Doppelganger 3

Нет. Нет. Нет. Он на такое не подписывался. И не подпишется. Он же не настолько спятил! Пора уже вынуть голову из задницы и исправить допущенную ошибку. Хватит уже этих помутнений. С этими мыслями Бен влетел в спальню Мэнди, но Эрвина в ней не оказалась. Нервно обегав весь второй этаж, громко хлопая дверьми, он спустился вниз и нашел мальчика в гостиной. Уютно потрескивал камин. А сын сидел на диване, в компании той мерзкой китаянки, Роуз, положив на колени ноутбук и приглушив звук воспроизводимого видео, вполголоса что-то вкрадчиво втолковывал своей новой знакомой. Ну уж дудки! Не будет Эрвин водить дружбу с этой скользкой тварью. Бен видел ее насквозь, раскусил с первого взгляда. Она и в этом мире делала то же самое, что и в двух других, судя по рассказам Рей – выгодно прикидывалась дурочкой. Давно смекнула, как обернуть это себе на пользу – и маленькие ручки, и миловидную мордашку. Превратила их в оружие. Ее выдавали глаза – умные, проницательные, холодные. Так что милое щебетание и инфантильная внешность не смогли его обмануть. Хотя здесь она не носила те уродские цветастые шмотки, а скорее подражала стилю Джоди Пэккард из «Твин Пикса». Или неосознанно ее напоминала. Короткая стрижка. Сдержанная элегантность. Светлые тона в одежде, отмечающие ее принадлежность к ковену северных магов. – Убирайся, – рявкнул Бен, и китаянка послушно отодвинулась от Эрвина и встала. Слово предводителя их жалкой магической секты для нее было законом, хотя во взгляде читались недоумение и желание выразить протест. – Папа, – растерянно обронил Эрвин. В таком гневе отца он видел не часто, к счастью. Гневе и смятении. А то ли еще будет, если они хоть чуть-чуть задержатся в этом отвратительном мире. Самые темные грани характера Бена, сдерживаемые годами, здесь распускались пышным цветом и неистово рвались на волю. Никакого самообладания не хватит. – Эрвин, – строго начал мужчина, убедившись, что азиатка убралась подальше и не станет вмешиваться, – мы уходим. Сейчас же. Это не обсуждается. Ты должен сотворить портал и вернуть нас домой. – А Мэнди? Она… Ох, блять. Конечно, все не могло быть так просто. Совершать ошибки – легко, а вот исправлять их последствия вовсе нет. И Бену стоило злиться лишь на себя, ведь это он поддался гипнотическому влиянию зеркала и допустил случившееся. Надо было хватать Эрвина, лишь завидев открытый проход, и бежать без оглядки. Спалить чертов старый дом вместе со всеми зеркалами и спящими в нем мрачными тайнами. Зеркала ведь все еще были на чердаке. Он сам оставил их там. Специально. Чтобы не случилось беды, чтобы они не попали к кому-то, кто сможет ими воспользоваться, пробудив к жизни. – Малец, послушай, – Бен смягчился, – поисками Мэнди займутся ее бабушка и ее друзья. Они обязательно вернут ее. Тебе не стоит беспокоиться об этом. Но вам с ней нельзя больше видеться. У нее своя жизнь, тебе в ней нет места, пусть это и… – Нет! – закричал Эрвин и шумно захлопнул крышку ноутбука злосчастной девчонки, – я никуда не пойду! Неужели ты не понимаешь? – О, нет, – возразил мужчина, – я все прекрасно понимаю. И тебе придется понять: мы должны уйти. – Нет, – упрямо повторил сын и вспылил, – да что с тобой не так, пап!? Ты сам учил меня, что надо помогать тем, кто попал в беду. Мэнди в беде! И помочь ей может только ее папа, но он умер, а значит, это должен быть ты! Мы не можем ее бросить, если… Нет, пожалуйста, – взмолился про себя Бен. Было, как минимум, три тысячи вариантов ужасных, фатальных вещей, которые мальчишка мог озвучить дальше, и он мужественно готовился к любому. Но к такому невозможно оказаться готовым. – Если тебе плевать, то я пойду ее искать! – Эрвин выбрал не самый худший из всех, но тоже весьма паршивый. Он решительно вскочил с места, хотя и не ясно было до конца, куда он собирается идти. Куда бы он ни пошел – здесь его везде поджидает опасность. Как же все усложнялось тем, что Бен лишился своих способностей! В ином случае он уже давно бы сгреб пацана в охапку, сам сотворил портал и затолкал Эрвина туда. А дома – стер ему память обо всей этой безумной истории. Пусть это жестоко и несправедливо по отношению к ребенку, но его жизнь важнее. Да не потеряй Бен магию, всего этого не было бы! Не только попадания в этот идиотский мир. Но и десяти лет. Он давно бы нашел Рей. И разобрался с Луизой так, чтобы у белобрысой твари отпало малейшее желание гоняться за его семьей. Он торопливо соображал, что же делать, но все чертовы книжки по педагогике ответа не давали. В таких обстоятельствах от них не было и малейшего проку. Как и от жизненного опыта. Оставалось прибегнуть к тому, что Бену катастрофически не нравилось – к манипуляциям. Но как же ему не хотелось уподобляться своей матери и всем этим вероломным тварям из магического мира. С собственным наивным, беззащитным ребенком. Эрвин же ничего дурного не хотел. У него просто чистая душа и храброе сердце. И слишком еще мало ума, чтобы понимать, насколько эти качества приносят проблем. Блять. Блять. Просто других слов в голове не было, хотя в них сейчас стояла острая необходимость. – Ладно, – обманчиво-ласково выдохнул Бен, – ты прав, парень. Абсолютно прав. Мы не можем бросить Мэнди в беде. Я займусь этим, но ты не влезай, хорошо? Это взрослые дела, от тебя все равно не будет пользы. Лучше тебе будет побыть здесь, с бабушкой… – Потому что я не умею колдовать? – взволнованно перебил Эрвин, сразу утратив желание спорить, – а ты умеешь, да? Почему ты… – Умею, – сухо оборвал его мужчина, с трудом протолкнув слова через вставший в горле ком. И это ведь даже не ложь, в каком-то смысле. Бен умел – много чего умел, до сих пор почему-то помнил всякие разные вещи, утратившие актуальность. Слишком уж тщательно Лея вдалбливала это ему в голову. Но какой в этом смысл, если магия ему более не подвластна? Если даже чертова телепатка Аманда Конникс смогла сломить его волю и пролезть в голову. Унизительно. Это было унизительно. Но куда хуже, что, скорее всего, Бену еще придется столкнуться с этой тварью. И выстоять. И что-то подсказывало ему, что Верховная Юга – еще не самая страшная из опасностей, поджидающих здесь. Опасностей, противостоять которым придется без помощи магии. Был, впрочем, один способ… Эрвин, конечно, простодушно купился, и от гордости, с которой он теперь смотрел на отца, на душе у Бена кошки не то что скреблись, а кончали жизнь самоубийством. Он не заслужил этого. Он не герой. Не доблестный спасатель маленьких девочек. Даже не колдун, давно не колдун. А пришедший в воодушевление мальчишка считал себя обязанным засыпать его кучей неудобных вопросов о магии и ее возможностях. И это было похуже телепатического контакта с Амандой Конникс. Так что Бен спровадил сына в комнату Мэнди, поклявшись обязательно потом все рассказать, и трусливо сбежал. Ему стоило остудить голову и привести мысли в порядок. Придумать хоть подобие плана. Оценить все риски. Бен вышел в сад и вытащил из пиджака предусмотрительно купленную пачку сигарет. Обычно он не курил, считал омерзительным притрагиваться к сыну руками, разящими табаком. Да и сама привычка и вкус ему не сильно нравились. Но за эти десять лет мужчина перепробовал все доступные, легальные и относительно безобидные способы борьбы со стрессом. Меньшее из зол, как он говорил себе. Как и редкие приступы самобичевания с бутылкой, если везло сбагрить Эрвина обожаемой крестной. А покурить сигарету-другую со строителями на заднем дворе очередного старого дома было вполне безобидно. Куда безобиднее, чем загреметь в дурку, утратив контроль. – Не знала, что вы курите, магистр, – послышалось за спиной. Он обернулся и поморщился – быть застуканным китаянкой все же не так скверно, как иметь неприятную беседу с Леей или местным Хаксом. А эта мелкая пакость, судя по всему, болталась в особняке постоянно, чтобы приглядывать за девочкой. А теперь за Эрвином. Ну и совать свой нос везде, где не просят. – И о том, что у вас есть ребенок на стороне, – продолжала она. Побыть наедине с собой – такая мелочь. Но нет, в этом мире даже сущий пустяк становился недостижимой роскошью. Может быть, местного Бена никто не убивал, и он сам предпочел сигануть в реку? Подальше от замечательной семьи. И своей сраной масонской ложи. – Любопытство сгубило кошку, – припомнил свою любимую поговорку Бен и выбил из пачки сигарету. Нет, он не собирался вестись на провокации и отказываться от своих намерений. Перегревшийся мозг нуждался в никотиновой встряске. Хоть в чем-нибудь, чтобы не улететь в пучину хаоса. Он думал – даже если обмануть Эрвина, сказать ему, что надо открыть портал, чтобы поискать Мэнди, мальчик не приведет их домой. В лучшем случае – в тот жуткий лес. В худшем – туда, где держат девчонку. А появляться там с сыном было самой хреновой из всех возможных идей. Неизвестно, кем были похитившие ее злоумышленники: изображавшая неосведомленность старшая Конникс или кто похуже. Если Мэнди умеет открывать зеркальные проходы, то заинтересоваться ей могла и местная Луиза. В таком случае, охотясь за одним потенциально опасным ребенком, она получит сразу двоих. Нет, до Эрвина она не доберется. Никакая из ее версий. Только через его труп. – Простите, магистр, – потупила взгляд китаянка и поделилась, – просто… мы сильно обеспокоились вашим отсутствием. Вы ведь понимаете, как обстоят дела и… Нет, не понимаю, – про себя возразил Бен. И это – самое хреновое. Что сука-Лея втянула его в свои игрища, не потрудившись даже выложить карты на стол. Хотя, возможно, она подозревала во всем Верховную Юга и теперь тоже пребывала в недоумении, но не стоило исключать, что она, как обычно, ведет какую-то свою, ей одной понятную партию. Ей нельзя доверять. И этой Роуз тоже. Ей особенно. Чего ей надо? Чего она вынюхивает? Мужчина посмотрел на нее с интересом, оценивающе – вот какое китаянке дело? Амбиции? Или еще какой-то мотив, более личный? Ревность? Трудно было примерить к ней роль возможной любовницы сгинувшего магистра, но вкус у того слишком уж отличался. Все может быть. Если он женился на чертовой Кайдел Конникс! И напрочь проигнорировал существование обезоруживающе сексуальной темной версии Рей. Как… господи, как?! Она более чем заслуживала внимания. И не только внимания. – Quod licet Jovi, non licet bovi, Роуз, – сказал он, выпустив дым через ноздри, – твое дело маленькое. Не прощелкать и мальчишку. Не лезть, куда не просят. Все. А Лея все-таки не зря истязала его латынью – звучало солидно, почти угрожающе. Впрочем, не для олуха в твидовых пиджаках, но, раз его место теперь занимал Бен, пора было искоренить расхлябанность в рядах салемских магов и продемонстрировать им сурового лидера. Ведь назревает война. Но мысли все равно были не об этом. А о той колдунье с гранатовыми губами, о которой не стоило вспоминать. Другая Рей очухалась первой. Поняла, что нельзя до скончания времен, или этого ужасного приема таращиться друг на друга. Надо что-то говорить или делать. И хорошо, что она предпочла завязать неловкий диалог, а не швырнуть в Бена боевое заклятие, вполне заслуженное. За поруганную честь. Почти поруганную. Еще чуть-чуть – и все зашло бы куда дальше. А мучительно стыдно было и сейчас. – Надо же, – заметила она, кивнув на его костюм, – ты перешел на темную сторону? Ах, этот их идиотский символизм, на котором все тут отчего-то помешаны. Бен мрачно усмехнулся – как в тюрьме или психлечебнице, где пациентов и заключенных маркируют по цвету робы, кто к какому блоку относится. Шизофреники с юга. Параноики с севера. Остроумный ответ придумать было сложно. В голове царила пустота, и гулял ноябрьский ветер. На язык просились ругань или какие-нибудь глупости. Что-то в духе «произошла ошибка» или «это… недоразумение». Сам ты, черт возьми, недоразумение. – Если вы считаете, что монополизировали черный цвет, то придется вас разочаровать, – заявил он, с трудом собравшись с мыслями. С приличными мыслями. В голову лезли порнографичные картинки того, как все могло продолжиться. Нет, не могло. Рей скривила уголки губ в подобии улыбки. На щеке, перемазанной помадой, проступила очаровательная ямочка. Как же они похожи. – А я надеялась, что это – траур по почившей супруге, – усмехнулась она и еще раз коснулась своих припухших губ, – и ты подыскиваешь ей замену в наших рядах. Ох, кошмар. Она попала в точку. Ведь чем еще это было, если не попыткой заменить не умершую, но исчезнувшую Рей? Другой. Похожей. И Бену стало стыдно, даже не за поцелуй и допущенную оплошность. За то, что он наивно считал себя выше и умнее Леи. Твердил себе, что не повторит ее ошибку, не будет пытаться заполнить свою пустоту кем-то другим, имеющим тот же образ. Не позволит себе обмануться. Обманулся же. Пусть на мгновение, но неизвестно еще, какие у этого будут последствия. Он одернул себя – это не важно. По легенде, неизвестно правда, есть ли еще смысл ее придерживаться, он должен разуверить эту Рей в том, что Кайдел мертва или исчезла. Они с Леей явились сюда, чтобы хоть чуть-чуть подлатать репутацию северного ковена перед южанками. Пока все выходило наоборот. – Хочешь предложить свою кандидатуру? – поддел он. Для более достойного ответа информации об этом мире, как и о взаимоотношениях с другой Рей, у него было недостаточно, так что оставалось единственное – отшучиваться. Нет, это не флирт. Даже близко нет. Но колдунья расценила это по-своему. Она сделала маленький шажок к нему и повела плечом, позволив лямке платья сползти, обнажая ключицу и участок кожи над грудью. Бен боролся с собой, чтобы туда не смотреть. У нее есть лицо, пусть и раздражающе похожее на лицо его Рей. Нельзя отводить от него взгляд. Но там какая-то пара дюймов до соска. И почему они у нее стоят торчком. Так, что заметно сквозь ткань? От холода или все-таки от возбуждения? – Неужели, теперь я удостоена такой чести? – мурлыкнула ведьма, – подарить древней земле Салема наследника или наследницу? Своей родной земле. А не получить шрам от твоего проклятия, – резко закончила она, и ее глаза недобро блеснули. После этих слов Бен все же сдался. Он заметил это – уродливо-обожженную кожу, проступающую из-под антрацитовой ткани. Он вздрогнул. Тут уже не удержать лицо, куда там. Увиденное впечатлило его до глубины души. Но хотя бы все похотливые мысли и желания отступили. Боже. Нет, Рей, конечно, временами знатно выводила его из себя в то далекое, прекрасное время, пока еще была рядом, но подобное казалось немыслимым. Чтобы он жестоко, целенаправленно использовал магию против нее. Не он. А этот придурок, женившийся на Кайдел. Что не так с этим чертовым миром?! Что не так с погибшим Беном? Воинственный огонь в глазах колдуньи мгновенно погас, и теперь она выглядела скорее печальной. Дерганным движением она вернула лямку на место, пряча уродливую отметину. Но отметина никуда не исчезла. Теперь она стояла перед глазами мужчины. И ранила уже его, не ее. – Лучше держись от меня подальше, Бен Соло, – прошипела другая Рей, – я не знаю, чего от тебя ждать. То ты спасаешь мою жизнь, то хочешь ее отнять. То швыряешься заклятиями, то целуешь. Это слишком. Хотелось извиниться за того, другого себя, но это не имело никакого смысла. Поделиться мнением насчет его глупости. Во рту теснились бессмысленные вопросы, но лучше им было оставаться неозвученными. Что тут произошло? Спасение жизни – это про случай на реке или нечто другое? Почему они после этого не общались? Почему повздорили? И это еще мягко сказано. Как вышло, что эта Рей, родившаяся и выросшая в Салеме, очутилась на вражеской стороне? А не в его постели. Черт. Пока Бен терзался всем этим, девушка вглядывалась в его лицо и все больше хмурилась. Она вдруг сделала еще один шаг и коснулась его щеки кончиками пальцев, словно собиралась повернуть его лицо к свету, падавшему из открытых дверей, но резко отдернула руку. Сжала пальцы в кулак и поморщилась. Что она там разглядела? Шрам? Нет, не в такой темноте. Линзы? Едва ли это несло в себе какую-то ценную для нее информацию. Учитывая специфический характер их отношений в этом мире, она не могла иметь представление о таких тонкостях. Как и о том, что это - отличие, обличающее самозванца. – Советую не попадаться ей на глаза, – предостерегла она. Холодно и сухо. Восстанавливая границы. Предупреждение явно имело смысл, в свете недавних событий, но, увы, прозвучало слегка поздновато. Только о ком она говорила? Об Аманде с ее месмеризмом? О Луизе Ришар? Или еще о какой-нибудь недружелюбно настроенной твари, явившейся на прием? Бен не успел уточнить – вернулась Лея. И ей явно не понравилось увиденное. Не понравилось настолько, что она повела руками, собираясь сотворить свою любимую огненную сферу. И оставить бедняжке еще один шрам. Для симметрии. Мужчина рефлекторно сделал шаг, загораживая Рей собой, и запоздало подумал, что зря. Не стоило поворачиваться к ней спиной. Впрочем, она этим не воспользовалась – спешно ушла, даже не взглянув на Лею. Словно пристыженная, с низко опущенной головой. От нее так и разило отчаянием и тоской. Но почему? Старая колдунья недовольно покачала головой. От ее внимания не укрылись и следы гранатовой помады у Бена на лице, и его растрепанный, смятенный вид. Поймала с поличным, как в детстве. Ей хватило такта не лезть, но поджатые губы были куда красноречивее любых слов. – Кто она? – обронил он. Все еще глядя туда, где только что скрылась другая Рей. В огнях чужого праздника. В звуках джаза, теперь казавшихся какими-то зловещими. – Правая рука Аманды, – ответила Лея и все-таки позволила себе исчерпывающий комментарий, – бешеная тварь, ей под стать. Раз уж Лея не особо горела желанием делиться ценной информацией, Бену приходилось выкручиваться самому. У него была целая ночь, чтобы обдумать все эти моменты – встречи со всеми действующими лицами разыгравшейся здесь античной трагедии – и поискать в них ответы. Но ясности не было, одни лишь вопросы. Он пришел к выводу, что только пропавшая Кайдел могла бы хоть чуть-чуть прояснить ситуацию. Но перед этим ее предстояло еще отыскать. И не факт, что ее не постигла участь супруга. Уснуть все равно получилось только к утру. Переволновавшийся за насыщенный день Эрвин угомонился тоже не сразу. Он знатно измучил Бена расспросами о магии, пока усталость не взяла верх над его любопытством. Мальчишка сладко зевнул и, свернувшись у отца под боком, наконец погрузился в безмятежный сон. Едва ли он спал бы так крепко, если бы знал о том, какая опасность ему угрожает в родном мире. Он не согласился бы вернуться туда никогда. Потому Бен рассказал ему лишь урезанную версию правды, минуя опасные темы и острые углы. О том, что действительно владел магией, но сознательно отказался от нее в пользу простой, смертной жизни после рождения Эрвина. В этой интерпретации мать мальчика не была колдуньей. Она и повлияла на этот нелегкий выбор. Это было ее решение – она хотела, чтобы у сына было обычное детство. И все. Нечестно, конечно, было перекладывать ответственность на пропавшую Рей. Но это было то самое – необходимое, минимальное зло. Если она вернется, они как-нибудь разберутся с этим. А пока куда важнее было уберечь Эрвина от магического мира со всеми его обитателями. Донести до него мысль, что все это не так романтично, как в книжках и массовой культуре. Что маги – злы и жестоки, а свои способности используют лишь во вред окружающим. Только Лея считала иначе. Она решила, что раз они гостят в ее доме, в ее мире, то она имеет некоторое право на Эрвина. За завтраком старая ведьма сияла дружелюбием и симпатией к обретенному внуку. И сразу заговорила о том, что мальчику пошло бы на пользу начать обучение и раскрыть свой потенциал. Хотя бы для того, чтобы уметь за себя постоять. Если бы не присутствие сына, Бен запустил бы ей в голову тарелкой с омлетом. Но он сдержался. Даже похвалил себя за способность к самоконтролю. – Но, папа… – заканючил Эрвин, воодушевленный идеей овладеть какими-нибудь фокусами, вроде тех, что ему показывала Мэнди. Нет, серьезно. Этой девчонке лучше находиться там, где она сейчас. Попадись она на глаза Бену, он ее придушит голыми руками. За то, что втянула сына во все это. За ее гениальную идею свести родителей из разных миров. Об этом Эрвин ему уже тоже поведал – про их идиотский план. Сын раскаялся, что многое скрывал от отца, и шустро восполнил пробелы. А может быть, испугался все же получить ремня. Но не сильно. В ответ на утренний намек Бена, что погостили и хватит, мальчик тут же уперся и вспомнил про Мэнди. Чертова Мэнди. – Это не обсуждается, – отрезал мужчина, – ты не будешь учиться магии. И точка. Магия тебе не понадобится, когда мы вернемся домой. Магия не улучшит твою успеваемость в школе. Не поможет убраться в комнате, поступить в хороший колледж или найти приличную работу. Это бесполезная хрень, от которой одни проблемы. Лея осуждающе прицокнула языком. Эрвин надулся. А Бен с трудом сдержал рвущийся из груди стон: За что ему все это? Где он так феерически проебался в прошлом, что теперь вынужден все это расхлебывать? Он догадывался где, но наивно надеялся, что свое отстрадал. Бен был зол и совершенно не выспался, получив миллион тумаков от ворочающегося во сне мальчишки. Он хотел побыть в одиночестве и покурить, размышляя на разные темы, но остерегался нарваться на кого-нибудь из членов собственной секты. Битый час смывая с головы тонну мерзкого геля, он героически устоял перед искушением передернуть на воспоминание о поцелуе с ложной Рей. Хотя бы за этот подвиг он заслужил немного снисхождения. Но нет. Даже завтрак обернулся кошмаром. В этом чертовом доме. В этом чертовом мире. Как же выбраться отсюда? Может просто позволить Эрвину провести побольше времени с бабушкой? О, Лея даже мальчика с ангельским характером доведет до припадка. Да, наверное, так. Но эта старая тварь, черт возьми, сделает все по-своему и обязательно примется учить ребенка колдовским премудростям. Ладно – сдался Бен. Эрвину все равно по возвращению придется стереть память. Ему это катастрофически не нравилось, но сомнений в необходимости подобной меры не возникало. С собственной совестью он как-нибудь разберется. Поэтому, понадеявшись, что Лея сделает за него всю грязную работу и своим стервозным нравом и строгостью отобьет у сына все желание дальше гостить под ее крышей, мужчина отправился осуществлять задуманное. Он лишился магии, но не мозгов, так что сумел придумать план спасения Мэнди. Для начала – проверить места, где она часто бывала, и поискать там зацепки, поговорить с ее окружением, кроме лживых и скрытных обитателей магического мира. Дети много болтают – это Бен знал по Эрвину. Кто-то мог знать о творящемся в ее семье, пусть и без подробностей. Конфликты родителей. Страхи. Такой феерический пиздец, как здесь, не происходит в момент – он должен был назреть задолго до пропажи девочки. Только у машины – к счастью, здесь у семьи был не только кошмарный мерседес Леи, но и выловленный из реки мини купер его альтернативной версии – его поджидал сюрприз. Вряд ли приятный. Сначала Бен подумал, что вернулась местная Кайдел, но, приблизившись, понял, что обознался. Перепутал с ней Рей, из-за того, что она придерживалась того же идиотского стиля в одежде, что и все южные ведьмы. Она-то тут откуда? Верхняя часть лица колдуньи скрывалась в тени широкополой шляпы, так что он видел только ее алые губы и колючую улыбку. И родинку на щеке, в том же месте, где и у его Рей. – Привет, – сказала она, – подбросишь? – Смотря, куда ты направляешься, – хмыкнул Бен и носком ботинка потушил сигарету. Рей проследила за его движением, но никак не прокомментировала. В ад. Вот куда они вполне могут вместе отправиться. В гребаный ад. – Надо поговорить, – посерьезнев, объяснила она. Мужчина кивнул и жестом пригласил ее занять сиденье рядом с водительским. Девушка обошла автомобиль, соблазнительно покачивая бедрами, и грациозно примостилась на предложенное место. Родинка там же, а вот походка у нее изменилась до неузнаваемости. Интересно, она такая же неуклюжая, как оригинальная Рей? Падала ли она в реку? Из-за шляпы невозможно было уловить ее взгляд – смотрела ли она в сторону дома Джонсонов, расположенного на другой стороне улицы. Что у нее с ним связано? Хоть что-то? – Ну, – поторопил Бен и повозился, подключая телефон к навороченной магнитоле. С непривычки это оказалось сложно, но ему нужно было отвлечься от мерещившегося ему фантомного запаха тины в салоне. Лея говорила, что машину привели в порядок, но как-то жутко было садиться в нее после того, как именно здесь умерла другая его версия. Тиной не разило, как и мертвечиной. Только духами другой Рей. И они тоже были другими. Его пропавшая жена не сильно-то интересовалась парфюмерией и всеми этими, как она выражалась, дамскими глупостями. Она была еще той пацанкой, и лишь беременность придала ей женственности и мягкости. Она даже платья начала носить, но лишь для удобства, из-за подросшего живота. А духи – нет. Невозможно было представить ее, подбирающую что-то особенное, она хватала первое попавшееся, особо не раздумывая. Хотя волосы ее пахли полевыми цветами и речной водой. Возможно – это было лишь ассоциацией. Сейчас по салону, вслед за хозяйкой, расползался тяжелый, барочный аромат граната и каких-то восточных цветов, что раскрываются лишь при лунном свете. Такой душный, что захотелось опустить стекла, но это было невежливо. Чертова Персефона. – Я пришла с миром, – сообщила она, невольно повторив слова, полгода назад сказанные Фазмой. Знал Бен их «с миром». От этого одни неприятности. Он всерьез подумывал заткнуть поглубже все свои сентиментальные чувства из-за их сходства с женой и вытолкать эту особу из машины. Заодно спастись и от ее раздражающего парфюма. Но она продолжила: – Хочу предложить тебе свою помощь, – объяснилась Рей, – за мной должок. Плохо, очень плохо. Ничем хорошим это не кончится. Им вообще с ней не стоит взаимодействовать. Бен не верил в себя, как бы ему ни хотелось. Он слетит с катушек и натворит дел, если альтернативная версия жены будет крутиться поблизости. И от такого свою совесть уже не отмыть. Как потом смотреть в глаза его Рей? «Извини, дорогая, но, пока тебя не было, я трахнул твоего двойника. Сама виновата, не надо было так долго отсутствовать». Блять. И ведь мысли были здравые, а опасения далеко не беспочвенные. Но вместо того, чтобы ее прогнать, он зачем-то принялся поддразнивать: – Должок за тот поцелуй? – ухмыльнулся он, – только не говори, что вы там, в своем монастыре, настолько изголодались, что оказываете за такое услуги. А ведь… – Нет, Бен, – с нажимом перебила ведьма, – за то, что ты когда-то вытащил меня из реки. Но зачем тебе помнить такую мелочь, да? Ах, вот оно что. Значит, все-таки было. И это – тот самый идеальный мир, куда он так стремился? Мир, где выжили оба. Мир, где они не полюбили друг друга. Где он не заделал ей ребенка, но зато оставил уродливый шрам. Голова гудела от осознания, ну и немного от ее духов. И руки тряслись. Нужно было их чем-то занять, так что Бен снова полез за сигаретами. Поймал недоуменный взгляд ведьмы, но озвучивать свои вопросы она, к счастью, не стала. Мужчина был не в состоянии плести какую-то чушь. Хорошо хоть оправдываться перед темной Рей не нужно. Лея, спалив его, вечером не сильно прониклась объяснением, что так он пытается отсрочить нервный срыв. Что это лучше, чем хвататься за бутылку, как Хан. Или еще чего. Боже. Достали. – Я помогу тебе найти дочь, – после затянувшейся паузы снова откликнулась Рей, наблюдая, как он судорожно затягивается. – Но ты что-то хочешь взамен? – предположил Бен, – услугу за услугу? Вы, ведьмы, ничего просто так не делаете. Зачем тебе это? – Нет, – покачала головой она, – я же сказала, отдаю старый долг. Да и жизнь девочки намного важнее наших с тобой разногласий. Знать бы еще, в чем они заключались – загнанно подумал он. Но об этом Лею не спросишь – все же существовали вещи, которыми не делятся даже с самыми близкими. Он не сомневался, что у идиотского Бена с дурацкими пиджаками были свои секреты. Возможно, один из них сейчас сидел рядом с ним, сморщив носик от дыма. Только лучше бы тот, другой он, трахал ее за спиной у жены, а не уродовал ее бархатную кожу. Упустил такую возможность, черт возьми. Если уж в супруги выбрал какую-то ужасную бабу, мог побаловать себя хотя бы шикарной любовницей. Шикарная. О, да. И прости, пропавшая Рей, но у этой версии было чему поучиться. Как себя преподносить. Как держаться. Как выглядеть. Хотя его дерзкая девчонка все равно была Бену ближе, чем эта кукла из вселенной Тима Бертона. – Почему ты думаешь, что мне нужна помощь? – спросил он. Никотин немного успокоил его, и получилось намного мягче, чем до того. – Некоторое время назад со мной договаривалась о встрече твоя жена, – ответила Рей, – она хотела, чтобы я разузнала о настроениях Аманды и обстановке на юге. Кажется, она подумывала вернуться. – Ясно, – заключил Бен, – и что с того? Аманда не знает, где она. И где Мэнди тоже. Мне никакой пользы от этой информации, – хмуро добавил он, намекая, что не настроен продолжать этот разговор. Что ей нужно уйти. Чем дольше она тут задерживается, сидит рядом, так пристально и заискивающе смотрит, тем сильнее туман в голове и отвратительнее в ней мысли. Но Рей будто считала своим долгом подвергать его такому испытанию. Такому искушению. – Уходи, – попросил он. Это должен был быть приказ, но прозвучало как-то жалко. Над имиджем властного колдуна, верховодящего древним ковеном Салема, еще предстоит основательно поработать. Нет, не стоит. Он не собирается тут задерживаться. Эта Рей – не повод изменить свое решение. Она – главный повод бежать из этой реальности со всех ног. Она кивнула. – У нее были секреты. У Кайдел, – задумчиво проговорила колдунья, – подумай об этом. И над моим предложением. И прежде чем Бен успел как-то ей помешать или увернуться, она перегнулась через разделяющий их рычаг управления и быстро поцеловала его в губы. Совсем мимолетно, легко и почти невинно. Отстранившись, она задержалась на мгновение и заглянула мужчине в глаза. С каким-то странным, нечитаемым выражением. – Какого черта? – вырвалось у него. – Не люблю быть в долгу, – усмехнулась Рей и вышла из машины, оставив его в глубочайшей растерянности. Ну и дела, – подумал Бен, успокаивая дыхание и разбушевавшееся сердце. Напрасно. Тревога росла в геометрической прогрессии. Тут уже не сигареты нужны, а транквилизаторы. Потому что ему показалось, что она затеяла все это – второй поцелуй – не ради какого-то символичного или красивого жеста. А чтобы вблизи разглядеть чертовы линзы.