Fleurs sauvages | Полевые цветы

Ноги гладит прибой

Шумят кипарисы листьями

Наши мысли, как дети, чистые

И молчалива любовь

Лето, душное, горячее, пропахшее полевыми цветами и рассыпавшееся по плечам солнечными лучами, пришло плавно и постепенно, но в то же время максимально неожиданно. Оно казалось бесконечным, тягучим и сладким. *** — Мальчики! — Мокрые руки обвивают мою шею, и мгновенно намокает одежда. И без того длиннющие золотые волосы за зиму, казалось, стали ещё длиннее. Алия отстраняется, яркие голубые глаза сияют, как два драгоценных камня. Она улыбается, и две милейшие ямочки не сходят с щёк. Зара рядом сидела на камне, подставив лицо ласковому летнему солнцу. Серебряные косички рассыпались по смуглой спине, хвост плещется в воде. Я безумно рад их видеть, и Эльвио рядом тоже. Он смущённо улыбается, когда Алия обнимает и его. Мы до самого вечера сидим у пруда, обсуждая всё, что произошло за дни нашей разлуки. И когда он подходит к концу, мы с Эльвио, опьяненные накатившей свободой и счастьем, идём домой толкаясь и хохоча. Покачнувшись, я падаю в молодую зелёную траву, и Эльвио подаёт мне руку. Недолго думая, я берусь за неё, но не поднимаюсь, а дёргаю на себя. Мы катаемся по траве, держась за животы, а потом лежим молча, слушая стрекотание цикад и наблюдая за светлыми огоньками светлячков.

***

В доме тихо, и он в самом сонном своём состоянии с утра. В нашей комнате слышен только шелест страниц и ровное дыхание. Он лежит на моем животе, обвив его руками, пока я читаю слезливый роман, отобранный у Лини.

***

Эйч залазит мне на плечи, когда я, он, Эльвио и Винни идём домой после рабочего дня. Мальчик восторженно смотрит на всё снизу вверх, пока я обсуждаю с остальными восточную культуру. Закат расстелился над крышами кровавой пеленой, окрасив крыши домов и стволы деревьев.

***

Эльвио уходит с Габи гулять, а я играю с Финой и Санни в прятки от нечего делать. В шкафу кладовки ужасно тесно и душно, но я гордо терплю, посмеиваясь про себя от того, что они ищут меня уже вдвоём. Дверь кладовой скрипит, когда кто-то открывает её, и я затаиваю дыхание. Шкаф медленно открывается, и на меня с любопытством уставляется белый гусь. — Кая, — Закатываю я глаза, рукой отворачивая морду гуся от себя. Но он не превращается в девочку, а с шипением раскрывает ядрено-оранжевый клюв, обнажая жуткие ряды зубов. Птица неистово начинает махать крыльями, подаваясь вперёд и щипая меня за ногу. Кусок штанины падает на пол, и я с верещанием выпадаю из шкафа и выбегаю из кладовки. Гусь бежит за мной через весь дом, гаркая и дергая длинной шеей. Фина и Санни стоят на лестничной площадке, испуганно прижимаясь к перилам. Гусь не думает отступать, в очередной раз щипая меня за ногу. Я жалко вскрикиваю, выбегая из дома и едва не прищемляя птице длинную шею, но он успевает выбежать следом. Паникуя и не находя варианта выхода из этой ситуации, я залажу на дерево, раздирая руки и одежду об ветки. Гусь стоит у подножия дерева, шипя и бья себя белыми крыльями по бокам. Через минут десять ему надоедает, и он в развалочку уходит через открытую калитку. Фина выходит из дома первая, и Санни робко выглядывает из-за её спины. Гуся быстро забрал какой-то мужик, избегая смотреть на меня. — Это что такое?! — Зло спрашиваю я, цепляясь за ветки и упрямо не смотря вниз. — Я оставила дверь открытой, — Фина нервно пожимает плечами, пока Санни еле сдерживает смех. — А калитка? — Это уже я, — Подает голос Санни, красная, как рак. — Вы издеваетесь? То есть, вы хотите сказать, что к нам в дом зашёл чужой гусь и вы даже не заметили? Ноги болят, и я вижу, что на месте щипков зубастой пасти птицы расцвели кровоточащие раны. Вскоре сбегаются остальные члены семьи и соседи, с трудом спуская меня с дерева. Эльвио ещё долго не может сдерживать смех, глядя на меня, а я даже не дуюсь. От шуток ситуация более глупой не станет. Только я начал панически боятся гусей.

***

— Чего ты боишься? — Задумчиво спросил Эльвио в момент, когда мы сидели посреди ночи на крыше дома. Ветра не было, и Луна в окружении звёздных веснушек была как на ладони. Тишина города прерывалась иногда возникающими внизу голосами и редким скрипом дверей, — Помимо гусей. Я толкнул его кулаком в плечо, закатив глаза. — Если честно… Меня пугают кентавры. — Кентавры?! — Он приподнялся, с изумлением глядя на меня. После моего сконфуженного кивка он рассмеялся, и этот смех рассеял густую тишину летней ночи, — А что в них страшного? — Они слишком серьёзные, ещё и эти Луки гигантские с собой таскают. Не то чтобы я боюсь, просто стараюсь их избегать. — Боишься, что дядя кентавр по попе надает? — За что? — За всё хорошее, — Он мягко улыбнулся и смахнул волосы с моего лба, и я подался на прикосновение, прикрывая глаза. — А чего боишься ты? — Одиночества, — Эльвио сел, глядя на ряды домов впереди, — И не только. Ещё я боюсь огня и потерять тех, кто мне дорог. Мы сели плечом к плечу, и я посмотрел на красивый профиль, на устремленные вперёд светлые глаза. — Я не только кентавров и гусей боюсь, на самом деле, — Тихо сказал я, — Я боюсь вернуться обратно во дворец и обнаружить, что всё это, — Я обвёл рукой город, — Было сном. Боюсь потерять… Тебя. На самом деле мне страшно думать о том, что было бы со мной без тебя, как бы эгоистично это не звучало. А ещё я немного боюсь кукол. Эльвио повернулся, и я затаил дыхание. На губах застыл тёплый поцелуй, и ни одного слова больше не было произнесено в эту ночь.

***

Звонко чихнув, я почесал нос. В волосах завис венок из одуванчиков, которые Эльвио плел мне последние пять минут, ловко сплетая резко пахнущие зелёные стебельки между собой. Я тоже пытался, но у меня ничего не вышло, и мой расползшийся венок лежал рядом в траве, выдавая себя только ярко-жёлтыми солнышками самих цветков. Вскоре, на мои волосы приземлился венок, и Эльвио улыбнулся, довольный результатом. В последнее время он часто улыбался, и я надеялся, что он чувствовал себя счастливым. Мы сидели в каком-то поле у кромки леса, вдалеке виднелся город и замок. — Будешь потом выковыривать жуков из моих волос, — Наигранно недовольно заворчал я, тем не менее, улыбка сама рвалась наружу, — А если я обнаружу их ночью, то вывалю тебе на подушку. — Мы спим на одной кровати, — Эльвио цокнул языком, и я рассмеялся. — Я съезжаю. — Ну конечно. — Честно, — Состроив глазки, я невинно похлопал ими, и Эльвио толкнул меня в траву, усаживаясь на мои бёдра. Он выглядел, как живое олицетворение неба. Мы мягко поцеловались, и я притянул его ближе. — Если ты съедешь, то вернёшься уже через полчаса. — Может быть.

***

Мне хотелось спрятаться и зажать уши руками, свернуться калачиком и никогда больше не шевелиться. Потому что у Эльвио опять приступ, вызванный непонятно чем. Он кричал и громил нашу спальню, матеря всё на чем свет стоит. Тихий, спокойный Эльвио, с самой заразительной в мире улыбкой, с самыми добрыми в мире глазами, с каждой своей мелочью, что я любил в нём, превращался в жестокого монстра, с полыхающим ненавистью взглядом. Он ненавидел себя за это, а я боялся, что не смогу вытащить его из этого адового состояния раз и навсегда. Что потеряю его в его же разуме. Приступ случился, когда дома были мы вдвоём. Увидев потемневшие стеклянные глаза, тремор рук и лицо, ставшее в раз десять бледнее обычного, я, недолго думая, вышел из комнаты и запер дверь. Я не хотел, чтобы Эльвио ненавидел себя ещё больше за моё убийство. Спустя несколько минут раздался крик, похожий на рёв смертельно раненого зверя. Звук рвущихся книг, грохот опрокидываемого комода, бешеные стуки в дверь. Зайдяв в комнату, я увидел его, сидящего среди обломков нашей комнаты. Мы убирались молча, я собирал страницы романов и сказок, надеясь потом склеить их обратно. В конце концов, я не выдержал давящей на уши тишины. — Эй, — Я тихо окликнул Эльвио, что держал в руках наше одеяло, — Все хорошо. Он промолчал, и я подошёл вплотную, забирая одеяло и накрывая нас им, чтобы оказаться в непроницаемом коконе, без реальности вокруг, без гомона голосов. Здесь только я и он. Эльвио уткнулся лбом в мою грудь, и я, мягко водя кончиками пальцев по его напряжённой спине, понимал, что он слышит моё быстрое сердцебиение. Может, они даже бьются в один ритм. — Все хорошо, — Прошептал я, крепко его стискивая. Эльвио только кивнул.

***

Алия захохотала, когда я в пятый раз вылетел из карточной игры первый. Эльвио выигрывал раз за разом, затем соревнуясь один на один с Зарой, что скептически выгнув бровь нехотя отдавала победу. Закат коснулся горящими руками кончиков деревьев, окрасив их в алый. Остатки дня ещё теплились, но уже заметно холодало. — Да это издевательство! — Я не смог удержаться от причитаний, когда меня в очередной раз выгнали, — Дайте уже поиграть! — Обязательно дадим, — Зара белозубо улыбнулась, — В следующей жизни. Она легонько плеснула переливающимся в солнечных лучах кончиком хвоста, и брызги попали на меня. Злобно на неё зыркнув, я стёр капли воды с лица, поймав ласковый взгляд Эльвио. Они доиграли, и, о чудо, выиграла Зара. Они с Эльвио пожали друг другу руки, поблагодарив за отличный раунд, пока Алия, устроив голову у меня на плече, наблюдала за кровавым заревом заката. От её длинных, щекочущих мне нос волос, пахло смесью соли и чего-то, похожего на запах нимфей. — Ты такой хороший, — Она зевнула, прикрывая рот ладонью, — Эльвио так с тобой повезло. — Это мне с ним повезло, — Наблюдая за тем, как он собирает карты вместе с Зарой, о чём-то разговаривая с ней вполголоса, сказал я. — Вам повезло друг с другом. — Именно. А как у вас с Зарой? Всё хотел спросить. Алия замялась, начиная нервно накручивать золотой локон на палец. — Ну, как тебе сказать. Мы очень разные. Она ревнивая, иногда слишком серьезная, само олицетворение спокойствия. А я же полная противоположность, дай лишь бы вляпаться куда-нибудь, поговорить с кем-то, да и не люблю я сидеть на месте. На этой почве у нас начинаются конфликты, и в чем мы схожи, так это в неумении признавать свою неправоту и в упрямости. — Я тебя понимаю в этом вопросе. Мы тоже иногда упремся как два ишака, и хоть стой хоть падай, — Алия тихо рассмеялась у меня на плече. Не своим обычным шумным, похожий на чаячий, смехом, а почти бесшумным, похожим на перезвон колокольчиков, — Здесь нужно идти на уступки и договариваться, иначе ни к чему не придете, и будете топтаться на месте. — Знаешь что? — В её голове зазвенел восторг. — М? — Ты так по-другому разговариваешь теперь, совсем не так как раньше. — Всмысле? — Вот когда мы только познакомились, ты разговаривал так, будто ходишь по льду, который вот-вот провалится. Ещё такой пугливый был первое время. А сейчас я вижу, что ты столько впитываешь от нашего блондинчика, у вас даже привычки одинаковые. И иногда вы одновременно что-то делаете, это так забавно. — Какие такие привычки? — Удивлённо спросил я, приподнимая брови. — Да хоть манера разговора. Вы же разговариваете одинаково абсолютно. Я растерянно открыл и закрыл рот. — Не знаю, — Только и сказал я, смущённо почесав затылок. Внезапно зачесались руки от желания поиграть на рояле.

***

Иоганн Пахельбель — Канон в ре мажор Доски скрипели под ногами, когда я шёл к пыльному роялю, стоявшему на деревянной сцене. Это был старый музыкальный клуб, которым владел хрупкий на вид старичок. Скрипка, несколько гитар, рояль и позолоченная резная арфа, к которой он не позволил прикоснуться, стояли на сцене. Эльвио шагал следом. Это он меня сюда и привёл, когда я сказал, что хочу, безумно хочу снова сыграть. Ну, как привёл. Притащил силком, потому что меня обуял страх. И сейчас я с бережным восторгом касался кончиками пальцев клавиш, чувствуя, как они поддаются на мои прикосновения, поддатливые, как пластилин под умелыми руками. И, когда моя память подкинула мне старую, но горячо любимую композицию заграничного автора, я, не медля, начал её играть. Музыка растворялась в деревянных стенах, смешивалась с пылинками и играла с разводами от солнечных лучей на полу. Эльвио сидел рядом, на сцене, но в это мгновение я забыл о его существовании. Я забыл обо всём, слился с нотами и позволил себе отпустить. Позволил себе вновь зажить музыкой. И я уже не здесь, я в каменных сводах дворца, я со своей сестрой, я с мамой, я касаюсь подушечками пальцев алых роз в саду. Я в своих покоях, смотрю на водную гладь вдалеке, я снова лорд, а музыка всё звучит и звучит. Я маленький, затем побольше, и больше. Смотрю в яркий витраж одного из залов, и окна его сияют цветными пятнышками. Ловлю их в ладошки, представляя, что действительно поймал. Красные, оранжевые, зелёные, синие. А музыка всё играет, идет со мной рука об руку. Пока не пропадает из моей жизни, потому что происходит новый этап. Становление другой личности, у которой теперь вместо музыки чужой мягкий голос, а вместо клавш под пальцами светлые пряди волос. И я люблю это, люблю то, чем живу. И я абсолютно счастлив, когда крепко обнимаю свое новое вдохновение на выходе из клуба, шепча ему тихое: «спасибо»

***

Мы пришли на пляж. Длинная полоса песка расстилалась вдалеке, бледно-васильковая в цвете ночи. Волны лизали её, и тут же воровато убегали обратно, оставляя лишь след из курчавой белой пены. Сбросив обувь, я бежал вперёд, крича и надрывая голос, поднимая тучи песка. Эльвио шёл сзади, по щиколотку зайдя в воду. Я обернулся, и моё сердце затрепетало. Ветер играл в его волосах, вода ласкала ноги, а глаза… Глаза сияли так ярко, и казалось, что в них в этот момент отражается весь мир, все звезды и луна, застывшая белым диском на усыпанном белыми веснушками небе. Эльвио рассмеялся, запрокинув голову. Поднял ногой фонтан брызг, разлетевшихся в разные стороны. Подойдя, я взял его за руки, и мы крепко обнялись. Сцепив руки у него за спиной, я спрятал лицо у него в шее. Любовь затопила меня, и я, без сожалений, позволил ей это. Исчез страх остаться у разбитого корыта. Это стоило всей боли, что я мог бы пережить. — Я люблю тебя, — Шепнул он мне, отстраняясь. Луна сделала его ещё более бледным. — Я тоже тебя люблю. Я прикоснулся ладонью к его щеке, и он по-кошачьи поластился к ней, пустив по моей спине табун мурашек. Мы бежали по кромке воды, смеясь во весь голос, чувствуя себя свободными, и невероятно счастливыми.

***

Конец лета пришёл неожиданно, с первыми золотыми листьями на ветвях, с первыми холодными порывами ветра, и с тихой тоской, поселившейся в сердце. Это лето было невероятным, и, сидя у водоёма и провожая последний закат, я думал о том, что вскоре всё изменится. О том, что пальцы Эльвио сегодня слишком холодные, как и лучи солнца, закатывающегося за горизонт. Почти год назад мы впервые встретились. Почти год назад я потерял свою семью. Почти год назад…

***

Он появился на пороге дома внезапно, но эффектно. Он мгновенно заполнил всё пространство собой, пережав мне лёгкие. Он мгновенно заставил мое сердце сбиться с ритма от страха. Лео.