Кожа и чешуя (Skin & Scale)

      Приятно провести время с друзьями… отлично звучит.       В реальности? Наверное, всё будет зависеть от того, как она себя поведет.       — Я бы хотела сесть в середине, — она указывает на стул, который занимает Тай Ли, тут же морщится и понимает, что начало вышло ужасным. Даже не видя лица Мэй, она чувствует исходящее от неё раздражение. — Я надеялась посидеть с тобой и Мэй… — пытается объяснить она. — У меня не было возможности поговорить с вами, и я думаю, что было бы проще, если бы…       — Просто садись, Азула, — Тай Ли смеется и показывает на свободное место.       — Да, верно, — натянуто кивает она.       — Шесть из десяти, — подает голос Сокка.       Азула хмурится:       — Ты о чём, Сокка?       — Шесть баллов из десяти. Так была оценена твоя вступительная речь. Не слишком удачно, но и не катастрофа. Я собирался дать пять, но ты всё же добилась своего, так что пусть будет шесть.       — Я не просила меня оценивать, — Азула скрещивает руки на груди. — Ты сам тянешь на пять из десяти.       — Видишь, теперь, когда ты снова стала человеком, мы можем вести содержательные беседы и я очень рад этому, — Сокка самодовольно ухмыляется.       — Для содержательных бесед требуется интеллект, а не просто словоизвержение.       Мэй приподнимает бровь:       — Они всегда так общаются?       — Практически, — кивает Катара. — Азула путешествует с нами и много помогает, но у неё почти по каждому поводу есть своё мнение.       — Которое она высказывает особенно громко каждый раз, когда нервничает.       — Неправда! — протестует Азула, а Мэй в тоже время произносит:       — О, уж мы об этом знаем.       — Неправда, — на этот раз Азулы бормочет в сторону Мэй.       — Да, да, а Зуко не орет и не ругается, когда злится, — Мэй пожимает плечами. — Тогда давай послушаем… — она делает паузу, — … твоё мнение о том, что я сказала тебе, когда ты еще была драконом.       Азула напрягается:       — Да, я думала о том, что ты мне сказала… — она не особенно хочет обсуждать это в присутствии брата и сестры из Племени Воды. Но, с другой сторону, они уже дважды видели её в крайне уязвимом положении.       — И.?       — Я не… — она выдыхает. — Ты права, я не очень хорошо схожусь с людьми. Но я не использовала тебя, я думала, ты об этом знаешь.       — Да, это замечательно, но это всё еще не значит, что ты можешь говорить и делать всё, что тебе заблагорассудится.       — Ну… да, но, я всё же принцесса, а это означает, что я… — Азула осекается, когда и так бесстрастное лицо Мэй пустеет еще больше.       — Ты вообще когда нибудь думала о нас? — Мэй показывает на себя и Тай Ли.       — Я вас уважала. Это то же самое, — под осуждающим взглядом Мэй, Азула добавляет: — Для меня, во всяком случае. Это всё, на что я способна.       — Это неправда, — говорит Катара. — Ты кажешься очень любящей рядом со своими родителями.       — Да, ну… это другое… — Это идет не от неё. Она чувствует себя комфортно и проявляет эмоции рядом с мамой и папой только потому, что они первыми начали обнимать её и говорить, что любят её. Обычно люди не выстраиваются в очередь, чтобы пообниматься с ней. Большинство по прежнему держатся на расстоянии. — Мне проще показать свою заботу через уважение. Именно так всегда заботит обо мне, — или делали вид, что заботятся. — Я уважаю небезразличных мне людей.       Мэй и Тай Ли всегда вели себя по отношению к ней уважительно. Именно поэтому она была так ошеломлена, когда узнала, что они на неё обижены. Что, оказывается, уважение не равнозначно привязанности, как она всегда думала.       — Уважение — это не любовь. Совсем нет, — в тон её мыслям ворчит Мэй.       Уважение — это холод и отстраненность. Это ухмылка Озая, когда он хвалил её и говорил, что она хорошо поработала. Это рука на плече и похлопывание по спине. Это ничто по сравнению с тем, как мама кладет голову на голову Азуле и вылизывает ей крылья. С тем, как папа защитно обвивается вокруг неё. Как Катара бережно ухаживает за её ранами. Любовь — это близость и теплота. Это нежное и трепетное чувство, не имеющее ничего общего с решительность и натиском. Любовь больше похожа на неловкость, чем на уважение. Но почему то сейчас это её устраивает. Даже если она сама и не сможет открыто показывать свою любовь.       Она думает, что начинает понимать. Возможно, пока только самые основы, но это только начало.       — Я знаю, — говорит она Мэй.       — О, правда? — приподнимает бровь Мэй.       Азула кивает. Она пытается высказать то, о чём только что думала и, кажется, у неё это получается, потому что Тай Ли улыбается ей, и даже Мэй не кажется недовольной.       Азула откашливается:       — Теперь мы можем приступить к трапезе?       — Да, мы можем закончить этот разговор, пока ты не разволновалась окончательно, — соглашается Мэй.       — Я не об этом спрашивала!       — Но именно это имела в виду. .оОо.       Время от времени Шау бросает украдкой взгляд на дочь. Кажется, девочка вполне справляется.       — О чём ты думаешь, Шау?       Драконица отвечает не сразу, предпочитая еще понаблюдать за Азулой. Она откусывает несколько кусочков мяса утконоса, прежде чем говорит:       — Она не похожа на нас, — она тычет вилкой в мясо. — Они отняли это у неё.       — Как человек, — соглашается Ран.       — Она похожа на них.       — Как человек, — повторяет он. — Это не её истинный облик.       — Я не думаю, что она бы с тобой согласилась.       — Её человеческая внешность не важна.       — Важна каждая её часть, Ран, — Шау стискивает вилку. — Каждая её малейшая частичка.       — Я не это имел в виду, — уточняет Ран. — Я только хотел сказать, что эта её форма не настоящая.       Шау скептически смотрит на него.       — Её личность, её поведение — настоящие, но её облик — нет. Это не та форма, какую ей должен был придать камень из зубов дракона, — объясняет Ран. — Она должна быть похожа на нас.       — Но это не так, — качает головой Шау. — Она похожа на них, — повторяет она. — Она наша дочь, но она похожа на них.       — Только как человек, — утешает её Ран. — Она так похожа на тебя, — он улыбается. — У неё чешуя такого же цвета и так же мерцает. И её когти, они по форме и цвету почти такие же, как у тебя. Она прекрасный дракон, величественный и могущественный.       Шау улыбается в ответ:       — У неё твои глаза. И форму шипов она унаследовала от тебя. Думаю, крылья тоже твои.       И есть вещи, которые только её — зубы и длина усов, например. Хотя она могла унаследовать это и от предков. Размер тоже, безусловно, её собственный.       — Думаешь, она станет больше?       — Конечно, станет, но… — Ран качает головой. — Не настолько, какой она могла бы быть. Такое долгое пребывание в человеческом облике задержало её рост. Она будет маленьким драконом.       Шау хмыкает:       — Возможно, она изначально должна была такой быть. Она и как человек маленькая.       Ран пожимает плечами:       — Мой род славится крупными драконами. — И он один из них. — Они многое отняли у нашей дочери.       — Но они не смогли отнять у неё самое главное, — Шау приходит к решению: — Но они всё равно обокрали её. Они украли её. И я думаю, что время расплаты пришло.