Fleurs sauvages | Полевые цветы

Я так старался и зашел в итоге так далеко,

Но, в конце концов, это даже не имело значения,

Я упал, теряя все это

Но, в конце концов, все это не было важным.

Я сидел на стуле, смотря в одну точку и крепко сжав руки в кулаки. Вокруг царил хаос, все метались в панике. — Фина, черт возьми, ты взяла мою расчёску?! — Сама бросаешь, где попало! Нет, мам, я не буду ходить там в этих туфлях. Чего? Да ты посмотри, они такие же как у нашей бабушки! — А кто видел Каю? — Кая! Мгновение, и в кухне мелькнул маленький бурый комочек, ставший затем огромной лохматой собакой, а затем… Лошадью. Вжавшись в стул, я уставился на вытянутую морду, на которой двумя грустными озёрами блестели темные глаза. — Это что такое? — Вскрикнула Элиза, напоровшаяся на входе на лошадиный хвост, нервно болтающийся туда-сюда. Обладательница его лишь печально фыркнула, — Кая, я же говорила, что тебе нужно учиться себя контролировать. Строгий голос Элизы отлично подействовал, лошадь прикрыла глаза на несколько секунд и обратилась уже девочкой. В кухне стало заметно свободнее и легче дышать, но я не позволял себе расслабиться. Напряжение по всему телу держало меня на стуле вытянутой соломинкой, словно в тело были выставлены тяжёлые металлические штыри. — Я перенервничала, — Кая виновато пожала плечами, затем кинула мне быстрый извиняющийся взгляд и скрылась в коридоре. Удивительно красивая Лини спустилась с лестницы в прелестном нежно-голубом платье, открывающем изящные линии ключиц и узкие бледные плечи, на которые волнами спустились густые чёрные волосы. Она покрутилась на месте, и я выжал из себя улыбку. — Как я выгляжу? — Лини не заметила моей кислой мины и широко улыбнулась в ответ. — Просто прекрасно. Недавно пришло письмо с приглашением на закрытый вечер во дворце, куда позвали Фину, Каю, Лини, Элизу и Сета. Взрослые состояли в городском совете, а дети активно участвовали в общественной жизни, и визг, который поднялся после того, как открылся конверт, звенит у меня в ушах до сих пор. Сейчас они старательно собирались, крутили волосы, доставали из шкафов самые лучшие наряды и ловили завистливые взгляды тех, кто оставался дома. Эйч, удивительно чуткий ребёнок, уловил моё истинное настроение и забрался ко мне на колени, усевшись там. Маленькая деревянная лошадка была зажата в крошечном кулаке, и моя грудь тоскливо сжалась. Эми обожала лошадей, как и этот ребёнок. Он посидел на мне совсем немного, крутя игрушку так и эдак, а затем слез, услышав зов Элизы. Фина уложила волосы так, что они волнистым золотым каскадом спадали на плечи, безумно красивое бежевое платье с открытой спиной идеально подчеркивало загорелую кожу, но Фина стеснительно ежилась и зажималась, не позволяя себе раскрыться на полную. Я поднялся со стула и подошёл к девочке, натыкаясь на встревоженный, растерянный взгляд. — Так, чего сутулишься? — Мягко спросил я, осторожным движением расправляя крепкие спортивные плечи, — Ты выглядишь прекрасно, и чтобы быть ещё лучше, ты должна чувствовать себя уверенно. Осанка, взгляд, подбородок. — Я никогда не носила такие платья, — Фина помахала руками, показывая, что ей банально некуда девать их без привычных широких карманов. — У тебя очень красивые руки, их нужно демонстрировать, только не сгибать по-заячьи. Пока ты молчишь, руки можно просто выпрямить, а когда разговариваешь, мягкая жестикуляция будет в самый раз. Только не маши ими резко и отрывисто, — Сделав мягкий жест ладонью, как будто объясняю что-то, я одобрительно улыбнулся, когда Фина успешно повторила. Я похвалил девочку, отчего она засияла. Затем прошёлся до стены грациозной походкой слегка от бедра, нацепив на лицо искусственную прелестную улыбку. Фина прошлась следом, немного неуклюже, но без своего привычного широкого грубого шага. Мы потренировались ещё немного, и я донес до нее, какие фразы говорить и как себя правильно вести. В конце концов она крепко обняла меня с пополненным запасом уверенности в себе. Я взволнованно провожал их, когда они уходили. — Осанка, взгляд, подбородок, — Как мантру повторял я Фине, надеясь, что эта звёздочка будет сиять там ярче всех. Она поцеловала меня в щеку, громко поблагодарила, и они ушли окончательно. Я все стоял и стоял там, чувствуя себя потерянно. Информация о том, что у королевства новая правительница, не хотела ложиться в мою голову, не желала и не укладывалась. Опять внутри заскребло желание закурить. Эльвио бесшумно подкрался сзади, но звук его тихих кошачьих шагов я знал слишком хорошо, чтобы вздрогнуть. Он больше не пугал и не был незнаком мне. Мы сидели у него на кровати. Точнее я лежал у него на ногах, слушая какую-то старую историю из библиотеки этого дома. «…Когда-то в нашем мире жили существа совсем не похожие на эльфов. Они проживали намного меньший срок жизни, не обладали магией, были более коренастыми и крепкими, а не высокими и изящными. Их уши были круглыми, а сами они были умны и хитры, и отличались неведомой никому из эльфов жестокостью. Они называли себя «люди» и пришли они из далёких морей с диковинными вещами на руках. Сошли с огромных кораблей, чьи паруса были столь искусны, а древесина столь крепка, что люди казались эльфам божествами. Они вывели остальных существ из лесов и из гор, научили строить дома и класть дороги, добывать камень и шить одежду. Взамен же существа дали магию людям, и так зажили все в мире и спокойствии…» Эльвио перелистнул страницу, а я зевнул, подумав о круглых ушах, о жадности и о магии. «…Но люди были существами очень алчными и жестокими. Им не хватало магии, которую им отдавали остальные существа. Они хотели захватить её без остатка, вместе с местом, где и жили эльфы. Они вырубали леса, захватывали в плен фей и русалок и строили, строили, строили свои огромные города, не давая там процветать природе. Они иссушивали озера, убивая русалок. Крылья фей хранили в альбомах, охотились за гномами и сажали их в клетки, уничтожили слишком много видов животных…» Я прикрыл глаза, прижавшись к нему чуть ближе положенного. Люди были невероятно глупыми. Неосознанно я порадовался, что сейчас в нашем мире не происходило подобных вещей, и никто не стремился уничтожить другой народ. «…Тогда началась жестокая война магии и людей. Не сосчитать погибших, но люди в конечном итоге были истреблены, а каждое погибшее существо оставило своё имя в истории, в наших сердцах. Они отдали свою жизнь против алчности и жестокости, и…» Но я не услышал дальнейшие слова Эльвио. Я провалился в липкий тревожный сон с яркими вспышками, криками на фоне и грохотом. Резко проснувшись, я обнаружил, что его нигде не было, и осторожно потрогал лоб, поняв, что вспотел. Взмокшие волосы свисали на глаза, и я небрежно откинул их рукой. Умылся холодной водой в ванной и посмотрел на своё отражение. Я повзрослел. Черты лица заострились, чётче проглядывали скулы, а сильнее всего изменился взгляд — стал более мягким и осознанным, спокойным. На меня из зеркала смотрел другой Валериан: с распахнутыми глазами, без ледяного прищура и без небрежной усмешки на губах. Тот сорвал душную маску из фальши и лжи со своего лица — вот, кто сейчас смотрел на меня. Вот, чьи глаза я видел напротив. Время до вечера я коротал, читая какой-то романчик, одолженный у Лини. Эльвио все не было и не было. Меня это тревожило, но я уже привык к тому, что он часто пропадал куда-то. Просто уходил побыть в одиночестве. Наконец внизу раздался глухой топот об коврик, хлопки двери и голоса. Показались восторженные раскрасневшиеся девушки и как всегда невозмутимый Сет. Шорох красивых платьев и запах духов напомнил мне о доме, о балах, за которыми я мог наблюдать только с небольшого балкона над бальным залом. В дверь зашла толпа соседей, и все кое-как уместились на крошечной кухне. Я стоял на лестнице, немного рассеянно прислушиваясь к рассказам тех, кто побывал на первом королевском приеме. Обернувшись, я увидел Габи, который усердно старался слиться со стеной. На мой немой вопрос я получил лишь взгляд исподлобья, полный жгучей ненависти. Пожав плечами, я отвернулся. Эльвио был там, внизу, я это чувствовал, и мне хотелось, чтобы сейчас он стоял рядом. Желательно близко, но так, чтобы я мог оправдать это все узким коридором. И плевать, что тут плечом к плечу могут встать как минимум трое. — Они просто изумительно все оформили, там было очень красиво, — В голове всплыло изображение, как Лини, говоря это, изящно жестикулирует и обводит присутствующих счастливым, немного жалостливым взглядом. — И так много еды, я год на нее теперь смотреть не смогу, — Вставила Фина, но ей бесцеремонно шикнули. — Да подожди ты про еду. — Мы видели королеву, разговаривали с ней. Она совсем юная, но вот на неё смотришь и понимаешь, что кандидат на престол просто идеальный. Её Величество Алиса обращалась к нам так, будто мы ей ровня. Словно мы все её друзья. Алиса. Имя осело на языке горьким слоем пепла, и я сморщился. Милая, добрая, весёлая, общается с ними как с равными. Да как они не понимают, что уже через лет пять она будет в ужасе вспоминать, как пожимала эти руки, ведь так развращают власть, богатство и бесчинство. Как будет яростно отмывать свои красивые кисти ароматным восточным мылом, заваленная золотом. Друзья. Какая гадость. — Она сказала, что коронация уже завтра, и что там она объявит кое-что очень важное. Вечер прошёл прекрасно, но я больше никогда не достану эти туфли, ужас. Смех перекатился по кухне, а дальше начались вопросы. Не найдя в себе моральные силы для того, чтобы все это слушать, я, пошатываясь, двинулся в комнату. Габи смотрел на меня в упор, и на секунду мне показалось, что он сейчас либо поставит мне подножку, либо злобно рассмеётся, либо достанет из-за пазухи кинжал и зарежет меня. От этих мыслей мне стало совсем нехорошо, и, придя к себе, я завалился на кровать. Жаль, не на свою. Я снова заснул, наплевав на окружающий мир. Бальный зал в моём сне был наполнен эльфами, а я, как всегда, был просто наблюдателем, обитателем маленького балкончика где-то в углу, куда никто никогда не посмотрит. Внизу кружатся в танце пары, разливается шампанское, и громкий смех достигает высоких потолков, разбиваясь об них. Моя мать плавно перемещается между гостями, держа на руках Эми. Отец сидит на троне неподалёку, задумчиво рассматривая изящный бокал с золотой пузырящейся жидкостью. Он также, как и я, наблюдатель. Но его видят все, а меня не видит никто. Внезапно все начинает меняться, лица гостей плывут и размываются. Превращаются в темные неясные силуэты с искривлёнными, перекошенными злостью ртами. Подойти они ко мне не могут, чего-то боятся. Моя семья стоит у трона отца. Узкая ладонь матери лежит у него на плече, Эми равнодушно смотрит куда-то вперёд. Родители в упор смотрят на меня, как и сестра. Смотрят с ненавистью, а я даже не замечаю, что балкончик трещит под ногами, готовый за одно мгновение скинуть меня вниз. Камень под ногами кусками обваливается, и все сбегаются, смотрят на меня жадно, но не решаются дотронуться. Я падаю, лечу, и резко просыпаюсь. Эльвио встревоженно стоит надо мной, отбрасывая тень. — Что случилось? — Спрашиваю я, чувствуя, как сердце в грудной клетке сходит с ума. Сон постепенно забывается, и через несколько минут я уже не могу вспомнить, что там происходило. — Стоит начать с того, что ты спишь на моей кровати, — Я почувствовал, как загорелись уши и резко поднялся. Мир покачнулся, но вернулся на место, — Сиди, все хорошо. Тебе приснился кошмар? Кивнув, я принялся ковырять маленькую дыру в покрывале. — Поговорим об этом? — Он осторожно скрестил ноги, садясь напротив. Уткнувшись лбом куда-то ему в ключицу, я почувствовал, как мягко, едва касаясь, длинные пальцы заскользили по моей спине. — Мне приснилась моя семья, — Пробормотал я, придвигаясь непозволительно близко, — Они… Почему-то ненавидели меня. Там, во сне. — Почему же? — Устроив голову поудобнее, я обвил руками его спину, прикрывая глаза. Их защипало, и я поежился. — Мне кажется, потому что я их разочаровал. — Не оправдал ожиданий, да? — Да, именно так. Эльвио вздохнул, проведя рукой по моим волосам, погружая в них длинные пальцы и слегка взъерошивая. — Жизнь, которую ты живёшь, только твоя, только тебе она принадлежит. Твоя семья никогда не сможет полностью тебя покорить, потому что ты это — ты, и ты неизменен до тех пор, пока ты сам этого не захочешь. Понимаешь, Валериан? Живи свою жизнь до тех пор, пока она сияет. Иногда все, что тебя окружает, может сгореть в одно мгновение. Положив подбородок на мою макушку, он все говорил и говорил: о том, как важна жизнь, о том, что нужно ценить настоящее, а не прошлое и будущее. — Я знаю, о чем говорю, — Эльвио тяжело сглотнул, — Когда-то я слишком пекся о неважном, слишком беспокоился о том, что было незначительным. Но в один день не осталось никого, кто мог думать об этом. Может быть... Если бы я в один момент обратил внимание на то, что действительно было важно, все было бы иначе. Задумчиво кивнув, я поднял голову и застыл всего в паре сантиметров от его лица. Сердце тяжело забилось в груди, а взгляд метнулся на тонкие губы. Я подался вперёд и потерся носом о его щеку. — Я очень скучаю по ним, — Прошелестел Эльвио еле слышно, — По ним всем. — Я тоже, — Ответил я. Мы, два одиночества, встретились здесь — в этом доме, в этой комнате, на этой узкой кровати. Нашли друг друга. Он тонул в своей скорби, я топил себя в саморазрушении и горечи. Поэтому я просто переплел наши пальцы, мгновенно почувствовав, как по венам пробегает холод, и магия сливается воедино, заполняет каждую клеточку и каждый миллиметр моего тела. По комнате закружились снежинки, но мне было тепло, словно под одеялом. Иней на стекле собирался в причудливые узоры, расползался по полу и потолку, и по углам вывесились острые сосульки. Чужие пальцы были холодными, но из глаз катились горячие слезы. Он показывал мне свою душу, открывал её. Заледеневшую, покрытую снегом, где постоянно мчались ледяные метели и никогда не наступало лето. В момент меня перенесло из нашей комнаты в заснеженный лес. Тёмные шпили ёлок возвышались над головой, словно стена, но я чувствовал, что меж тёмных стволов притаилась опасность. С острыми клыками, криво торчащими из истекающей слюной пасти. Я обернулся и увидел цепочку кровавых отпечатков ступней, тянущихся за мной. Все тело прошило болью, и я перевел взгляд на руки. Израненные, покалеченные, — алые цепочки крови стекали с них на снег. Рухнув на колени, я почувствовал, как из горла вырывается крик. Очнулся я уже в нашей комнате. Эльвио закрыл лицо трясущимися руками, которые до локтя покрыл иней. Неконтролируемый всплеск магии заставил окно резко распахнуться, и шторы затрепетали, впуская в комнату ледяной ветер и снег. Молча, не говоря ни слова, я поднялся. Запахнул окно, снова погрузив комнату во тьму. Убрал всю воду с помощью магии, а затем мягко уложил на бок не шевелящегося Эльвио. Укрыл его двумя одеялами, стащив одно со своей кровати. Он отвернулся сразу же, съежившись в комочек. Осторожно сев рядом, я откинул голову на стену и закрыл глаза, погружаясь в наполненный странными неясными видениями сон.

***

Началась коронация. Взволнованный народ галдел, а я стоял столбом, чувствуя внутри растерянность вперемешку с ядовитой злобой. Эльвио стоял рядом, и я беспокойно оборачивался на него. После произошедшего два дня назад он никак не мог придти в себя. Наконец, вывели юную королеву. В прямом платье небесного цвета, с сияющими, карими глазами, смотрящими вперёд. Тонкие руки взметнулись к небу, словно поклоняясь солнцу. Кудрявые каштановые волосы, едва достающие ей до ушей, трепал ветер. — Мой народ, прекрасные жители Экроса! Я приветствую вас здесь, — Звонкий, громкий голос разнёсся над головами, — Я пришла сюда, чтобы стать вашей королевой, вашей опорой, тем, к кому вы всегда можете обратиться. Больше не будет голода и холода, не будет дискриминации, не будет невольности и животной покорности! Я помотал головой, увидев действительно почти всех волшебных существ с острова. Кентавры, феи, толпа маленьких гномов, — не было только русалок. — Прошу вас довериться мне, позволить повести вас за собой, к новым вершинам и к счастливой жизни. Больше никто не будет одинок, никто не останется в стороне, для каждого найдётся призвание и тот, кто подаст ему руку помощи. Независимо от вашего существа. Толпа одобрительно взревела, и тонкие губы королевы дрогнули в лёгкой улыбке. Маленькие феи держали в руках тонкую золотую диадему с рубиновыми цветами. Королева преклонила колено, и лёгкая диадема украсила её голову. Поджав губы, я как никогда хотел отвернуться. Она говорила и говорила, вызывая все больше доверия у жителей. Меня обуяло отвращение. — Ещё кое-что, — Алиса оглядела всех торжествующим взглядом, — Мы поймали сбежавшую королевскую семью. Короля и королеву, — в лесу, где они трусливо укрывались от… На мгновение я впал в ступор. Затем все пошатнулось и я едва не упал. Эльвио поймал меня, крепко схватив за локоть. Это был сильный удар куда-то в солнечное сплетение. Настолько сильный, что я не смог дышать. Моя семья. Желудок скрутило, и весь мой скудный завтрак попросился наружу. Я уже не слышал, что она говорит, только смотрел в карие сияющие глаза. — Завтра же их ждет публичная казнь, – Толпа снова одобрительно загудела, а я почувствовал, как мир крошится, как от него отваливаются крупные куски, падая на моё сердце. Адская боль заполнила все тело, словно его рубили на части, — За всех наших товарищей, что погибли у нас на глазах! Она вскинула руку со сжатым кулаком вверх. Плевать мне было на их друзей. Плевать на их семьи, раз они так спокойно решили уничтожить мою. Я хотел удушить эту Алису прям там, растоптать и, не контролируя себя, сделал маленький шаг вперёд. Но Эльвио притянул меня обратно, предостерегающе покачав головой. — Пусти. — Пойдём отсюда. — Нет, пусти меня. — Ты ничего не изменишь. — Плевать. — Валериан. Пока она говорила, мы едва не подрались. Эльвио насильно потащил меня прочь, потому что мои ноги ощущались желейными, ватными. Я не отрывал взгляда от пьедестала, мечтая только исчезнуть из этого мира навсегда.