Fleurs sauvages | Полевые цветы

Если ты останешься, я буду ждать всю ночь,

Или пока мое сердце не взорвется,

Как долго мы будем искать свой свой путь?

От опасности во тьме.

И ты можешь бежать со мной

В любое время, когда тебе захочется.

Я зевнул, прикрыв рот ладонью. Свечерело, но мы все ещё не продали все растения, и Эльвио стоял за прилавком, пока я сидел на его краю. Подошли две женщины, тихо переговариваясь между собой. — Говорят, вычисляют их местонахождение. Я слышала, как муж обсуждал это с остальными, — Низкая полноватая женщина указала на пучок засушенных роз и, не глядя, протянула деньги. Эльвио оживился, а я навострил уши. — Вот-вот поймают, зуб даю. — Так и надо этим самозванцам. Может быть, у нас жизнь получше станет, с новым то правительством, — Её спутница покачала головой, а меня прошиб холодный пот, в желудок будто опустили кубик льда. До зуда в руках захотелось поговорить с ними и опросить как следует. — Кто знает, время покажет. Они быстро удалились, но я ещё несколько минут смотрел им вслед. Уже неделю я жил здесь, постепенно привыкая. Утром просыпался, как только раздавались первые голоса и топот ног, — нужно было успеть занять ванную. За обедом следил, чтобы никто случайно не задел лицо локтем. Со всеми был дружелюбен, ведь в семье все было связано. Например, если повздоришь с Каей, то с Винни и Санни тоже. Нужно было постоянно сдерживать гнев и брезгливость, живя в доме с кучей разношёрстных обитателей. Пару дней назад я случайно споткнулся об толстого кота, развалившегося посреди кухни. Тот зашипел и убежал, но потом я ещё два дня ловил осуждающие взгляды Каи. И был кое-кто, которого я узнать совсем не успел и кого инстинктивно избегал. Габи — угрюмый мальчик, родной брат Эльвио, вечно смотрящий на всех исподлобья. Хмурые голубые глаза, сжатые в полоску губы, он напоминал грозовую тучу, готовую вот-вот разразиться дождем. Я задавался вопросом, не немой ли он, ведь не вытянешь из него и пары слов. Меня Габи немного пугал, и с Эльвио у них были очень странные отношения. Они почти не разговаривали друг с другом, а на все попытки Эльвио завязать диалог Габи отнекивался, отворачивался и упрямо не шёл на контакт. И в глазах обоих я видел горькую обиду и отчаяние. Вчера мы с Лини сидели на ступеньках на заднем дворе. Уже было совсем темно, и только пламенный кончик ее сигареты маячил перед нашими лицами. Мне не спалось, и ей тоже. Поэтому мы сидели здесь. Она мне нравилась — плавная, спокойная, как тихая река. — Знаю, не мое дело, но почему Габи и Эльвио не разговаривают? Вроде родные братья, а ощущение, что совсем чужие, — Лини выдохнула дым, затем, спустя минуту молчания, ответила. — У них есть свои причины, и они достаточно серьезные, чтобы я тебе о них не рассказала. Знаешь, одни воспоминания на двоих, все такое. Я задумался. В самые случайные моменты Эльвио застывал, его глаза стекленели и устремлялись куда-то вдаль. Иногда он начинал задыхаться, словно забывал, как дышать. Он почти каждую ночь вставал и уходил, возвращаясь только тогда, когда небо начинало светлеть. Тёмные синяки вокруг его глаз не исчезали. Но, вместо того, чтобы дать себе выспаться хотя бы раз, он убеждался, что я сплю, и растворялся в ночи. — А куда он уходит по ночам? — Понятия не имею. И не думаю, что он бы хотел, чтобы кто-то знал, — Она горько хмыкнула, и закинула бычок в жестяную банку, — Мне кажется, что ему одиноко. Эльвио никого к себе не подпускает, хотя я пыталась как-то с ним сблизиться. Ему бы не помешал друг, знаешь. — Я мог бы попробовать? — Дружба. Странное, незнакомое мне слово. У меня никогда не было друзей, и я был уверен, что друг из меня вышел бы такой себе. — Не имею права тебя об этом просить, но все же… Я чувствую, что вы похожи. Есть что-то общее, и, возможно, что-то бы вышло. Я нахмурился. Похожи? Он, с вечно усталыми глазами и приклеенной улыбкой, и я, чурающийся близости. Даже думать об этом было странно. Здесь меня грызло желание кому-то рассказать о том, кто я, что я чувствую сейчас. Грызло изнутри червем жажды быть понятым и принятым. И сейчас, когда уже совсем стемнело, с улиц пропали толпы прохожих, запах цветов и трав не казался таким приятным, как в начале дня. К вечеру он становился удушливым, и сам я целиком этим ароматом пропах, как и наша с Эльвио комната. Ощущение было такое, будто на нас двоих вылили целый котелок женских духов. Когда я только попал в этот дом, за Эльвио всегда тянулся лёгкий сладкий шлейф, но сейчас этот запах удвоился и, честно говоря, меня уже начало от него подташнивать. Только Лини с ее горьким ароматом табака спасала. И, когда крошечное пламя сигареты вилось перед моим носом, я начинал задумываться о том, чтобы начать курить. На следующий день я и Эльвио шли домой уставшие и обессиленные, еле переставляя ноги и тихо переговариваясь. — Ярмарка уже через две недели. — Вы будете открывать несколько ларьков? — Всего три. Будем меняться, чтобы все успели насладиться ярмаркой. Наш с тобой день будет третьим. — Мы будем стоять вместе? — Да, мы теперь всегда будем работать в паре. Может кто-нибудь будет с нами. — Понятно, — Я вслепую пытался наладить контакт с Эльвио, но чувствовал себя странно спокойно после таких бесед ни о чем, — Завтра у нас выходной? — Ага. — Можем сходить куда-нибудь? — Сердце тут же ускорило ритм. Если бы Эльвио отказался проводить со мной время, я бы провалился под землю, — Правда, завтра опять жара. — У меня дома в это время уже было холодно, — Я весь подобрался и навострил уши когда он задумчиво пожал плечами. Дома? — Можно на водоем. — У тебя дома это… Где? — Осторожно, словно ступая по льду — хрупкому и тонкому, спросил я. А подо льдом — тягучая ледяная бездна. — Очень далеко отсюда, — Эльвио бросил взгляд вдаль. Взгляд, полный щемящей тоски. Дальше мы не разговаривали. Эльвио ушёл в себя. Я чувствовал, что сейчас мои вопросы не уместны. Но они роились в моей голове. Где его дом? Почему они с Габи здесь? Что там случилось такого страшного? Почему, почему, почему. Меня охватывал азарт, как от сложной головоломки. Ночью Эльвио ушёл, когда я упрямо отгонял сон от организма. Тихие, кошачьи шаги по лестнице и слабый хлопок двери. Я выпрямился и сел, подкрался к окну, но на заднем дворе его не было, значит ушёл куда-то в город, или в лес. Кто вообще будет шастать по ночам по лесу? Конечно тот, кто спит на соседней кровати. Недолго думая, я лёг обратно спать, понимая, что до утра его ждать не стану. Утром кровать Эльвио была аккуратно заправлена, а голоса и топот говорили о том, что весь дом уже проснулся. Дверь в комнату со скрипом приоткрылась. — Ты идешь завтракать? — Эльвио неестественно ярко улыбнулся, сканируя меня холодным взглядом. От вида тёмных мешков под голубыми глазами я почувствовал раздражение. — Через пять минут. Спустившись, я обнаружил полупустую кухню, запах хлеба и сливочного масла пощекотал ноздри. Лини, чье лицо пересекал след от подушки, сидела за столом, устремив взгляд в никуда и механично жуя гренку. Наспех позавтракав, я вышел из дома следом за Эльвио. — Сколько ложек сахара ты кладёшь в чай…? — Мне показалось, что он высыпал пять или больше чайных ложечек. Я пил с одной, и то, только чтобы перебить горький вкус заварки. — Четыре, — Наткнувшись на мой красноречивый взгляд, он хмыкнул, — С детства люблю сладкое, просто не было возможности его есть. Куда мы идём? Я сделал пометку в своей голове, что он сладкоежка. — На водоём. — А русалки будут? — Алия сказала, что только завтра. Сегодня они готовятся к ярмарке. Город только пробуждался ото сна. Сегодня был выходной день: эльфы запускали кошек и выходили на прогулки с собаками. Запах свежесваренного кофе витал в воздухе, а гомон голосов потихоньку набирал силу. Где-то из открытого окна доносился надрывный плач ребёнка. На краю фонтана, на площади, сидели Винни и Кая в окружении подростков и детей, которые в один момент все замолчали и, казалось, задержали дыхание. Когда Кая улыбнулась и начала падать спиной в воду, Эльвио сделал резкий шаг вперёд. Но дети восторженно захлопали в ладоши, ведь в фонтане появилась небольшая золотая рыбка. — Кая, — Он устало вздохнул, — Тебе же говорили, что не стоит так делать. Рыбка стала птицей, а затем обернулась в девочку с виноватым взглядом и влажными волосами. — Но они так просили, прости, — Пока Кая отжимала косу, и я увидел на её лице лёгкую стеснительную улыбку улыбку. Эльвио строго посмотрел на Винни, которая тут же уткнулась в книгу. Её лицо стремительно краснело. Эльвио ещё немного поворчал на сестер, прежде чем снова двинуться к лесу. Нас окружало щебетание птиц, свежий запах хвои и листвы, золотые лучи, пробивающиеся через густую зелёную крону. День обещал быть теплым, судя по небу с одним одиноким облаком где-то на горизонте. Ветер всколыхнул листву, и та зашелестела. Небольшой водоём был непривычно пуст, и солнце отражалось в водной глади. За эту неделю мы приходили сюда несколько раз, часто встречая русалок. Эльвио скинул ботинки и по щиколотку зашёл в воду. Сев на траву под тень молодого ясеня я начал наблюдать, как он болтает воду ногами, бродит туда сюда и иногда наклоняется, что-то высматривая. Пристально посмотрев на меня, он словно что-то вспомнил, и я увидел на его лице чувство... Вины? — Иди сюда, — Эльвио указал пальцем на что-то у себя в ладони, и я нехотя поднялся, снял ботинки и зашёл в воду, подавляя желание тут же отпрыгнуть на берег. Она была ледяная. Подойдя поближе, я вытянул шею вперёд, но получил в лицо фонтан холодных брызг. Эльвио засмеялся и покачнулся на одной ноге, но я подхватил его за руку, не позволив упасть. — И зачем ты это сделал? — Я недовольно вытер лицо. — Грустно тебе там сидеть, — Непринуждённо пожав плечами, он быстро отошёл на шаг, но было поздно. Волна воды водопадом обрушилась на Эльвио, и я сам не заметил, как начал смеяться в голос, пока в ответ не прилетела такая же куча брызг. Мы брызгались и смеялись, пока я случайно не упал, потеряв равновесие и утянув за собой Эльвио. Сидя на песчаном дне, я хохотал до тех пор, пока не понял, что дрожу от холода. Кое-как выйдя на берег, я замялся. Одежда насквозь вымокла, и сушить ее было негде. — Отвернись, пожалуйста, — Эльвио отвёл взгляд, и я увидел там смятение, но послушно отвернулся, уставившись на кучку камышей. Повернувшись, я увидел Эльвио, лежащего на спине и подложившего руки под голову, аккуратно разложенная одежда лежала на солнце. Я быстро разделся и лёг рядом, оставшись в одном нижнем белье. Повернув голову, я оглядел его профиль, — острые уши, лен волос, прямой нос и стеклянно-голубые глаза в ореоле светлых ресниц, устремлённые в небо. Я подумал, что он красив. Эта мысль ударила меня маленькой молнией куда-то в сердце, но я не позволил себе удержать ее. Мы лежали молча, слушая пение птиц и звуки ветра в листве. Тихое сердцебиение, мое и чужое дыхание, природа, которая была мне ранее недоступна, поэтому я впитывал ее, как губка, — из-за всего этого я не заметил, как Эльвио задремал. Его губы приоткрылись, и на его лице появилось удовлетворенное выражение. Я затаил дыхание, жадно изучая каждую деталь чужого лица. Лицо яростно запылало, и в конечном счёте я отвернулся, сел и, прижав ноги к груди, уставился на бег жуков-плавунцов на поверхности воды. Я сидел на берегу, думая о своей сестре и рояле, по которому, почему-то, даже не тосковал. Эльвио заворочался и нахмурился, пробормотав что-то нечленораздельное. Его дыхание участилось, и, когда я осторожно прикоснулся к нагретому солнцем бледному плечу, он вздрогнул и распахнул слезящиеся глаза. — Все нормально? — Мне было неловко. Он стыдливо отвернулся. — Да. Можешь отвернуться? Обратно мы шли в тягостном молчании, но перед входом в город Эльвио повернулся ко мне. — Прости за это. — Тебе не за что извиняться... — Не надо, — В мягком тоне голоса появились угрожающие нотки, и я кивнул, глядя ему в глаза. Облегченно вздохнув, он двинулся вперёд, и я поплелся следом, почувствовав, как с сердца упал камень. Все нормально.

***

Весь оставшийся день мы бездельничали. Я лежал на своей кровати, читая книгу про животных, одолженную у Каи. Эльвио ушёл, но я слышал его голос на заднем дворе. Не удержавшись, я выглянул в окно украдкой, и увидел Винни, на плечах которой лежали головы Санни и Каи. Эльвио сидел рядом, и я отдалённо слышал их разговор. — Тебе он нравится, — Я узнал сонное бормотание Каи, — Это же очевидно. — Что за бред, — Донёсся недовольный голос Винни, — Он же взрослый. — Но красивый до чёртиков, — Вставила Санни, заставив всех рассмеяться. — Эльвио с ним вообще в одной комнате спит, вот же повезло… — Он пускает слюни во сне, — Резко выпрямившись, я вытаращил глаза. Я? Пускаю слюни во сне?! — И что-то постоянно бормочет себе под нос, когда думает, что я не слышу. А иногда так посмотрит злобно, словно испепелить хочет. И по утрам до ванны бегает быстрее всех нас вместе взятых. Я смущённо спрятал лицо в ладонях, слушая смех со двора. Осознавать, что я нравлюсь Винни, было... Забавно. Что я был кем-то типа объекта для шуток от Эльвио, не сильно приятно. Но что я пускаю слюни во сне? Ужасно, недостойно для члена королевской семьи. Поднявшись с пола, я решил, что больше в себе разочаровываться совершенно не желаю. По крайней мере, сегодня. Этот день и так нанёс сокрушительный удар по моему самолюбию. Спускаясь по лестнице, я столкнулся с Габи. Он окинул меня злобным неприязненным взглядом и ретировался. Что с этим мальчиком было не так? Все обитатели этого дома старались быть дружелюбными, но этот ребёнок… Он словно был закован в тяжёлый панцирь. На совместных приёмах пищи он смотрел строго в свою тарелку, а после сразу же уходил. Видел я его очень редко, в противовес его брату, который постоянно был рядом. Габи словно ненавидел тот факт, что ему приходится общаться с теми, кто здесь живёт. Он ни с кем не разговаривал, кроме Элизы и немного Сета, и никто не обращал на это внимания, словно всем было все равно. Я бы мог подумать, что это действительно так, если бы не жалостливые взгляды, бросаемые на мальчика, от других членов семьи. Все здесь знали что-то, чего не знал я. Это напрягало. После ужина, который состоял из пластинок копчёного мяса и пшеничной лапши, Элиза сказала всем молчать и слушать. — Ярмарка уже в начале Э́леса, и мы планируем провести её максимально продуктивно. Пора уже организовать график работы в ларьках и распределить вас по ним окончательно. Фина принесла листок бумаги и карандаш. Выпадало все так, что в третий день ярмарки мы с Эльвио будем работать с десяти до пяти, затем все ларьки закрываются, и начинается большой финальный концерт. Всех устроил предложенный Элизой расклад. Мы с Эльвио первые два дня могли бездельничать. — Пошли погуляем? — Эльвио поймал меня на лестнице, и вскоре мы вышли на улицу. Дома остался только Габи, который проводил меня и своего брата взглядом, полным нескрываемого отвращения. Эйч, что-то лепеча, шёл между Элизой и Сетом, они двинулась к площади. Кая, Винни и Санни убежали на стадион, Лини у крыльца дома встретил незнакомый мне высокий парень с букетом ирисов. Фина сразу куда-то пропала, а мы с Эльвио пошли к нашему излюбленному водоёму, планируя вернуться поздно вечером. Я и сам не понял, когда стал чуть более открытым с ним, с каждым днём разговаривая все более свободно. У Эльвио было странное свойство - ему хотелось верить. Может быть, дело было в добром понимающем взгляде, может, в мягком изгибе губ, я так и не смог разгадать этот секрет. Про прошлое мы не разговаривали — это было негласное табу, которое никто из них не собирался нарушать. Сейчас мы брели по уже знакомой тропинке, болтая о ярмарке. — В прошлый раз получилось так, что на концерт прокрались сирены, выдав себя за нимф. Мы потом Сета кое-как в чувство привели. — Как так вышло? — Я не знаю, но мужчины после их выступления пошли к обрыву, а там сам понимаешь… Никто не пострадал, но все же... Неприятно получилось. — Сет тоже там был, получается? — Да, в толпе шёл. Элиза его чуть не прибила. — Эльвио засмеялся, и я тоже, — Никто не пострадал, слава богу. Сирены не успели уплыть, их русалки поймали. Вот в этом году из-за прошлогодней ситуации они будут стеречь остров. С водоёма слышался плеск воды и мелодичный девичий смех, звучащий как перезвоны колокольчиков. Мы подошли к берегу, где Алия и Зара брызгались друг в друга водой, ныряли и смеялись. — Мальчики! — Алия взмахнула мокрыми волосами, на закате выглядящими как жидкое золото. Я поздоровался, а следом и Эльвио, — Искупаться не хотите? В немом вопросе глянув на Эльвио, я увидел, как он отрицательно качнул головой и сел на траву, как раз туда, где мы лежали ещё утром. Пожав плечами, я скинул штаны и рубаху и с громким восторженным криком бросился в воду, поднимая фонтаны брызг. Почувствовав в тёплой воде мокрый скользкий хвост Алии, я было попытался отойти, но ноги увязли в густой береговой грязи. Русалки уплыли в середину водоёма и выжидающе уставились на меня, дожидаясь, пока я подойду. Вода на середине доходила почти до ключиц. Алия нырнула, и через мгновение я увидел её в двух метрах от нас. Небрежно смахнув прилипшие к лицу золотые пряди волос, она помахала нам рукой. Зара хихикнула и поплыла следом за подругой, а я, тщательно перебирая ногами по дну, двинулся за ней. — Ты не умеешь плавать? — Зара сделала вокруг меня круг. Она и Алия идеально дополняли друг друга — словно две стороны одной медали. — Не особо, — Я смущённо повел плечом. — Цепляйся за мою спину, научим тебя сейчас. Зацепившись за Зару, я кое-как выпрямил ноги, которые поддерживала Алия, важно раздавая указания и советы. «Сильнее болтай ногами! Нет, не высовывай их. По-собачьи, по-собачьи! Ты же видел как собаки плавают? Нет? Это сложно будет тогда. Ну ладно, как-нибудь справимся. Валериан, ноги! Ты мне чуть в лицо пяткой не зарядил!» Уже через полчаса я вымотался и тяжело дышал. — Все, хватит его мучить. В следующий раз уже будет плавать лучше, — Зара поплыла к берегу, а Алия остановилась рядом со мной. — Хороший сегодня день? — Она всегда задавала этот вопрос перед прощанием. — Хороший, — Ответил я, не задумываясь ни на секунду. – Ну и замечательно. Вскоре они уплыли, а мы остались сидеть под звездным покровом. Эльвио, сложив руки на коленях, высматривал что-то в ледяных фонариках на темном небосводе, а я сидел рядом, прижимаясь к нему боком. Так было теплее. До него мне хотелось дотронуться. Мы долго сидели в молчании, пока он не прервал его. — Моя мама учила меня ориентироваться по звёздам и понимать, где какое созвездие. Я любил смотреть на небо по ночам. — Эльвио осторожно лёг на траву, сложив руки на груди, и я следом за ним, — Вон видишь? Там орёл. Осторожно, он провёл рукой по звёздному контуру, вырисовывая птицу. Большую и, наверное, очень гордую. Ту, что просто так никому не сдается. — А это кентавр, — Очертил пальцем лук, что держали могучие сильные руки. Длинные звёздные волосы, торс человека, туловище коня. — Вижу клевер! — Я с восторгом ткнул пальцем на россыпь звезд, похожих на маленькое растение, – Меня этому сад... Мама учила. Я даже не заметил, как оговорился два раза. Эльвио промолчит, и я тоже. Этот момент был пронизан слишком тонкими нитями, чтобы разрубать их грубыми вопросами. Нити эти протягивались между нами чем-то невесомым, словно линии, что соединяют звезды между собой. — А вон там на троне восседает грозная королева Венера, — И правда, тут же суровый звездный взгляд великой правительницы обратился на нас двоих. В своей жизни она много сделала для государства, так много, что ее душа покоилась в созвездии, — Душа каждого из нас рано или поздно отправится на небо, ты знаешь. В глазах Эльвио отражалось столько звёзд, сколько не насчитал бы ни один звёздочет и ни один астроном. Тогда, в моменте, я не понял, что это слезы, а не звезды. Что они сбегают у него по щекам безмолвными сверкающими ручьями, а он даже не подает виду. Что душа его настолько переполнена болью, что та выливается через край. Пока я зачарованно пожирал взглядом небо, он осторожно стирал мокрые следы с щек. Когда мы спустя кучу времени вернулись домой и легли в кровати, я заснул сразу же. Даже не заметил, что Эльвио этой ночью не уходил.