Fleurs sauvages | Полевые цветы

Ты ничего не можешь сделать,

Ничего не можешь сказать,

Я не могу избавиться от своей любви к тебе,

Я не хочу, но я люблю тебя

Я далеко не сразу осознал, что он не галлюцинация. Что он вот здесь, рядом, со мной. Что я могу не умирать каждый раз, что могу вдохнуть. Самое странное, что когда Эльвио появился, ушли кошмары, ушли тени. Черная лоза, что оплетала мои руки и ноги, зашипела и уползла, стоило ему ко мне прикоснуться. А я все смотрел и смотрел в это светлые глаза, и никак не мог надышаться, чувствуя лёгкость, да такую, что хотелось плакать. Прилип к нему, как обезьянка, цепляясь всеми конечностями, и дышал, дышал, дышал, таскаясь следом хвостиком. Эльвио целовал рубцы на моих руках, глядя на них с горечью, а когда я от нервов снова чесал их, брал мои запястья и качал головой. Не давал мне причинять себе боль. Я больше не был один, и был этому невероятно рад. Одиночество меня пережевало и выплюнуло, размазало по полу, не оставив от меня ни-че-го. Поэтому я стал чаще выбираться из комнаты, проводить время с семьёй, внутренне ликуя из-за того, что тьма отступила. Не замечая косых, настороженных, обеспокоенных взглядов, что кидала на меня семья, я мог позволить себе снова улыбаться. Но у этого была обратная сторона. Внезапный приступ истеричного смеха во время совместного приема пищи, приступы паники, лунатизм — все это не давало мне спокойно жить. И я злился, когда видел в глазах Эльвио беспокойство, потому что он не имел права смотреть на меня так, зная, что со мной происходило, только по словам других. Его не было рядом, и я не должен был его обвинять, но не мог этого не делать. Жалость в чужих глазах. Я ненавидел ее, чувствуя себя беспомощным и жалким. И, видя ее в его глазах, я закрывался, замыкался в себе, отворачивался и отводил глаза. И он это понимал, но не мог избавиться от нее, избавиться от чувства вины и от жалости ко мне. — Не смотри на меня так, — Рявкнул я, после того, как я проснулся босой на улице посреди ночи. — Как? — Эльвио непонимающе нахмурился, а я раздражённо вздохнул и повернулся к нему спиной, ссутулившись и сжав руки в кулаки. Весна была в самом разгаре, поэтому я резко проснулся от того, что наступил в ледяную лужу, ледяная корка на которой легко поддалась моему весу. — Как будто это твоя вина… Как будто тебе меня жаль. Я не беспомощный, и не ущербный, не нужно на меня так смотреть. Эльвио лишь кивнул, и мы вернулись в дом, чтобы на следующую ночь он запер нашу дверь. Мне казалось, что время утекает сквозь пальцы, что дни превратились в крупный шершавый серый ком, и даже Эльвио не мог заставить меня подняться с кровати. Жуткая, черная апатия охватила меня целиком, даже несмотря на то, что ушли кошмары и галлюцинации. Я едва снова не начал курить, но быстро бросил эту затею, потому что она не помогала. — Что делать? — Запально спросил я Эльвио, когда мы сидели на крыше вдвоем. Он смотрел вперёд, и меня накрыли воспоминания с прошлого лета. «…Я боюсь что все это окажется сном, боюсь потерять тебя…» Прошло так много времени, и все изменилось так, будто жизнь сделала сальто и неудачно упала. Для всех остальных на острове жизнь текла своим чередом, а моя металась от кошмаров до лунатизма, от сумасшедшего смеха до слез. — Найти бы кого-то, кто хотя бы дал бы совет, — Он взял меня за руку, и наши ледяные ладони сцепились. — Совет… Совет! — И я вспомнил Лори, загадочного садовника, который нёс с собой груз королевских тайн. Садовника, который неумолимо был рядом, ведь я чувствовал его присутствие, — Можно попробовать связаться с кое-кем. Эльвио вспомнил, кто это, и на следующий день мы уже стояли у кромки леса, терпеливо ожидая, пока старик появится. И он появился, смотря на меня с таким спокойствием и пониманием, что стало даже не по себе. — Вы хотите узнать, что с вами происходит, верно, юный лорд? — Лори жестом попросил нас подойти ближе к лесу, где стояла ветхая деревянная скамейка. Он сел на нее, и мы с Эльвио приземлились по бокам. — Да, хочу, пожалуйста, — Лори серьезно кивнул, а потом поднял голову, над которой голые ветви деревьев чернели под ясным голубым небом. — Это родовое проклятье, которое преследует королевский род уже которое поколение подряд, — Я до побеления сжал лавочку, — Оно активируется в шестнадцать лет, и преследует абсолютно всех без исключения членов королевской семьи. — Но мне уже… — Двадцать один, верно. Магия дворца сдерживает проклятье, а именно кошмары, навязчивые мысли, галлюцинации, и все в таком духе. Но в этом мире, вне дворцовых стен, магии почти нет. Валериан, вам несказанно повезло, что ваш друг, — Лори ласково поглядел на Эльвио, — Несёт в себе огромную силу, способную отпугнуть весь ужас, что несёт в себе это проклятье. Я спрятал лицо в ладони и внутренне взвыл от отчаяния, пока даже не осознав только весь масштаб проблемы. — Мою сестру тоже это ждёт? — Да, но к своему шестнадцатилетию, она вернётся на престол, — Тихо сказал Лори, и, встретив откровенное непонимание на моем лице, вздохнул, — Я есть дух этого острова, юный лорд, и я знаю, что дворец построен на магии, которая тянет к себе своих истинных обладателей. Без нее они начинают чахнуть и мучиться, до тех пор, пока не вернутся обратно. Вы не истинный правитель, поэтому вам не обязательно возвращаться назад, но Эмибет… Эмибет уготовано судьбой править королевством, и, пока она живёт, магия будет пытаться вернуть ее на законное место. Я молчал, пытаясь переварить услышанное. — А что будет с нынешней королевой? — Подал голос до сих пор молчавший Эльвио. — Магия отторгает ее, не даёт ей раскрыть потенциал, и Ее Величество сама это чувствует. Я разговаривал с ней, и она готова добровольно оставить престол, чтобы посадить истинную наследницу на трон. Эмибет счастлива, и она растет в окружении таких же, как я, она впитывает в себя сам остров, живёт им. Из нее выйдет достойная королева. Гордость за сестру расцвела в груди, и я улыбнулся. Но улыбка быстро завяла, когда я увидел грустные неестественно светлые глаза Лори. — Вы не хотите ни в коем случае возвращаться во дворец, я правильно понимаю? — Я кивнул, — Вы вкусили свободную, обычную жизнь, юный лорд, и единственным вариантом жить без кошмаров теперь является только нахождение рядом с источником сильной магии. — Но… — В моей голове что-то внезапно перещелкнуло, и я увидел, как Эльвио посерел, — Я теперь зависим от… Неловкая пауза заполнила пространство вокруг, во время нее я смотрел на землю, пробивающуюся через тонкий слой мокрого снега. — Да, верно, теперь, как только мы будете отдаляться от своего друга на чересчур большое расстояние и надолго, кошмары будут возвращаться, — Жалость во взгляде Лори не была болезненной, потому что боль заполнила меня целиком. И обида, обида на то, что я не мог изменить, — Проклятье пытались снять много раз, Валериан, доходило до жертвоприношения, но они не отступало и не отступит. Оно бежит в ваших венах, в венах вашей сестры, вместе с кровью. И бежало по венам моей матери. — А мой отец? Он вовсе не отсюда, но тем не менее… — Проклятье передается через женщин к сыновьям и дочерям, и если женщина из королевской семьи будет жить вне дворца и забеременеет от обычного Эльфа, ее детей ждёт тоже самое. Поэтому, в нашем королевстве правят женщины и только женщины, дабы не пришлось отправлять дочерей в чужие королевства. Если в семье не родилась девочка, то магия сама найдет подходящую кандидатуру, живущую где-то в королевстве, и притянет ее во дворец. Горечь наполнила все мое тело. Я любил Эльвио, но я не желал быть зависимым от него, я не желал, чтобы он мучился от чувства вины, если мы разойдемся. Мы оба оказались связаны стальной колючей проволокой, пониманием того, что придется оставаться вместе несмотря ни на что. Он не смог бы уйти, зная, что без него я быстро потухну, а я не смог бы уйти из чувства страха, из-за теней, что стоят за спиной у Эльвио и смотрят на меня голодными глазами, истекают слюной и тянутся когтистыми пальцами. И моя сестра… У нее совершенно не было выбора. Эми не могла не возвращаться на престол, иначе кошмары сожрали бы ее. Мы втроём были без права делать то, что скажет нам сердце. Я не мог уйти от Эльвио, а он не смог бы уйти от меня, Эмибет не смогла бы прожить такую жизнь, какую ей бы хотелось. Три пути, только у нас с ним они идут вплотную, а у Эми в далёком одиночестве. — Мне жаль, юный лорд, — Лори с горечью опустил взгляд. — Спасибо большое, что рассказали мне. Он кивнул и исчез, а мы остались сидеть рядом, на том же расстоянии, только без фигуры по центру. — Я могу вернуться в замок, — Пробормотал я, — Через несколько лет, я могу уйти с Эми. Тогда мы не будем зависеть друг от друга, и ты сможешь быть свободен. — Тогда ты не будешь счастлив, — Эльвио отчаянно схватил меня за руку, — А я так не смогу, думать о том, что ты ушел, а я тебя не остановил. Не удержавшись, я подался вперёд и уткнулся ему лицом в шею. — А если мы друг друга разлюбим? Возненавидим? Что будет? — Когда мне в ответ раздался только тяжёлый вздох, я крепко обхватил Эльвио руками, понимая, что наш с ним путь теперь переплелся настолько тесно, что мы не можем разойтись. Если что-то случиться с ним, то я тут же угасну, а если со мной, то он не сможет жить дальше из-за чувства вины. Снова не уберёг, не защитил, потерял. — Мы справимся, — Прошептал я, — Я люблю тебя… — Я знаю, Валь, я знаю. Мы вернулись домой в молчании, каждый обдумывал то, что произошло. Слова Лори. Моя сестра рано или поздно вернётся на престол, и это произойдет меньше чем через десять лет. Я не знал, как реагировать это. Эмоциональный раздрай был настолько силен, что я растерянно ковырял заусенец на пальце, кусал губы и порывался то ли заплакать, то ли рассмеяться от странности происходящего. Если бы кто-то два года назад сказал мне, что я буду зависеть от последнего представителя Горных Эльфов, жить в столице в огромной семье, быть слепо влюбленным, переживать состояния, схожие с качелями. Смех — слезы — ужас — смех — страх — паника. Это все уничтожало меня, и сегодняшний разговор с Лори меня словно добил, вырвал что-то из груди, оставив лишь черную гниль, пустую и холодную. В доме все было как обычно. Эйч возился на полу кухни, играя с коричневой крупной собакой, коей являлась Кая. Сет болтал с девочками, Элиза мыла посуду. Все было таким безмятежным, таким, что в моем горле что-то сдавило. — У нас объявление, — Лини широко улыбнулась, встав из-за стола. Я выдавил ответную улыбку, и увидел боковым зрением, как Эльвио сделал тоже самое. Стало ещё хуже, — Мы с Руди уплываем в Вистер через две недели. Вистер. Огромный город на западе, лежащий через Южный океан, мир фестивалей и торговли, шумный, громкий. — Вау, — Выдохнул я, крепко обнимая Лини. Ей уже исполнилось девятнадцать, и я не мог поверить, что когда мы познакомились, она была семнадцатилетней девочкой, — Поздравляю. Эльвио тоже обнял ее, и свет, идущий от счастья Лини, заполнил всю кухню. Только печальные глаза Элизы, Сета, и всех остальных членов семьи, не могли укрыться от нее. Но Лини все равно улыбалась. Поднявшись в спальню, я рухнул на кровать. Эльвио приземлился рядом, прижавшись спиной к стене. — Я не хотел чтобы так все вышло, — Пробормотал я, — Прости меня, прости пожалуйста. — Тут нет твоей вины, — Он лег рядом, уложив голову мне на грудь, — Если нам суждено идти по жизни вместе, значит так и будет, мы ничего не изменим. Я тот ещё фаталист, Валериан, и я пойду с тобой, потому что мы не сможем друг без друга. — Всегда вместе, выходит? — Именно так.