из себя подходящие эмоции. Или притворство было ее прирожденным талантом. Эрвин сидел на кровати Мэнди, хмуро листая выуженную из-под подушки книгу. Текст его не интересовал, он просто искал куда спрятать взгляд, лишь бы не смотреть на отца после ссоры. И Бен не стал на него давить, не стал вторгаться в личное пространство, которое ребенок так очерчивал. Остановился на пороге. – Малец, так уж и быть, – сказал он, – мы немного задержимся. У твоей подруги возникли… кое-какие проблемы. Лжи в их отношениях и без того хватало. Эрвин заслужил хоть крупицу правды. Он умный, сознательный парень, сможет понять, что обстоятельства действительно серьезные, раз повлияли на категоричное решение отца. – Ты очень поможешь мне, если побудешь здесь, – продолжил Бен, – пока Мэнди не вернется. Попрощаетесь… и тогда пойдем. Ладно? – Ладно, – тихо подтвердил мальчик. И Бен ему верил, очень хотел верить. Что сын не выкинет еще какой-нибудь феерический фокус и правда смирно посидит здесь. Не полезет в зеркало. Не сбежит исследовать чужой мир. Просто из вредности, из желания отомстить. Это было не в его характере. Но и скрытность тоже. А он каким-то образом смог полгода молчать о происходящем. Обычно он с любым хоть сколько-то важным событием бежал к отцу, сбивчиво делясь своими эмоциями. Бен не сомневался, что визит в странный лес того заслуживал. Он бы рассказал… Так что теперь мужчина искал оправдание для Эрвина, пожелавшего сохранить эту тайну. Причину. Возможно, в себе. В каком-то своем упущении. Лея успела организовать на журнальном столике в гостиной поднос с кофейником и чашками и взволнованно кружила вокруг. Мужчина сразу приметил среди изящного сервиза подозрительного вида посторонний предмет. Шкатулка. Из филигранно выделанного темного камня. Ничего хорошего появление этого ящика Пандоры не предвещало. Даже имея целый штат прислуги, мать любила сервировать столы для приема пищи самостоятельно. Она бы не допустила наличия в ее выверенной выкладке чего-то чужеродного, не вписывающегося в общую композицию. Колдунья жестом пригласила его присесть и разлила кофе по чашкам. Предположила, что альтернативная версия сына имеет пристрастие к этому напитку, и не прогадала. Очень кстати. И кофе хорош. Без сахара, сливок и, не дай боже, любимого Рей апельсинового сока. – Ну, приступим, – провозгласил Бен и попытался разрядить обстановку, – «у нас будет очень долгий и неприятный разговор». Лея лишь снисходительно хмыкнула. Аккуратно отхлебнула кофе. – Ты ведь знаешь, что случилось с вашей девочкой, – уличил ее мужчина, – и куда делся другой я. И, кстати, куда запропастилась Кайдел? – Обо всем по порядку, – отмахнулась колдунья, но, бросив взгляд на шкатулку на столе, сдалась. Постучала по ее крышке пальцами в этих огромных, потемневших от времени перстнях, которые неизменно носила во всех мирах. – Вот он, – загадочно сказала она, но, поймав недоуменный взгляд Бена, взялась объясниться, с тяжелым, драматичным вздохом. Искренним вздохом печали и сожаления. – Это мой сын, – вздохнула Лея, – он мертв. Но никто об этом не знает. Мне пришлось кремировать тело и… Твою мать. Бен поперхнулся кофе. Напиток сразу утратил всю свою прелесть и теперь отдавал кладбищенской землей с пеплом. Он бы даже не удивился, если бы этой полоумной хватило сообразительности добавить туда настолько необычную приправу. Ситуация из относительно невинной, почти забавно-абсурдной, стала жуткой. – Все очень сложно, – подтвердила Лея, легко считав его смятение, – Бен был… довольно могущественным колдуном. Когда он повзрослел, то возродил наш ковен и вернул ему былое величие. Но наши новоорлеанские коллеги не были от этого в восторге. У них постоянно происходили конфликты и… Кай… она была камнем преткновения. Она сбежала от своих сестер, чтобы быть с моим сыном. Как мило. Просто магические Ромео и Джульетта – невесело усмехнулся Бен. Он не стал делиться с Леей тем, насколько немыслимым ему казался подобный поворот событий. Выходит, у их местных версий с Кай все развивалось иначе, что, конечно, не укладывалось в голове. Как так вышло? Белобрысая ведьма не была такой стервой? Или? Зная себя, Бен предположил бы, что другому ему просто понравилась идея – переманить на свою сторону дочь Верховной юга, получив ее в качестве главного приза. Это было единственным логичным объяснением. Куда логичнее, чем какая-то там великая любовь, вдруг вспыхнувшая на месте старой дружбы. Или здесь не было Рей. Если бы он не увлекся загадочной девочкой с острова, то, возможно, дал Кайдел шанс очаровать себя. Еще тогда. Она ведь и правда была хороша. Они друг друга стоили. Умные, амбициозные, прогрессивные. Это мог быть хороший союз. Видимо, в этом мире так и случилось. Надо же, а иногда ему удавалось не думать о себе в уничижительном ключе и признавать за собой некоторые достоинства. Сомнительные, но все же. – Мэнди – наследница и севера, и юга, – продолжала Лея, – она могла бы примирить стороны, закончить нашу холодную войну… но не все этого хотели. Пока Бен был жив, никто не посмел бы тронуть девочку, но после его исчезновения она оказалась под угрозой… Поэтому, когда я узнала, что он погиб, то предпочла скрыть это, чтобы защитить ее, – виновато добавила она. Да, ее мотивы можно было понять. Возможно, она не так уж и безумна. Но, черт возьми, все такая же коварная, хитрая тварь, ибо даже сейчас, когда от нее требовалась максимальная откровенность, аккуратно обходила щекотливую тему. – Его убили южанки? – предположил Бен. – Не знаю, – вздохнула Лея, – машину вытащили из реки и… – она проглотила продолжение. О том, что на теле, проведшем приличное время в воде, не так уж много информации для судмедэксперта. Для простого человека, не знакомого с магией. И с тем, сколько существует способов с помощью колдовства убить человека, не оставив следов и подсказок. Но это вполне мог быть несчастный случай, учитывая сложные отношения всех версий Бена с реками Салема. А могло быть и убийство. Пепел не пролил бы свет на эту тайну. А старая ведьма, должно быть, и сама не хотела слышать слова, которые окончательно разобьют ее сердце. – Кайдел тоже пропала, – сообщила Лея, окончательно помрачнев, – неизвестно, жива ли она. За Мэнди должна была приглядывать одна из наших сестер, но… – она пренебрежительно махнула рукой. – Ладно, – вздохнул Бен и поторопил ее, – а теперь к главному. От меня-то ты чего хочешь? Он догадывался. Уже все понял, но еще не решил для себя, стоит ли посвящать колдунью в некоторые нюансы. В один очень значительный нюанс, коим был факт утерянных им способностей. Необходимость стояла остро, но было… трудно озвучить очевидное. Уязвленное самолюбие встало костью в горле и заглушало голос здравого смысла. Эта версия – в шкатулке на столе – и здесь оказалась лучше. Во всем. И признать это было ох, как непросто. Сознаться Лее, что он при всем желании не сможет ей помочь. Она то, поди, рассчитывает, что Бен такой же могущественный маг, как ее сгинувший сын. Что сотрет чертовых южных ведьм в порошок за все их проделки, расквитается с ними за похищение жены и дочери. – Это… мелочь, – неуверенно сказала Лея, – ведь они боялись Бена, но слухи уже начали расползаться. Если бы он дал им понять, что вернулся… Ты… Перспектива задержаться в этом мире больше не казалась хоть сколько-то заманчивой, даже учитывая, что тепленькое местечко освободилось. На одной чаше весов была Луиза Ришар в родном мире, на другой – целый ковен чертовых новоорлеанских ведьм. И как тут разобраться, что есть меньшее из зол? Может быть, попросить Эрвина, раз уж он навострился в этом деле, поискать еще какой-нибудь мир? Побезопаснее. Как там обстояли дела в реальности Рей? Бену было трудно припомнить количество врагов, оставленных там, но оно, пожалуй, все же не казалось настолько внушительным. И… там могла быть Рей. Рей, спокойно живущая со своим Дэмероном, или кем-то другим. Сбежавшая туда от них. – Каким образом? – все же уточнил Бен. – Скоро Самайн, – бодро пояснила Лея, – Луиза устраивает прием и обещает помочь. Ей ужасно не нравится противостояние ковенов и… Ах, да. Здесь же своя Луиза. И от нее тоже могут быть проблемы, даже если сейчас она играет в миротворца. Вряд ли древняя вампирша, стерегущая границы миров, останется в стороне, как только вскроется правда, откуда взялся еще один Бен. Но вряд ли Лея поставила ее в известность об истинном положении дел. Скорее всего, в ее планы входит пудрить мозги и старой подруге. – Кто сейчас у них Верховная? – спросил мужчина, чтобы отвлечься от тревожных мыслей. Только информация могла повлиять на его нелегкое решение. А Лея, как назло, в своей привычной манере, выдавала ее неохотно. Как же это бесило! – Аманда Конникс. Бен моргнул – раз, другой, но легче не стало. Он не переставал удивляться отличиям этого мира. Здесь даже мать Кайдел не полегла от рук Черноглазого. Но как?! Почему?! Не заключила контракт с этой тварью? Оказалась мудрее, менее заносчивой, и не вывела монстра из себя? Очевидно было одно: от всех вот этих вот личностей, мертвых в его родном мире, но живых здесь, было слишком много проблем. Верховная Нового Орлеана – самая злобная сука из всех, кого он когда-либо знал, а, общаясь с разными ведьмами, он познал все грани их коварства. Но… не стала бы Аманда вредить своей дочери и внучке. Да, она бы с удовольствием грохнула мерзкого северного колдуна, посмевшего обесчестить и переманить на свою сторону ее дочь, но… Что-то не складывалось. Бен недоверчиво посмотрел на Лею, но она сделала вид, что содержимое чашки в руках интересует ее куда сильнее. А засыпать хитрую ведьму вопросами и припереть к стенке мужчина не успел. В прихожей послышались голоса и шаги. Все ведь обязано было стать еще хуже, да? Но страдальческий стон пришлось подавить и напустить на себя вид глубочайшей серьезности и высокомерия. Даже если Бен откажется ввязаться в эту авантюру, стоило отыграть роль перед посторонними. Лишние люди не должны узнать о прибытии гостей из другого мира. Особенно Эрвина. Но, обнаружив, кто именно почтил их своим присутствием, он едва не уронил маску с лица. Этих двоих он точно не ждал. И не хотел видеть. Ни в этом мире, ни в своем родном. Никогда. – Магистр! – воскликнула невысокая китаянка, остановившись в дверях, – вы вернулись! – О, – мерзкий ирландец не был настолько эмоционален в своих проявлениях, но впечатлен не меньше, – старик. Ты заставил нас поволноваться. Бен перевел взгляд на Лею, прося у нее помощи, но она проигнорировала немую просьбу, видимо, в отместку за его недавнюю резкость. Пришлось выкручиваться самому. – Роуз, – строго сказала старая ведьма, обращаясь к азиатке, – мне хотелось бы услышать объяснения, как же так вышло, что ты не уследила за Мэнди. – Я… – заблеяла девушка. Хакс обошел диван, за руку поздоровался с Беном и придирчиво сощурил свои холодные глаза. – Странно выглядишь, – заметил он и добавил чуть тише, но присутствующие все равно услышали, – куда ты пропадал? Ты что… это… пил? И рыжий кусок дерьма туда же. – Это тебя не касается, – выплюнул Бен и, вытерев после неприятного ему рукопожатия ладонь о штанину, хлопнул в ладоши и провозгласил, – я вернулся. И это только начало – мрачно заключил мужчина. Этот мир нравился Бену все меньше, так что оставленная дома Луиза уже не казалась настолько серьезной проблемой. От нее можно было в очередной раз сбежать. В этот раз спрятаться намного тщательнее. Уехать из Штатов куда-нибудь далеко – например, в Латинскую Америку или… Австралию. Эрвин мигом забудет обо всех своих обидах, если ему посулить возможность поглазеть на коалу. Или даже потрогать. И пусть это жалкие, грошовые манипуляции, но Бен согласен был на сделку с совестью. Ради спасения сына. Ради спасения своего рассудка. Для него обитатели этой реальности представляли ощутимую угрозу. Одного неловкого разговора в гостиной вполне хватило, чтобы оценить возможные риски. Но отступать было поздно. И он не понимал, как так вышло, что он втянулся в странную, сумасбродную авантюру Леи, верховодившей этим театром абсурда. Бен собрал поверхностные сведения о посетившей их парочке, хотя и не знал, каким образом они могут быть полезны делу. Куда важнее было скорее погрузиться в личность другого себя и примерить ее… а это оказалось не так просто, как он думал. Потому что примерить придется не только личность, но и эти кошмарные твидовые пиджаки с уродскими заплатками на рукавах, обнаруженные им в шкафу. Столкнувшись в гардеробе с этим ужасом, мужчина предпочел отвлечься, как следует обшарив комнату и составив хотя бы поверхностное представление о том человеке, которым им предстоит прикидываться. Не лучшее представление. Отвратительный вкус на женщин, раз он предпочел Кайдел, и ради нее чуть не развязал магическую войну севера и юга. Отвратительный вкус в выборе друзей – Хакс гордо носил статус лучшего друга покойного. Отвратительный вкус в одежде – и хоть лейблы на ярлычках говорили об их дороговизне, но выглядели они так, будто их принесли с барахолки, куда сдали родственники какого-то почившего пенсионера. Отвратительный вкус вообще. В ванной нашлась краска для волос, потому что верховному колдуну Салема не пристало щеголять сединой на висках и, о боже! – целая банка мерзкого, липкого геля для укладки. Эта реальность – воистину какой-то ад. Бен помучился, подбирая пароль к ноутбуку, ведь его привычный не подошел. Второе июня здесь, судя по всему, для него ничего не значило. А его съедало любопытство насчет произошедшего в день знакомства с Рей. Произошло ли вообще это знакомство. Существует ли она вообще… Справившись о дате рождения Мэнди, мужчина все-таки смог добраться до содержимого компьютера, но ничего интересного внутри не обнаружилось. Кроме руководства ковеном северных магов, местный Бен не промышлял ничем примечательным. Он жил скучно. Но Лея, должно быть, гордилась. И занятием благотворительностью по ее стопам, и преподаванием социологии в заштатном колледже Бостона. Вот откуда взялись все эти ужасные стариковские шмотки. Социология! Едва ли можно было придумать себе более тривиальное и банальное занятие для отвода глаз. Немыслимо. Возможно, и здесь существовал какой-нибудь другой ноутбук или тайный дневник. Но времени на его поиски не было. Пусть секреты его другой версии канут в Лету. Бен планировал немного подыграть Лее, но не более того. Не оставаться здесь насовсем, становясь счастливым обладателем ведра укладочного средства и безвкусной одежды в качестве наследства. И мразотной ведьмы в женах. Хотя девочка у них, вроде как, вышла ничего. Умненькая и смелая. Ему невольно стало жаль бедняжку Мэнди, окруженную таким змеиным гнездом. Жуть. Он все же поискал информацию о событиях на реке в интернете, но ничего не нашлось. Ни газетных статей, ни упоминаний в городских сводках. Как и намеков на существование альтернативной версии жены. По крайней мере, в социальных сетях Рей Джонсон не нашлась. Можно было нанести им с матерью визит, ведь их дом располагался по соседству, но… нет, не стоило. Пребывание здесь и так выходило слишком эмоционально тяжелым. Не хватало бередить еще и эту рану. И давать себе повод изменить решение и задержаться. Бен не питал иллюзий. Он знал, чем все это кончается. Он не собирался даже пытаться следовать примеру Леи, уже двух ее версий, пытавшихся заткнуть дыру в своей душе кем-то другим. Кем-то похожим. Перед тем, как спуститься вниз к Лее, он еще разок проведал Эрвина. Мальчик слегка отошел, успев пообедать в компании условной бабушки, и теперь все его мысли занимало общение со старой ведьмой. Он с порога поделился с отцом, что Лея ему хоть и нравится, но она очень строгая. Он не привык, что за столом к нему пристают с подобными глупостями этикета. Прежде он был уверен, что достаточно управляться вилкой, а огромное количество других столовых приборов встречается только в фильмах и не особенно-то и важно. Присмотревшись к отцу, Эрвин заткнулся. Недоуменно поднял брови и округлил большие глаза. – Ой, – выдохнул он и прокомментировал свои наблюдения, – папа, ты похож на гангстера. Ты… я… – он неловко замолчал. Бен хмыкнул – еще бы. В гардеробе покойника самым приличным ему показался черный костюм, вероятно, оставшийся с похорон местного Хана. Но от галстука пришлось отказаться, все они были такими широкими, что вполне сгодились бы вместо коврика в прихожей. – Никогда не видел тебя без бороды, – поделился Эрвин и неловко хихикнул. Мужчина ласково потрепал его по волосам. Да, щеки еще слегка покалывало после избавления от многолетней растительности отшельника. Он надеялся, что заросшее лицо отпугнет навязчивых дамочек, но нет. Черта с два. – Не узнаешь? – усмехнулся Бен, – ничего, потом отращу обратно. Так надо. Мне нужно пойти на одно… странное мероприятие. – Странное, – с пониманием повторил Эрвин и обеспокоенно уточнил, – а скоро ты вернешься? – Да, дружок, скоро, – успокоил его Бен, – и верну Мэнди домой. Хотелось в это верить, а не создавать лишь видимость для успокоения мальчишки. Сыну и так было некомфортно в незнакомом месте – эйфория от путешествия схлынула, и он засомневался, так ли была хороша идея задержаться. Общение со строгой Леей, должно быть, подтолкнуло Эрвина к необходимости признать правоту отца. Чем меньше у них родни – тем меньше проблем. По крайней мере, никто не станет отчитывать его, что он не в той руке держит вилку или ест слишком громко. Лея терпеливо дожидалась внизу, меряя гостиную шагами. Завидев Бена, она остановилась и принялась оглядывать его придирчиво до неприличия. Кивнув каким-то своим мыслям, она отлучилась, а вернулась уже с косметичкой, чтобы замазать шрам у мужчины на виске. – Как ты его получил? – все-таки поинтересовалась она. – От Кайдел, – с удовольствием сообщил Бен. Реакция колдуньи доставила куда больше – она недоверчиво нахмурилась. Наверное, это плохо вязалось у нее с великой любовью сына и южной ведьмы в этой реальности. – Вы плохо ладите, – то ли спросила, то ли констатировала она, – Эрвин не ее ребенок? – Нет. – А чей? Кто она? Я ее знаю? – Не важно, – отрезал Бен, отводя от себя ее руку. Ему трудно было терпеть тактильный контакт дольше, чем было необходимо. Он нуждался в возведении стен, чтобы не обманываться. Чтобы не искать ласки ненастоящей матери, как несчастный дворовый кот. Лея вздохнула, но никак это не прокомментировала. Она притихла, добившись желаемого хотя бы на время. Еще раз дотошно проверила, что ничего в облике самозванца не выдаст обмана. Татуировку надежно скрывали длинные рукава, шрам замаскирован, волосы зализаны, хотя Бен и наотрез отказался красить виски. Пошла она к черту с такими предложениями. И его другая версия в той жуткой шкатулке тоже. В голову вообще лезли шальные мысли. С такими-то замашками, ужасными пиджаками и прочим, не поебывал ли покойник Хакса. Или Хакс его. Спрашивать Лею точно не стоило. Вдруг вновь драматично вздохнет и подтвердит. И намекнет, что неплохо было бы подхватить эстафету для надежности легенды. – Куда ты? – догнала его колдунья, когда Бен вышел в прихожую. – В аптеку, – неохотно объяснил он, – у меня плохое зрение, надо купить линзы. – Это так обязательно? – нахмурилась Лея. – Обязательно. Хочешь, чтобы я по слепоте в кого-нибудь въебался и спалил всю контору? – огрызнулся он. Лея поморщилась. Открыла было рот, собираясь пожурить его за резкость выражений, но тут же закрыла. Пробурчала себе под нос что-то неразборчивое и смирилась, сбегав за бумажником и сотовым телефоном покойного. Кодом разблокировки айфона тоже оказалась дата рождения Мэнди. Не Кайдел. Выходит, что к дочери мертвец был привязан куда сильнее, чем к стервозной супруге. Бен обычно вполне обходился без линз или очков. Но раздобыть оружие, отправляясь в пасть к зверю, было жизненно необходимо. Огнестрельное оружие. Вампирская резиденция в окрестностях Датч Тауна предстала перед ними во всем своем великолепии. Все двери и ставни на окнах были распахнуты настежь, выпуская наружу сияние бесчисленных свечей, смех и зажигательные ритмы джаза. Джаз и Луизиана – какая банальность, поморщился Бен, но вынуждено признал – это лучше, чем очередная вечеринка в стиле эпохи гражданской войны. Тут и так назревала своя. И были свои непримиримые север и юг. Так что пусть будут двадцатые. Относительно мирные. Миловидная вампирша, транспортировавшая их сюда, сразу куда-то умчалась, и к гостям вышла сама хозяйка приема. Луиза. Прекрасная, как и прежде. Чарующая своей неземной красотой. Кажущаяся куда более взрослой с ярким макияжем и высокой прической, украшенной павлиньим пером. Как всегда в синем. Сколько Бен ее помнил – она предпочитала оттенки этого цвета, подчеркивавшие яркость ее сапфировых глаз. Неизменная. Хоть какая-то константа в разных мирах. Она заключила Лею в объятия и присела перед мужчиной в шутливом реверансе, но тут же сощурилась. Повела своим аккуратным носиком, словно именно обоняние могло помочь ей обличить чужака. Будто путешествия по другим мирам имели запах. Это было скорее ощущением, смутным и расплывчатым, едва ли поддающимся описанию. Чем-то на уровне инстинктов. Если взять шедевр эпохи возрождения и вклеить в него пару фигурок, вырезанных из глянцевого журнала, то клей – это магия порталов. Стекающий по потемневшим от времени мазкам краски. Прозрачный и липкий, едва уловимый. Заметный лишь для того, кто знает о нем. Кто и сам занимался этими нелепыми аппликациями. Луиза знала. Но никак себя не выдала. – Рада, что ты снова с нами, Бен, – со странной улыбкой бросила она и ушла, растворившись в толпе. Оставив инструкцию, что Аманда дожидается их в задней комнате особняка. Лея заметила смятение Бена, но не придумала, как спросить о причинах его беспокойства. Или не хотела быть посвященной в такие тонкости, занятая совсем другими проблемами. По-хорошему, решил мужчина, ей не нужно знать больше. Чем меньше людей окажется втянуто в историю с зеркалами, тем лучше. Путешественники создавали слишком много хаоса. Он неоднократно жалел, что рассказал Лее из мира Рей, вдохновив ее отправиться на поиски погибшего сына. Неизвестно, каких дел она успела натворить, шныряя по чужим измерениям, прежде чем ее не прищучила Базин. Черноглазый. Он тут? Бен с интересом оглядел толпу вампирских гостей, как и прежде состоящую из представителей двух миров – магического и смертного, из числа посвященных, но не приметил никого подозрительного. Однако… Нет. Это явно обман зрения. Он закрыл на минуту глаза, прогоняя посетившее его наваждение. Хватит. Ее здесь нет. Не может быть. Даже если и есть – это не его Рей, а какая-то другая. Хотя трудно было представить себе перетасовку колоды, при которой она бы явилась сюда. По пути к месту переговоров Бен все-таки прихватил себе выпить с подноса услужливого официанта. Надо, конечно, быть на стреме, но нет. К черту. Нервы сдавали. Еще бы – столько всего навалилось за последнее время. Полгода, проведенные в тревоге из-за предупреждения Фазмы, переход в этот мир, полный удивительных открытий. И ужасных пиджаков. Но нет, брак с Кайдел куда хуже их всех, вместе взятых. С этими ублюдскими заплатками на локтях. И вишенка на торте – некрасивая разборка с Эрвином и слезы сына. Гребаный ад. Алкоголем Бен обзавелся очень предусмотрительно – от одного взгляда на Аманду Конникс ему срочно понадобилось выпить. Как бы это ни было гадко по отношению к Кайдел, он когда-то слегка обрадовался, услышав о кончине этой ужасной ведьмы. Она была… в тысячу раз хуже Леи. Все коварство матери в сравнении с ней казалось детскими играми. Аманда была лишена хоть капли человечности. Хоть капли сочувствия. Она даже выглядела иначе: мало напоминала обычных людей и рядовых ведьм. Мужчина слегка позабыл ее черты – память заботливо вымарала их, но кое-что врезалось намертво. Ее глаза. Ее жуткие глаза. Неестественного, ярко-зеленого, почти неонового цвета. Цепкие, как иголка, которая вонзается тебе в мозг. Поговаривали, что она владеет даром телепатии. Поговаривали, что этот цвет – наследство от какой-то грязной примеси в ее крови. По слухам, мать Аманды понесла ее от демона. Но Кайдел всегда оспаривала это, убеждала друга, что это просто домыслы. И сама Верховная их и распускала, чтобы ее боялись еще больше. По ней невозможно было определить возраст, но на особу, которой уже около пятидесяти, если не больше, она точно не тянула. Вполне сошла бы за ровесницу дочери. Гладкая, неестественно гладкая кожа. Блестящие светлые волосы, отдающие рыжиной. Подтянутое, совсем еще юное тело, едва прикрытое категорично коротким черным платьем. Непропорционально длинные пальцы, напоминающие птичьи лапки. Колючий до боли взгляд, исполненный превосходства. И неизвестно – она сохраняла свою молодость благодаря магии или все же прибегала к помощи пластической хирургии, но выглядела Верховная ведьма юга скорее отталкивающей, чем красивой. – Лея, – расплылась она в лицемерной улыбке, жестом приглашая сесть в кресло напротив себя. Словно она тут хозяйка, а не вампиры. Немудрено, что Луиза к ней особой симпатии не питала, а поддерживала общение лишь из соображений политики. Из-за вынужденного соседства в Луизиане. Северная ведьма напряженно кивнула в ответ. Грациозно опустилась на предложенное место и сложила руки на коленях. – Зять, – пропела Аманда, мгновенно утратив интерес к Лее, – давненько о тебе не было слышно. Я уже начала беспокоиться, не овдовела ли моя дочь. Бен нервно отхлебнул шампанского, собираясь с силами для достойного ответа, но Лея его опередила: – Слухами земля полнится, Аманда, – осадила она, – не стоит верить всему, что слышишь. Или во что хочешь верить. – Что ты, что ты, – звонко рассмеялась Верховная юга, – в чем ты меня подозреваешь? Я всегда желала Кай исключительно счастья. По нраву ей мерзкий климат Массачусетса – пожалуйста. Лея бросила в сторону мужчины встревоженный взгляд и слегка повела подбородком, призывая его не вмешиваться и доверить ей переговоры с Амандой. И зачем она вообще так настаивала на присутствии Бена? Чтобы молча постоял у нее за плечом для уверенности? Но все его внимание занимала скользкая южная ведьма, ему было невдомек сейчас беспокоиться из-за истинных мотивов Леи, зачем-то притащившей его с собой. Лея была союзником. А эта подозрительная тварь сканировала гостя своими жуткими глазами так пристально, будто действительно умела читать мысли. И становилось не по себе. Бен крепко пожалел, что во все это ввязался. Что заявился в дом, полный магических созданий, на встречу с самым мерзким из них безоружным. Наспех раздобытый пистолет, который даже времени не было как следует проверить, эту заразу только позабавит. Но это же сказки, да? Что она телепат. Никто из колдунов не владел этим даром. И магией плохого места от Аманды не разило. Она не была там. Не пропускала через себя эти энергии. Бен бы почувствовал сразу, даже спустя столько лет. Рыбак рыбака. Эхо тех погружений до сих пор звучало в нем. Будило иногда по ночам, заставляя просыпаться в холодном поту. – К слову об этом, – продолжила Лея, – разве Кайдел не у тебя? Верховная юга отставила на столик рядом опустевший бокал, который до того вертела в крючковатых пальцах, и поморщилась. – Ах, вот оно что, – протянула она с каким-то садистским удовольствием. Повисла неприятная, напряженная пауза. Бен заметил, как Лея стиснула кулаки и сжала губы в тонкую линию, всеми силами удерживая себя в руках. В рамках относительно-светской беседы. – Что-то неладное творится у вас на севере, да? – продолжала Аманда и переключилась на Бена, – почему ты не в курсе, где твоя жена? Чем таким ты был занят эти полгода, что не уследил за ней? Она поднялась с места и угрожающе шагнула к нему, но Лея оказалась проворнее, выскочив между ними. Да, Бен и позабыл совсем, какого огромного роста эта пугающая особа, почти с него или Фазму. В детстве она наводила на него страх только этим. Казалась какой-то чертовой великаншей, сбежавшей из цирка. – Уймись, – потребовала Лея, – Кайдел некоторое время отсутствует, и мы предположили, что она… – Что она нанесла визит мамочке? – скривилась Верховная юга. И правда немного остыла. Быть может, они заблуждались, и хоть что-то человеческое в ней осталось. Не выгорело до конца из-за всех ее магических экспериментов. Тонкая ниточка привязанности к Кайдел. Обида на нее за предательство. Бен одернул себя – нет, нельзя искать в ней эти черты. Черты, которых нет. И повод для сострадания. Он слишком расслабился, прячась среди простых смертных. Он забыл, что из себя представляют ведьмы, насколько лживы все их порывы. Насколько эти твари опасны. Особенно эта. Аманда половину своего ковена отправила на костер, только дорвавшись до власти. Она так параноидально боялась заговора за своей спиной, что никого там не оставила. Никаких приближенных. Лишь перепуганное стадо. Падающее ниц, стоит Верховной косо на них посмотреть этими ужасными глазами. Сейчас они сверлили дыру у Бена в голове. Он почувствовал тягучую, ноющую боль в виске. Бен бы списал это на психосоматику и свою впечатлительность, но снова вынужденно напомнил себе, кто перед ним. Нельзя исключать, что в этой реальности могущество старшей Конникс простирается намного дальше. Нельзя исключать… Блять. Боль становилась невыносимой. Пришлось стиснуть зубы, чтобы себя не выдать. – Кто он такой? – прошипела вдруг южная ведьма, подтверждая самые мрачные предположения Бена. Она что-то уловила. Напряглась и хищно сузила глаза. – Что ты имеешь в виду? – Лея попыталась прикинуться дурочкой, но быстро смекнула, что это дохлый номер. Тогда она схватила Аманду за плечо и сильно тряхнула ее, горячо зашептав: – Прекрати. Прекрати это сейчас же! – Кого ты притащила с собой?! – не уступала Аманда, – это не… Только пощечина заставила ее ослабить хватку. Она вспыхнула, шумно дыша, и, к счастью, переключилась на Лею. – Что ты себе позволяешь!? – рявкнула южанка, – ты… – Не смей делать это с моим сыном, – отозвалась северная ведьма. Она подхватила Бена под руку и потащила за собой. И у него не было и малейшего желания спорить или сопротивляться. Даже ее прикосновения не жалили так сильно, как телекинетическое насилие, учиненное Верховной Нового Орлеана. О, с этим мало что могло сравниться. А он повидал и пережил немало дерьма в своей жизни. Лея наконец поняла, насколько глупой была идея заявиться сюда. Только Бен не испытывал удовлетворения от того. Думать было больно. Хоть давление на мозги и ослабло, но в черепной коробке будто копошились черви. Или змеи болота Манчак. Хотелось вскрыть себе голову и вытряхнуть всех гадов оттуда. Лея вывела его на знакомую террасу и нежно погладила по плечу. Она даже раздобыла мужчине еще выпить, видимо, рассудив, что алкоголь меньшее зло, чем ментальное изнасилование. – На что ты рассчитывала, объясни, будь добра!? – зашипел он, осушив бокал, кое-как совладав с непослушным языком, – притащив меня к телепату. Думала, она не полезет проверять? – Нет, Бен, – осадила его Лея, – я думала, что ты колдун. Только обычные люди, лишенные магии, уязвимы перед ее даром. Блять. Блять. Блять. Блять. – Я… – она слегка смягчилась и словно извинялась, – я и сама почувствовала что-то странное, но не была уверена. – Но теперь ты уверена? – раздраженно уточнил Бен. Свежий воздух постепенно возвращал ему ясность мысли, а вместе с ней пришла и злость. Он вспомнил про пистолет, спрятанный во внутренний карман пиджака, и всерьез рассматривал идею вернуться и всадить пулю промеж гипнотических зеленых глаз. За все хорошее. Исправить главный изъян этого мира. Ибо то, что Аманда Конникс осталась жива – было существенным упущением. Ее магическая мощь, помноженная на отсутствие хоть минимальных представлений о морали, представляла серьезную угрозу. Для всех. Черноглазому надо было руку пожать за то, что ее грохнул. Выжег скверну. Неужели здесь она нашла способ расправиться с ним первой? Не важно. – Да, – со вздохом признала Лея, – это была плохая идея, ты прав. Мы возвращаемся домой. Но мне надо поговорить с ней наедине… – Пожалуйста, – благословил ее мужчина, – только быстро. Не хотелось бы нарваться еще на какую-нибудь тварь, которая захочет сделать мне трепанацию. Лея благодарно кивнула и оставила его в одиночестве. Бен выдохнул облегченно – он не горел желанием пускаться в разбор полетов. Он всецело винил в произошедшем Лею. Она, конечно, не настолько одарена, как мать Кайдел, но всегда считалась одной из сильнейших ведьм. И должна была, обязана была давно понять, что с ним не так. А не делать вид, что все нормально, лишь бы вынудить его подыграть в ее идиотском спектакле. Его почти отпустило, хотя теперь слегка тянуло затылок, как после удара головой. Он проверил телефон, но вампиры во всех своих жилищах глушили связь, так что от гаджета не было никакого толка. Бен сходил еще за выпивкой, стараясь привлекать к себе минимум внимания, что было довольно сложной задачкой – Верховного мага Салема, как выяснилось, почти все знали в лицо и жаждали переброситься парой фраз. Улизнув от навязчивых собеседников, мужчина вернулся в свое укрытие и обнаружил, что укромный уголок уже занят кем-то другим. Кем-то… Надо было уйти, но невозможно было устоять перед искушением стоять в дверях и отупело пялиться на незнакомку, со спины настолько сильно напоминающую… Рей. Словно почувствовав его взгляд, миниатюрная брюнетка в длинном черном платье, не совсем соответствующем заявленной теме мероприятия, обернулась. И лучше бы она этого не делала. Мозг, еще толком не оправившийся от пережитого вторжения, прострелило током узнавания. И сжалось сердце. Это она? Нет, это не могла быть она. Сложно было сопоставить этот образ с картинкой из памяти. Но в этом зазеркалье все было другим. Вывернутым наизнанку. И Рей была другой. В черном. С подчеркнутыми косметикой скулами и гранатовыми губами. С кожей бледной настолько, что исчезли веснушки. С элегантно убранными волосами и приколотой к ним веточкой черного гиацинта. С руками, затянутыми в высокие атласные перчатки. С холодным взглядом родных глаз. Помутнение. Только это слово приходило на ум. Иначе оправдать себя Бен не мог. Потому что разум сигнализировал обо всех несоответствиях, но был лишен права голоса в этом споре. Послан к дьяволу. За десять лет ожиданий и сомнений. Выжигающей душу тоски, преданности и мучительной любви. Поэтому, толком не понимая, что он делает, а главное, зачем и какого черта он это делает, мужчина ринулся к Рей. Стиснул хрупкое тело девушки в объятиях и вздернул ее лицо за подбородок, впиваясь в эти темно-красные губы. Выплескивая в этом поцелуе все невысказанное за десятилетие разлуки. Злость. Нежность. Обиду. Страсть. Отчаяние. Восторг от ее красоты. Да, ей чертовски шел этот темный образ, этот агрессивный макияж, делающий ее старше, воинственнее, как самая настоящая эриния, которая жила в ней вместе с нежным, храбрым сердцем девочки, гнавшейся за своей любовью сквозь время и пространство. Как и платье из черного шелка, надетое, как выяснилось, на голое тело возмутительно без белья. А вот про чулки она не забыла. И шпильки. И хоть Бен увлекся, целуя ее все настойчивее, изучая прикосновениями этот непривычный на ней наряд и все, что скрывалось и отсутствовало под ним, он уловил здесь недобрый знак. Черное. Туфли на каблуке. И присутствие на ассамблее в вампирской резиденции. Даже в затуманенном страстью мозгу уравнение сложилось в образ типичной ведьмы юга. Сестры новоорлеанского ковена предпочитали черное. Как ядовитые цветы, они сигнализировали окружающим своей внешностью об опасности. Опасности, которую несут их лепестки. Бен отпрянул, выпуская девушку из своих рук. Сделал шаткий шаг назад, глядя на нее уже совсем иначе – считывая все, что упустил, поддавшись нахлынувшим эмоциям. Все эти гадкие детали. Ошибки быть не могло. Совпадения – слишком редкая вещь в мире, где существует магия. В мире, где члены колдовских кланов цветом подчеркивали свою принадлежность. Юг – черный. Север – прежде носил белый, но, когда ковен Салема сгинул, о традиции позабыли. Но сегодня Лея отдала ей дань, облачившись в наряд цвета слоновой кости. Черт, а ведь Бен совсем об этом позабыл, а сейчас выудил из своей памяти, так часто ему изменявшей. Еще в детстве мать рассказывала, откуда росли ноги у нарочитого символизма. Салемские сестры отдавали дань памяти исподней одежде казненных пуританами ведьм, всходивших на виселицу босыми, без верхнего платья, с распущенными волосами и непокрытой головой. Южанки так подчеркивали свой отказ от всего личного во имя колдовского пути. Глупости, конечно. Но эти глупости сыграли с ним сейчас злую шутку. Злейшую шутку. Другая Рей не оскорбилась его фривольным поведением. Даже странно. Очень странно! Черт, да он ее чуть не трахнул прямо тут, был предельно к этому близок. Но колдунья казалась скорее заинтересованной, чем злой. Она убрала за уши выбившиеся из прически волосы. Ощупала распухшие от поцелуев губы, проследив пальцами след размазавшейся помады. И подняла взгляд на застывшего Бена, слегка улыбнувшись. Загадочно, как чертова Мона Лиза. – Ну, привет, Бен Соло, – сказала она сбивчиво, еще не до конца восстановив дыхание, – а ты сменил гнев на милость, да?