Жизнь Марии

После фестиваля группа «Король и Шут» решили собраться в узком кругу коллег и друзей, отметив успех нового альбома и песен.       Молодые люди, естественно, пригласили и Машу. Она согласилась пойти с ними, но когда закончит работу. Участники группы дали ей адрес квартиры, где они базировались во время фестиваля, а сами уехали. Чтобы Маша могла быстро закончить работу, Миша предложил забрать им Еву с собой, а так как там находилась Оля, у которой опыт обращения с маленькими детьми есть, Маша согласилась.       Пытаясь привести себя в порядок, настроить дыхание в спокойное русло и мысли на нужный лад, девушка оглядела себя в зеркало. Она достала сигарету из кармана и закурила. Сегодня он должен узнать о большом секрете, иначе она потеряет себя и его. Было уже всё равно на судебные тяжбы, на того, кто портит жизнь. Тяжело скрывать всё от родных и близких людей. Даже если у Андрея кто-то и был, Маша не собиралась требовать от него внимания в свою сторону, но он точно должен знать.       Затушив сигарету, девушка накинула на себя лёгкую ветровку, взяла чистые вещи дочери, вызвала такси и отправилась в пункт назначения.       Молодые люди крутились возле стола. Оля, как доверенное лицо, носила на руках Еву и играла с ней. Ей так хотелось рассказать всё о девочке, но она обещала Маше. Аня тоже крутилась возле ребёнка, с печальной грустью наблюдая за светловолосым ангелом.       Яша и Балу накрывали на стол, Ренегат и Поручик выбирали музыку, которая будет играть на фоне, а Миша с Андреем в очередной раз спорили о чём-то своём. Ева, сидя на руках у знакомой тёти, стала вертеться по сторонам и обратила внимание на мужчину, что сидел рядом с дядей. Она большими глазами вглядывалась в него. В силу своего возраста не могла сказать ничего.       — Ты так пристально на него смотришь, принцесса! — усмехнулась Оля. Она поправила задравшееся платье девочки, слегка приседая, чтобы можно было уже усадить девочку. Та заёрзала на руках и стала вырываться с рук. — Ты хочешь куда-то пойти?       Девочка кивнула головой, а когда её выпустили из крепкого капкана рук, она, шатаясь, двинулась к объекту интереса, что сидел на диване. Маленькие ножки семенили по скользкому полу, иногда поскальзываясь.       Крохотные ручки коснулись опущенной со шрамом руки. Мужчина вздрогнул и взглянул вниз. На него смотрели два больших голубых глаза, с интересом рассматривая его. Девочка вытянула губы, задумавшись.       — Просто удивительно, один в один! — шепнул Балу, когда приблизился ближе к Ане и Оле. — Даже губы так же дует, когда думает.       Девушки не стали обращать внимания на рассуждения Балу и тихонько наблюдали за тем, как Ева делает первые шаги к родному человеку.       — Малышка, ты красивая! — ласково проговорил Андрей. Девочка засмущалась и снова уставилась на него. Миша наблюдал за картиной и умилялся своей маленькой племяннице, за всем этим он не замечал одной очень важной детали, что замечали все вокруг. — Пойдёшь ко мне на ручки?       Девочка подняла руки вверх, соглашаясь на предложения незнакомца. Она не чувствовала опасности и угрозы от него. Чувствовала такой же запах, как и от маминой футболки, которую та любила носить, когда грустила. Ева засмеялась, когда Андрей поднял её и поставил ножками на свои колени. Он задрал слегка голову, чтобы с высоты роста девочки он был виден. Маленькая ручка потянулась к его лицу. Она стала изучать его нос, губы, даже волосы. Показывая ему, что у неё они такого же цвета.       — Ева, тебе дядя Андрей понравился? — усмехнулся Горшок. — Смотри, не влюбись, а то есть тут у нас одна…       Он не успел договорить, как ему прилетел подзатыльник от Ани Цвиркуновой. Рыжая не хотела, чтобы знакомство малышки было прервано.       — Миша, там в дверь стучат, иди открой… — почти приказной тон Оли, заставил Мишу встать с места.       — Вы близко к дверям стоите, чё сами не откроете. — бурчал Горшок.       — Па…пи! — неожиданно произнесла Ева, да так громко, что вошедшая в комнату Маша встала в ступоре, наблюдая за реакцией Андрея. Тот приподнял брови и рассмеялся, принявшись щекотать девочку.       Маша осела на стул, тяжело выдохнув. Подруги заметили бледное и напряжённое лицо Горшенёвой.       — Не переживай ты так, смотри как поладили… — успокаивала подругу Аня.       — Да, мне кажется, он воспримет новость хорошо. — подтвердила Оля.       — Не в этом дело. — Маша достала из сумки телефон и показала сообщение: «Значит у тебя теперь есть то, что можно отобрать. Зря ты так долго скрывала.» Она тяжело выдохнула и обеспокоено посмотрела на дочь. — Что делать?       Аня и Оля так же сильно задумались и начали нервничать. Они прежде не сталкивались с такими угрозами, а вот Маша так живёт уже два года.       — Надо всё рассказать парням, а особенно Андрею. Они помогут. — Оля развела руками, это был и правда единственный верный способ обезопасить Еву от угроз.       Все сели за стол. Ева уже была на руках у Миши, они весело играли с фруктами, когда остальные поднимали бокалы и банки с различными жидкостями. Маша была сама не своя, она ничего не ела и не пила. Ей было необходимо выговориться. Это заметили двое человек — Балу, что сидел рядом и Андрей, который не спускал с неё глаз весь вечер.       Саша решил развеселить Машу и потребовал, чтобы та помогла ему на кухне. Маша охотно согласилась и пошла вместе с другом, когда остальные общались, не замечая их отсутствия.       Войдя в небольшую комнату, где находились пакеты с продуктами, Саша развернулся к подруге, на его лице уже не было улыбки.       — Что происходит? — прямой вопрос в лоб не смутил Машу. Наоборот, она была ему рада.       — Саш, у меня были причины не общаться с вами долгое время и скрывать дочь. Не потому, что я не хотела показывать её отцу, а ради безопасности.       — Рассказывай. — строгий тон голоса друга заставил Машу всё рассказать ему, от начала и до конца.       В это время, Андрею стало очень любопытно, почему друзья вышли на кухню, а ещё сильно захотелось курить. Он обогнул всех своих одногруппников и вступил в коридор, слыша за закрытой дверью приглушенный разговор. Новая пачка сигарет находилась на кухне, и ему очень нужно было туда попасть, он шагнул к двери и приоткрыл, услышав её голос.       — Из Америки я вернулась не только по причине того, что заболела. В тот вечер, в Лас-Вегасе, когда я искала Мишу и Андрея, наткнулась на Гордеева на танцполе и, в общем, он нагло стал ко мне приставать, лапать там и тому подобное. Не хотелось бы это вспоминать. Где-то через неделю он сказал мне, чтобы я выметалась из группы, как пробка, или он меня обвинит в краже лекарств и употреблении наркотиков, чего, конечно, не было. В общем, обиделся, что я ему не дала. А ещё он угрожал, что всеми способами будет вам вставлять палки в колёса, особенно Андрею с Мишей. — Саша слушал её внимательно, не перебивая, он стоял с каменным лицом, не произнося ни слова. Андрей же, в свою очередь, открыл дверь шире и тоже стоял в проёме и слушал. Его начало трясти от подступающего гнева, однако, он не выдавал своего присутствия. Маша, почувствовав со спины взгляд, обернулась, сначала испугалась, что Андрей всё это время стоял здесь и слышал, но потом поняла, что так даже легче, объясняться не один на один с ним. Маша виновато уставилась в пол и продолжила. — Вернувшись в Питер, я попала в больницу с пневмонией и там же обнаружилось, что я беременна. А дальше начался Ад.       Маша рассказала обо всём: и про помощь тёти Кати, про суды и депрессию, про дочь.       — Ты почему молчала? — спокойно, но строго спросил Андрей.       — О вас беспокоилась. — призналась девушка.       — Ты почти два года молчала и тянула на себе это всё. Ладно, о себе не думаешь, а о дочери почему не думала? — Андрей чуть не закричал, но сдержался.       — Слушай, мы давно хотели его убрать, если бы ты сказала раньше, мы бы сделали это давным-давно. — Балу кивнул в сторону Андрея, подтверждая тот факт, что он прав. — Надо было сказать.       — Вы правы. Надо было, но я пыталась выжить, да и вы были заняты…       — Это не оправдание, Маша. — Андрей раздраженно фыркнул.       Она смотрела поверх кухонных шкафов. Как теперь сказать Князю о том, кто такая Ева, раз он так раздражён сейчас.       Девушка решительно взглянула на Балу и тот понял, что должен покинуть кухню, чтобы оставить их одних. Она благодарно кивнула, а Андрей не понял, почему Балу вышел, оставив их, но Маша подошла ближе и легонько коснулась его руки.       — Я видела тебя в больнице в Кургане. Была в палате твоей.       — Знаю. Мне сказала тогда медсестра, да и ребята. Почему не приходила больше? Из-за угроз?       — Всё вместе. Мне было тяжело видеть тебя в таком состоянии, почему ты выбил окно?       — Под синькой и не такое сделаешь. — он хмыкнул и прошёл к столу, где находился кувшин с водой, налил себе стакан и проглотил её. — Я был на психе, устали в этой сраной Америке.       — Понимаю. Я ждала, когда вы приедете. Мне нужно было тебе рассказать…       — Ты про дочь? — он взглянул на Машу, которая вздрогнула от его вопроса. — Мою дочь. Нашу общую дочь.       — Но как? Тебе кто-то рассказал? — чуть ли не потеряв сознание, Маша схватилась за стол от страха.       — Значит я узнаю последний? Прикольно… — он саркастически произнёс эту фразу и выдохнул. — Сам догадался, когда ты историю рассказывала. Ты приехала из Америки беременная уже, ты спала там только со мной.       — Уверен?       — Уверен, зная тебя, уверен, что я — её отец. Она — моя копия. — он подошёл ближе к предмету своего обожания и одновременно раздражения. — Ты не была на моём прошлом Дне рождения, потому что?       — Рожала. — опустив глаза, проговорила девушка.       — Ты родила её шестого февраля что ли? — он удивлённо вскинул руки.       — Да. Я даже написала тебе сообщение.       — Не получил. — он смотрел на неё раздражённо. — Скажи мне, как ты могла её скрывать от меня? Ладно от всех, но от меня? От родного отца? Думаешь, не защитил бы вас, думаешь, отказался бы от неё. Мне казалось, что ты хорошо меня знаешь, не поступил бы по-скотски.       — Андрей, я не хотела тебя беспокоить. У тебя ведь отношения как раз новые начались и не хотелось мешать, да и угрозы, они и правда были жуткими. Прости меня, пожалуйста, я скучала, правда. — виновато, уже начиная плакать, проговорила Маша.       — Ты постоянно косячишь, Маша. Постоянно. Сначала ушла, исчезла, ничего не сказав, потом снова соблазнила и бросила, а потом и родила в тайне от меня. Как это всё можно простить? Как? — он уже повышал свой тон, находясь в полном недоумении и разочаровании. — Не хочу слышать твои тупые оправдания, не хочу тебя вообще ни видеть, ни слышать. Ты поди ещё и не вписала в меня в свидетельство о рождении…       — Вписала.       — Вот как. Ну, спасибо. — он оттолкнул её с прохода, схватил сигареты и напоследок сказал. — С дочерью общаться не препятствуй, от неё не откажусь, а то хуже будет. Не пытайся со мной наладить отношения, пока что. Скорее всего не смогу простить тебя, такое не прощается.       Ушёл и хлопнул дверью. Маша отчаянно осела на пол и зарыдала от боли, что доставила ему и себе заодно.       — Не простит. — бормотала девушка. — Будет мстить. Октябрь 2004 г.       Мужчина с маленькой девочкой стояли на пороге родительской квартиры. Он очень сильно устал от разборок, от напряжения, а главное от того, что Маша, которая всеми силами борется за свою свободу, не пытаясь даже просить помощи, на встречах даже не старается заговорить с ним, он же сам сказал, что не хочет её присутствия в жизни. Сам оттолкнул снова.        — Баба тям? — маленький пальчик показывает на дверь.              — Да, бабуля там, сейчас познакомитесь.              Дверь открывает Надежда, смотрит на замученного сына и девочку, о которой узнала от сына, но не видела ни разу.       — Дорогие мои! — она расцеловала внучку, которая охотно поддавалась радости женщины. — Сынок, заходите, не мёрзните в подъезде.       Андрей прошёл в коридор, разделся сам и потом раздел девочку, пройдя в зал. Он плюхнулся на диван и посадил дочь на колени. Надежда, налив чай, тут же поставила на стол сыну напиток, а внучке налила морс.       — Рассказывай…       Он рассказал всю ситуацию, что происходит в его жизни и в жизни любимой женщины. Рассказал всё: от начала и до конца. Мама слушала его, не перебивая.       — Я рассказал Михе про угрозы Гордеева, он чуть ли не сорвался, чтобы найти его и закопать. Еле удержали. Пришлось его убедить в том, что мы всё решим постепенно.       — Сынок, а Маша как? Общаетесь?       — Она сама с Екатериной Петровной всё делает, не знает, что мы взялись за дело, но уверен: догадывается. Когда я прихожу в гости, чтобы увидеть дочку, погулять с ней, она очень холодно на всё реагирует. Вся похудела, под глазами синяки, вздрагивает. Хочется быть рядом в этот момент, но не могу её простить. Это кошмар.       — Сынок, у вас получилась прекрасная девочка. — она взглянула уже на сопящую на руках у сына внучку и улыбнулась. — Ваши отношения всегда были вулканическими, но и вы не переставали любить друг-друга. Ты же понимаешь, что нужен ей сейчас. Не кто-то другой, а ты!       — Гордеев пытается лишить её родительских прав, говоря о том, что она бухает как не в себя. Натравливает соцработников. У Маши и так психика не к чёрту, не удивлюсь, если она ещё больше похерится. Он ещё и нам палки в колёса вставляет. Мы его уволили, а после этого он стал отменять наши концерты от нашего имени. У нас должен был выйти альбом, тут тоже подпортил нам воздух.       — Ох, бедная девочка, может быть рассказать её родителям стоит?       — Нет. Она сама, если захочет, то расскажет, тем более они в огромной ссоре, Миша держится, не говорит, Лёша тоже старается не выдавать её, но это тяжело даётся им. Горшок снова запил. Это какой-то, чёртов, замкнутый круг. Она — человек-катастрофа. Если страдает она, страдают и все остальные. Будто всё вертится вокруг неё, бесит.       — Тем не менее, ты хочешь её защитить, быть рядом. Ты её любишь.       — И не переставал. Хотел по возвращении из Америки предложить снова сойтись, а тут видишь как получилось.       Зазвонил телефон. Андрей вытащил его из кармана. Он надеялся на то, что это звонила Маша, чтобы попросить забрать её из зала суда. Посмотрев внимательно на номер, убедился в верности своих мыслей.       — Алло? — громко ответил молодой человек.       — Добрый день, капитан дорожной милиции Петров беспокоит, кем вам приходится Мария Юрьевна Горшенёва? — строгий голос на другом конце трубки заставил Андрея покрыться мурашками.       — Подруга. — отчасти соврал Князев.       — Вашу подругу сбила машина на пешеходном переходе возле здания суда. — каждое слово проносилось ударом сердца молодого человека. — Она в Первой городской больнице.       — Как её состояние? — чуть ли не крича, уточнил блондин.       — Я не доктор, не могу сказать.       — Понял. — не объясняя ничего растерянной Надежде, Андрей накинул на себя сверху куртку, натянул ботинки и побежал к машине. Нервно набирая знакомый номер, слыша на другом конце гудки, он не мог дозвониться до нужного ему абонента.       Как ни странно, но мужчина довольно быстро добрался до нужного пункта назначения. Оставив машину на стоянке, бросился сразу же в регистратуру приёмного отделения.       — Здравствуйте, — тяжело дыша от бега, Андрей подлетел к женщине на регистратуре, чтобы уточнить информацию, — к вам должны были привести девушку, Горшенёву Марию Юрьевну, 23 года.       — Добрый день, да, поступила такая, а вы, собственно, кем являетесь пациентке? — строго отчеканила сотрудница.       Андрей понял, что если скажет, что просто подруга, то вряд ли ему скажут какую-либо информацию по состоянию, вряд ли пропустят. Поэтому решил соврать, чтобы уж наверняка пропустили.       — Жених.       — Жених, значит. Ваша невеста сейчас на операции. Сильная черепно-мозговая травма, плюс закрытый перелом руки, рёбер, насчёт позвоночника пока не понятно.       Андрей тут же осел на пол возле регистратуры. Ему сложно было переварить полученную информацию. Сложно было дышать, будто часть его жизни вот-вот исчезнет, хотя за её жизнь борются врачи. Голос совершенно пропал, тело трясло от подступающего страха, голова разболелась от потока информации и осознания того, что всё может быть серьёзным.       В его мыслях сразу же стали появляться обрывки воспоминаний, какие-то разговоры, запах и смех. Всё смешалось воедино и не отпускало. А самое главное — несказанные слова и несостоявшиеся разговоры, прощение, всё это превращается в туман его сознания. Май 2005 года       В ожидании поезда музыканты смотрели на табло. Он задерживался уже на несколько минут. Начинающий нервничать Миша ходил из стороны в сторону, остальные члены группы спокойно ожидали приглашения на платформу.       — Перестань мельтешить! — взревел Андрей. Ему надоело хождение друга на одном месте. Он не досыпает, ночами стараясь писать песни, днём репетировать, а вечером уделять время дочери. Она стала важной частью его жизни, уже неотъемлемой. Ева ездила на все концерты вместе с группой, в тур тоже было решено её взять. Андрей очень не хотел обременять мать заботой о внучке, хотя она совсем была не против этого, хотел, чтобы мама отдохнула и смогла полечиться в санатории. Потому что потом будет совсем не до этого.       — Ё-маё, да сколько можно ждать этот чёртов поезд! Я уже хочу лечь спать. — жаловался Миша.       — Не ной! — шутливо проговорил Балу и сделал вид, что поставил подзатыльник ему. — Вон, Андрюха как-то держится, хотя учесть отца-одиночки его не прельщает.       — Не смей так говорить! — взорвался Горшок. Он до сих пор не мог смириться с тем, что отцом его очаровательной племянницы является его лучший друг. — Хоронишь будто бы, ё-маё.       Мише было тяжело принять тот факт, что его любимая сестра лежит в тяжёлом состоянии в больнице. Им сказали, что если даже она очнётся, то скорее всего не сможет ходить. Реабилитация стоит дорого: огромных денег и усилий. Но Горшок понимал, что он не потянет, не сможет. Его самого нужно вытаскивать из состояния вечной комы. Раньше его вытаскивали Андрей и Маша, теперь нужно вытаскивать их.       Он видит, как тяжело другу. Ребёнок — огромная неожиданность в его жизни. Поначалу он был не готов, даже слушать не хотел того, что нужно будет взять опеку над ней. Но решился и не прогадал. Андрей оказался хорошим и внимательным отцом.       Усевшись в поезд, разойдясь по своим купе, многие участники группы сразу же уснули. Аня Цвиркунова позаботилась о том, чтобы всем было комфортно. Мишу, Андрея, себя и Яшу она разместила в одном купе. За Мишей нужно было следить, а Андрею помогать.       В тот момент, когда все разбрелись по койкам, Миша вернулся из вагона-ресторана.       — Андрюха, — заходя в купе, фронтмен шёпотом позвал друга. Тот уже задремал, читая книгу дочери, но услышал, как хриплый от холодного пива голосом друг звал его. — Спишь?       — Нет. — приподнялся с кровати, чтобы никого не разбудить, они вышли в коридор.       — Я взял нам пиво. — радостно заметил Горшок.       — Миха, чёт не хочется. — устало проговорил блондин.       — Андрюх, ты если так будешь загоняться, то тебя на тур не хватит.       — Понимаю. Всё так сложно… — он ещё ни с кем откровенно не разговаривал, после всего, что на него свалилось.       — Она выкарабкается. Ты же знаешь Маху, она зубами вгрызается за всё, за что берётся.       — Знаю, конечно. — он протянул руку за банкой пива, открыл её и глотнул. — Не могу спокойно спать ночами.       — Племяшка не даёт спать?       — Нет. Мысли. Как пчелиный рой атаковывают и всё: хоть стой, хоть падай. Много раз думал, что было бы, если бы Маша тогда не ушла от меня, когда мы с ней встречались. Возможно, что мы бы были не вместе, как и сейчас.       — Почему?       — Потому что нам всем нужно было повзрослеть, осознать свои поступки. Маша поступала каждый раз неправильно, каждый раз её поступки выводили из себя, пока карма не взяла своё.       — Эй, она ничего плохого не делала. Да, дурила, но не до такой же степени, что вот так можно было её наказать.       — Ничего плохого, Мих? Тебе напомнить, как она исчезла, не сказав ни слова на год, как она скрывала от всех свои психические расстройства. Как пользовалась всеми нами, чтобы ей было хорошо.       — Даже если и пользовалась, то для того, чтобы просто выжить, Андро. Я понимаю, что ты обижен на неё за дочь, понимаю, что прошлые обиды тоже ещё прячутся, где-то глубоко в душе, но пора бы отпустить, как это сделал я. Каждый раз представляю, что она переживала в психбольнице, как она жила с этим состоянием, как она каждый раз, ё-маё, нас вытаскивала из говна, защищая здоровье, порой даже равносильно своему. Если она не была бы моей сестрой, всё равно благодарно вспоминал бы её. А тебе бы лучше поумерить свой пыл, Андрюх, если в дальнейшем хочешь быть с ней.       — А то что? Ты мне запретишь? — саркастично спросил Андрей.       — Не могу запрещать. Вы — взрослые люди, у всех есть личная жизнь, не собираюсь в неё лезть. Но запомни, что сестру в обиду не дам. — он указательным пальцем помахал в воздухе.       — Что же ты её не защитил раньше? От домогательств, от болезни, от комы? Почему? — отчаянно проговаривая каждое слово, Андрей всё больше и больше погружался в чувство вины. — Потому что мы все были заняты собой и своими жизнями. В том числе и я. Да, я любил её, да, какое-то время ненавидел, отталкивал, причиняя боль, но продолжал испытывать всё те же чувства, что и семь лет назад. Мне хочется защищать её, хочется сделать всё, чтобы жизнь её из сущего кошмара превратилась хотя бы не в сказку, а в обычную реальность. Хочу, чтобы она не исчезала из моей жизни, чтобы мы воспитывали Еву вместе.       — У нас есть шанс всё исправить. — вздохнул Миша, задумавшись над словами друга. — Нужно лишь подождать.       — А вдруг у нас не будет шанса? Вдруг она не захочет бороться? — печально заметил Князь.       — Машка — воин. Она справится, я знаю, нет, чувствую. Хотя бы ради дочери она выкарабкается.       — Надеюсь. — тяжело вздохнул и одним глотком допил бутылку Андрей.       Миша похлопал друга по плечу и решил, что нужно отправляться спать, тур предстоит большой и тяжёлый.       Следующая неделя промчалась незаметно. Концерты, интервью, вечеринки, это всё помогало ребятам чувствовать себя живыми.       На одном интервью, что ребята давали в Новороссийске, Ева решила похулиганить, вырваться из рук тёти Ани, и забежать в тот момент, когда любимые её сердцу мужчины давали интервью. Ей было радостно на душе, отчего девочка не понимала, но чётко помнила, что ей снилась мама, ярко улыбаясь, играла с ней в куклы.       Маленькие ручки еле-еле дотянулись до ручки двери, что позволило девочке открыть дверь. Она заглянула внутрь комнаты, чтобы убедиться, что она пришла туда.       Услышав знакомые голоса, она радостно побежала на них.       — Скажите, ребята, что даёт вам такую бешенную энергию на концертах? Что вас подталкивает? — интервьюер — молодой мужчина, рыжий, лет тридцати по виду, бодро задавал вопросы рокерам, на которые они отвечали исключительно на юморе и грамотно.       — Меня вдохновляет анархия во всем своём проявлении… — Миша взбодрился, встрепенулся и стал рассказывать о своей любимой теме.       — Ну началось. — иронично заметил Андрей и уставился молча на друга, иногда весело вставляя свои комментарии, от которых оба чуть ли не валялись со смеху.       Миша говорил долго. Робкий ассистент режиссёра подошёл к ведущему и тихонечко шепнул всем участникам интервью:       — Тут чей-то ребёнок зашёл…       Андрей сразу же подскочил с места и огляделся по сторонам. Он заметил небольшой кусочек ткани, что торчал из-под стола. Не останавливая интервью, решил, что пусть Горшок говорит, а он найдёт дочь. Он наклонился к столу и постучал по нему.       — Тук-тук, кто-то есть в домике?       — Ева. — проговорила девочка. — Тё тям? — Папа! — девочка выскочила из-под стола и побежала к отцу на руки, обнимая за шею.       — Какая милая картина, Андрей, это ваша дочь? — поинтересовался продюсер.       — Да, но мы не будем её показывать. Пойду отдам её тёте. — Князь развернулся и вышел из комнаты.       Он шёл до гримёрки группы, так как Аня находилась именно там. Подходя ближе к двери с Евой на руках у него зазвонил телефон.       — Очень вовремя! — заворчал молодой человек, еле доставая из кармана телефон. Раздражённо подносит к уху, — Алло!       — Добрый день, Князев Андрей Сергеевич? — на другом конце трубки, усталый голос женщины задавал уточняющий вопрос.       — Да, я. Кто это?       — Регистратура первой городской Санкт-Петербургской больницы беспокоит. Мария Юрьевна Горшенёва пришла в себя.       Удар. Удар. Удар. Андрей облокотился на стену и вздохнул с облегчением.       — Хорошо, это хорошо. — он взглянул на дочь, радостно улыбаясь. — Как её состояние?       — Пока не говорит, но глаза уже открыла и может есть.       — Отлично. Через месяц будем дома, обязательно придём навестить.       — Угу. До свидания.       Андрей влетел в гримёрку, чуть ли не с ноги выбив дверь. От радости ли это было или от злости, так как его ребёнка упустили из виду, но все вздрогнули.       — Андрей, прости, пожалуйста, я ужасная нянька. — запричитала Аня.       — У меня новости: Маша пришла в себя! — с нетерпением и радостью фронтмен сообщил группе новость.       Все радостно захлопали в ладоши и даже закричали. Миша как раз возвращался с интервью.       — Андрюх, что за привычка, блин, ё-маё, кидать меня посреди интервью? — ворчал лидер группы закрывая за собой двери. Он заметил, что все вокруг радостные и оживлённые. — Чё происходит?       — Маша очнулась! Июнь 2005 года       Девушка сидела на больничной кровати, смотря пустыми глазами в одну точку. Она уже месяц как очнулась, но к ней приходили лишь Лёша с женой и Оля. Остальные были в туре. Она не смела обвинять никого в том, что их нет рядом. Работа есть работа. Врачи сказали, что ходить Маша пока не сможет, нужны массажи и реабилитация. Но это возможно.       Свой вечерний обход проводил её врач. Молодой мужчина лет тридцати был всегда очень любезен.       — Мария, добрый вечер! — заходя в палату, громко поздоровался доктор.       — Добрый вечер, Александр Петрович. — улыбнулась девушка.       — Как вы сегодня себя чувствуете?       — Замечательно! — она не врала, ей и правда было хорошо. Она вообще как-то позитивно стала смотреть на жизнь. — Но мне бы хотелось на улицу, подышать свежим июньским воздухом.       — Пока нельзя. — отчеканил доктор.       — Где мой телефон?       — В блоке, где хранятся вещи пациентов.       — Хорошо. Может кто-то мне его принести? Мне позвонить нужно.       За дверями послышался какой-то шум. Кто-то очень сильно и громко ругался. Женский голос нарастал и приближался к палате.       — Это ещё что такое? — заворчал доктор. Встал, чтобы пройти к двери, но она распахнулась резко прям перед его лицом.       — Демоны! Не пускаете меня к моей подопечной! — кричала в коридоре женщина. — Я буду принимать меры.       Маша даже не удивилась такому появлению знакомой и захихикала в кулак.       — Вы кто такая и что шумите? — строго сказал доктор.       — Я её подруга. — доктор осмотрел её с ног до головы. — А что, люди в возрасте не могут дружить с молодёжью?       — Могут. — смутился врач. — Я пойду, не долго тут.       После того, как за доктором закрылась дверь, Маша радостно произнесла.       — Екатерина Петровна, вы как всегда отжигаете! — заливаясь смехом, сообщила девушка.       — А то, ух, всех бы тут за препятствие закону посадила. — она поставила пакет с гостинцами и уселась напротив. — Выглядишь приемлемо.       — Ну спасибо! — ещё больше захохотала девушка.       — А вот Гордеев не очень. — с намёком на продолжение проговорила женщина.       — А что с ним? — Маша безразлично уточнила.       — Нееет, — будто бы смакуя слова проговорила женщина. — Его всё-таки нашли. Хотел в Америку слинять. Но подписка о не выезде и ориентировки не дали этому случится.       — Сколько ему грозит?       — Давай посчитаем: статья 119 УК РФ — угроза убийства или причинения вреда здоровью, статья 128.1 УК РФ — клевета, статья 133 УК РФ — принуждение к действиям сексуального характера, статья 111 УК РФ — умышленное причинение тяжкого вреда здоровью — всё это лет от десяти точно. Но там ещё группа на него заявления всякие написали, поэтому точно не отвертится. Суд будет решать.       — Всё-таки выяснилось, что это он меня сбил? — выдохнула девушка. Она чётко помнила его лицо, когда повернулась в сторону летевшей на неё машины. Дикие глаза, хитрый оскал. — До чего же людей доводит власть.       — Не говори. Кстати, касатики вернулись?       — Не знаю. У меня телефон куда-то медперсонал засунул.       — Могу дать позвонить. — тётя Катя протягивает свой телефон. — Ты помнишь чей-нибудь номер телефона.       — Я память не потеряла. Конечно, помню. — она с благодарностью берёт телефон и набирает знакомый номер сотового телефона. Тётя Катя в это время вышла за кофе, чтобы не мешать Маше разговаривать. Он не брал трубку, тогда девушка решила, что позвонит на другой номер. Несколько попыток дозвониться до ребят не увенчались успехом. Она поняла, что, возможно, у них концерт. Тогда она набрала Аню.       Три гудка, и абонент поднимает трубку. На заднем фоне громкая музыка, а девушка на другом конце провода пытается её перекричать.       — Алло?       — Ань, привет, это Маша. — весело произнесла девушка.       — Маша?! — удивлённая подруга чуть не завизжала от радости. — Погоди, я отойду в гримёрку.       Маша ждала, пока Аня сообщит кому-то из членов команды, что отойдёт ненадолго.       — Так. Я на месте. Горшенёва! Я так рада тебя слышать!       — Анют, я тоже. У вас концерт?       — Да, ребята почти всё уже отыграли. Скоро приедем обратно.       — Как Ева?       — Отлично, они с Андреем очень хорошо поладили. Прям идиллия.       — Это замечательно. — вздохнула Маша. — Я жду, когда вы все ко мне придёте.       — Что говорят о твоем состоянии?       — Говорят, что ходить смогу, но нужна реабилитация. Но это не самое главное. Ева хорошо кушает? — Маша перескакивает с темы на тему, будто желая отхватить всё, что упустила.       — Погоди. У меня не так много времени, Маш. Как закончится концерт, я тебе перезвоню.       — Хорошо. — Маша печально положила трубку. И отдала телефон хозяйке.       Она попыталась шевелить ногами, но ничего не получалось. Ей хотелось снова ходить, бегать, танцевать, дочь на руках носить. От былого позитива не осталось и следа. Слёзы потекли из глаз, началась настоящая истерика. Июль 2005       Автобус подъехал к больнице. Они приехали забрать ту, по кому очень сильно скучали. Парни весело вывалились из него и поспешили зайти во внутрь.       — Погодите, а где Андрей? — заметил Яша, не досчитавшись одного из друзей. Все пожали плечами и двинулись дальше. Цвиркунов решил, что вернётся за ним.       Андрей стоял возле автобуса и курил, вглядываясь в окна больницы. Он задумчиво выпускал дым, не заметив, как к нему приблизился друг.       — Князь, долго тебя ждать?       — Не ждите.       — В смысле? Мы же за Машей пришли.       — И что?       — В смысле и что? — недоумевая произнёс друг. — Встретить её надо.       — Хватит того, что я вообще с вами поехал.       — Погоди. Ты всё ещё злишься?       — Злюсь ли я? О нет, конечно, не злюсь. — он плюнул на землю.       — Она и так получила своё наказание.       — Недостаточно. — безразлично ответил Андрей.       — Ты прикалываешься?       — Нет, Яш, не прикалываюсь. Иди уже, а то тебя наверняка заждались.       Яша смотрел на него будто на врага. Он пожирал его глазами, презрительно плюнув возле ног друга, развернулся и пошёл на встречу тем, кого уважал.       Парни уже вышли из больницы, выкатывая на инвалидном кресле Горшенёву. Весело что-то рассказывали, трепали её по голове. Яша подбежал ближе и обнял её приветственно, тепло.       Молодые люди подвезли её к автобусу. Андрей уже сел за руль, не мог наблюдать за напускным весельем и счастьем ребят. Это было слишком тяжело, слишком противно.       — Ты может двери разблокируешь, Андрей? — уточнил Порутчик.       Тот послушался товарища и разблокировал дверь, не выходя из кабины водителя. Он оставил дочь у матери, чтобы привести потом её к Маше. Он не хотел расставаться с ней, не хотел отдавать и из-за этого злился.       Все уселись в салон. Маша поудобнее устроилась в кресле и огляделась вокруг. Её взгляд зацепился за зеркало заднего вида. Она наблюдала за ним, пока он не поднял на неё свои глаза. Голубой лёд и зелёное озеро схлестнулись в схватке переглядок. Они замерли буквально на несколько секунд, пытаясь понять, что скажут их взгляды.       — Что сидим? Поехали! — крикнул Балу.       — А куда мы едем? — выскальзывая из гипнотического транса, спросила Маша.       — На дачу к нам. Там шашлыки сделаем, отметим твоё возвращение. — Яша приобнял подругу.       — Я хочу к дочери. — грустно заметила девушка.       — Не волнуйся, скоро увидишь. Она у мамы Андрея. — успокоил её Балу.       — А сам Андрей язык проглотил? — дерзко, с обидой в голосе заметила девушка.       — Он в последнее время неразговорчивый совсем. — подтвердил Горшок.       Поездка прошла за разговорами и песнями. Все были счастливы и расслаблены, кроме двух людей. Прибыв в место назначения, ребята выгрузили Машу и пошли проверить обстановку в доме, что успели Миша и Оля подготовить. Все разбрелись по разным углам. Андрей проходил мимо девушки, но был пойман за рукав. Остановился и смотрел прямо перед собой.       — Привет. — поздоровалась Маша.       — Ага, привет. — безразлично ответил молодой человек.       — Я рада тебя видеть… — она проговорила это тихо, больше себе, чем ему.       Он резко развернулся к ней лицом, даже не удосужившись наклонится. Попробовал сделать самый безразличный взгляд.       — Если ты думаешь, что я всё забыл, то ты ошибаешься. Ничего не забыл.       — Андрей, я… — задыхаясь, пыталась сказать Маша.       — Я не хочу слышать тебя.       — Хочу увидеть дочь. — выпалила девушка.       — Как хорошо, точнее как умно ты сделала, записав в свидетельство о рождении меня отцом. Ведь я законный её родитель и могу не отдавать тебе её.       — Ты не поступишь так со мной. — голос дрогнул, а глаза наполнились слезами.       Он смотрел на неё сверху вниз. Внешне он не показывал того, что творится в душе. Душа просто летела камнем вниз. Он не понимал, зачем это говорил, может, хотел унизить, оскорбить, растоптать, отомстить, но, наблюдая за ней сейчас, такой беззащитной, в новом положении, хотел обнять её и не отпускать. Противоречивые эмоции всегда наблюдались у него. Он понимал, что ведёт себя как ребёнок, но по-другому с ней не мог, как бы не тянулась её рука к нему.       Развернулся на сто восемьдесят градусов и прошептал:       — Конечно, не поступлю, я же не ты… — и двинулся в сторону дома.       Вечеринка была в самом разгаре. Алкоголь, шашлыки и весёлые разговоры подняли всем настроение, даже Андрей расслабился и стал шутить. Маша наблюдала за всеми и на душе стало тепло. Она радовалась, что все здесь, что все вместе снова. Радовалась, что может находиться с ними.       — Маха, мы тебе тут кое-что решили подарить … — хитро заметил Ренегат.       — Что? Зачем? Вы и так прекрасный праздник устроили. — девушка засмущалась.       — Вот, открывай. — Балу вложил в руки Маши конверт.       Та открыла и удивилась. Они оплатили лечение в реабилитационном центре. Лечение очень дорогое, но очень важное.       — Спасибо большое. — от радости Маша заплакала. — Как бы я без вас жила.       — Теперь ты понимаешь, что можешь всегда обратиться за помощью к нам. — Миша поднял стакан с пивом в знак обещания.       — Конечно, вы — моя семья. Я поняла это ещё давно, но пока лежала в больнице, осознала, как вы мне все дороги, что не будь кого-то из вас, часть моей души была бы неполноценной. Простите меня за то, что поступала так безрассудно, необдуманно, это вас всех очень ранило, но видите, судьба меня уже наказала за то, что я творила.       — Маш, мы давно тебя простили. — Аня подошла к подруге и обняла. — Все совершают ошибки. Но ведь их можно исправить.       — Да, тот кто с тобой это сделал, надеюсь, понесет наказание. — Поручик поднял стакан вверх.       — Понесёт, не сомневайтесь. — оскалилась Маша. — Я ведь очень хорошо помню глаза этого чертилы. Ну ничего, Гордеев, сука, получит по максималке.       — Это он? — вскочил с места Миша. Андрей тоже подскочил, но ничего не сказал. — Эта сука, так и знал, что он. Убью.       — Ну не надо марать руки о таких мразей. — Маша кровожадно рассуждала. — Тётя Катя сделает всё красиво.       Секундная тишина. И тут Оля подскакивает и начинает делать музыку громче.       — Итак, все танцуем! — она схватила Мишу за руки и вывела его танцевать. Остальные тоже присоединились.       Вечер был длинный, танцы и песни продолжались долго. Маше очень сильно захотелось на воздух и она попросила Аню вывести её на улицу. Они сели возле дома и наслаждались ночным небом.       — Как тут хорошо! — вдохнув свежего воздуха, заметила Маша.       — Да. Замечательно. — Аня поддержала подругу. — Вот так бы остановить время и всё.       — Расскажи, как у всех дела. Как у тебя дела?       — Я лечусь от бесплодия. — честно призналась Аня. — Порой смотрю на Еву и понимаю, как вам, двум идиотам, повезло. Совершив ошибку однажды — расхлёбывать буду всю жизнь.       — У тебя всё будет. — успокаивающе проговорила Маша.       — Надеюсь на это. Кстати, твои мозги на место вправили? — в шуточной форме уточнила Аня у подруги.       — Ты про опухоль? Они убрали то, что смогли, но не дали никакой гарантии, что она не вернётся. Так что я как на пороховой бочке.       Андрей вышел на крыльцо покурить и невольно услышал разговор подруг. Он прислушивался к каждому их слову.       — Знаешь, Ань, за мной доктор ухлёстывал в больнице. Глазками щенячьими смотрел, чуть ли не облизывал.       — Ты ему хоть номер-то свой дала?       — Нет, конечно. Мне никто не нужен. Кроме…       — Андрея? — Аня ухмыльнулась.       — Кроме Евы, я хотела сказать, но и этот вариант тоже имеет место быть.       — Ты думаешь, что у вас бы получилась семья?       — Судя по тому, как он со мной общается сейчас, нихрена бы не получилось. — девушки засмеялись. — Но я понимаю, что пора бы его отпустить. Хватит мучить себя и его. Не получилось же ничего до этого, значит и никогда не получится.       — Смотрю, ты пессимистка.       — Я реалистка, Ань. Ну сколько можно, туда сюда, что-то мы носимся друг за другом, тужимся, пытаемся, а не получается. Нужно отпустить. Встану на ноги во всех смыслах и буду независима ни от кого. Свободна.       — Не говори, что разлюбила.       — В том то и дело, что нет. Просто не хочу его больше мучить. Люблю, поэтому и хочу отпустить.       — Эгоистично, тебе не кажется?       — Да, но я думаю, что он тоже от этого всего устал. Просто мы уже не подростки, чтобы играть в драму.       — Но прожить всю жизнь с нелюбимым человеком — это как? Не по-детски?       — Кто сказал, что я буду жить с кем-то ещё? Понимаешь, у меня есть такой заскок, не могу терпеть, когда другие мужчины касаются меня. Ну кроме родных и друзей. Остальные, фу. У меня-то и секса не было никогда ни с кем, кроме него.       — Ого, ничего себе ты верная какая. — усмехнулась Аня. — Но может оно и к лучшему все.       — Может быть. — Маша задумалась ещё ненадолго.       Андрей, услышав данный разговор, ничему не удивился. Он знал её, как себя, поэтому и предполагал, что так и будет. Он вышел из тени и прошёл к девушкам. Аня, заметив его и выражение его лица, тут же поспешила ретироваться.       — Прогуляемся? — он подошёл к коляске и взялся за ручки.       — Давай. — тут же согласилась Маша.       Они гуляли молча, пока Андрей не привёз её к озеру.       — Ты решил меня утопить? — пошутила Маша.       — Ты как всегда решаешь всё за меня. — он смотрел на ночное тёмное озеро и серьёзно заговорил, усевшись рядом на траву.       — Всё слышал? — не удивилась Маша.       — Всё. Поэтому и в бешенстве, что ты опять всё за меня решила.       — Но так ведь будет лучше. — девушка смотрела на него своими большими глазами, в которых отражалась луна.       — Не будет лучше. Знаешь, ты хоть и сука, но сделала отличный мне подарок — дочь. Она потрясающая. — вспоминая о ребёнке, он сразу же заулыбался.       — Да, очень похожа на тебя, от этого ещё теплее на душе.       — Я хотел в Америке тебе предложить снова быть вместе. — честно признался Андрей. — Особенно после всего, что мы пережили.       — Я бы согласилась, не раздумывая. — призналась девушка.       — Знаю. — он кинул камень в воду.       — У вас какие-то разногласия с ребятами? — задала вопрос девушка.       Он всегда поражался тому, как чётко она чувствует его настроение, его самого.       — Да, бывают некоторые разногласия. Но твоя… Болезнь нас сплотила.       — Всё что не делается, всё к лучшему. — оптимистично проговорила девушка.       — Не такой ценой. — вздохнул Андрей.       Она засмотрелась на луну, вдыхая свежий воздух.       — Я пока лежала в больнице многое переосмыслила. Поняла, как глупо поступала по отношению ко всем, особенно, к тебе. Как много боли причинила тебе, да и себе тоже. — Хочу искренне попросить прощение. Жизнь даёт мне второй шанс, чтобы прожить так, как должна.       — Мне сложно ещё простить тебя, но это возможно. — он чуть-чуть развернулся к ней. — Знаешь, меня поражает кое-что: как тонко ты чувствуешь меня. Однако, ты не телепат и мысли мои не читаешь. То что ты сказала сегодня, хочешь отпустить меня? Это правда?       — Правда. Больно, тяжело, но правда.       — А если я не хочу, чтобы ты отпускала?       — Хочешь и дальше подвергаться этому месиву. Тебя всё устраивает?       — Нет. Но раз ты переосмыслила свою жизнь, то и я не терял времени. Я тоже многое понял. Многое для себя решил. Мне нужно время, совсем немного, чтобы окончательно всё расставить на свои места.       — Мне нужно время, чтобы восстановится физически.       — Оно у тебя будет, в это время и я буду решать проблемы у себя в голове.       — Хорошо, а потом что?       — А потом начнём всё с чистого листа… — вздохнул Андрей.       — Ты правда этого хочешь? — спокойно уточнила Маша.       — Да. — уверенное и твёрдое.       Она улыбнулась легко и непринуждённо, спокойно посмотрела на луну. Её душа постепенно обретала спокойствие, его душа ещё должна пройти через принятие. Должно пройти время. И оно у них есть. Пока что.       — Здесь так хорошо, так спокойно. — признался Андрей.       — Да и все невзгоды улетучились сами с собой.       — Ты больше ничего и никогда не скрывай от нас, ладно? Так ведь легче, когда тебе могут помочь.       — Я уже поняла это. Спасибо, что, несмотря на огромную обиду, ты готов мне помочь.       — Как и ты мне. Всегда ведь вытаскивала ото всюду, из задницы.       — Это да, как я вас охломонов оставлю. — она ухмыльнулась, но сказала эту фразу не со злобой.       Андрей осмелился посмотреть на неё. Худая, но потрясающе красивая, всё такая же привлекательная Маша сидела рядом, с недугом она разберётся. Он ей в этом поможет обязательно.       — Хорошенько там старайся на реабилитации…       — Самой хочется уже начать. Ведь хочется бегать, прыгать, танцевать и работать. — мечтательно проговорила девушка.       «Да, постарайся уж. А то нам ещё с тобой в ЗАГС идти.» — мимолётная, но такая тёплая мысль посетила его голову.       — Смотри, — Маша показывает ладонью на Луну. — Луна сегодня особенно красивая, правда?       Он обратил внимание на сияющий в ночном небе круг. Присмотрелся и полностью был согласен с ней.       — Правда, такая красивая, что умереть можно!