Fleurs sauvages | Полевые цветы

И если солнце начнет садиться, небо станет холодным

Тогда, если облака станут тяжелыми и начнут падать

Мне действительно нужен кто-то, кого я бы назвал родным.

«…– Мам, я не собираюсь пить эту вонючую гадость. — Ты выпьешь это зелье, и это не обсуждается. — Что это вообще такое? — Защитное зелье для твоей внутренней магии. И, знаешь, тебе надо меньше времени проводить с Лори, а то уже набрался от старика…» Гул голосов вокруг ударил мне по вискам. Писклявый и низкий, гладкий и резкий — всё это сплеталось в одну неприятную какофонию. — Зачем ты вообще его притащила? — Недовольный, кажется, девчачий, детский голос резанул уши так, что всю голову прострелило болью. — Нельзя оставлять в беде тех, кто нуждается в помощи! — Это уже точно говорила девушка. Наверное, постарше, чем первая. — Да с чего ты вообще решила, что ему нужна помощь? Посмотри, какая дылда! Он бы убежал от преследователей на раз-два! — А он вообще живой? — Вклинился в беседу третий детский голос, и тут я не смог определить пол и возраст говорящего через пелену в голове. — Санни, проверь глаза. Маленькие, но по ощущениям мозолистые пальцы коснулись век, и я едва не дёрнулся. Моему лицу предстала круглая физиономия, покрытая крупными веснушками. Волосы на её голове напоминали огромное рыжее гнездо и торчали едва ли не колючками. Среди всего этого безобразия виднелись ярко-красные пряди, похожие на пёрышки. — Живой! Воскликнула, кажется, Санни и взмахнула веснушчатыми руками, улыбаясь и обнажая явный недостаток зубов. Помимо этой девчонки в маленькой, заполненной едва ли не доверху разным хламом, комнате, находилось еще два эльфа. Высокая, стройная девушка с густыми черными и длинными волосами, что были закручены в растрепанный пучок. Она раздраженно покосилась на Санни, что резво выпорхнула из комнаты и, сопровождая все громким топотом, побежала вниз. — Эм, привет? — Брюнетке заметно полегчало после ухода Санни, судя по расслабившимся чертам лица и по напряжению, покинувшему её тело. Я напряжённо уставился в её светло-серые глаза, пытаясь собрать мысли о семье, дворце и своём местонахождении в одну кучу, но все они разбегались в разные стороны. Чувство опасности сидело где-то у меня в груди, притаившись. Стоит ли говорить им моё настоящее имя, или лучше сохранить его в тайне? На несколько минут тяжёлое молчание окутало комнату. Брюнетка переглядывалась со светловолосым угрюмым мальчиком с мягким на вид ореолом из кудрей. Я осмотрелся, одновременно пытаясь решить в своей голове жизненно важные вопросы. Большой шкаф, заваленный книгами и старыми мягкими игрушками занимал почти всю стену и казался слишком большим и громоздким, словно в его глубинах годами скапливались воспоминания и забытые вещицы. Хотя, вероятнее всего, так и был. Тёплые бежевые тона в комнате создавали ощущение странной безопасности, особенно если вспоминать холодные и белоснежные мраморные полы, стены и колонны с потолками. Колыхался от лёгких дуновений ветра невесомый тюль на небольшом окне, за пределами которого слышались голоса — детские и взрослые. — Меня зовут Валериан. Девушка кивнула и, посмотрев в окно, чему-то легко улыбнулась. — А я Линнет, Лини, — Затем её чёрные тонкие брови свелись к переносице, и я напрягся, — Как ты очутился в лесу? Где твоя семья? — На нашу деревню в округе столицы напали разбойники, мне пришлось бежать. Семьи у меня нет, я жил у тех, на кого работал. — Шестерёнки в голове неумолимо быстро раскручивались, давая все больше и больше подробностей и деталей происходящего. — Тебе совсем некуда идти? Её жалость легко читалась в бесцветных глазах и опущенных вниз уголках губ, и я кивнул, состроив жалостливое выражение лица. Лини покачала головой, а затем вышла из комнаты, в которой остались только я и мальчик. Он хмурил брови и поджимал губы, недовольно скрестив руки на груди. Я пожал плечами и уставился в окно. Лини долго не было, зато этажом ниже слышалось множество самых разных голосов. Они о чём-то говорили, но я не прислушивался. «Любопытство — это неприлично, Валериан» — Однажды сказала мама, качая головой и смотря на меня так разочарованно, словно я совершил тяжкое преступление. Я пытался подслушать разговор служанок о приближающейся ежегодной международной ярмарке. Тогда я целый день сидел один в комнате без музыки и смотрел в окно. Мне было тринадцать. В комнату зашла худая поджарая женщина с бронзовой кожей и темно-рыжими волосами, едва достающими до плеч. Лицом она смутно напоминала Санни. — Лини сказала, тебе некуда идти и передала то, что ты рассказал, — И голос у неё был под стать — резкий, прямолинейный, — Можешь остаться здесь на некоторое время, только придётся работать. В столице сейчас наплыв приезжих, работы много. Женщина присела на краешек кровати, представившись перед этим Элизой, матерью Санни и пятерых остальных жителей этого дома. Маленькие ларьки семьи Флоу были рассыпаны по всей столице, и чего там только не продавали: и вручную сделанные изделия, и сушёные фрукты с мясом, и цветы, и книги. На мой вопрос зачем им мне помогать, Элиза рассмеялась и сказала, что их семья никогда и никого не оставляла в беде или трудном положении. Всего в доме жило десять эльфов, две кошки и живая синичка в старых часах. Здесь чувствовалась жизнь. Даже стены, казалось, дышали. Все шевелилось, гудело от голосов и было наполнено различными запахами и деталями, говорящими о том, что этот двухэтажный дом с его обилием комнат и пыльным древним чердаком прожил далеко не одно поколение. Картины на стенах, солнце, которое, казалось, окружило это место, освещая каждую его часть. Это всё кружило голову и было таким непривычным после холодного дворца. На смену им пришли обои тёплых цветов: где-то в цветочек и листик, а где-то просто цветные. Зависело от того, когда и в каком месте их наклеили. Когда все это шумное, разношерстное семейство предстало передо мной целиком, я растерялся. Никогда на меня не глазело с таким любопытством столько народу одновременно. Это очень напрягало. Со всех сторон посыпались вопросы: кто я, откуда я, кто мои родители, какое моё любимое блюдо и в прочем духе. Только один из этой толпы молчал, сканируя меня взглядом. Пока я нагло врал, чувствуя, как недовольно внутри ворочается совесть, он с лёгким прищуром смотрел мне в глаза. Льняные, чуть вьющиеся волосы были рассыпаны по плечам, льдистые глаза смотрели с молчаливым, настороженным любопытством. В моей голове всплыла ассоциация с одиноким солнечным лучом, выглядывающим из-за туч — бледная кожа, россыпь крошечных веснушек на переносице, тонкие розовые губы и прямой нос. У меня внутри что-то зажглось, словно к сердцу поднесли свечу и, засмущавшись, я отвёл взгляд. Элиза подняла руку вверх, приказывая жестом всем замолчать. — Итак, Валериан. Мы устроим тебя в один из ларьков, будешь там помогать. Платить тоже будем, но в небольшом размере — сам понимаешь, налог за проживание, — Я рассеянно кивнул. Знали бы они, что я не умел ничего и никогда нигде не работал, — Будешь работать вместе с Эльвио, а то ему одному там скучно. Тот блондин помахал рукой и кривовато улыбнулся, показывая неглубокие ямочки и ряд ровных белоснежных зубов. — Привет, — Собирая себя в кучу, я распрямил плечи и как можно более ровным голосом поздоровался. Он с любопытством осматривал каждый миллиметр моего лица. У него была внешность, которая не подходила ни к одной расе. Слишком точёная, прозрачная. — Здравствуй. Спустя полчаса меня подселили в маленькую комнату с двумя кроватями и небольшим окном, из которого был виден небольшой задний двор. Простые деревянные стены и пол создали ощущения сарая, а маленькие растения в горшках на широком подоконнике заставили меня вздернуть брови. Глядя на них я вспоминал Лори и его небольшую теплицу. Маленькая лампочка на потолке не давала должного освещения, но на этой стороне дома светило солнце, которое проникало сквозь лёгкие белоснежные занавески. Но Эльвио в этом месте смотрелся так гармонично, что я снова невольно остановил на нём свой взгляд. — Расскажи о себе что-ли, — Он сел на краешек своей аккуратно заправленной белым постельным бельём кровати, глядя на меня пристально и несколько настороженно. — Да нечего рассказывать даже толком… — Я уставился на него в ответ также проницательно, и внутри словно что-то резко окатили горячей водой. Это было странно и непривычно, пугающе, поэтому я едва не дёрнулся. Эльвио чуть приподнял светлые брови, но затем уголки его губ дернулись в улыбке. — Хоть что-то? — Ну, родителей почти не помню, братьев и сестёр нет, друзей тоже как-то не довелось завести, да и все, в целом. — И все? — Ну да. — То есть, ты одиночка? — Наверное? — Тогда тебе тяжеловато будет привыкнуть к этому месту. Тут очень шумно, знаешь, постоянное движение. Мне было непросто освоиться. — Так ты не отсюда? — Я заинтересованно посмотрел на него, отрываясь от изучения щели между деревянными досками. — А это имеет значение? Он усмехнулся, а я раздражённо стиснул зубы. — Слушай, Валериан, нам очень много времени предстоит провести вместе. Мне не получится избегать тебя, а тебе меня. К сожалению или к счастью. — А я не собирался тебя избегать, — Я сахарно улыбнулся, вызывая очередную его ухмылку. Мне уже хотелось выбросить эту персону в то маленькое милое окошко. Только тогда, когда Эльвио вышел из комнаты, я смог выдохнуть и стереть с лица глупую улыбку. Мне не нравилось тут находиться, не нравилось лицезреть кровать напротив и её обитателя. Шум, пристальное внимание и любопытство заставляли меня испытывать дискомфорт и неприязнь ко всему, что происходило вокруг. Я привык к одиночеству, к тому, что есть только я и мои мысли. Я сидел на кровати, сложив руки на коленях и глядя в пространство. На заднем дворе кто-то пинал мяч, судя по звукам глухих ударов и смеху. Кажется, моё сознание отрицало произошедшие события. Я лишился дома и в какой-то степени семьи, ведь я не знал, где они и все ли у них в порядке. Живы ли они вообще? Или озверевшие повстанцы, не задумываясь, зарубили своих нынешних правителей и будущую маленькую королеву? Тоска и смятение сжимали моё сердце в своих колючих ледяных руках. Было больно, но я не знал, как справиться с этим чувством. Оставалось только надеяться, что мать и отец найдут способ вернуть законный престол и заберут меня отсюда обратно в родные стены замка. Шок сменился осознанием, и это ударило куда-то в солнечное сплетение. — Э-эм, — По косяку дверного проёма, где были вырезаны небольшие кривоватые зарубки, стучала невысокая девчонка с медными волосами и лицом, покрытым веснушками. Смахнув с лица чёлку она подняла на меня полный смущения взгляд, — Мама зовёт тебя в сад, вам с ней нужно поговорить. Я кивнул, и, отчаянно краснея, девочка ускользнула, взмахнув напоследок двумя густыми косами. Нехотя поднявшись, я на не гнущихся ногах вышел из комнаты, оказавшись в темном коридоре. На стенах висели фотографии, доказывающие то, что этот дом пережил уже не одно поколение семей. На старом фото в потрепанной деревянной рамке была запечатлена большая группа эльфов перед новым, только-только построенным домом. На крыльце не сгрудились горы обуви, а цветы пока не были посажены и не разрослись, как следует, стены ещё не обвивал плющ. Фотография была в коричневых тонах и, если приглядеться, можно увидеть тонкие белые полосы по бокам. Я не нашёл на фото даже похожего на Элизу эльфа — только совсем незнакомые лица. Улыбчивые, утомлённые крестьянским трудом и солнцем. Мне хотелось прикоснуться к стеклу и ощутить древность этой фоторамки, но, одернув себя, я отправился дальше. Элиза стояла около куста, усыпанного маленькими голубыми цветочками. Её рыжие волосы слегка трепал ветер, создавая на голове беспорядок. Повернувшись ко мне, Элиза улыбнулась, и глубокие ровные ямочки появились на загорелом лице. Рядом с ней стоял высокий мужчина с густой копной темных волос, держа руку на предплечье Элизы с какой-то нежной осторожностью. — Вы хотели со мной поговорить. Мужчину я видел только мельком, когда встретился со всей семьёй. Он чуть прищурил глаза — взгляд был хитрым, и в то же время каким-то удивительно мягким — не резким и прямым как у Элизы. Мы друг другу представились, и выяснилось, что его имя Сет, и он отец семейства. — Тебе может быть немного непривычно в такой толпе, но я надеюсь, ты быстро привыкнешь. — Уголки губ Элизы дернулись. Она выглядела серьёзной, но в глазах плясали смешинки, — Но я не совсем это хотела сказать. Я отрицательно мотнул головой, мысленно находясь где-то далеко. Мне не было дела до того, что у них происходит. — Чтобы влиться, тебе просто стоит больше времени проводить с нами. Вот сегодня вечером Финнис, Санни и Эльвио идут вместе на стадион. Может, присоединишься к ним? Они не будут против. Я уже хотел наотрез отказаться, как тут же из-за моей спины выскочила Санни, та рыжая девчонка. — Конечно он идёт, — В руке Санни подбрасывала красное яблоко: вниз-вверх, вниз-вверх. Вечер в полном одиночестве в комнате казался куда более привлекательным. Я не понимал, почему они все сразу окружили меня таким пристальным вниманием, это было слишком непривычно, будто меня из ледяной воды резко окунули в кипяток. Всем этим эльфам захотелось, чтобы я стал им другом и членом их семьи. Не дождутся. Санни, увидев моё лицо, хрюкнула от смеха, и, подавившись яблоком, закашлялась. Я хмыкнул и отвернулся. День обещал быть интересным.