Fleurs sauvages | Полевые цветы

Я разбит, я разваливаюсь

На этом полу,

У меня снова кружится голова,

Но пока я не могу быть с тобой.

Что же мне делать без тебя?

Зима подкралась незаметно, и вот уже первый снег сыпал мягкими хлопьями с ещё тёмного неба, ложась белым одеялом на землю. Я стоял у окна, наблюдая за тем, как дети выбегают на улицу из домов, ловят языком снежинки и берут в руки первые мягкие пригоршни, слушая при этом сопение Эльвио с кровати. Моё сердце наполнялось трепетом и радостью зимой, а он говорил мне, что не любит её. Будучи ребёнком, как только просыпался первый снег, я выбегал в тёмный утренний сад и часами стоял, глядя, как падают с неба маленькие звёздочки. Иногда я прятался в самый дальний уголок сада, где никто даже не думал меня искать. Потом няни получали серьёзный выговор от моей матери, что недостаточно хорошо за мной смотрят, раз я смог выбраться из замка без их ведома. Улыбнувшись воспоминаниям, я даже и не заметил, что Эльвио стоит рядом. С заспанным взглядом, ставшими привычными мешками под глазами, волосами, напоминающими одуванчик. От него веяло теплом, а на щеке отпечатался след от подушки, и мое мимолётное желание провести носом по его холодной коже осталось совершенно проигнорированным. Только сердце на мгновение пропустило удар. — Как только лёд на водоеме потолще станет, сможем на коньках кататься, — Он потянулся, зевая. А я просто был рад, что этой ночью соседняя кровать не пустовала. Я больше не мог спать в комнате в одиночку, мне не хватало ощущения присутствия и звука чужого дыхания, — Жалко русалок до весны не увидим. Недавно мы попрощались на несколько месяцев, и Алия со слезами на глазах обнимала меня, говоря, что я стал её хорошим другом, и, что если я вдруг умру, она никогда меня не забудет и будет цитировать меня при каждом удобном моменте. Я растерянно обнимал её в ответ, не решаясь задать вопрос, с чего я вообще вдруг должен умереть. Эльвио рядом распирало от смеха, Зара закрыла лицо руками, но потом все же объяснила мне, что Алия немного переслушала рассказов о самых жутких смертях от местной сумасшедшей и не на шутку перепугалась, двинувшись на теме смерти. Я покивал головой, неловко попрощался с Зарой, и они уплыли. — Можно было бы, только я не умею, — Эльвио не отреагировал. — Ничего, я тебя научу. С первого этажа раздалось девичье визжание и громкий топот. — Санни, чокнутая! — Топот усилился, и я увидел, как во двор из дома высыпала толпа. Фина в зелёных перчатках зачерпнула пригоршню липкого снега, скатала её в снежок и швырнула в Лини. Завязалась битва, за которой из окна наблюдали Эльвио и я. Элиза держала на руках маленького Эйча в жёлтой шапке, закрывающей уши. Мальчик подставил ладошку для снежинок, пристально наблюдая за тем, как они растворяются на ней. Сет встал рядом, забирая малыша из рук жены, сажая его на плечи и осторожно проходя в середину двора. Звенел колокольчиками звонкий детский смех, когда Сет закружился на месте, крепко удерживая Эйча за ноги. Мое сердце тоскливо сжалось, и я почувствовал, как Эльвио рядом ощущает тоже самое. Я так скучал по ним, по своему дому, и так боялся, что когда придёт время возвращаться, я не смогу. Все эти эльфы постепенно становились моей семьёй — шумной, хаотичной, непредсказуемой, но все же семьёй. — Я скучаю по своей семье, — Будто прочитав мои мысли, сказал Эльвио, — Их больше нет. Никого, кроме Габи. — Мне жаль, — Сказал я, повернувшись к нему. Габи, конечно, не было во дворе вместе со всеми. Было уже бесполезно задавать вопросы, ведь ответы на них содержались под тщательным контролем Эльвио, как нечто сакральное и священное. Как бы не желал я узнать все, лезть в душу не имел права. — Уже все в прошлом, их не вернешь, — Он пожал плечами, но я видел боль, что каждый раз колючими когтями вонзалась в его сердце. Я осторожно переплел наши пальцы, погладил большим пальцем острые костяшки. На мгновение все перед глазами поплыло, и я увидел снег вокруг, а на нём — кровь, много крови, ей были забрызганы мои руки и серые стволы деревьев вокруг. И боль — бьющая куда-то в солнечное сплетение. — Это что было? — Я вытаращил глаза и увидел, как Эльвио резко отдернул руку, словно обожжённый моей ладонью. — Что… Что ты увидел? — Он отступил на шаг, смотря на меня с растерянным удивлением. — Снег, кровь, лес. Я даже не понял, — Эльвио ошеломленно открыл и закрыл рот, затем сделал спокойный вдох, — Объяснишь? — Ты увидел то, чего тебе видеть не стоило. — Ты издеваешься? — Раздражение не заставило себя долго ждать, и я закатил глаза. — Будет подходящий момент, и я все тебе расскажу, — Его взгляд похолодел, я увидел неприступные стены, которые он вновь воздвигнул вокруг себя. — Я не прошу тебя о многом — просто сказать, почему я вообще это увидел? Как? — Случайно. — Случайно… — Увидел и увидел, развёл какую-то трагедию опять, — Эльвио зло нахмурился, и я признавал, что давно не выводил его из себя. Это вообще было довольно проблематично сделать, — Ничего такого не произошло, так я и не понимаю, почему мы ругаемся. — Да иди ты. — Опять убегаешь от проблем? — Он устало посмотрел на меня, пальцами зачесав назад волосы. Я лишь злобно посмотрел на него и вышел из комнаты, собираясь спуститься вниз и обдумать все за завтраком. Но там уже сидела галдящая толпа, а мне было экстренно необходимо угрюмое одиночество. Поэтому, выйдя на крыльцо, я достал из кармана сигарету и затянулся. Лини подсадила меня на эту гадость, и теперь зудящее желание покурить преследовало меня по пятам. Эльвио на появившуюся на подоконнике баночку с окурками никак не отреагировал, как и на то, что теперь от меня тянулся шлейф из запаха табака и цветов. Сизый дым поднимался в бесцветное небо, растворяясь в воздухе. — Мы вечно ругаемся из-за таких глупостей, это напрягает как-то, — Начал я, понимая, что Лини стоит рядом и слушает, — То есть, я не хочу с ним ссориться, совсем, но это совершенно само получается. Наверное, я слишком любопытный и лезу совершенно не туда, но я просто хочу, чтобы он доверял мне. Это для меня слишком важно. Я говорил сбивчиво, спотыкаясь, и будь здесь мама, она бы задалась вопросом, точно ли я рос во дворце. — А ты сам ему доверяешь? — Лини небрежно смахнула с лица иссиня чёрную прядь волос, все же заправив её потом за ухо, — Слушай, Валь, у нас у всех есть секреты. У некоторых они слишком… Масштабные. Как у Эльвио. И что-то мне подсказывает, что у тебя не лучше и не меньше. Просто дай себе и ему время, ты слишком нетерпелив. — Я сегодня утром… — Едва-едва я успел остановить себя, чтобы не разболтать о видении, — Впрочем, неважно. — Неважно так неважно. Холодно, пошли лучше внутрь. Уныло кивнув, я поплелся следом. Свежий снежный покров хрустел под ногами, длинные волосы Лини, завязанные в хвост, покачивались, словно маятник. Она была грациозной, ловкой, словно кошка, и если бы только она мне понравилась… Но затем я вспомнил, что у неё, вообще-то, уже кто-то есть. Да и как тут понравиться, когда в голове вовсе не её почти бесцветные глаза, а голубые, такие ясные, что могут целое небо мне заменить по щелчку пальцев. А волосы не чёрные и не длинные, а светлые. Если бы только позволил, если бы только дал мне знать, я бы горы свернул. Все бы свернул, все, что бы он попросил. Мы вернулись домой, тишина тут же сменилась суматохой и суетливостью. Эйч пробежал мимо меня, смеясь, за ним следом бежала Винни. Не в тот момент она повернула голову, пристально на меня уставившись, и едва не врезалась в дверь, но Кая вовремя схватила её за руки и дёрнула на себя. Я не увидел, что было дальше, ведь по лестнице спускался Эльвио, держа в руках книгу. Тут уже была моя очередь краснеть, и я впал в ступор. Лини мягко подтолкнула меня в спину, и я сделал неловкий шаг вперёд. Он остановился, выжидающе холодно глядя на меня. — Можем поговорить? — Я смотрел куда угодно, только не на него. — Ладно, сейчас. Эльвио отдал книгу Сету, который сидел на стуле, поглаживая кота за ухом. Мы вернулись в комнату, и я неловко сел на свою кровать и скрестил ноги. Он просто сел рядом, и боком я чувствовал его тело. Казалось, я могу ощутить, что слышу биение его сердца сквозь острые рёбра. — Прости. — За что? — Я не должен был лезть не в своё дело. — Он вздохнул. — Я тоже сказал лишнего. Мы помолчали. — Насчёт видений. Это случайно вышло, я просто немного… Потерял контроль. — Ты управляешь магией? — У меня перехватило дыхание. А вдруг он тоже Высший? Это невозможно, но от вспыхнувшей надежды по телу пробежала дрожь. — Немного, — Эльвио ответил уклончиво, но я не требовал чего-то ещё. Он осторожно взял меня за руку, на этот раз сосредоточенно глядя на мою ладонь в своей. Я почувствовал, как холод пробирается от кончиков пальцев, перекатывается к ладоням, а затем перебегает к венам; рука немеет, а по голубым лентам мчится мороз, заставляя кровь замедлить движение, и я гляжу на это завороженно и восторженно. Примерно к плечу холод пропал, и Эльвио разъединил наши руки. — Как?! — У меня отвисла челюсть, и я восхищённо похлопал глазами, — Сколько ты этому учился? Эльфы учатся температурной магии десятки лет, и то получается у мизерного количества. — Я не учился, это врождённое, — Он снова вытянул перед собой ладонь, и та покрылась серебряным инеем. — Но простые эльфы не обладают магией… — Верно, — Эльвио усмехнулся, но я увидел тревогу в ясных глазах. Узор в их радужке напомнил мне снежинки, — А может, я и не простой. — Магией помимо Высших обладали только Горные, но их раса лет пятьдесят назад вымерла, так как? Только попробуй сказать, что не расскажешь мне ничего. Я совершенно перестал что-то понимать. Как он может обладать магией, будучи простым городским эльфом? Невозможно научиться такому за двадцать лет, невозможно замораживать свою ладонь как ни в чем не бывало, и уж тем более передавать что-то кому-то другому. Это просто нереально. — Ты тоже обладаешь магией, — Эльвио улыбнулся, а я дёрнулся, как от удара. Неужели так плохо скрывал? — Думаешь, я слепой? Как ты сигареты зажигаешь, как управляешь светом, как у тебя всегда идеально лежат волосы, хотя я ни разу не видел у тебя в руках расчёску. У нас в комнате её даже нет, кстати. Так как ты обладаешь магией, не будучи Высшим эльфом или Горным? Я молчал, сидя и глотая ртом воздух. Неужели я так глупо прокололся? Делая обычные вещи, которые были для меня не более чем привычкой, я волей-неволей стал объектом чужого любопытства. — Давай договоримся так, — Эльвио хитро сощурился, — У тебя есть секреты, как и у меня. Я не рассказываю тебе свои, а ты мне твои, хорошо? Мы оба к этому не готовы. — Я согласен, — Выдохнув с облегчением, я почувствовал, как огромный булыжник укатился с сердца. Секрет за секрет, но мы и правда пока не доверяли друг другу настолько, чтобы рассказать что-то масштабное. Вмиг растерянность сменилась игривостью, и я тыкнул Эльвио в бока растопыренными пальцами. Он отклонился назад, а я подался вперёд, оказавшись меж длинных ног, и мой желудок сделал кульбит. Мы снова оказались в непозволительной близости, и я мягким, осторожным движением коснулся его щеки. Все вокруг замерло, все стрелки часов остановились, и остались только мы, наше сердцебиение и сбитое дыхание. Когда широкая улыбка осветила его лицо, все внутри меня подалось вперёд, словно в ней магнит, притягивающий меня. — Когда застынет водоём, мы с тобой будем кататься на коньках, — Эльвио резким движением спихнул меня и сел, скрестив ноги. Все моё нутро тут же потянулось обратно, и я не совсем понял, что со мной происходит. Непонятные процессы в организме катали меня, словно на качелях, и это было невероятно утомительно. Хотелось спрятаться куда подальше и одновременно быть как можно ближе, — А лес зимой совсем не такой, как летом. Половина существ уходит. Например, феи закрываются на верхушках деревьев, а кентавры в пещерах. Он говорил так, будто точно знал, что моя зима проходила в стенах, что были холоднее любой метели. Что я мог лишь смотреть, лишь слегка касаться ладонью быстро умирающих снежинок. — Обязательно, я хочу научиться, — Я серьёзно кивнул, а затем прыснул, не удержавшись и уткнувшись лицом в плечо Эльвио. Если бы сделал глубокий вдох, какой умоляло меня сделать сердце, он бы посчитал, что я чокнутый. Когда уже свечерело, мы вышли на улицу. Эльвио подметал крыльцо от легкого снежного ковра, я стоял, оперевшись на перила и завороженно глядя на падающий с неба снег. Он появлялся будто из ниоткуда, маленькие белые точки хаотично разлетались в разные стороны, чтобы упасть и раствориться в тысячах таких же. После сытного ужина в виде тушёной в глиняных горшочках картошки и мяса, меня разморило. Широко зевнув, я вытянул руку, наблюдая, как снежинки падают на ладонь и тают. — Там, где я раньше жил, зима длилась очень долго, а лето шло всего два месяца, — Эльвио поставил метёлку на место и встал рядом, — Но я любил зиму. Когда-то давно. — Сейчас не любишь? — Ненавижу. Грустно улыбнувшись, он стряхнул снег с моих волос невесомым касанием руки. — Пойдём внутрь, а то заболеем ещё. И тогда Элиза нас прибьёт.