Fleurs sauvages | Полевые цветы

Я пойду за тобой в парк, через джунгли, через тьму,

Я никогда так никого не любил, как тебя.

Рвы и лодки, и водопады, переулки и телефонные будки,

Я везде буду с тобой.

Я проснулся от того, что чьи-то волосы щекотали мне нос. Было жарко, душно и невероятно горячо. На односпальной кровати не могли с успехом поместится двое, поэтому приходилось тесниться. Так и Эльвио, распластавшись по мне и уткнувшись лицом куда-то в шею, делал равномерные глубокие вдохи и выдохи, посылая по моему телу табуны мурашек. За окном комнаты, где-то со двора, были слышны голоса. Осторожно смахнув чужие светлые волосы со своего лица, я повернул голову, встречаясь взглядом с сонными, приоткрытыми голубыми глазами и с расползающейся по чужому лицу такой нежной улыбкой, что сердце замерло. — Ты выспался? — Просипел я, потерев глаза. — Вообще нет, — Эльвио зевнул, перекатившись на кровати так, чтобы оказаться ко мне лицом, лёжа на боку. — Тогда я, наверное, пойду в кухню, помогу чем-нибудь. Я засмущался и, поднявшись с кровати, принялся натягивать штаны. Стало страшно, что вся предыдущая ночь мне просто приснилась. Эльвио сел и потянулся, глядя на меня с шальными искорками во взгляде и напоминая после сна большой одуванчик. — Иди сюда, — И я покорно подошёл. Худые руки обвили шею, притягивая и даруя легкое прикосновение сухих тонких губ к щеке, — Я тоже думал, что мне приснилось. — Мы не спим, и уже хорошо, — С облегчением выдохнув, я нарочито медленно оделся и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Спускаясь по как всегда темной лестнице, я не заметил, что у её подножия стоит Габи, смотрящий куда-то в сторону кухни. Услышав шаги, он обернулся, тут же нахмурившись и окинув меня презрительным взглядом. Но он не скрылся тут же где-то в тени, как обычно. Он продолжал смотреть, пока я не спустился. Габи совершенно не был похож на Эльвио. Более круглые и мягкие черты лица, которые могли бы заостриться в будущем, глаза темнее, чем у старшего брата — голубые, но с синим ободком вокруг радужки. Крупные кольца золотых кудрей вместо прямых волос и, самое главное, взгляд. Жёсткий, полный обиды и непонятной мне злобы. — Ты… — Начал он, и я вздохнул. В этот день даже Габи не мог испортить мне настроение, — Я не понимаю, зачем ты бегаешь за моим братом. — В смысле? — Выгнув бровь, я посмотрел на него сверху вниз. — Он тебя никогда не полюбит и любить не сможет, потому что его сердце занято. Мне не хотелось этого признавать, но сердце нервно дернулось в груди. — Кем? — Спокойно спросил я, напряжённо всматриваясь в холодные глаза напротив. — Увидишь скоро. Когда… — Габи задумался, а затем его лицо исказилось в кривой, выдавленной улыбке, — А впрочем, неважно. Он быстро скрылся в тени коридора, и где-то там хлопнула дверь, пока я стоял и переваривал сказанное. Его сердце занято. Кем? Когда? У нас нет больше таких знакомых, кого Эльвио мог бы… Кто ему мог бы симпатизировать. Я не собирался обращать внимание на Габи, но эти слова всколыхнули тревогу в груди. Увидишь скоро. А это что значит? Видимо, у этой семьи в крови течёт задавать загадки и упрямо не давать на них ответов. На залитой солнечным светом кухне была одна только Лини, помешивающая деревянной лопаткой кашу в кастрюле на плите. Я сел на шаткую табуретку в углу, нетерпеливо смотря на Лини и ожидая, пока она повернётся. Прибежал Эйч, потирая глазки. Он тут же закарабкался ко мне на колени. — Он меня поцеловал, — Сказал я, и Лини повернулась, с шокированным выражением лица, — Ну или я его. — А я думала, вы это ещё на полгода затянете, — Она закатила глаза, выключая плиту и накладывая кашу в три белые тарелки с синим узором. Эйч мгновенно слез с меня и сел за стол. — Это было так очевидно? — Открыв жестяную банку с малиновым вареньем, я наложил себе и Эйчу по ложке. — Естественно, — Лини рассмеялась, переделывая пучок и садясь напротив меня. Но не успела она взять в руки ложку, как тут же раздался топот. Элиза и Сет зашли с улицы, отряхивая снег с шапок и звонко о чём-то переговариваясь. Эйч замахал рукой, бросив ложку, и у меня внутри что-то сжалось с такой силой, что весь аппетит мгновенно пропал. Сразу в ушах зазвучал звук натянувшегося каната и фантомный хруст ломающейся шеи. Я смотрел на остывающую овсяную кашу с не размазанным малиновым вареньем и чувствовал, как к горлу поступает тошнота. — Лини, — Тихо произнёс я, чувствуя себя нелепо и неловко, — Я поем потом, хорошо? — Она же остынет? — Рассеяным кивком головы, Лини указала на полную тарелку. — Нет аппетита, прости. — Да ничего страшного. Эйч встревоженно мотал головой, продолжая что-то говорить, но я не слушал, быстро поднимаясь на второй этаж. Эльвио дремал, едва ли не прижавшись лицом к стене. Но, услышав тихий скрип двери, тут же распахнул заспанные глаза. Он сел, и я тут же приземлился напротив, как всегда. — Как ты с этим справился? — С чем? — С тоской. С тем, что их больше нет. — Я не справился, я до сих пор скучаю. — Но… Ты вспоминаешь их каждый раз, когда видишь что-то хорошее? — Стараюсь вспоминать так часто, как только могу. — Зачем? Разве тебе не больно? — Больно, конечно, но разве я не должен чувствовать эту боль? Чтобы не забывать их всех. Мы помолчали. Изнутри меня вновь разрывало на куски, хотелось закричать, надрывая горло, что он не должен ничего и никому, что я готов умолять, чтобы немного его боли отсыпалось мне, чтобы ему было легче. Чтобы он избавился от своих шрамов. Не найдя, что сказать, я только взял его руку в свою, стараясь мягкими прикосновениями передать все то, что не могу сказать словами. — Эльвио? — М?.. — Время лечит? — Притупляет. Но есть вещи, которые мгновенно возвращают тебя обратно. Это напоминает рану, которая никогда не затянется. Дай ей только повод, и она снова раскроется. Напрягшись, я наколдовал крошечный жёлтый цветок, который золотой снежинкой плавно опустился на белую мятую простынь. — Знаешь, я никогда этого не осознавал, но мне оказывается было так одиноко во дворце, — Пробормотал я, неотрывно смотря на жёлтое пятнышко на простыне, — Там не было вообще никого, с кем я мог поговорить. Ни родителей, ни кого либо ещё. Я думал, что мне нравится это одиночество, а оказалось, что я просто закопал все в себя. Сейчас я бы не смог снова оказаться там один, особенно… Без тебя. Это было своего рода робкое признание в том, что он для меня значит намного больше, чем все остальные. Это был шаг на хрупкий лёд, проверка его на прочность. На лице Эльвио появилась маленькая незаметная улыбка и тут же исчезла, сменившись на серьёзную заинтересованность. — Почему тебя никто не узнаёт? — Дело в том, что мама не пускала меня на балы и светские вечера, позволяя только наблюдать за ними свысока. А во-вторых… В дворцовых стенах есть своя магия, которая протягивается между королевой, слугами и теми, кто попадает туда в качестве гостя, например. Королева может стереть память о каких-то событиях слугам и гостям. То есть, они будут помнить о том, что работали или были во дворце, но не будут помнить какие-то вещи, которые они видели. Моя мать стёрла всем, кто меня видел, память обо мне, чтобы сохранить мою безопасность. — Это удивительно, — Эльвио восторженно всплеснул руками, и я рассмеялся, — А тот дедушка? Помнишь, на ярмарке? — Лори? Это наш садовник, один из приближённых к королеве, как оказалось. Он рассказал мне о родителях. И он очень странный, словно не эльф вовсе Он задумался, и мне показалось, что он представляет, как я в одиночестве стою на каменном балкончике в углу бального зала, слушая плеск шампанского в прозрачных бокалах, шорох платьев и музыку. Как рассекаю пустые светлые коридоры, как просыпаюсь и засыпаю в одиночестве почти двадцать лет. — Валериан… — Что? — Ты был счастлив там, хоть когда-то? — Я не знаю. Пожав плечами нарочито безразлично, я тут же принялся выискивать в голове счастливые моменты. Наверное, когда мама приходила ко мне по вечерам до десяти лет, когда я играл с Эми, когда сидел в саду, запрокинув голову и слушая шелест листьев. — Был. Редко, но был. Эльвио кивнул, и мы снова замолчали. Но эта тишина была комфортной, позволяющей обдумать сказанное. Он коснулся моей руки, и я мгновенно очутился в небольшой комнате, в нос ударил запах тёплого хлеба. Всё воспринималось как будто через толстое стекло, и я дезориентированно покрутился на месте. За столом сидела уже знакомая мне высокая девушка, но уже немного старше, чем я видел её до этого. Длинные платиновые волосы были заплетены в косу, тонкие пальцы сцеплены в замок, а светло-голубые глаза были наполнены нежностью и светлой печалью. Она смотрела на мальчика лет трёх, крутящего в маленьких коротких пальцах кусочек хлеба. Железная кружка наполненная молоком, стояла рядом. Мальчик что-то лепетал, и косые лучи солнца слегка касались его светлой макушки. По чертам лица я сразу понял, кто это. Ещё не запятнанный горем и болью взгляд был наполнен открытостью и наивностью, и что-то внутри ударило меня под дых. На маленькой кухне по углам были развешаны сушёные растения, деревянный пол был частично покрыт ковром, а лёгкие льняные шторы колыхались от ветра, который достигал их через распахнутые настежь окна. Позволив мне впитать и запомнить детали, Эльвио вернул меня в настоящее. И, вглядевшись в его лицо, я понял, что он очень похож на свою мать. Та же грусть и мягкость в идентичных глазах, тонкие губы, прямой нос, точеные черты лица и худоба. — Вы так похожи с ней… — Я её копия, а вот Габи похож на своего отца. При упоминании брата Эльвио я тут же вспомнил его слова, и что-то неприятно кольнуло в желудке. — У тебя есть ещё друзья, помимо тех, что живут здесь? — Старательно не выдавая волнения в голосе, я говорил ровно и безразлично. — Вообще нет, я не считаю их друзьями. А почему ты спрашиваешь? — Тебе кто-нибудь нравится? — Выпалил я, и все мои стены безразличия рухнули. Грустная улыбка Эльвио заставила моё сердце забиться в груди подстреленным зверем. — Ты. Зверь сделал последний рывок и замер, уставившись большими влюблёнными глазами в рухнувшее небо. Я слышал ложь, то, что он мне не договаривает. Есть кто-то ещё, кто-то, кто уже поселился в груди моего охотника задолго до меня. «Ты». Ты можешь нравиться, но ты не тот. — Эй, всё хорошо, я говорю правду, — Уловив что-то в моём взгляде, Эльвио тут же поспешил меня успокоить, но я видел, что он сам встревожился. Между нами возникла напряжённая пауза, — Габи тебе что-то сказал? — Он просто… — У меня не было ни малейшего желания выдавать мальчика, но жажда узнать пересилила, — Сказал мне, чтобы я перестал за тобой ходить, и что в общем-то твоё сердце занято. И что скоро я в этом убежусь. Эльвио вздохнул, провёл ладонями во волосам и снова посмотрел на меня. — В нашем детстве был один эльф, которым я восхищался, мечтал стать таким же, как и он. Но это было просто детской симпатией. Так что всё хорошо. Я понимал, о чем он думает. О том, что я слишком навязчивый и слишком много думаю, накручивая себя и его заодно. — Всё хорошо. Точно хорошо. Остаток дня я провёл, как в тумане. Размышляя о родителях, о словах Эльвио и его брата, о том, что вообще творится в моей жизни. За ужином я чувствовал два цепких взгляда — один встревоженный и обеспокоенный, второй чуть прищуренный и подозрительный. Мне кусок в горло не лез, поэтому я просто отложил тарелку и ушёл в спальню, а две пары глаз провожали меня до того момента, пока я не скрылся во тьме лестницы. Лёжа на кровати я чувствовал, что внутри что-то непрерывно меня грызёт. Через несколько минут дверь скрипнула, и что-то мягкое и пушистое плавно приземлилось на меня. Знакомый запах пощекотал ноздри, и я, не задумываясь, зарылся носом в хлопковый плед. Тонкие пальцы смахнули волосы с моего лба, и вскоре дверь снова скрипнула. Комната опустела. Мне снился очередной странный сон. Я брёл по пустым коридорам дворца, залитого чёрными ночными красками. Даже звёзд не было видно через высокие окна, бледное лицо луны было скрыто за тучами. Я не знал, куда иду и зачем, и только гулкий звук шагов, отражающийся от стен, разрушал немую тишину. Оказавшись перед знакомыми дверьми, я, недолго думая, потянул за ручку. Просторная комната принадлежала моей сестре, и она сама сидела здесь, на огромной кровати. Такая крошечная и маленькая, Эми прижимала к себе ноги и смотрела в тёмное окно. Она обернулась, и её глаза, во тьме ставшие чёрными, равнодушно скользнули по моему лицу. Эми снова отвернулась, и я по-кошачьи подошёл и сел рядом. — Как мне тебя найти? — Прошептал я. В последнее время я почти не думал о ней, занятый своей жизнью. Я просто верил, что с ней все хорошо. Эми заправила прядь угольных волос за круглое ухо своей тонкой детской рукой, и уголки её губ дрогнули. — Не нужно этого делать, — Серьёзно сказала сестра. В больших глазах сверкнули крохотные звёздочки. Она говорила совсем как взрослая, — Я буду навещать тебя здесь, только не нужно меня искать. — Почему? — Прошептал я, и маленькие руки обвили мою шею, когда Эми встала с кровати. — Просто не нужно. Но со мной все хорошо, Валериан, — Несколько минут мы простояли так, потом она отстранилась, печально глядя на меня, — Прощай. Комната начала терять очертания, контуры поплыли, и серьёзное бледное лицо сестры ушло вместе со сном. Проснувшись, я понял, что это был не просто сон, это был истинный диалог между ней и мной. Что она сказала правду, и что она действительно в безопасности. Очередной камень, лежащий на моём сердце, упал вниз. Теперь я просто лежал на спине, пялясь в потолок до тех пор, пока с соседней кровати не раздался шорох. Эльвио поднимался на ноги, параллельно натягивая свитер. — Можно с тобой? — Я сел на кровати, потирая заспанные глаза, — Пожалуйста. — Конечно, — Подойдя ко мне, он запустил руку в мои спутанные волосы, и я тут же ткнулся носом в чужое запястье, поддаваясь ласке. Мы бесшумно выскользнули из дома. Тонкий слой снега под ногами приятно хрустел, а изо рта вырывались белёсые облачка пара. Огромное синее небо с веснушками звёзд завораживало, но я сегодня не стал рассматривать его, выискивая сотни созвездий, а просто побрёл за Эльвио. Так было последние семь месяцев, когда я, даже не задумываясь, шёл за ним. Брёл и брёл, в непонятные дебри чужих секретов и тайн, пытаясь разгадать и узнать ответы. Мы сидели на краешке фонтана, слушая равномерное звучание воды и прижимаясь друг к другу плечами. — Мне приснилась сестра, — Эльвио заинтересованно повернул голову ко мне, — Она сидела в своей комнате во дворце и сказала, чтобы я не пытался её искать. Сказала, что она в порядке и исчезла. Я хочу верить, что с ней всё хорошо. Он осторожно положил голову мне на плечо, и я прикрыл глаза. — Я разговаривал с Лини после казни, — Пробормотал Эльвио, — Она же сказала, что беседовала на торжественном вечере с Алисой, и та сказала ей, что Эмибет отправили куда-то на другой край острова в приёмную семью. И что за её жизнью следят. Так что, скорее всего, с твоей сестрёнкой всё действительно хорошо. — Надеюсь, — Зевнув, я перплёл с ним пальцы. Даже в чёрной с утиным пухом куртке и коричневом шерстяном свитере мне все равно было холодно. Я напрягся, пуская по венам согревающую себя и Эльвио магию. Мы молчали, изредка он поднимал голову, тыкаясь губами куда-то мне под челюсть и пуская по моему телу табуны мурашек. Я просто сидел, составляя из сотни звёздных линий над головой фигуры. Особо яркая точка вдалеке стала носом для пушистого пса. — Кстати говоря, Санни стихийный маг, — Произнёс Эльвио, и я вытаращил глаза, — Замечал же пряди в волосах? И её характер? — Это потому что она…? — Маг огня, у неё это врождённое. Поэтому она с таким неуправляемым темпераментом. Элиза рассказывала, что в детстве она раз десять чуть не устраивала пожар в доме. Они едва успевали её успокоить. Эльвио рассмеялся, и я подхватил его смех. — Необычная семья. Метаморф, стихийный маг, беженец из королевской семьи, и… Вы с Габи, — С губ Эльвио сползла улыбка, и он грустно усмехнулся, — Почему он так ко всем нам относится? И к тебе. — Он считает, что я предал себя, его, всю нашу семью и всех тех, кто погиб, — Он пожал плечами слишком небрежно, и я сразу прочёл в этом жесте показное безразличие, и поэтому осторожно коснулся губами его виска, — Он ненавидит тех, кто это сделал. — Но это же не сделали персонально вы? Ни эта семья, ни кто-то из этого города? Я запутался и, попытавшись распутать этот клубок, наткнулся на вот какую мысль. Габи ненавидит других эльфов, ненавидит Эльвио за то, что тот нет. Значит, одна нация… Напала на другую? В этот момент меня буквально ударило током, и я дёрнулся от осознания. Белая кожа, светлые глаза и волосы, способности к магии. Осколок от бомбы, приступы, кошмары, кровь, лес. — Эльвио… — Да? — Он поднял голову, и я увидел понимающую улыбку на губах. — Когда исчезли горные эльфы?