Кожа и чешуя (Skin & Scale)

      Ран сначала опускает на землю Мэй и Тай Ли, прежде чем позволить Азуле спуститься.       — О-ох, — ворчит Мэй. — Кажется, меня сейчас вырвет.       Пока Азула делает несколько кругов вокруг, ей приходит в голову, что Мэй летала только на военных дирижаблях. У неё никогда не было шанса прокатиться верхом на Аппе или в когтях дракона. Наконец Азула находит себе уютное местечко в самом центре города Воинов Солнца. Место, которое она посчитала недостаточно хорошим во время первых двух кругов. Она сворачивается калачиком, подложив хвост под голову.       — Как долетели? — спрашивает Сокка.       Ей удалось испытать свои крылья. Пришлось махать ими вместе с матерью и отцом. И хотя она никуда не улетала, радостное возбуждение всё ещё ощущалось.       Понимание, что она может летать.       Что в конце концов полетит.       Спина дракона сильно отличается от спины небесного бизона. В ней чувствуется сила и мощь. Если бизон летел вальяжно и никуда не торопился, мать и отец прорезали небо, как две кометы-близнецы.       Азула нисколько не сомневается, что у Народа Огня не было бы ни единого шанса, если бы они решили напасть и выразить своё горе, сжигающее из души дотла.       И однажды она станет такой же.       Однажды, никто не сможет причинить ей боль.       — Наш полёт был не таким потрясающим, — признаётся Сокка. — Но я думаю, что быть зажатым в когтях дракона лучше, чем около часа пытаться уцепиться за его позвоночник.       Азула могла представить, как ветер треплет его с одним из своих бесценных выражений преувеличенного ужаса на лице, пока он цепляется за её мать. Она полагает, что могла бы быть благодарной за то, что ему не пришлось этого делать.       Она отрывает голову от своих когтей и кивает. Она слегка приподнимает один из своих усов и касается им лба Сокки, как это сделала с ней Шао. Но Азула не совсем уверена, как установить связь.       Это заметно по тому, как Сокка вздрагивает. У неё самой как будто что-то щёлкнуло в мозгу. Она потирает голову когтем.       — Может быть, тебе стоит спросить родителей, как это делается, прежде чем попробовать снова, — ворчит Сокка, потирая затылок. — Похоже, я теперь до конца дня обеспечен головной болью.       Она ужасно рада, что драконы не умеют краснеть.       .оОо.       — Так значит, это — настоящая Азула, — размышляет Мэй.       — Да, — кивает Катара. — Это — настоящая Азула.       Настоящая Азула, которой она и должна была быть. Мэй рассматривает дракона. Она полагает, что не удивлена. Не совсем. Честно говоря, эта форма подходит Азуле. И, как ни странно, сейчас, будучи драконом, она ведёт себя более покладисто, чем когда она была человеком. Потому что, конечно, она была бы…       …была бы дружелюбным драконом, но жестоким человеком.       Мэй полагает, что у неё нет нужды жаловаться. Она предпочла бы иметь дело с избалованной капризной принцессой, чем с ужасающим драконом со вспыльчивым характером. И не допусти Агни, чтобы когда-нибудь Зуко тоже превратился в дракона. Проклятье, эта семейка настолько напыщенна, что это утомляет.       — Она потрясающая! — заявляет Тай Ли, вызвав недовольное ворчание Азулы.       Мэй подходит к ним обеим:       — Наверное, — отвечает она, пожимая плечами.       — Это правда! — улыбается Тай Ли. Она прижимает руку к животу Азулы, и силуэт её руки вырисовывается на фоне синего свечения огненной чакры под чешуёй подруги. — Ей нравится, когда ей почёсывают животик прямо здесь, рядом с её чакрой.       — Азуле нравится или Тай Ли? — уточняет Мэй, приподнимая бровь.       — Она мурлыкала словно кошка, — подтверждает Сокка. — А ещё у неё есть место на крыльях, и она любит, когда его почёсывают.       — Я запомню, — бормочет Мэй. Конечно же, для неё это всё бесполезная информация, поскольку она не планирует чесать Азуле крылышки или животик. Это кажется ей странным. Может быть дело в том, что она знает, что это «Азула в шкуре дракона» и не может выбросить из головы образ того, как потирает человеку-Азуле живот или лопатку. — Но я пас.       Она говорит это больше самой себе. Конечно, это не мешает ей избавится от образов Сокки и Тай Ли, ласкающих мурлыкающую Азулу в форме человека. Она полагает, что это было бы весьма забавно, если бы ей не пришлось в этом участвовать.       — В последнее время ей намного лучше, — упоминает Катара. Она всё ещё… ну, ты понимаешь.       — Да. Понимаю. — отвечает Мэй.       — Но она прошла долгий путь. Они с Зуко неплохо ладят.       — Рада за Зуко, — фыркает Мэй.       — Значит, ты всё ещё злишься на них обоих.       Мэй вздыхает и пожимает плечами:       — Я не сержусь. Но находиться рядом с ними — такая морока. Они оба так… из кожи лезут, чтобы что-то кому-то доказать. И у каждого свои причины. Просто никаких сил не хватает.       Катара хихикает:       — Да, это может вывести из себя, — соглашается она. — Но, не знаю… я думаю, вся эта история с драконом очень поможет Азуле. Осознаёт она это или нет. Сейчас, она в каком-то роде уязвима, и ей придётся научиться доверять другим людям.       И, вероятно, так, как никогда раньше. Даже после своего поражения — возможно, именно тогда — Азула всегда могла положиться на себя и позаботиться о себе сама. Она взяла за правило рассчитывать только на себя. И в кои-то веки не знает, что делать.       — Наверное — это к лучшему.       Конечно, Азула всегда может отказаться от всего, что ей дорого. Для неё было бы ужасно легко принять свою драконью сущность во всей её полноте, и отвергнуть все аспекты человеческой жизни.       Глядя на неё, Мэй предполагает, что такой сценарий наименее вероятен. Она кажется абсолютно довольной вниманием Сокки и Тай Ли.       — Она симпатичный дракон, — комментирует Мэй.       — Почему бы тебе не пойти и не поговорить с ней?       Мэй пожимает плечами и направляется к бывшей подруге. Она полагает, что теперь с ней будет легче разговаривать, поскольку сама Азула не может сейчас говорить — не говоря уже о том, чтобы приказывать. На этот раз ей придётся выслушать. Никаких пререканий, никаких оправданий.       — Азула.       Дракон шевелится.       Тай Ли съёживается. Она берёт Сокку под локоть и отводит его в сторону. И Мэй абсолютно уверена, что Азула прекрасно понимает, что ей предстоит выслушать разговор по душам. Тот, что давно назревал. Возможно, это не очень хорошая идея — злить дракона. Но она устала молчать.       — Ты, наверное, уже знаешь, почему я не приходила навестить тебя. Но ты всё же ужасно разбираешься в людях, и я скажу тебе, — Мэй решает, что выложит что-нибудь, чтобы всё же уберечься от гнева Азулы. — Во-первых, твой брат несносен, глуп, беспечен и, кажется, никогда не научится на своих ошибках. Он настолько эгоистичный и…       Мэй рычит и замолкает:       — Но ты. Ты всё ещё хочешь отмахнуться от того, как использовала меня и Тай Ли. Ладно, вероятно, тебе всё же было не всё равно. И да, я признаю, что согласилась с тобой. Но это не отменяет того, что ты воспользовалась моим отчаянным желанием уехать из Омашу, бросив всё. И не отменяет того, что ты собиралась позволить своему собственному очень глупому брату умереть. И ты знала, что я к нему чувствовала. Для тебя это имело хоть какое-то значение? — она переводит дыхание. — Они всё время говорят о том, как сильно ты изменилась, и что ты не такая уж и плохая, но я до сих пор не услышала извинений. Ты ведь действительно полагаешь, что была такой замечательной подругой, не так ли? И что это мы во всём виноваты?       Азула слегка сдвигается. Но Мэй до сих пор не обнаруживает себя обугленной, так что это хороший знак.       — Так что да, я не потрудилась проведать тебя или твоего глупого брата. Потому, что вы оба эгоистичны, высокомерны, и всё должно вращаться вокруг кого-то из вас.       Конечно, она имеет право высказать своё мнение. Но что толку теперь, когда Азула не может ответить после того, как наконец выслушала.       Она протягивает коготь, но Мэй не уверенна, что должен означать этот жест.       — Тебе, наверное, интересно, почему я ещё здесь, если так сильно ненавижу тебя, — продолжает Мэй. — И в этом-то всё и дело. Я не испытываю к тебе ненависти. Жаль, что это не так. Я хотела бы забыть, что встретила вас обоих, — она вздыхает и засовывает руки в карманы; — Но я не могу, и, наверное, потому стою здесь и говорю всё, что думаю, вместо того, чтобы вернуться в цветочный магазин тёти и притвориться, что тебя не существует.       Азула наклоняет голову.       По крайней мере, Мэй может с уверенностью подтвердить, что Азула хоть раз выслушала. Возможно, обдумывала её слова.       — Так как насчёт такого? Тебе потребуется время, чтобы наконец обдумать всё, что ты выслушала, и когда ты поймёшь, как общаться, ты сможешь дать мне ответ.       Мэй хочет вернуть свою подругу, но она хочет, чтобы эта дружба стала более… дружелюбной. Может быть, после этого они с Зуко наконец-то смогут сесть и поговорить. Долгая дискуссия о том, что значит быть порядочным парнем.       Азула снова протягивает свой коготь, и Мэй думает, что, возможно, Азула хочет, чтобы она взяла его.       Она качает головой:       — Нет, пока мы нормально не поговорим, — она опускает коготь вниз, и ей кажется, что она видит боль в глазах Азулы.       Мэй вздыхает.       Она почти оборачивается.       Почти обнимает маленький драконий коготь Азулы.       У неё есть предчувствие, что дракон доверится Ран и Шао, которые наблюдали за разговором.       А ещё у неё есть предчувствие, что Азуле нужно будет заняться кое-какими делами, прежде чем она примет её предложение. Делами, связанными с Воинами Солнца, которые начали стягиваться к центру города.