Кожа и чешуя (Skin & Scale)

      Синева покрыла её правую руку и ногу и перекинулась на левую руку. Азула по прежнему чувствует себя больной. Она уже довольно давно не выходила из своей комнаты и это только вопрос времени, когда Зузу придёт доставать её по этому поводу. Он до смешного старается быть хорошим старшим братом; его чувство вины надоело ей до такой степени, что иногда ей хочется, чтобы времена вражды между ними вернулись.       Тогда, по крайней мере, она могла страдать в тишине и покое.       Сейчас она страдает и вокруг тихо, так что ей не на что жаловаться.       Кончики пальцев пульсируют но отчего, она понимает, лишь, когда первый коготь прорывает кожу. Почему то она думала, что всё будет не так страшно, что изменяться её собственные ногти.       Но у неё ничего не бывает просто.       Азула проглатывает крик и прижимает руку к груди, пальцами, за исключением изменившегося мизинца, впиваясь в кожу, словно цепляясь за то человеческое, что в ней осталось. Но правда в том, что метаморфозу не остановить — она происходит с пугающей быстротой, быстрей, чем её можно осознать и принять.       Азула задаётся вопросом — почему?       Почему сейчас?       Когда люди, наконец, перестали смотреть на неё с ужасом?       Она смотрит на свои руки — нечто среднее между руками человека и лапами дракона. Она и сама в подвешенном неловком состоянии — не может пойти к драконам, потому что те не примут человеческого детёныша, но и не может остаться с людьми — она уже не человек. Люди не любят тварей с когтями и чешуёй, особенно, когда они смахивают на людей — жуткая пародия на то, к чему они привыкли, извращение миропорядка.       А драконы не любят то, что кажется ужасно похожим на существ, почти их уничтоживших. Даже если эти существа отрастили когти и чешую.       В мире есть простая и понятная истина: то, что отличается от других, должно быть достаточно сильным, чтобы выжить самостоятельно, потому что оно изгой. Люди не принимают даже детей со смешанной кровью — наполовину из Народа Огня, наполовину из Царства Земли или Племён Воды, что уж говорить о ком-то, вроде неё.       Мысли путаются, рассудок плывёт и Азулу снова начинает подташнивать. Она должна держать себя в руках. Она не может позволить себе сломаться, не снова, не сейчас.       Но мыслей так много, что от них кружится голова.       Она смотрит на свои руки, синюю чешуйчатую кожу, пальцы, где вот-вот прорежутся когти. Смотрит пристально, словно они могут дать ей ответ, сказать ей, что она должна чувствовать и делать. Помочь определить, какая из разрывающих её надвое мыслей верная.       После первоначального шока приходит чувство облегчения.       Странная пустота, природу которой она не понимает до тех пор, пока её голова не окажется на подушке, а взгляд не остановится на пологе кровати. Так часто бывает, когда она лежит без сна — всё складывается и обретает смысл.       Это одновременно обидно и удручающе, ясно осознать, что мать никогда не любила её, не была к ней привязана. И понять — почему. Конечно, у Урсы не было никакой связи, обязательства или материнского чувства — она ведь растила не собственного ребёнка. Даже и не ребёнка. Азула была просто монстром и Урса… давала ей это понять.       В этом есть смысл, и он приносит облегчение.       Понимание того, что, чтобы Азула не сказала и не сделала, как бы не старалась, она никогда бы не стала в глазах родителей лучше, чем Зуко.       Вот почему отец использовал её — ему просто с самого начала нужно было лишь грозное оружие, а не дочь.       Должно быть, он был так разочарован, когда из яйца вылупился не дракон, а девочка.       Если это было именно так.       Азула не готова думать об обстоятельствах своего рождения… вылупления, преображения или чего-то, что дало ей её облик.       То же понимание, приносит облегчение и в другом. У неё всегда был причудливый характер и это еще мягко говоря. Она была странной и выделялась среди других. Холодная и недоверчивая. Ценящая логику и славу превыше эмоций и привязанностей. У неё есть привычки, которые она успешно скрывала до недавнего времени, пока не начала подпускать людей ближе. И, даже если они этого не говорят это вслух, она знает, что они смотрят на неё с недоумением.       Теперь она знает причину, почему она всегда была другой. Почему и не пыталась вписаться — так она говорит себе.       От понимания ей становится лучше.       Но ещё лучше осознавать, что у неё есть родители, готовые ради того, чтобы вернуть её, разорить страны и материки.       Азула вытирает слезы со щек.       Хорошо иметь кого-то, кто любит тебя настолько беззаветно, даже не зная, кто она такая.       На мгновение ей становится страшно, что она не понравится им, когда они её увидят и она останется с еще более глубокой дырой в сердце.       Но эта мысль мимолетна, её вытесняет облегчение от понимания того, почему она такая, какая есть. Облегчение от осознания, что у неё есть настоящая семья.       Но есть и другое чувство.       То, что всегда было центральным, определяющим в её жизни.       Страх.       Его так много. Так было всегда, но сейчас он особенно мучителен, настойчив и безжалостен. У него сотни лиц. Сама трансформация — ужасно болезненная, с ломотой и острыми болями, когда когти прорезаются сквозь кожу, когда её кровь, всё еще слишком человеческая, запекается в изгибах чешуек.       Азула чувствует, что четыре новых когтя готовы увидеть свет и заставить её истекать кровью.       Будет много крови.       Она уже пролила так много крови.       И если когти режутся мучительно, то крылья наверняка разорвут её на части. Они уничтожат её человеческую плоть, а может и её саму.       И боль в костях. Тянущая и выворачивающая. Они становятся больше. Что, если её мышцы не успеют вырасти вслед за ними? Что, если её преображение пойдёт не так?       Она умрёт.       Почему то до сих пор ей не приходило в голову, что трансформация может её убить. Что её человеческое тело может не выдержать. Оно поздно начало меняться и теперь может не выдержать других изменений.       Возможно, она справится.       У неё есть довольно чёткое ощущение, что так и будет. Но какой тогда станет её жизнь? Сейчас она всё ещё человек и она, пусть не до конца, но понимает, что с этим делать. Она могла бы собрать осколки своей жизни и найти для себя новый путь — она уже вступила на него. Но сейчас? Всё непредсказуемо и пугающе.       Всю свою жизнь она была человеком.       Теперь она другая.       Азула знает, как функционирует человеческое тело, как с ним работать, как за ним ухаживать, как поддерживать его в боевой форме.       Она знает, как заботиться о драконе с точки зрения человека, но не знает, как заботится о драконе, если ты сам дракон. И то, если все свитки и рассказы соответствуют действительности.       Она более или менее представляет, как вести себя по-человечески или хотя бы притворяться. Но она понятия не имеет, как ведут себя драконы. Она представляет себе, как будет неуверенно ковылять, неуклюжая из-за своих размеров. Она будет беспомощна.       Ей нужны родители.       Её настоящие родители.       Азула утыкается лицом в гнездо из подушек и одеял и сворачивается клубком.       Ей нужна родители, но она слишком слаба и измучена, чтобы даже думать о поездке в город Воинов Солнца. Ей предстоит пройти через всё одной…       В дверь стучат.       Иногда она забывает, что теперь не одна. Пусть они не всё понимают и не всегда знают, чем ей помочь, но, она полагает, что попытки тоже засчитываются.