Doppelganger 3

Я – часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо.

2022 год, Мир 3.

И как теперь возвращать Луизе ее автомобиль? Или кому из вампиров он там принадлежал. Кто расщедрился, помогая пленникам? С примятым боком, как от столкновения с бампером тяжеловесной фуры и битыми стеклами. И запахом гари в салоне. Да какая разница! – спохватился Бен, поразившись тому, что вообще об этом думает. Сохранность одолженного благородной вампиршей автомобиля – последнее, что должно заботить его в данную минуту. Им бы самим ноги унести, желательно целыми. И не поджарится в этой железной коробке. Ладно еще – помятое крыло, а вот за химчистку после такого Луиза отвалит приличную сумму. Хватит. К черту Луизу. К черту всех. И от этой машины, по-хорошему, нужно избавиться при первой удобной возможности. – Оторвались, – сообщила Рей с явным облегчением. Она перестала выглядывать в разбитое заднее стекло и ловко перебралась на переднее сидение. Но лучше бы все-таки оставалась там, сзади. Не мозолила глаза. Потому что искушение вытолкать ее из автомобиля на огромной скорости было слишком велико, но Бен сдержался. До скрежета стиснул зубы и, опомнившись, вытащил из-за пояса пистолет, швырнул ей на колени. – Перезаряди на всякий случай, – распорядился он. Лучше говорить о деле. О том, что сейчас важно, чтобы не возвращаться к тому ужасу, который творился каких-то полчаса назад. Или к другой ситуации, когда они так же сидели на соседних сидениях, разделив дорогу, сотрудничая в поисках Мэнди. И чем все это закончилось. Мэнди. Мэнди, которая слетела с катушек. Пока они с Рей отупело пялились друг на друга, пытаясь придумать что делать и говорить, позабытая всеми девочка ожила. Она вдоволь нагляделась на мертвое тело только обретенной бабули и закричала во всю глотку. Это был какой-то нечеловеческий звук – звериный, бешеный вой, усиленный магией. И от этого вопля в окнах полопались стекла, а с потолка посыпалась штукатурка. Весь старый дом заходил ходуном. И сцену трогательного воссоединения пришлось отложить – и Рей, и Бена снесло с ног и прокатило по полу. Бесчисленные потрясения и ужасы, свалившиеся на голову девчонки, спровоцировали неконтролируемый выброс магии. Бен знал об этом явлении лишь в общих чертах, никогда прежде не сталкиваясь. Это была проблема южных ведьм и последствие их борьбы за чистоту крови. В отличии от своих северных коллег они брезговали заводить потомство от простых смертных, оберегая потенциал грядущих поколений. Выбирали или колдунов – согласных на их идиотские условия – или людей, наделенных способностями, но не имеющих о них представления. Потому их магия была другой – первородной, чистой, неразбавленной, без всевозможных примесей. И, бывало, это играло с ними же злую шутку. По этой же причине ковен Нового Орлеана вел настолько затворническую жизнь – подобные импульсы у их детей могли привлечь к ним нежелательное внимание непосвященных. В стенах их чертового монастыря было легче контролировать масштабы бедствия. Только… сейчас некому было помочь. Даже прибежавшие на шум и грохот сестры оказались бессильны – их самих раскидало, как котят. А Мэнди все продолжала кричать – во всю мощь своих связок. Так, что уже уши начинало закладывать. Бен все же кое-как отодрал лицо от паркета и дернул за плечо валяющуюся поблизости Рей. – Где Эрвин!? – зашипел он, морщась от бьющего по мозгам крика. Мозгам, между прочим, только что пережившим очередное грубое вторжение почившей Верховной. И взгляд, которым ответила Рей, ему совершенно не понравился. – Его здесь нет, – прошептала она. И захотелось схватить ее за волосы и хорошенько приложить наглой физиономией о пол, чтобы выбить всю дурь. Но нет, негоже так обращаться с женщиной, даже если она сама нарывается. Тем более если она, вроде как, твоя жена. Превращаться в душегуба Иеремию Мерсера Бену никогда не хотелось. Сомнительная перспектива. – Он в безопасном месте, – догадавшись о степени его гнева, пояснила Рей. И с тяжелым вздохом заметила, – нам бы тоже не мешало убраться отсюда. Ей уже не помочь. Бен был в корне не согласен, но обстоятельства вынудили признать ее правоту. Как только Мэнди затихла, он попытался поговорить с ней и сгладить ситуацию, но вместо того, чтобы выслушать аргументы мужчины, девчонка проворно сотворила огненную сферу. От ее гнева Бена уберегла лишь проворность Рей, успевшей оттолкнуть его в сторону. А потом подключились и другие ведьмы – оценившие обстановку и загоревшиеся желанием расправиться с убийцами своей предводительницы. То, что они унесли ноги – было большим везением, пусть в процессе и пострадала машина Луизы. В нее, под визг шин стартующую с места, прилетело очередное боевое заклятие. И кто только его запустил, если им почти удалось избавиться от преследования? Одну ведьму нейтрализовала с помощью магии Рей, другую – подстрелил Бен, вырвавший у жены пистолет. Видимо, подоспели еще. И страшно было подумать, сколько их там еще высыпало из разворошенного осиного улья. – А ты хорошо стреляешь, – похвалила Рей. Она повозилась, пристегиваясь. Одернула помятое, перепачканное в грязи и местами порванное колючими ветками пальто, утратившее весь былой лоск. После бешеной пробежки по лесу она даже перестала быть такой бледной – на щеках заиграл румянец, делавший ее такой родной, такой нормальной. Прежней. Почти прежней. Нет, вестись на ее провокации он не собирался. И ластиться в ответ на кособокую похвалу, как дворовый кот, тоже. Не после всего. Она задолжала объяснения. Очень долгий, скорее всего, крайне неприятный разговор. – Где Эрвин? – вместо благодарности поторопил он. Рей шумно вздохнула. Вытащила из взъерошенных волос осколки и выбросила их в окно. – Дальше по шоссе, не доезжая до Шривпорта, будет мотель, – ответила она, будто нехотя. О да, не зря она сомневалась в том, что стоит это говорить – от услышанного Бен пришел в еще большую ярость. Нервно закурил, даже не потрудившись опустить окно, стряхивая пепел прямо в салон. Машине все равно уже хуже не будет. – Мотель, – повторил он, – ты не придумала ничего лучше, чем отволочь его в мотель и оставить там одного. Браво! – Я не рассчитывала оставлять его там надолго! – нервно откликнулась Рей, скривившись от прилетевшего ей в лицо облака дыма, – я отлучилась, чтобы вытащить тебя из лап ведьм! Ты сам-то не придумал ничего лучше, чем переться прямо туда, прекрасно зная, какой тебя ожидает прием! Выплюнув все это, она замолчала, угрюмо отвернувшись к окну, к проносящимся мимо стволам деревьев. Выглядывая там, в притаившейся между ними тьме, силуэты ведьм, которые могли последовать за ними. Но нет – бегают они не так уж быстро. А на метлах, к счастью, не летают. Еще только этого не хватало. Да и… там, в ковене, сейчас явно не до беглецов. Разбираются, кто взойдет на освободившийся трон. И Мэнди… интересно, что с ней? Бен вспомнил о ней – и внутри заскреблись тревога, злость и чувство вины. И выплеснуть обиду было не на кого, кроме его невольной попутчицы. Она сама напросилась, милостиво подбросив ему сотню поводов для того, чтобы срываться, не раскаиваясь за это. – А почему ты, кстати, здесь? – ядовито осведомился он, – в ковене сейчас передел власти. Могла бы удовлетворить свои амбиции и взобраться на вершину. «Верховная умерла, да здравствует Верховная»! – Мне это не нужно, – отрезала Рей. Он потушил окурок в пустом стаканчике из-под кофе. – Конечно! – фыркнул Бен, – рассказывай. Ты же так долго к этому шла. Ради этого ты сбежала? – Я не понимаю, – она воинственно прищурилась, – ты хочешь со мной поругаться? Зачем? – Я хочу забрать сына и убраться отсюда подальше, – ощерился мужчина, – а еще не мешать твоему карьерному росту. – Бен, – с нажимом перебила ведьма, – я здесь по причинам, от меня не зависящим. – Не хочешь рассказать о них? – передернул он, – или мне не положено знать? Уж извини, но мне десять лет этот вопрос не давал покоя. Что могло оказаться важнее не меня, нет. Ребенка! Чем Эрвин-то тебе не угодил? Рей закусила губу и дернула подбородком. Она выглядела так, будто принимает решение, как ей поступить – ударить его, заплакать или закричать. Ничего из этого она не сделала. Лишь растягивала неприятную, тяжелую паузу. Это начинало знатно давить на мозги. Бен включил магнитолу, но от звуков какой-то незатейливой мелодии по радио стало только хуже. Захотелось с мясом вырвать приемник и к чертям выбросить его в окно. Сломать хоть что-нибудь. А ведь он думал, что смог усмирить свою вспыльчивость и избавился от дурацкой привычки на нервах ломать вещи. Эта женщина – или кем она там была – плохо на него влияла. Доставала со дна души самые темные порывы, изъяны и слабости. – Он не должен был оказаться здесь, – наконец очухалась Рей, и голос ее звучал жестко, обвиняюще, – как вышло, что он… ввязался во все это? Узнал про путешествия? – Самому интересно, – парировал Бен, – быть может, захотел найти свою пропавшую маму. Тебе так не кажется? – Прекрати! – потребовала она. Ее темные глаза метали молнии бессильного гнева – как это вышло, что он обернул ее слабую попытку нападения против нее самой. Вместо того, чтобы раскаяться за невнимательность и попустительство, ставшие причиной катастрофы. Или, что еще хуже, признаться, что, лишившись способностей, сам толкнул ребенка на этот путь – в надежде отыскать сбежавшую жену. Бред. Эгоизм. И дерьмо собачье. Ему бы и в голову такое не пришло. Но ей, видимо, да. К счастью, темная полоса леса подошла к концу, и впереди забрезжил тусклый свет придорожных построек. Однообразная неоновая вывеска отеля резала глаз, мигая, привлекая к себе внимание. На парковке рядом с одноэтажным зданием теснились спящие тени фур. В крошечной закусочной горел свет. Приглушенно играла музыка. Даже странно было наткнуться на островок цивилизации – островок нормальности – после фееричного трипа по обиталищам магических созданий. Условной нормальности – кроме дальнобойщиков, в таких местах обычно ошивались не самые благополучные личности. Дешевые шлюхи. Люди с темным прошлым, ищущие убежища. Искатели сомнительных приключений. Лучше места для беззащитного десятилетнего мальчишки и придумать было нельзя! Чем только думала эта безмозглая ведьма? Он загнал машину в просвет между двумя грузовиками. Их массивные фигуры загораживали тусклый свет, льющийся из окон забегаловки, и они оказались в неуютной темноте. Лишь приборная панель отбрасывала на их лица зловещие отблески. Бен уже собирался выйти из машины, но Рей удержала его на месте, ухватив за руку. На ней опять были проклятые перчатки. Но у Бена не было желания спрашивать, зачем она их носит, зачем весь этот чертов маскарад. Ни о чем вообще. – Подожди, – взмолилась она, – скажи… вы… вы возьмете меня с собой? – Нет, – отрезал он, и секунды не сомневаясь, – уж извини. Лучше Эрвину совсем не знать своей матери, чем… – мужчина замешкался, осознав, что то, что он собирается сказать, слишком резко и категорично, и передумал, – у тебя и тут все отлично сложилось. – Ты же знаешь, что нет, – упавшим голосом возразила девушка. Бен брезгливо стряхнул ее руку и выбрался из автомобиля, бегло окинув тот взглядом, чтобы оценить повреждения. Не суть важно – опечалит ли это Луизу, но от транспортного средства лучше было избавиться. Оно привлекает слишком много внимания. Но… – он осадил себя, – оно больше не понадобится. Дальнейший путь они проделают через зеркало, а не на вампирской машине. Его догнал стук каблуков Рей, и он остановился, все же бросив на нее взгляд – ведь она должна была указать, в каком из номеров этого клоповника спрятан их его ребенок. И вновь невольно заметил ее красоту, зацепился взглядом за черты, фиксируя их в памяти, чтобы потом стереть. Залить алкоголем. Выцарапать из нервных волокон. Ох, как много понадобится времени и усилий! Так что, подавляя свою сентиментальность, мужчина привычно обратился к гневу. Злость спасала. Помогала держаться на плаву и не скатываться в пучину отчаяния. Лучше думать иначе – обиженно, ядовито, выкапывая в себе крупицы прежней язвительности. Она такая – утратившая весь свой лоск после пробежки по лесу – помятая, растрепанная, вполне могла сойти за местную девицу, торгующую своим телом. Для тех, у кого претензии повыше, кому не интересны потасканные дамочки без проблеска интеллекта на лице под тонной косметики. Здесь под тонной косметики – и тонкая, драматичная красота, и предыстория, читающаяся в печальном взгляде. Вполне себе Соня Мармеладова, с ее-то трагическим надломом. Зря он так, конечно. Но что делать? Нельзя снова наступать на те же грабли. Потому что иначе будет трудно устоять перед искушением. Оно слишком велико. Ведь так хочется преодолеть разделяющий их шаг, сгрести ее в охапку, ощутить цвет граната на вкус. Выдохнуть в растрепавшиеся волосы предательское, слабое, беспомощное: «я скучал». Ее порочные губы дрогнули, словно она и сама хотела что-то сказать. Вариантов было достаточно. От объяснения причин такого долгого отсутствия и странных игр, в которые Рей зачем-то втянулась, до простого «прости». Но нет. Она лишь снова прикусила их, пачкая зубы помадой. Обошла мужчину и кивком головы приказала следовать за собой. Она выудила из кармана ключ с пластиковым брелоком и застыла, решаясь открыть обшарпанную дверь одного из номеров. Время тянулось мучительно медленно. Время, которое можно было заполнить огромным количеством вещей. Нет, нельзя. Девушка толкнула дверь в затхлую темноту. Бен рванулся внутрь первым, остерегаясь напороться на какой-нибудь неприятный сюрприз, вроде следов присутствия борьбы – расплаты за их промедление. Но ничего не было. Слабый, мягкий свет прикроватных светильников осветил пустую комнату. Это ничего и было хуже всего. Эрвина нигде не было. Мужчина в панике сбегал в узкий санузел, но сын там не обнаружился. Рей тоже успела придирчиво осмотреться и теперь стояла посреди комнаты с двумя узкими койками, сжимая в руках клочок бумаги. Она нерешительно подняла на Бена глаза и протянула записку ему. Он без труда узнал угловатый почерк Эрвина. Отцовских каллиграфических изысков сын явно не унаследовал. Кривые буквы едва можно было разобрать. «Папа. Если ты жив и пришел за мной. Я решил сбежать от этой ужасной ведьмы, пока она не вернулась. И поискать маму».

2012 год, мир 2.

Бена уже тошнило от вампирского парохода. Впрочем, неприятные ощущения в желудке скорее являлись следствием принятия зеленого снадобья. Одной из бесчисленных побочек. Не отвращения узника к своей клетке. Какой бы любопытной эта клетка ни была. А он за время, что провел тут, облазил здесь каждый угол, перевернул каждый ящик, каждую полку. Спускался даже в машинное отделение, чтобы бродить между монументальными, как древние звери, механизмами, когда-то приводившими пароход в движение. Судя по тому, как знатно здесь все обветшало и заржавело – судно уже много лет не двигалось с места. Так что, помирая со скуки, Бен радовался даже появлению несносной Кайдел. И жалел, что благоразумно отговорил Рей от визитов сюда. Жуткая посудина вампиров – не самое подходящее место для беременной девушки. Очень неуклюжей девушки, вечно обо что-то спотыкавшейся и падающей на ровном месте. А тут – вокруг вода, угробившая другую ее версию. Не хватало еще Рей, с ее-то сказочным везением, снова совершить самоубийственный заплыв. Кай с ноги распахнула дверь лаборатории и водрузила на столешницу бумажный пакет из какой-то забегаловки. Она деловито полезла внутрь, выуживая оттуда коробки с китайской едой и приборы. Пахло просто омерзительно. Бена снова замутило. – Сама ешь эту мерзость, – вместо приветствия фыркнул он. Захотелось придушить ее за сомнительную заботу – принести хворающему человеку гадкие помои. В помещение без окон, где и так царила страшная затхлость. – Хм, – откликнулась светловолосая ведьма, – я запуталась – кто из вас двоих на сносях? Твоя подружка и то бухтит меньше. – Как она? – Бен проигнорировал ее колючий комментарий, зацепившись за проблеск надежды в виде возможности услышать хоть что-то о возлюбленной. Он безумно скучал. И бесился, что из-за реабилитации они вынуждены ограничиваться переписками. Очень жаркими, временами, переписками. Ради такого он не ленился даже выбраться на крышу парохода, где худо-бедно ловила связь. Но снимать защитные чары вампиров Кайдел побоялась – вдруг корабль без них станет заметен посторонним. – Рвется сюда, – ответила Кайдел. Она забралась на столешницу с ногами, сбросила туфли и распотрошила одну из порций, с любопытством осматривая содержимое коробочки. Поковырявшись там палочками, она сдалась – не умела ими пользоваться. Ей негде было научиться. Выудила из пакета вилку и продолжила ехидно: – Я пригрозила, что привяжу ее к постели, чтобы не рыпалась. Нет желания бегать за ней по Новому Орлеану, – она напустила на лицо деланную задумчивость, – как-то она не пришла в восторг от моего предложения. Связывание в число ваших ролевых игр не входит, да? А жаль. – Кай. – Ну а что? – беззаботно хмыкнула ведьма, – нужно же искать альтернативу всей этой фигне со школьной формой. Вы теперь ровесники, как-то это уже… Похерила она все твои педофильские наклонности, да, Бенни? Ему только и оставалось, что страдальчески закатить глаза. Ни один визит белокурой язвы не обходился без каких-нибудь нелепых, уродливых шуточек на эту тему. Или какую-нибудь другую. И он все гадал – зачем ей это? Компенсирует годы недотраха в стенах своего монастыря, всовываясь в чужую личную жизнь? Или мстит за отвергнутые чувства. Все еще сравнивает их, уверенная, что старый друг сделал неправильный выбор. Она же такая, черт возьми, шикарная, могущественная. И она, а не Рей, лечит его от последствий опасных магических экспериментов. Но больше всего, пожалуй, Кайдел доставляла безнаказанность ее гадостных выходок. Заклятие ей в голову за такое точно не прилетит. А для того, чтобы и правда придушить ее, Бен еще был слишком слаб. Отравленное энергиями другого мира тело пока плохо слушалось. Он решил, что потом, когда станет легче, обязательно разберется с этим. Раз он лишился колдовских способностей, поищет альтернативу. Стрелять там научится. Или займется какими-нибудь единоборствами. Чтобы сразу заломить эту дрянь, только откроет свой противный рот. Да и жену и ребенка нужно будет как-то защищать. Отвратительно ощущать себя беспомощным. Бен почти понимал отца – его ужас и недоумение, когда вскрылось, что он – простой смертный – женат на ведьме. Что и их сын унаследовал семейный дар. Или проклятие. И с ним приоритетнее не в бейсбол играть на заднем дворе, как это делают все нормальные люди, а обсуждать рецепты зелий из древних трактатов. Нет, Хану это точно было не по плечу. Хотя в зельях он неплохо разбирался. В других зельях. Лея его бы на месте прикончила, посмей он просветить в этом ребенка. Ребенок и без него отлично справился. Но нет – со всем этим покончено. И с алкоголем. И с зависимостью от магии плохого места. Пора взяться за голову. Кай что-то еще говорила, а Бен все прослушал, уцепившись лишь за окончание ее язвительной речи. – …просто ужасная мамаша. А? Что? Он рассеянно моргнул и снова поморщился, уловив расползающийся по помещению запах омерзительной еды, которую, перемежая со словами, колдунья запихивала себе в напомаженный рот. Сказать ей, что ли, чтобы завязывала с красной помадой? Ее это ужасно уродовало. Как и фирменный похоронный стиль южанок. Или пусть смешит людей и дальше? Он опомнился – наверное, опять исторгает из себя очередные гадости про ненавистную соперницу, надо бы поставить ее на место. Пресечь уже все эти разговоры. – Когда ко мне вернется магия, я прокляну тебя за все твои словесные изыски, – пригрозил Бен. Кай отложила коробку в сторону, сложила руки на груди и строго посмотрела на него. Как на несмышленого ребенка. Мигом стряхнув с себя все свое игривое настроение. – Не думаю, – осадила она. Он и сам позабыл, что все начиналось с шутки – слишком уж в ней было много правды. Наболевшего. У него тут было достаточно времени, чтобы обо всем подумать, чтобы примириться с новыми обстоятельствами своей жизни. Только… примириться не получалось. От мысли, что он больше никогда не сможет сотворить даже элементарное колдовство, Бена передергивало. Это казалось немыслимым. Противоестественным. Магия всегда была с ним. Она была частью его сути, его существа. А теперь на этом месте поселилась сосущая пустота. Будто вырвали какой-то жизненно важный орган – не настолько, чтобы умереть, но и справляться без него выходило с трудом. От этого хотелось кричать и лезть на стену. Оставшись один, он это и делал. Особенно первое время. Не мог поверить, что нет иного пути. И заговаривал об этом снова и снова. Давил. А Кайдел уклонялась от ответа, чем подтверждала его самые страшные опасения. – Это же пройдет со временем, да? – озвучил Бен. Он и не питал надежды, что очередная попытка вытянуть из этой партизанки правду возымеет успех, но обязан был попытаться. Каждый раз. Ведьма, видимо, порядочно устала от того, что они всегда возвращались к этой теме. Уступила. – Нет, Бен, – устало вздохнула она, – это навсегда. Просто… смирись. Сочувствую. Он невольно вспомнил ее былые издевки – тогда, до бегства Луизы, на балу у вампиров. Как она намекала, что для него все сложилось наилучшим образом. Что можно последовать примеру отца и строить обычную человеческую жизнь. Магическое общество Нового Света все равно управлялось женщинами. У Бена было не так-то много путей реализовать себя – или стряхивать пыль с Салемского ковена и ломать голову, кого бы туда заманить, – или эмигрировать в Европу. И столкнуться там с туполобостью и консерватизмом местных колдовских лож и тайных обществ. За океаном все, наверное, такие же зануды, как Хакс, а то и того хуже. Но этот рыжий ублюдок демонстрировал крутые умения – ради них можно было потерпеть. Ладно, не Великобритания – климат там еще хуже, чем в Массачусетсе. Какая-нибудь солнечная Италия. Рей бы пришлось по вкусу заняться реставрацией старинной виллы, целыми днями пить вино и смотреть на море. Радостное, голубое море – не такое хмурое, как залив Беверли. А их сын бы резвился на побережье, собирая ракушки и камешки. И Луиза там бы его точно не нашла. Только… нет смысла тащиться туда, в Старый Свет, так далеко от Кайдел. Единственной, кто мог их защитить от посягательств вампирши, если она надумает вернуться и закончить начатое. Так что пусть в задницу себе засунет свое сочувствие. – И… – помрачнев, продолжила Кайдел, – не вздумай еще раз сунуться в тот мерзкий мирок, где ты понабрался всего этого дерьма, – ей катастрофически не нравилось употреблять его формулировку «плохое место». А про Безликих она никогда не слышала. Или слышала – от Рей. Она ее считала набитой дурой, пропуская мимо ушей любые слова, даже если они имели смысл. Бен глубоко задумался. И спросил. Не мог не спросить: – А что произойдет, если я сделаю это? Ему, конечно, хватило последствий и потрясений, связанных с «плохим местом», но невозможно было удержать свое любопытство. Ситуации бывают разные. А Лея всегда учила его просчитывать любые вероятности, любые исходы – пусть и самые мрачные. Если, например, ситуация выйдет из-под контроля, и ему – ну позарез просто – понадобится вернуть себе магию. Не ради тщеславия и гармонии с собой, а чтобы спасти Рей или сына. Кайдел недовольно прицокнула языком, ей не понравилось услышанное. Она оглядела лабораторию, выискивая что-то подходящее для наглядной демонстрации. Могла бы просто и лаконично ответить «пиздец», ну или что-то в таком духе. Он ведь и сам это понимал. Но зануда в ней была сильнее. Так что она подобрала со столешницы пустую мензурку, перелила туда кофе из принесенного стаканчика и подняла на уровень глаз. – Не буду оперировать теми поэтическими категориями, что предпочитала Луиза, – назидательно заговорила она, – про превращение в чудовище и бла-бла-бла. Раньше здесь – она щелкнула длинным ногтем по мензурке, – была твоя магия, изначальная. Она не позволяла этой фигне, – она имела в виду кофе, имитировавший энергию «плохого места», – заполнить тебя полностью. Но ее больше нет. Ришар бы сказала – ты станешь монстром. Тем самым Безликим, как она их называла в мире Рей. Другая ее версия. Но Кай выбрала более извилистый путь, более ей понятный. Из нее, наверное, вышла бы неплохая учительница. Проводила бы перед детворой увлекательные опыты, а они бы смотрели с раскрытыми ртами. – И тут уже я помочь не смогу, – хмуро добавила ведьма, – я прошерстила все записи, оставленные вампиршей, но тщетно. То, что ее методика сработала – вообще чудо. Хотя и выглядишь ты крайне скверно, – со злым удовольствием подчеркнула она, – но выкарабкаешься. – Ясно. – Это я к тому… – Кай залпом выпила кофе из мензурки, не заботясь о том, что за жуть в ней успела побывать до того, – не вздумай. Поклянись мне. – Не буду, – буркнул Бен, – ты и так знаешь, что я в завязке. – Сложно верить слову того, кто с большой вероятностью унаследовал гены отца-алкоголика, – поддела ведьма, – сколько раз там твой папаша попадал в рехаб? Помогло ему это? – Да пошла ты. Он всерьез расценил перспективу зашвырнуть в нее толстенным фолиантом, так кстати оказавшимся под рукой, но передумал. Принятое в начале лета решение двигаться на встречу лучшей версии себя подразумевало не только отказ от пагубных привычек. Но и основательную работу по контролю своего гнева и мерзкого, взрывного характера. Это все глупое ребячество. Пора взрослеть. Ради Рей. И сына. Так что Бен подавил этот порыв и все же выдавил из себя: – Ладно. Клянусь.

2022 год, Мир 3.

Маленькое окошко в ванной комнате, конечно, было закрыто. Так что Бен едва удержал себя от того, чтобы расколошматить находившееся там зеркало – единственное в номере. Через которое, вероятнее всего, и свалил в неизвестном направлении Эрвин. С огромным трудом. Держать себя в руках становилось все сложнее. Пока он метался по номеру, как загнанный в клетку зверь, Рей не теряла времени даром. Она сбегала на ресепшен, раздобыла карту штата и теперь водила над ней выуженным из кармана кристаллом. Она чувствовала себя виноватой. Но мало могла помочь делу – от всех этих трюков с биолокацией всегда было крайне мало пользы. По большей части – они работали только в кино. Или с простыми смертными. Магические создания умели скрываться. А Эрвин, не владевший путающими следы чарами, и вовсе не испытывал в этом необходимости. Он не отправился искать свою маму в окрестных лесах. Скорее – в одном жутком лесу, с пластиковой травой и голыми стволами. В лесу между мирами. Или где-то еще. Насмотревшись на бесполезные потуги ведьмы, мужчина вышел из номера. Свежий воздух вернул ему хоть какую-то ясность мысли. Он постарался отвлечься – переключить внимание, разглядывая редкую в такой час публику, ошивающуюся поблизости от мотеля, но смотреть было особенно не на что. Шальная девица кокетничала с прыщавым парнем, сбежавшим сюда, вероятнее всего, чтобы наконец-то лишиться девственности. И заодно обзавестись герпесом. Дальнобойщик, облокотившись о дверцу своего железного коня, неторопливо дожевывал бургер, что-то набирая в огромном, едва умещающемся в ладони смартфоне. Рей выскочила следом, но, обнаружив, что Бен не задумал ничего дурного, заметно расслабилась. Ее плечи поникли, а взгляд стал пустым. – Я… – она явно испытывала острую необходимость объяснить свой тревожный порыв, – я… – Не утруждай себя, – прервал ее мужчина и продемонстрировал пустую пачку, – что бы ты ни сказала, мне это не интересно. Его куда больше беспокоило, у кого бы стрельнуть сигарету, чем любые ее жалкие оправдания. Бен ставил на водителя фуры, но ошибся. Дожевав бургер, тот не закурил, а полез в салон. Зато проститутка выудила пачку. И он засомневался – не опасно ли просить ее. Вдруг в придачу к табаку повезет подхватить какую-нибудь заразу. Фу. Отвратительно быть таким предвзятым! Это привилегия Леи развешивать на всех кругом ярлыки, не разобравшись. – За что ты так со мной? – простонала Рей. – Дай мне ручку и лист бумаги, я напишу тебе список, – бросил Бен, но, подумав, поправил себя, – два листа. Три. Целую тетрадь. И это была насмешка над самим собой – подростковой привычкой марать бумагу, выплескивая на нее свой бесконечный яд. Сколько же гадостей он написал про окружающих за десять лет, наверное! Даже жаль, что в двенадцатом году мужчина спалил свое многолетнее детище. Может быть, стоит к этому вернуться? Это пошло бы ему на пользу. Раз уж курение и алкоголь уже не справляются, а отец отбил малейшее желание притрагиваться к наркотикам. Как там еще люди снимают стресс? Такого уровня стресс. Вредные привычки. Медитации. Секс? Бена пугало его спокойствие. По своим скромным прикидкам, он сейчас должен был волосы на себе рвать и колошматить стены от ужаса из-за случившегося. Но нет. Он направлялся к проститутке, чтобы выпросить у нее сигарету. Покурить и подумать, что делать. Это как-то нездорово, в сложившейся-то ситуации. Слишком много всего. Мэнди тоже подозрительно спокойно себя вела, прежде чем начала орать, как ненормальная, и взрывать все вокруг. Так что Бен подозревал – и его скоро настигнет. Срыв не за горами. И присутствие Рей лишь все усугубляло. Сигарета оказалась тонкая и с мерзким вкусом то ли ментола, то ли каких-то тропических фруктов. Но за неимением чего другого сойдет. Он зашел за угол здания, задрал голову, вглядываясь в проступающие через ноябрьскую муть редкие звезды. Их было почти не разобрать – слишком близко Шривпорт. Его огни засвечивали небо, мешая оценить красоту южных созвездий. Отвлечься на них. – А я уж думала, что ты решил снять проститутку, – усмехнулась нагнавшая его Рей. Да твою ж мать! Но ее попытка вызывала уважение – она как-то смогла собраться, напустить на себя некое подобие прежнего самодовольства и выдать что-то более-менее дельное. Не топтаться со скорбным лицом, будто невинная жертва. А не хитрая сука. Нет. Не хитрая. Глупая сука. Наивно полагавшая, что запертый в номере Эрвин будет сидеть, сложа лапки, и дожидаться ее возвращения, не будет порываться убежать. Ну… на это же она рассчитывала, бросив его на десять лет? Ждал столько лет – подождет и еще невесть сколько, пока она будет где-то шнырять. Она ведь сразу меня узнала – осознал Бен. Но продолжала играть в какие-то извращенные игры вместо того, чтобы предупредить о том, что творится в этом больном мире. Так что, нет. Жалости и сочувствия она не заслуживает. – Зачем? – откликнулся он, – у меня уже есть на эту ночь компания доступной девицы. Перебор. И хорошо, что ткань перчатки смягчила силу пощечины. Он чуть не выронил с трудом добытую сигарету. Скривился. Извиняться он не собирался, а наступать дальше – да. Но Рей его опередила, бешено сверкая глазами. – Намекаешь на то, что было в машине?! – зашипела она и передразнила, – «не хочу изменять жене». Но разок можно, да? – О, – обронил Бен, зло сощурившись, – плохой пример, ибо этот эпизод и тебя выставляет в невыгодном свете. Утоли, кстати, мое любопытство – что тут творилось между тобой и другим мной? Ты и с ним спала? Путешествия – удобная вещь, не правда ли? Не понравилась одна версия человека, можно погулять по мирам в поисках более соответствующей твоим высоким стандартам? – Это и тебя выставляет в невыгодном свете, – вернула ему Рей его же собственные слова, – не смог устоять перед лучшей версией? Понимаю. Это тело прекрасно, жаль, что кое-кто его немного подпортил. Она резко умолкла, испугавшись того, что сказала. Бен тоже замер, уцепившись за эти слова, хлестнувшие его больнее, чем недавно полученная пощечина, после которой все еще горела щека. Заслуженная пощечина. «Это тело». Что это, черт возьми, означает? Что случилось с… ее прежним телом? Тем телом, которое он любил и боготворил. С этими очаровательными веснушками и золотистой кожей. Телом, выносившим Эрвина. Более взрослым, женственным, округлившимся после беременности. Она – какой он ее запомнил – слегка набрала в весе и наконец перестала напоминать жертву концлагеря или кокаиновую манекенщицу. Ей это шло. Рей жаловалась, что при своем зверском аппетите прежде не могла достичь таких результатов – следствия недоедания в приютские годы. Материнство чудесным образом преобразило ее, смягчив черты и острые углы, даже грудь стала больше. Эта Рей была другой. Хоть и трагически-прекрасной, но по-прежнему как-то болезненно тощей. Угловатой. Более юной. Белокожей, не поцелованной солнцем. Теперь невозможно было разглядеть в ней черты себя прежней. И все же – что-то проступало. Во взгляде. В дерзком характере. Бен обязан был спросить, потому что устал откладывать неизбежное. Дальше некуда. Хватит воевать с ней и кусаться. Пора уже услышать оправдания – пока нахлынула сентиментальность, а ностальгия по прошлому мешает сделать глоток мерзкого, ароматизированного дыма и влажного ночного воздуха. – Что с тобой произошло? – Тебе же нет дела, – отмахнулась девушка. Испугалась, отступила. Их желания не совпадали – теперь Рей растеряла всю свою решимость говорить о прошлом. Делиться тем, что ей пришлось пережить – а он догадывался, что немало. Ну не могла она так просто прохлаждаться здесь столько времени! Да еще и в чужой шкуре. А куда делась другая… Она же не погибла в реке? Или погибла? Как вышло, что в ее шкуре разгуливает самозванка? – Я передумал, – заверил Бен. И это всколыхнуло в ведьме волну протеста, она сердито сверкнула глазами. Поджала губы – совсем как Лея, но нет, не хотелось и на мгновение видеть в них хоть какое-то сходство. – Вот, значит, как?! – воскликнула она, – как же мне повезло! И что в честь такого великодушия делать? Рассыпаться в благодарностях? Знаешь, что?! – она понизила голос до воинственного, угрожающего шепота, – мне хватало и одного Бена, который вытирал о меня ноги, а теперь еще и ты явился. Не на такую встречу я рассчитывала! Он запретил себе это, но мысли все равно навязчиво ползли в том направлении. Тревожные предположения строились сами собой. Рей не подтвердила, но и не опровергла связь с любителем проклятых пиджаков. Еще и сказала это, что, вкупе с ее жутким ожогом, наводило на нехорошие подозрения. Если и были между ней и тем, другим, какие-то отношения, то явно крайне пугающие. Днем – милый профессор, примерный семьянин и отличный отец, а в свободное время – маньяк и насильник? Так, выходит? Но как? Зачем Рей втянулась во все это? Забыла печальную историю своей приемной матери? Искала утешения? Пыталась заменить его? Да ведь не спросишь – она и так готова вцепиться ему зубами в горло. – А на какую встречу ты рассчитывала? – осторожно поинтересовался он. Рей лишь покачала головой, опустив взгляд повлажневших глаз. Что-то неразборчиво пробормотала себе под нос. – Отвечай. После недолгой борьбы Бену удалось ухватить ее за запястье. Он дернул девушку на себя, и она покорно шагнула к нему, опуская голову ему на грудь. Зажмурилась. Ну вот. Опять. Все его бастионы пали. Но плачущие женщины – это слишком скверно. Тем более, если это кто-то похожий на твою мать. Или пропавшую жену. Похожий? Или правда она? Бен совсем запутался. Он не знал, чему верить. Если разделить все имеющиеся данные на две половины, за и против, выходило поровну. Это знатно сбивало с толку. И обманываться не хотелось. И ранить ее еще сильнее. – Пусти, – потребовала она, при этом не совершая и малейшей попытки выбраться из объятий. Голос у нее дрожал, но слезы так и не пролились, лишь глаза остекленело блестели. Даже жаль – соленая влага смыла бы с ее лица толстый слой косметики. Она снова стала бы похожей на себя прежнюю. И было бы легче поддаться иллюзии. Как тогда, под проливным дождем, на автозаправке. Забавно, что все, что происходило между ними в этом мире, так или иначе было связано с дорогой, с какими-то перевалочными пунктами в пути. Словно у сбежавших ото всех подростков. – Ладно, – первым сдался Бен. Капитулировал, испугавшись того, что может натворить дел. Хватало и старых ошибок, стыда за прошлый момент помутнения. Слишком уж хотелось ее поцеловать, утешить, согреть в своих руках. Сравнить это – чужое тело – с прежним. Без раздражающих черных шмоток южного ковена. В номер они вернулись в мрачном молчании. Рей снова попыталась поискать Эрвина с помощью кристалла – и опять потерпела поражение. Беспомощно зарычав от злости, она отбросила камень в сторону и спрятала лицо в ладонях. Все еще в этих ужасных перчатках. Нет, не стоит спрашивать. Не важно. – Ты не сказала ему, кто ты, – заметил мужчина, устало облокотившись спиной о стену. Он проследил взглядом идущую по ней трещину – от плинтуса до самого потолка. Достаточно ли она широка, чтобы открыть в ней проход в другое измерение? Без всяких зеркал. – Нет, – кивнула ведьма, – не имела права, не посоветовавшись с тобой. «А я и сам не знаю, кто ты» – уныло подумал Бен. Стукнулся несколько раз о стену затылком, но остановился, пресек порыв разбить свою глупую голову. Его неестественное спокойствие рассеивалось, сменяясь ужасом и ощущением беспомощности перед всем скопищем непримиримых обстоятельств. Он позволил Лее убить Кайдел. Он не сберег Мэнди от всего того кошмара, что навалился на бедную, беззащитную девочку. Он не уследил за сыном. И он совершенно не знал, что делать с этой женщиной – с этой Рей. Что вообще дальше делать со всем этим. Знал. Нарушить клятву, данную десять лет назад. Все к тому и шло. Это был единственный способ отыскать сына. Потому что никто из обитавших в этом мире путешественников не протянет руку помощи. Лея давно слетела с катушек и скорее свернет ему шею. Мэнди… наверное, тоже, к ней пока и близко подходить не стоит. Рей. – Рей! – опомнился Бен, разозлившись, что не догадался раньше, – какого черта мы теряем время? Ты можешь найти его с помощью зеркала. Ведьма побледнела – еще сильнее, чем была до того. Теперь ее кожа отливала совсем уже неестественной, трупной синевой. А глаза замерли, остекленели, словно она позабыла о том, что нужно моргать. Она вздрогнула и отвернулась. – Я… я не могу, – хрипло возразила она, – больше нет. Я… давно бы… нашла его… и… «И давно бы вернулась домой». И все встало на свои места – почему она вынуждена была выживать здесь, среди монстров, мимикрируя под ядовитую среду, перенимая их черты и повадки. Не важно, по какой причине это произошло, факт оставался фактом. Она угодила в ловушку – замурованная в чужом, враждебном мире. Не из злого умысла. Не потому, что действительно хотела бросить семью. Беспросветный мрак. Осознание простой истины подточило плотину его самообладания – и все старательно сдерживаемые чувства хлынули, снося все на своем пути, как стихийное бедствие. Злость на себя – что так паршиво обращался с ней, обвиняя во всех грехах. Радость от встречи – запоздалая, беспомощная, пусть и отравленная сожалением, что все действительно вышло не так. Бен и сам представлял их воссоединение иначе. Когда-то. До того, как почти утратил веру в то, что это однажды произойдет. Он опустился на колени перед девушкой и ухватил ее руки. Торопливо стянул мерзкие перчатки, отбросил их куда-то в сторону и поднес к губам костяшки ее бледных пальцев. И только теперь заметил кольцо – то самое кольцо с гиацинтом. Его она скрывала под черной тканью? Не татуировку. – Мы что-нибудь придумаем, – пообещал мужчина, – мы найдем его. Он уже все придумал, уже все решил, но ей этого знать было не нужно. Рей и так слишком досталось. И от него в том числе. Выход был – даже если это станет концом всего. Но настала его очередь отправиться в путешествие. Последнее путешествие. Ради Эрвина. Ради нее. Ради того, чтобы все стало правильно. Весомый повод нарушить клятву, данную Кай. Все равно, после провала с Мэнди, Бен и сам не сильно верил в силу своих обещаний. Он все же бросил девочку, хотя божился позаботиться о ней. Не важно, что она сама его возненавидела и прогнала. Это его ошибка, его просчет. Самонадеянность, граничащая со слабоумием. И кого он пытался переиграть? Коварную тварь, владеющую даром телепатии? Рей и сама сползла на пол и порывисто обняла его, спряталась в его руках, сотрясаясь от беззвучных рыданий. Отстранилась, заглянув в лицо с надеждой и тревогой – не передумает ли, не ужалит ли снова. И, успокоившись, порывисто вытерла рукавом своего потрепанного пальто помаду. Первая потянулась за поцелуем. Не так бешено, страстно и требовательно, как тогда, в машине. Робко, как девчонка, для которой это было впервые. Настороженно, как дворовая кошка, никогда не знавшая ласки и ожидающая удара. Бен поглаживал ее по волосам, успокаивая и утешая. По лицу – такой холодной, мраморно-гладкой коже – стирая редкие слезинки, черные от размазавшейся туши. И потом бережно укладывал ее на узкой койке, слой за слоем снимая проклятый черный цвет – годы жизни среди чертовых сестер – пальто, сапоги на острых шпильках, строгое платье, белье в тон, даже чулки, как бы соблазнительны они ни были. Он хотел видеть ее – чужое тело – считать все различия. Найти и в нем красоту и черты сходства с ее прежним обликом. Каждую родинку. Каждый изгиб. Маленькие якоря, брошенные в бесконечное море безысходности. Ожог на ощупь был шероховатым и колючим. Уродливой кляксой он расползался между грудей, заканчиваясь на солнечном сплетении. Рей засмущалась, стоило мужчине поцеловать изуродованную в этом месте кожу, попыталась прикрыться, но он убрал ее руки, тут же безвольно упавшие на покрывало. Сколько жизней она прожила за это время? За эти десять лет? Сколько раз ее сжигали дотла? Какое количество боли стало пределом, чертой, переписавшей все ее существо? Бен не мог этого исправить. Он знал, что невозможно повернуть время вспять, однажды опалив крылья. Чуть не свалившись за край. Благие намерения ведут в ад. В плохое место. И вот они здесь. Но есть крошечный шанс – не выбраться, нет. Сделать все правильно. Раз в прошлый раз, в машине, все случилось черти как. Подарить Рей на прощание другую встречу, о которой она, наверное, мечтала не меньше его. Не обжигать ее снова, а согреть. Обойтись с ней бережно. Нежно. Прочувствовать каждое движение, каждое мгновение близости. Не вынуждая ее сбегать после, стыдливо пряча взгляд. Не раскаиваться самому. Это было куда приятнее – не провожать ее взглядом, убегающую в ночь и неизвестность, а обнять после. Перебирая ее перепутавшиеся волосы и поглаживая по выступающим лопаткам. Так явно, словно там когда-то были крылья. Вороные крылья. Не черного лебедя, но другой птицы. Твою же мать! – Если это для тебя важно, – голос Рей стал мягким и охрип после сладких стонов, – то я не спала с ним. С другим тобой. И… ни с кем вообще. Ох. Если бы не другое, куда более впечатляющее открытие, которое только что сделал Бен, его бы это позабавило. Он перерос тот возраст, когда такие вещи льстят, но сложно не оценить иронию – не о таком он мечтал, стоически борясь с искушением покуситься на невинность девчонки, приходившей на остров. Все-таки сделал это – в каком-то из миров – с какой-то из них. Стал у нее первым. Только это не Рей. Даже близко не она. Его пальцы на ее спине застыли, выдавая смятение. Ведьма тоже напряглась, почувствовала, что что-то не так. Она оторвала голову от его груди и испуганно посмотрела мужчине в глаза. Непроницаемо-черными глазами. Блять. Помощница Аманды, ее правая рука. Вездесущая, умудряющаяся невероятным образом быть одновременно везде и нигде. Осведомленная о существовании других миров, но не способная путешествовать самостоятельно. Вот тебе задачка, кретин. И решать ее нужно было до того, как заниматься с ней любовью, растекаясь от нежности и грусти. Сентиментальный мудак. Но злость на себя он оперативно переадресовал на нее, поддавшись порыву, не свойственному себе. Бен делал много гадких вещей в жизни, но не позволил бы себе так обращаться с женщиной. И не позволил бы и сейчас, если бы не ставил под сомнение, что она все-таки женщина, а не один хорошо известный ему монстр. Кольцо… она ведь встречалась с его Рей, да? Она убила ее? Забрала его? Безделушка на память. Так делают некоторые маньяки. Вполне в духе Черноглазого. Дерьмо. Он обхватил ее тонкую шейку ладонью и сжал, переворачивая на спину и подминая под себя. Даже ужас в этих темных, слишком уж темных для Рей глазах, не умалил степени его гнева. – Говори, – потребовал Бен, – кто ты такая. И без глупостей. Клянусь, придушу, если что-то выкинешь. Она, вроде как, и правда испугалась и даже не думала предпринимать никаких попыток освободиться или обернуть все себе на пользу. Ее еще горячее, влажное после секса тело било мелкой дрожью. Оно казалось таким обманчиво-хрупким. Настоящим. Но Бен как никто знал, каким правдоподобным в своем притворстве может быть Черноглазый. Это же надо было вляпаться в это снова! Одно дело – изменить жене с ее альтернативной версией из другой реальности. Но с этим чудовищем… Опять. Ладно, когда он, еще юнцом, со знатно протекающей крышей, приказал твари принять облик объекта своей несчастной любви. Своей одержимости. Хотя и это было мерзко. Но не сейчас. Должны же были там, в черепной коробке, за минувшие годы проклюнуться хоть какие-то мозги? Какие-то аналитические способности! Не совсем же он спятил от горя и тоски. Совсем. – Я… я… Рей, – сбивчиво из-за передавленного горла выдавила она, – правда… послушай… Сука. Он уже замахнулся, чтобы ударить ее, но не смог. Пусть это совсем не Рей – никакая из них – а жуткая, хитрая, коварная тварь, она все же носила ее лицо. И оставить на нем след от кулака оказалось выше его сил. Вмазал по матрасу рядом с ее головой. Разжал хватку и отпустил ее шею. Бен торопливо оделся, натянул брюки, рубашку, хотя пальцы не слушались – его и самого знатно колотило. Никак не удавалось вдеть чертовы пуговицы в чертовы петли. Хотелось оборвать их, ведь все равно – какая разница, в каком виде отправляться в свой последний путь. Но в черном – символично. Хоть в гроб клади. – Бен… – тихо окликнула его тварь. Она села на кровати, все еще хранящей запах любви, закутавшись в смятое одеяло. Ее обнаженные, вздрагивающие плечи были такими хрупкими. И вся она – не скажешь, что в этом теле скрывается за создание. Раздавленная, смятенная и насмерть перепуганная девушка. Даже не ведьма. Просто девушка, украдкой потирающая красные следы от его пальцев на горле. Он с чувством хлопнул дверью ванной комнаты, подивившись тому, что от силы удара картонный мотель не сложился, как сломанный кукольный домик. Криво улыбнулся своему отражению в зеркале из-под растрепанных волос. Легче не становилось – только хуже. А мужчина-то надеялся, что, сбежав из-под прицела ее взгляда, сможет хотя бы вздохнуть полной грудью. Но незримые железные кольца вокруг грудной клетки стягивались все туже. «Не вздумай. Поклянись мне». «Ладно. Клянусь». Он упустил из внимания одну важную деталь – что-то, чем можно было пустить себе кровь. Тот красивый нож отобрали вампиры. Луиза, конечно, позаботилась о беглецах, но не потрудилась снабдить их оружием в дорогу. А возвращаться в комнату, чтобы рыться там на глазах у этой, Бен не хотел. Так что он теперь судорожно осматривал ванную в поисках чего-то, что может сгодиться. Но, как назло, никто из предыдущих мутных постояльцев не позабыл тут свою бритву или героиновую иглу. Но нашлось кое-что еще: не зря мужчина столько лет возился со старыми домами и старой мебелью. Глаз был наметан достаточно, чтобы приметить неплотно затянутый шуруп в оконной петле. Повозившись, он выкрутил его и осмотрел, прикидывая, сгодится ли. Сгодится. Достаточно острый, чтобы вспороть кожу на запястье. Прошло десять лет, а память услужливо сохранила во всех подробностях последовательность действий. Каждый знак. Каждый символ. Зеркало, безусловно, маловато, но… ему не придется в него входить. С плохим местом это работает иначе. Тело останется здесь. Может, подберет кто-нибудь еще, раз тут так принято – забираться, как моллюск, в брошенный без присмотра панцирь. Следующий, кто будет трахать эту тварь, обманувшись ее обликом. Ну… или она сама. Не все же ей разгуливать в личине местной Рей. С каких пор она вообще испытывает в этом необходимость? Раньше вполне обходилась без этого. Мерзость. Отражение стало расплывчатым. Амальгаму захлестнули волны – не серебряные, как обычно, а черные – верный признак успеха. Ведь был еще значительный риск, что у Бена ничего не получится, ведь для создания порталов нужна магия, коей в нем не осталось. Выходит, Кай все-таки ошибалась. Что-то было. Где-то там, внутри, так глубоко, что он и сам не замечал, не улавливал. Дремавшее. Или… отзвук – того темного мира. Отпечаток, будивший его все эти годы витиеватыми кошмарами. Сны в ведьмином доме. Тени потянулись – всколыхнулись навстречу породившей их тьме. Запели свою жуткую, тревожную песню. И то, что душило, мешало вдохнуть полной грудью, исчезло – исчезло все. Осталась только магия, чистая магия. Магия плохого места. Магия мира Безликих. Она ластилась, как прирученный зверь. Она была нежной, обещая покой и утешение. Не могущество – да кому оно нужно. А мечты об утраченной гармонии. И этот момент единения – возвращения – был по-своему прекрасным. Он завораживал. Бен даже не услышал, как сзади еще раз скрипнули несмазанные дверные петли, как по полу прошуршали шаги. – Бен, нет! – закричала ложная Рей, в момент оказавшись рядом и вцепившись в его руку, из которой все еще текла кровь, алыми всполохами расцветая на белом фаянсе. – Пожалуйста, не надо! А какая правдоподобная, однако, игра! – подивился он. Но тут же вспомнил, что Черноглазый и прежде питал к нему подозрительную симпатию, проявляя чуть ли не отеческую, покровительственную заботу. Нет, едва ли отеческую. Половая принадлежность этого существа вызывала большие сомнения, так что тут это слово не подходило. Просто покровительственную. Почти трогательную. Он припомнил, как в облике Базин монстр откачивал его после злоупотребления магией плохого места. Только факт, что именно жуткое существо и показало Бену дорогу туда, значительно обесценивал все его беспокойство. Догадывался же, урод, наверное, чем все это закончится. – Бен, – снова повторила тварь и положила ладони на лицо мужчины, вынуждая посмотреть на себя – такую похожую на Рей, – ты не станешь меня слушать, знаю. Но… позволь мне пойти с тобой, куда бы ты ни отправился. – Я уже заключал с тобой контракт, – напомнил Бен и брезгливо стряхнул ее пальцы. Поморщился. Его так и тянуло, так и зудело в шее – отвернуться обратно к пульсирующей обсидиановой глади зеркала. Зовущей. А не смотреть в это лицо, причиняя себе все больше и больше боли. – Да, – подтвердил монстр, – но он утратил силу, когда ты лишился магии, ведь именно она нас и связывала. Прошу, возьми меня с собой. Тебе понадобится моя помощь. А почему бы и нет? – подумал мужчина, покосившись в сторону черного зеркала. От этого создания слишком много проблем – лучше уж утащить его за собой. Туда – в неизвестность. Даже если не удастся отыскать Эрвина и вернуть его домой – только к кому теперь? – было бы славно увести чудовище подальше и обезвредить при подвернувшейся возможности. Он ведь может прибиться к Мэнди – убитая горем и предательством, она станет легкой добычей для навязанного ей магического контракта. И повторит судьбу Аманды – станет ее точной копией, в дуэте с жутким фамильяром. А так… есть крошечный шанс, что тьма не поглотит ее. Что она еще выберется. Она ведь сильная, умная девочка. Хотелось в это верить. Или, что еще хуже, Черноглазый прилипнет к Лее и предложит свои услуги ей. Она опасна сама по себе, а при поддержке могущественного, безжалостного создания и вовсе устроит тут локальный апокалипсис. Или монстр дождется возвращения Эрвина. Эрвина, который сейчас где-то ищет свою настоящую маму. И, быть может, даже добьется в этом успехов. Явится сюда счастливый, чтобы обрадовать отца, страдавшего без нее много лет, забрать их всех домой и… напорется на монстра, принявшего его обличие. И страшные пророчества Луизы Ришар воплотятся. Сгорит не только их родной мир. Все миры. Нельзя его тут оставлять. Если уж прыгать в бездну – то в подходящей компании. Бен окропил другую ладонь собственной кровью и протянул монстру. Черноглазый, напряженно наблюдавший за его внутренней борьбой, будто даже выдохнул облегченно. Торопливо, боясь, как бы мужчина не передумал, поранил и свою – узкую ладонь Рей – все тем же роковым шурупом. И скрепил их новую сделку.