Кожа и чешуя (Skin & Scale)

      Второе пробуждение Азулы значительно менее приятно, чем первое. Меньше тумана, но больше чёткости и теперь её голова достаточно ясная, чтобы вспомнить, чего она боялась.       Она вспоминает и это ужасно неприятно.       Особенно фантомные покалывания, танцующими вдоль её вытянувшегося позвоночника. Её тело просто рассыпалось, а вместе с ним и нелепая уверенность, что она смогла бы остаться прежней, если бы вся эта история с драконом закончилась бы пшиком.       Её когти дергаются, тело дрожит, а она даже не может войти внутрь и попросить слуг приготовить ей что-нибудь теплое. Она больше не может устроиться на кровати и закопаться в одеялах и подушках. Она слишком велика для дворца, одним только хвостом она может разнести целую комнату, и её больше не хочется крушить стены и делать в них дыры.       Ей всегда казалось, что её старое тело слишком мало для её Я, но теперь она скучает по своей прежней оболочке и думает, что она идеально ей подходила. Её новый облик слишком велик для неё, почти непостижимо грандиозен. Ему не хватает изящества и грациозности. Или, скорей, ей не хватает опыта ловко управляться с ним, не выглядя при этом неуклюжей махиной. Она боится шевельнутся, чтобы не вытоптать сад, не развалить дворец и не напомнить этим почему драконов больше нет в этом мире.       Азуле нравятся драконы.       Она хотела бы общаться с ними, ездить на них, дружить с ними. Но она не хотела быть драконом.       Ей нравится сама концепция драконов — свободных, сильных, устрашающе прекрасных.       Но реальность другая. Реальность дракона — зажатость, боль и смущающая неуклюжесть.       У неё есть крылья, но она более, чем когда либо, чувствует себя в ловушке.       Ей негде расправить крылья, а даже если бы она их развернула, она понятия не имеет, что делать с ними дальше.       Она не может читать свитки, она не может насладиться королевским спа, она не знает, как Покорять огонь и даже играть в пай-шо. Она ничего не может делать, только лечь и постараться не устраивать такой бардак, на который способен дракон.       Зато она может думать.       Она вспоминает разговор с отцом. Тот, о котором она никому не рассказала и который всё еще беспокоить её больше, чем она готова признать. «Ты, бесполезное, уродливое чудовище!». Снова и снова она говорит себе, что это неправда, что она может позаботиться о себе и добилась многого, особенно для того, кто так многое оставил позади. Что, пусть она и не особенно добрый человек, но и уж точно не злой.       Но теперь.?       Теперь она не знает, что о себе думать. Не знает, что делать и ей кажется, что единственный выход, это… она стискивает зубы… довериться другим. Позволить Зузу привести Рана и Шу.       Но что, если у него не выйдет?       Что, если драконы не послушают его?       Что ей тогда делать?       Может быть, ей стоит перестать бояться и попытаться самой встать на ноги, а не лежать тут беспомощно, подтверждая слова отца. Если бы она сейчас встретилась с собой, четырнадцатилетней принцессой, покорившей Ба Синг Се, то сгорела бы от стыда за то, какой стала. Внутри, не снаружи. Внешне теперешняя Азула воплощает всё, о чём только мечтало её юное «Я».       «Пустая трата потенциала». Призрачный голос отца вторгается в её мысли и она ненавидит это. Ненавидит сам его голос — снисходительный, жестокий, осуждающий. Если она разговаривала с Зуко именно таким голосом, то неудивительно, что он так к ней относился.       Азула судорожно вдыхает и поднимается на ноги… может ли она еще называть их ногами?       Её конечности всё еще болят, но она не знает, побочные ли это последствия её жесткой трансформации или она их просто отлежала.       В любом случае, лучше дать её новому телу второй шанс, чем лежать, бездельничать и снова и снова вспоминать, как ломались её кости и рвалась кожа.       Распрямляться во весь рост всё так же головокружительно. Окружающий мир кренится и колышится, то попадая в фокус, то выходя из него. Ей кажется, что её голова, а, может и вся драконья шея качается, словно на волнах. Подумать только, а ведь это даже не её полный размер. Когда она вырастет, то будет такой же большой, как этот дворец, а то и больше. Она благодарна судьбе, что сейчас может поместиться в саду.       Азула закрывает глаза и вздыхает.       Даже дыхание стало другим — вдохи более глубокие, она чувствует их всей грудью, а чтобы заполнить легкие, требуется время. Она выдыхает и вместе с воздухом из горла вылетает шлейф дыма. У неё в животе всё переворачивается при мысли, что, если она не будет осторожна, то спалит весь дворец.       Но мир больше не вращается, постепенно приходя в норму. Он такой маленький — деревья, кусты, поилки для птиц, Водные брат и сестра…       Как они сюда попали?       — Доброе утро, Азула! — бодро здоровается Сокка. — Как ты себя чувствуешь? — он спрашивает, словно она может ответить.       Катара садится на траву:       — Если хочешь, то я… — она показывает на жестяной тазик, принесенный с собой. — Рана почти зажила, но не мешало бы подлечиться еще.       Азула только что встала и не хочет опять ложиться. Ей хочется ходить, осваивать свои конечности, привыкать к телу. Учится передвигаться, не сметая всё вокруг хвостом.       Но теперь, когда рядом Водные брат и сестра, это делать сложней. Рука Азулы теперь больше, чем голова Сокки, она может раздавить его, и будет неважно, случайно ли у неё это выйдет или нет — её снова все возненавидят.       Решено — сейчас не время для прогулок. Но она всё же не хочет ложиться. Вместо этого она сгибает шею и позволяет Катаре поднести к ране воду. Азула склоняет голову ближе к Сокке и примеривается, пытаясь найти оптимальный угол обзора.       Её зрение теперь монокулярное и это сбивает с толку. Она видит ошеломительно много… всего. Она к такому не привыкла.       Она почти ожидает, что Сокка отступит, но он улыбается и кладет руку ей на морду:       — Ты такая теплая, — замечает он.       Сердце Азулы замирает.       Они забудут, что она была человеком или уже не думаю, что она сохранила человеческий разум. Сокка никогда не поступил так с человеком-Азулой, не позволил бы себе поднять на неё свои крестьянские руки… так?       Азула не знает наверняка — она никогда ни с кем настолько не сближалась. Она могла бы представить, как он прижимает ладонь к её щеке и говорит, что она теплая. Но сейчас всё совсем по другому. Он обращается с ней, как с животным.       Как с «маленьким дракончиком»       .оОо.       Сокка убирает руку. Ему не стоило так поступать. Азуле, пока она была человеком, не нравились чужие прикосновения и он не думает, что Азула-дракон изменила своё отношение.       — Извини, — смущенно бормочет он. — Я забыл о политике «без-рук». Итак, мы пытаемся придумать, как тебя накормить. В свитках говориться, что дракон может съесть половину бегеровы, а некоторые драконы даже целую… — Сокка видит, как морда дракона морщится.       — …но мы с Катарой вроде как подумали, что принцесса не хотела бы есть живую бегерову и это усложняет ситуацию. Повара пытаются приготовить бегерову, чтобы она… ну, понимаешь… не была похожа на бегерову…       Он не уверен, но, кажется, то, что он несет, каким то образом успокаивает Азулу. Она уже не морщится, а утробное рычание стихает.       Катара убирает воду и Азула поднимает голову. Он смотрит, как она кружит по саду, находит самую большую поляну и несколько раз взмахивает крыльями, а потом снова начинает шагать.       — Думаю, она напугана — вслух размышляет Сокка. — Она всегда ходит, когда нервничает, — он давно перенял эту привычку и заодно усвоил, что не стоит пытаться её останавливать.       — Или она просто хочет проверить свои новые ноги, — Катара пожимает плечами. — Я бы тоже не смогла целый день бездельничать.       Но Сокка узнает этот ритм шагов и он не может винить Азулу за беспокойство. За то, что она бродит кругами и нервно дерет траву под полным ужасом взглядом королевского садовника. Сокка подавляет смешок над выражение лица мужчины в тот момент, когда Азула выдирает из земли куст. Подавляет второй, когда принцесса с садовником обмениваются полными страдания взглядами. Садовник переживает за куст, а Азула из-за того, что теперь разрушение идет за ней по пятам.       — Почему бы тебе не сесть, Азула, — предлагает Катара. — А может, тебе стоит перейти в более просторное место?       Азула приостанавливает своё кружение, а потом возвращается на то место, где спала и снова ложится.       — Это ненадолго, — обещает Катара. — Аанг, Тоф и Зуко вернутся в любой момент и ты наконец, познакомишься со своими родителями.       Сокка старается не думать, что случится, если они вернутся без Ран и Шу.