a p o c a l y p t i c a l

ᴀᴘᴏᴄᴀʟʏᴘᴛɪᴄᴀʟ Playlist: ｓｏｉｌ - ｅｖｅｒｙ ｍｏｍｅｎｔ ｓｈｉｎｅｄｏｗｎ - ｓｏｎ ｏｆ ｓａｍ ｍａｒｉａ ｂｒｉｎｋ - ｍｅｅｔ ｍｅ ｉｎ ｔｈｅ ｆｉｒｅ ａｄｅｌｉｔａｓ ｗａｙ - ｇｅｔａｗａｙ ｎｉｎｅ ｉｎｃｈ ｎａｉｌｓ - １,０００,０００ ｗｏｌｆ ａｌｉｃｅ - ｓｔｏｒｍｓ ｂｌａｃｋ ｌｉｇｈｔ ｂｕｒｎｓ - ｌｉｅ Очередной заброшенный дом, заполненный воспоминаниями о покинувшей его семье, чья история ныне либо завершена, либо разрознена: выжить вчетвером просто нереально, особенно, когда вместо неплохого грузовичка или внедорожника у вас старый прогнивший седан. Двухэтажный, небольшой, даже компактный, домик представлял собой неплохое жилище с тремя спальнями, просторной кухней и несколькими чуланами, где можно было бы найти что-то полезное. Высокий мужчина с платком, доходящим до носа, прищурился, зайдя в одну из ванных комнат: аптечка, как всегда расположенная на уровне раковины, сейчас была опустошена; ничего другого в помещении не было тронуто: будто хозяева резко испарились, по щелчку пальцев — и единственное, что осталось от их быта — это мебель, покрытая жёстким слоем пыли и занесенной через задний двор грязи. Не было даже следов: если в доме и был кто-то другой… Он повернулся на звук хруста; будто снаружи наступали ботинками на сухие ветви, но за окнами, занавешенными лёгкими шторами, никого не было. Ни единой души или тела, и второе в этой ситуации было менее безопасным. — Чёрт бы вас всех побрал… — шикнув, мужчина одёрнул маску повыше, так, чтобы она почти скрывала глаза; он надел кепку козырьком назад и прошёл, медленно, неслышно даже по хрустящему паркету, наверх. Лестница печально хныкала под тяжестью крепкого охотника, но не ломалась; даже унылый скрип порожков проходил бесследно для других звуков, которых просто не возникало, несмотря на гудящее в животе желание. Дональду Биллингсли было тридцать семь, и он по велению судьбы (или правительственной биологической атаки), стал одним из выживших в этом хаосе. Он поднимался на второй этаж медленно, как учили в штурмовом отряде Армии Соединенных Штатов, стараясь не упустить ни единой мелочи. Ему даже удалось попасть на облаву местной шайки гастролёров на военный склад поблизости Форт-Беннинга: там Биллингсли урвал бронежилет, несколько пластин и полезную разгрузку. Также с ним была последняя модель винтовки M4 с укороченным стволом и более удобным прикладом. Не самая полезная в ближнем бою, она всё ещё была лучше кулаков. Идеальным вариантом был бы нож, но его у Дональда не было — единственный прокол, о котором он жалел. На втором этаже была развилка, и он решил пройти в сторону самой крайней спальни, дверь в которую оказалась настежь распахнута: оттуда доносился шум, тихий и едва различимый сквозь завывающий на улице ветер. Он порывами хлестал по окнам, ударяя ветвями разросшихся без ухода деревьев. Дональд шёл медленно, показав сначала дуло винтовки, а лишь потом — ногу, скрытую наколенником. — Эй… — булькающий, страшный до онемения пальцев звук чужого стона долетел до ушей Биллингсли раньше, чем пуля до получателя, — Слева… Дональд выглянул в комнату, заметив зажавшегося в углу человека; на нём была потрёпанная кожаная куртка, штаны карго и военные ботинки; голова открыта, со лба плотной струёй течёт кровь, и ей пропахла вся детская комнатка. По полу шли длинные полосы грязи и крови, смешиваясь в одну мерзкую субстанцию. Справа, там, где открывалась дверь, в углу сидело нечто, ранее похожее на человеческого мужчину старше сорока. Он был в лохмотьях, напоминавших спортивную форму, но сейчас не слышал даже пришедшего Биллингсли. Нечто увлеченно поедало остатки старой, мёртвой собаки. — Оно глухое и слепое… — прохрипел голос из угла. Такой убитый, уставший и измотанный голос, что Дональд прикрыл на секунду глаза. Человек в углу умирал, и скорее всего дело было в серьёзном ранении, а не болезни. Мужчина достал пистолет с глушителем из кобуры и приставил рядом с головой чудища. Ему не привыкать убивать таких, как это «нечто». Зомбированные могут мутировать — это новинка. Либо кто-то ранее ранил чудище так, что-то оглохло и ослепло. Так или иначе, жалости не было. Биллингсли выстрелил, и комнату очертил запах пороха и гари; раздался свист-щелчок, не такой громкий, как от простого выстрела, но похожий больше на рикошет. Туловище «нечто» грохнулось на труп разложившейся собаки и умолкло. Биллингсли сразу кинулся к раненому, заползавшему в угол всё сильнее, чтобы таким образом подняться в сидячее положение. — Где ты ранен? — спросил Дональд, опускаясь на корточки рядом с парнем. Ему, наверное, едва было за двадцать с лишним, — Тебя ведь укусили? Отвечай честно. — Нет, это свои. — почему-то улыбнулся тот, — Прострелили мне спину… Биллингсли выдохнул, спрятав пистолет и поудобнее расположившись меж раскинутых ног пострадавшего. Паника медленно оставляла их обоих, но нарастало отчаяние. Изо рта молодого лежачего шла кровь. — Как тебя зовут? — спросил успокаивающим шёпотом Дональд. Он сорвал с края кровати кусок простыни, обматывая вокруг ладони и стирая кровь, немного запёкшуюся, с лица парня. — Майкл Уинчелл, волонтёр поиска пропавших… — выдохнул со свистом тот, — Двадцать семь лет, никого из близких не осталось. Он говорил это так, словно докладывал о себе, а не рассказывал. Биллингсли опустил глаза. — Умереть в возрасте Христа не так уж и благородно сейчас, да, Майк? — решив действовать на доброжелательной ноте, бывший солдат стянул с себя платок, которым скрывал лицо, и улыбнулся. — О, чёрт… — простонал Уинчелл, когда увидел его лицо, — Да ты ещё и выглядишь, как ангел-хранитель… Биллингсли хотел было впасть в ступор, но вовремя спохватился: он стащил с себя рюкзак, достал всё необходимое и постарался сделать с раной Уинчелла что-нибудь вразумительное в масштабах трагедии. Он постарался ещё и упустить из головы зацепившееся сравнение с ангелом, но не смог. Улыбка стала ещё шире, а язык тронул зубы. Он давно так не веселился. — Развеселил тебя… — глухо заметил Майкл, — А я вот не особенно красив, да? Весь в жиже, грязи и крови монстряка. Обмазался, чтобы та хрень не напала. — Ты стрелять умеешь? — спросил Биллингсли на выдохе, когда парень почти вскрикнул, ощутив на животе его холодные ладони, — Из чего-нибудь? — Из всего, кроме крупнокалиберного оружия, — Уинчелл застонал от боли, стараясь избежать столкновения взглядами, — Но лучше всего из пистолета… Я проходил… Курсы… Он начал задыхаться и медленно закатывал глаза. — Нет-нет-нет, дорогуша… — горячо выдохнув, солдат ударил парня по лицу и встряхнул его, — Мы переночуем тут, а завтра я тебя перевезу в лагерь. Пойдёт? — М-м-м… Биллингсли не растерялся, но ощутил острый укол страха; позволить парню умереть прямо сейчас или дать по газам в лагерь, наплевав на безопасность? Пригодится ли им умеющий стрелять человек, весь в грязище и крови? — Ладно, Майкл Уинчелл, — Дональд подхватил беднягу за плечи, наваливая на себя его руку, — Попробуй дойти со мной до первого этажа. А там — я закину тебя в машину и повезу. Слышишь? — Ага… — даже сквозь окровавленное лицо было видно, что он бледнеет, а вскоре начнёт либо синеть, либо зеленеть. — Ага… — шепотом повторил Биллингсли, вытаскивая его по лестнице и следя, чтобы он не навернулся, — А расскажи мне, откуда ты… Диалоги всегда помогали раненым оставаться в сознании. Пока хоть что-то держит их на плаву — за возможность надо хвататься обеими руками. — Декейтер, Алабама… — отозвалось сбоку. Дональду позвело, что его новый знакомый был ниже него почти на фут; он тянул парня за собой вплоть до двери, но тут ощутил, что рука его, недавно сжимавшая ремень рюкзака, обмякла. Схватив Уинчелла на руки, Биллингсли сорвался с места и выбежал из заброшенного дома, спеша добраться до машины; вокруг ничего не было. Это радовало даже сильнее, чем новобранец в его будущем отряде. Оставлять его он просто не хотел. Личное желание. Как можно аккуратнее усадив Майкла на разложенное переднее сиденье, он мелко шлёпнул ладонью по его лицу и запрыгнул за водительское место. — Майк, подъем. Мы не договорили. — Биллингсли выехал с района и поспешил вернуться в лагерь за городом. Не особенно хороший расклад, если учесть, что реакция у ребят будет неоднозначная, но, в очередной раз посмотрев на Учинчелла, Дональд решил, что всё делает верно. Бледные губы парня двигались почти неслышно, а глаза медленно закатывались. Совсем не дело. — Чёрт, Майк! Живи, блять, нам нужно всего двадцать минут… — Если ты ангел-хранитель, то я выживу, — что-то на подобии смеха вырвалось у Уинчелла слабо, но явно, — Как тебя зовут? — Дональд Биллингсли, сержант армии США в отставке, — на одном дыхании, лавируя меж оставленного бесхозного транспорта, — Я старше тебя всего на десять лет, представь себе? Погода ухудшалась параллельно с внешним видом Майкла на соседнем сиденье: он сползал, а кровь из затянутой раны тянулась по ткани и бинтам. Разорванная футболка слезла с крепкого молодого тела и выглядела как простая тряпка. — Можешь звать меня Донни, — почти умоляюще сказал мужчина, дергая Уинчелла за край куртки, тоже наполовину снявшейся с плеча, — Алло, приём, Алабама! — Я здесь… — медленно моргнув, Уинчелл кашлянул. Где-то глубоко внутри себя Биллингсли уже знал, что ему скажут в лагере, но знал, что перечить никто не станет. Никто не спорит с Доном Биллингсли, когда дело касается спасенных от участи его родных, так что по поводу Уинчелла тоже никто не заикнётся. Он ехал по автостраде, надеясь, что парня не сразит его ранение — по крайней мере до конца. — Не закрывай глаза, Майк, — хрустнув шеей, Дональд сглотнул, — А я научу тебя стрелять из винтовки. Покажу тебе офигенный обрыв в крутом доме. Ты был в доме губернатора хоть раз? Но Майкл уже не отвечал. *** Трещащий звук доносился будто из-за угла, но одновременно — был в голове, в ноющей болью ране в животе. А ещё — прямо в горле. Хотелось вырвать кровью, которая успела просочиться сквозь пищевод в желудок. Залепленные слезами и грязью глаза никак не выходило раскрыть, хотя Майкл Уинчелл был в сознании уже несколько минут — это точно. Может, даже несколько десятков минут. — Очнулся, шевелит глазами. — произнёс тихий женский голос рядом, может в паре футов, — Живой, не наврал. Его не кусали. Я не нашла ничего. — Отлично. — ещё один незнакомый голос, но открыть глаза всё ещё не получается. Вокруг тепло, искусственное. Не солнечное, но опять же — оценить обстановку пока не выходит. У Майка гудит в голове, ноет во лбу, куда пришёлся удар его прошлого знакомого тяжелой арматурой. Он ощутил, как прохлада с противным запахом коснулась ледяной влагой глаз, а затем на них несколько раз старательно надавили, протирая веки и ресницы от налипшей слизи. Кажется, это физраствор, в котором хранят линзы… — Майк, попробуй открыть глаза… — попросила девушка. Уинчелл повиновался; интерес окутал его куда сильнее, чем отходняк после поражения, которое он допустил в этот раз, снова доверившись каким-то уродам. Приоткрыв веки, он увидел сначала размытые фигуры, и лишь пару раз моргнув он сфокусировался. Девушка была ранее темноволосой, но сейчас стриженной под машинку; позади неё — мужчина с короткими волосами, татуированный. — Как ты? — спросил он, подходя к кровати и осматривая, — Можешь шевелиться? — В норме. На самом деле единственное, что он запомнил, был Дональд Биллингсли. Его имя осталось в подсознании сразу несколько раз — оно звучало эхом так долго, пока он терял сознание, что врезалось с первого звука. Он знал, что должен позвать сначала его, но в горле стоял плотный остаток горечи от крови. — Вода… — девушка опасливо протянула парню бутылку, и тот кивнул. Он медленно приподнялся на кровати, скрипучей, но плотной, и пару раз отпил. От него воняло гнилью, кровью и грязными шмотками, и запах этот наводил на ужасные мысли. Насколько ему повезло остаться в живых, ещё и чужими силами? — Где Донни…? — он не заметил, как назвал спасителя именно так, как тот просил его называть. Ему морально потяжелело. Вокруг — просто хоромы. Это тот самый дом, о котором Биллингсли говорил? А где же он сам? Уинчелл почти спрыгнул с кровати, несмотря на оглушительную боль в животе. Она разрезала его нутро, обдав горячим болевым спазмом. — Эй, ты чего, парень! — плотный, подкачанный мужчина перехватил его, глядя в глаза. Ему было лет сорок, сорок-пять, — Я — Стив, девушка — Тереза. Донни скоро вернётся. Давай я пока провожу тебя в душевую? — Давай лучше я. — тревожно заметила Тереза. Она подхватила его под руку и повела из комнаты, в которой ранее можно было рассмотреть подобие спальни. Сейчас же вокруг было навалено слишком много хлама, а окна были занавешены. Майкл чувствовал себя неловко и скованно, пока его провожали по светлому коридору с высокими потолками и запылившимися коврами под подкашивающимися ногами. — Не бойся, мы все здесь в одной тарелке. Донни наш главарь, он больше знает о выживании. А мы такие же, как и ты. — Спасибо… — он сглотнул очередной поток горечи со слюной, озаряясь по сторонам, — Я долго отлёживался? — Пару дней. — ответила девушка, и её хватка показалась ещё сильнее. Она точно в прошлом была связана со спортивным залом, — Но мы думали, что ты не выживешь вообще… — Мне повезло… — Да, повезло, что тебя заметил Донни. Он — открытая душа, никого не упустит. Это Уинчелл уже заметил; ещё с первого взгляда Биллингсли напугал его. Ему показалось, что он — военный, один из тех, что перекрывали дорогу в прошлую вылазку и хотели проводить Майка длинной пулемётной очередью. А потом он снял маску, улыбнулся — и всё. Уинчелл словно по щелчку пальцев доверился: так было делать нельзя, особенно после того, как ему прострелили живот свои же. Но он снова напоролся на те же грабли, а теперь надеялся, что его не прикончат. Тереза оставила его в большой душевой, где вместо простой ванны или лейки — несколько отделов, так что помещение показалось Уинчеллу похожим на школьную раздевалку. — Это душевые для бассейна. Этот дом — огромный комплекс из всего, чего душе угодно. Но сейчас, конечно, просто база… — передав Майку стопку с одеждой и каким-то полотенцем, она опустила глаза и отошла, — Я буду в соседней комнате. Или Стив. Кто-то тебя заберет. — Спасибо. У него получилось помыться, промыть голову от запёкшейся крови и грязи, прочистить глаза от песка и остатков слизи; вымыть руки и ноги, и горячая вода радовала до глупой улыбки. На самом деле, Майк давно не был в таком месте концентрации благ цивилизации, а как он мог понять по недавнему диалогу с Биллингсли — рядом ещё и вода была. Он точно упоминал какой-то обрыв. Каждое движение пусть и давалось с трудом, тянуло мышцы, нудило до головокружения, но помогало восстановить былую силу. Руки переливались ссадинами и венами, от напряжения рассекающими кисти и внутренние стороны. Уинчелл натянул на себя выданную девушкой футболку, чужие военные штаны оливкового цвета и проверил, всё ли промыл, в запотевшем зеркале у выхода из комнаты. То растрескалось по краям, но всё ещё «работало» по назначению. — Ох и мать вашу… — шепнул он, усмехаясь собственному отражению. Бледноватый, а под глазами круги, розоватые и сиреневатые на веках; капилляры полопались, провожая белки паутинкой, губы иссечены в трещинках. Лицо ушиблено, а на лбу — шов, короткий, но всё ещё признак того, что прилетело ему неслабо. — Живой? — приятный низкий голос восстановил в голове Уинчелла воспоминание о недавнем знакомстве. — Да, благодаря тебе, — он повернулся к Дональду и кивнул, — Я даже не знаю, как тебя отблагодарить. Что я могу сделать? — Остаться здесь, восстановиться и жить с нами. — пожал плечами мужчина, выпрямляясь и глядя на Майка с толикой надежды. — Ты… — Уинчелл провёл рукой в воздухе, обрисовывая силуэт Биллингсли, но слов больше сказать не мог. Побрился, постригся. Лицо стало чётким, очерченным и выглядело худым, пусть и взрослым; из-под кепки торчали лишь короткие прядки волос. Сам Дональд был всё таким же высоким, крепким; сложив руки на груди, он с таким же интересом, почти кровожадным из-за напряжения, рассматривал и Уинчелла. — Должен признать, — грубовато прозвучало от Дональда, — Ты мне всё-таки наврал. Хорошо выглядишь, когда чистый и не умираешь. Конечно, в другой ситуации Майк бы поспорил: к телу своему он относился всего-лишь как к машине — нужно есть и пить, держать себя в форме. Нужно убивать зомби, если они нападают, но получать комплименты — не его удел. Но сейчас ему стало тепло. Приятно, как после горячего бурбона. Он вдруг подумал о том, что хочет сейчас выпить, и желательно побольше. — Голодный? — догадался Биллингсли, осматривая место, которое плотно заклеено эластичным бинтом, прорисовывающемся через футболку, — Когда ты в последний раз вообще ел до ранения? — За день до пули. — Майк нахмурился, вспоминая, но точного времени не смог назвать. В голове словно гудел целый завод из жажд и желаний. — Серьезно? — так же хмуро выдал мужчина, — Тогда… Пойдём. — А где Тереза? — осмотревшись по коридору, Уинчелл старался не посматривать на своего спасителя чаще нескольких раз в пять минут. — Запал на красотку? — отшутился Дональд, выглядя при этом почти оскорбленно, но всё ещё с усталой, но милой улыбкой, — Она занята. — Не расстроил. — в ответ выдал Уинчелл, — А ты занят? — Да. — кивнул мужчина. Он завернул в одну из комнат, где пахло уже куда приятнее, чем на всём пути от места, где очнулся Майк, до душевых, где всё провоняло сыростью и старым хозяйственным мылом с примесью хлора. Кухня оказалась кухней во всех её возможных естественных смыслах: просто заброшенное помещение с блестящими шкафами, алюминиевыми столами и целым рядом шкафов. Было даже несколько холодильников. В целом — больше похоже на кухню в ресторане; полы кафельные, но сейчас скользкие, и Уинчелл шагал по ним с расстановкой, следуя за Биллингсли. А ещё его тошнило, тянуло живот и нарывало внутри. Голова гудела, ныла и просила удариться в стену, чтобы вновь отключиться. — Здесь была личная кухня губернатора, — почти хвалебным тоном заявил Дональд, проходясь рукой по вымытой поверхности плиты, на которой даже не было конфорок, — Представь себе, ему тут целые фуршеты готовили… — А что вы едите? — выдохнул Майк, всё ещё чувствуя себя неловко, видимо, именно из-за ответа мужчины на его неуместный вопрос о «занятости». Ему хотелось как можно скорее избавиться от этого неприятного, паршивого чувства навязчивости. Как можно было так сказать-то вообще? Волосы высохли и топорщились в разные стороны; это Уинчелл увидел, остановившись напротив одного из холодильников, в котором к стенке было приклеено зеркало. Ему вдруг даже показалось, что он пробыл во сне не день-два, а целых пару месяцев. Как можно было ещё и обрасти так? — В основном консервы, лапшу быстрого приготовления и дичь. — сказал наконец-то Дональд. Его голос глухо прозвучал совсем близко, так, что Уинчелл дёрнулся и ткнулся руками назад, ощущая себя в невидимой ловушке этой пустой, где кроме них никого не было, кухни. Она всё ещё огромная и очень запустелая. Всё это каждый Божий день напоминало Майклу ужасный сон. — Я бы чего-нибудь выпил. — признался он с клокочущим в груди страхом. Он взялся из привычного места — из головы. Но Биллингсли рядом не было. Он стоял поодаль, прижавшись к высокому холодильнику и глядя на Майка с убедительным вопросом: — Ты никому не скажешь, если я поделюсь с тобой виски? — Я никого не знаю, чтобы кому-то рассказать. — улыбнулся Уинчелл опечаленно, — И хорошо. — А те ребята, что бросили тебя умирать в чужом доме… Они прикарманили оттуда аптечку? — Да, чтобы я не нашёл ничего. И не убили ту скотину — тоже. — У тебя правда не было оружия? — неверяще уточнил Биллингсли, и Уинчелл прикусил губу. — Нож. У меня был армейский нож от отца. Он был морским котиком до всего этого. — Я не видел ножей в доме, так что да, скорее всего унесли… — Мне нечем обороняться, — Майк виновато осмотрелся, будто собирался драться с монстрами прямо сейчас, — Так что я хочу попросить тебя, чтобы ты разрешил остаться мне на время. Пока я не найду себе… Всё, что нужно, чтобы выжить. — Оставайся. У нас в распоряжении целый особняк, а ещё подземная парковка и лес, где я охочусь. Никто сюда не суётся. — И почему такой лакомый кусочек никому кроме вас не нужен? — Майк потёр ноющее плечо под футболкой и завыл от боли. — Потому что я всех перестреляю. Стив с Терезой отлично обращаются с охранной системой. У нас по периметру расставлены ловушки. Мы тут просто… пытаемся по-человечески жить. — К тебе лучше не лезть, да? — хмыкнул Майк, проходя к выходу из кухни, — Я что-то передумал есть. Пойду лучше посижу где-нибудь… На самом деле ему просто хотелось, чтобы притягательный взгляд голубых глаз оставил его в покое. Сон справлялся с заживлением тела, но голову излечить уже ничему не под силу. *** Биллингсли натачивал собственный маркированный нож и думал о том, что, кажется, погорячился с ответом; Уинчелл и не думал подкалывать, что показалось с самого начала, а затем переросло в отказ от ужина. Тереза расселась на крыше раскуроченного автомобиля марки Toyota, оставшегося после последнего налёта вооруженных терпил с севера; она листала потёртую книженцию из личной библиотеки покойного губернатора. — Как тебе Майк? — спросил обнадеженно Биллингсли, не побоявшись осуждения со стороны, ведь Стива рядом не было, а Майкл Уинчелл спал слишком крепко, чтобы услышать их диалог со второго этажа. Ему хотелось услышать одобрение, и мысль эта терзала так, что он полоснул ножом по краю собственной куртки, оставив на ладони тонкую красную полосу. Не издав ни звука, мужчина продолжил точить нож, разнося по округе мерзкие свистящие звуки трения лезвия о камень. — Видно, что простецкий парень. Может, немного перепуганный пока. Всё-таки его чуть не пришили свои же… — девушка с досадой ухмыльнулась, опуская перехваченный Биллингсли взгляд, — А тебе? — Он сказал, что я — его ангел-хранитель. — с улыбкой, немного диковатой, вспомнил Дональд, — И я как-то… — Я понимаю, всё прекрасно вижу… Биллингсли замолчал. К сожалению, во время атаки некоторых банд находятся те, кто знает о неприглядном прошлом солдата слишком много, так что отряд быстро проникся предпочтениями Дональда. Но с ним никто и никогда не спорил. Но молчание Терезы не могло унять тревоги, возродившейся в мужчине с новой силой. Он хотел продолжить обсуждение, но ему не пришлось упрашивать. — Он спрашивал, кто твоя… партнёрша. Это было сегодня ночью. — Доверился тебе… — шепнул Биллингсли, поджимая губы и неловко опуская голову. Без кепки его волосы беспорядочно слетали на лицо и липли ко лбу. Влажность в эту ночь просто поражала. — Да, мне было так… Он правда поверил, что у тебя есть девушка… И подумал на меня. — Ты ему «всё» рассказала? — тяжесть отразилась в голосе мужчины так чётко, что его самого чуть не свалило с бетонного блока, на котором он разместился. — Да. — И что он? — Донни, мы как две подружки школьницы… — Тереза, что он сказал?