a p o c a l y p t i c a l

Девушка остановилась, отложив книгу и с наивной улыбкой уставившись на Биллингсли, который снова занёс нож над точильным камнем; мышцы под его футболкой, мокрой и потемневшей, застыли в вечном напряжении. Ночная тишина, треск животной жизни в отдаленном лесу и шуршание воды на севере… Дональд всё ещё ждал, смиренно хмурясь. Спасенный им парень что-то в нём разбудил. Это было глупо, возможно, но… — Он ничего не сказал, Дон, — выдохнула Тереза, — Закрыл глаза и уснул будто в ту же секунду. Но мне показалось, что он расслабился. Камень с плеч свалился, называй как хочешь. Этот ответ устраивал Биллингсли. На следующее утро, если пять с половиной на часах можно так назвать, он явился в просторную комнату полностью снаряженный, словно вновь собирался на вылазку, но на самом деле он так и не ложился спать; проведя всё время за заточкой единственного ножа, забранного как раз у Терезы, он стоял напротив спящего в безмятежной расхлябанной позе Уинчелла. Как его будить? Рука легла на плечо парня, но следом Дональд вспомнил, что оно тоже ранено. Лоб — зашит у линии роста волос, там его тоже не тронуть… Оставив ладонь на щиколотке, мужчина чуть потянул за резинку штанины и горячей рукой сжал ледяную кожу. — Майк, подъём… Не шелохнулся; даже дыхание осталось таким же спокойным и мерным. Биллингсли присел на край затемненной постели, оказываясь в непозволительной близости. Поддел ладонью и без того задравшуюся футболку Уинчелла и проверил рану — та была обработана. — Майк… — снова позвав, он прошёлся сухими пальцами по выступающим рёбрам и ощутил себя свихнувшимся извращенцем. Вид спящего показался ему невинным настолько, что обжигающая волна возбуждения нашла и исчезла в одну секунду. Уинчелл дёрнулся, просыпаясь и поднимаясь на кровати так резко, что Биллингсли почти слетел с неё. — Пойдём, я хочу научить тебя стрелять. — сказал Дональд тихо, будто звал парня на свидание. В какой-то мере так оно и было: два мужчины, винтовка и природа, уединенная в зарослях лесных массивов. Запах хвои, трепетные перепевки ранних пташек — слабое свечение солнечных потоков, похожих на сияние, сквозь заросли. Уинчелл держал винтовку уверенно, но неумело; располагал руки по ошибочным урокам, выученным в играх, и это заставляло Донни улыбаться. Он чувствовал, как реализовывается его несбыточная мечта о сыне, но в таком контексте Уинчелл воспринимался лишь до того момента, как не снял с себя куртку. — Не боишься простыть? — спросил Дональд негромко, осматривая парня, которого плотно облегала выданная Терезой футболка. Очерчивая любое изменение в движении и напряженности мышц, ткань деформировалась и заставляла Биллингсли поднимать глаза к небу. Он не был против такого поворота, но не хотел терзать себя извечными стенаниями. — Нет. — Майк выдохнул спокойно и чисто, голос его наконец-то не хрипел, да и сам он выглядел куда здоровее. Ушла бледность, вернулась естественная и живая цветовая гамма. — Неправильно держишь… — Биллингсли подошёл ближе, занимая место позади Уинчелла. Впереди, в нескольких ярдах от них было несколько самодельных мишеней, собранных ещё Стивом: тот любил пострелять в свободное время, а Биллингсли напротив — не тратил даже тренировочных патронов. А после ограбления склада всё стало проще. Теперь Стив делал патроны сам. Прохладный ветер трепал Уинчеллу непослушную шевелюру, а Биллингсли — нервы. Его подмывало так или иначе намекнуть парню, что теперь он точно никуда не денется, но с другой стороны — всему виной была проснувшаяся мания величия. Он возомнил себя хозяином положения, и часто винил за это собственную натуру. Рука Дональда тронула Майкла за жилистую кисть, переводя её чуть левее и настраивая так, чтобы оружие удобнее расположилось в хватке. Второй ладонью мужчина обхватил его сзади, прижимая спиной к груди. Сквозь куртку он ощутил чужой жар, который в забитой долгим воздержанием голове показался личным, призывным. А ещё важнее — своим. — Аккуратнее… — шепнул он сорвано, кладя голову на затылок Уинчелла, — Но не нажимай. Просто запоминай. Уинчелл, — ему не показалось, — прижался сильнее, толкаясь спиной и, кажется, закрыл глаза. Биллингсли расположил ладонь на его груди слева, где сейчас часто вздымалась грудная клетка, а сердце под ней словно дрожало, а не билось. — Успокойся… — попросил Дональд, но сам прекрасно осознавал собственные действия. Если всё так, как сказала Тереза, то он прав — и Уинчеллу есть дело до него. Это отражается в каждом вдохе-выдохе, что требует разрядки. — Не могу. — произносит Майк, выдыхая и отпуская винтовку, — Видимо, не сегодня… Он проводит тыльной стороной ладони по лбу и убирает крупные капли; они слетают на мокрую от росы траву, а сам Уинчелл уходит в сторону, усаживаясь на одну из самых ровных огромных бетонных плит, оставшихся здесь неизвестно откуда. Что-то не так, и Дональд это чувствует. Это «что-то» звучит сухим шорохом неподалёку, словно целая толпа людей шастает по тропинкам совсем рядом. Это привлекает и Уинчелла; он срывается с места, прицеливаясь, видимо, по заученному на курсах рефлексу. Но его рука лежит правильно. Биллингсли удерживает себя от улыбки, но медленно дотягивается до единственного ножа в его арсенале. Тереза всё равно не выходит на охоту. Пока винтовка в руках Уинчелла, нет времени на обмен или додумки. Нужно либо действовать, либо умирать. На второе лучше не рассчитывать. Умереть им не дадут. — Кажется, это за мной… — Уинчелл нахмурился и ступил дальше, прошагивая фут за футом, — Я сам разберусь. — Что? — Биллингсли подошёл к нему и дёрнул за плечо, — За тобой хвост? Когда ты это понял? Мужчине хотелось вытряхнуть из парня всё, что только возможно. Синева в глазах напротив тянулась по радужкам, почти сливаясь с чёрными зрачками. Он выглядел не испуганным, но озадаченным. — У них прицелы с лазерными дальномерами… — шепнул Майк тихо, — Один из них сейчас у тебя меж глаз. Пожалуйста, дай мне переговорить. Биллингсли промолчал. Его не пугала какая-то кошачья лазерная указка, которой ему целились в голову. — Прошу вас покинуть укрытие и показаться, господа… — громкий и требовательный голос Дональда отчеканил слово за словом. — Их двое. — подметил Уинчелл, всё ещё продолжая смотреть в сторону леса через прицел, — Но стрелять не будут. — Я повторяю, — бывший солдат поправил край бронежилета, надетого совершенно случайно — по дальней мысли, и не зря, — Выходите, или будет хуже. Показались две тёмные фигуры, со временем приобретающие очертания: два молодых мужчины в военной форме с опознавательными флагами штата Калифорния. — Уинчелл, нехорошо бегать от тех, кто за тебя горой. — произнёс один из них. — Без трепни. — прервал Биллингсли, — Какими судьбами на нашей территории? — Мы пришли за Майком, чтобы он вернул нам небольшой должок. — сообщил уже второй, — Дело в том, что он сбежал, когда мы собирались поговорить. — Я выжил, — выдохнул Уинчелл в ответ, вытирая с лица капли моросящего дождя и пота, — После нашего последнего «разговора». Биллингсли устал от всех этих попыток завязать дипломатическое обсуждение; вырвав у Уинчелла винтовку, он несколько раз прошёлся короткими очередями по ногам прибывших; грунт вперемешку со свежей травой взлетел в воздух, а свист пуль заполнил небольшую поляну. — Сукины дети, сколько раз мне ещё нужно повторить, чтобы вы съебали к чёртовой матери с моей территории? — теперь Дональд уже рычал, скорым шагом приближаясь к двум вооруженным винтовками посовременнее мужчинам. — Пока не заберём Уинчелла — не уйдём. — бесстрашно сказал тот, что слева, — Мы освободили его близких от заражения, а он свалил! — Тебя же тоже заразили! — поддакнул второй, — Твоя рана — не наша вина. — Они лгут. — спокойно сказал Майк, и Донни кивнул. В подобной ситуации они выглядели почти как два брата: один, постарше, уже был готов расстрелять обоих. И ему за это ничего не было бы. И не будет. Мир слишком поменялся под гнётом атаки ещё и зомбированных, так что человеческой жизни — грош цена. — Вы застрелили мою приёмную семью! — проорал Уинчелл, не зная, где ещё искать защиты, — Чёртовы куски дерьма! Вы застрелили моего брата! Биллингсли склонил голову и выдохнул. Одиножды, просто чтобы выпустить накопившееся. Он щёлкнул переключателем на винтовке и шагнул в последний раз: — Разворачивайтесь. Вы уйдете без него, либо не уйдете вообще. Три секунды на всё про всё. Тишина от стрельбы стихла только сейчас. Всё в один миг замерло, вместе с природой; раздраженно поджав губы, оба парня в форме развернулись и зашагали назад, опустив винтовки. — Увидимся, Майк! *** Уинчелл не хотел разговаривать всю дорогу до базы. Он пребывал в компании трех охотников лишь несколько дней, но уже успел принести несчастья. Биллингсли шёл медленно, считая шаги. Смотрел на Майка кратко, лишь собирая его настроение по крупицам. — Если ты будешь мне лгать, то я тоже оставлю тебе дырку в голове. Ты же понимаешь это? — Поэтому я и здесь. — Уинчелл оскорбленно косит взгляд в сторону от Донни. У него дрожат руки. — Кто твой брат? — Автомеханик. Был им. Их тоже ранили какие-то уроды, а потом перестреляли нас. Я несколько раз от них сбегал. — И ни разу не подвернулась возможность убить? — Я не такой сильный, как ты, Донни. — Уинчелл посмотрел на мужчину со всей болью, которая ему была доступна. Из-за отвратительной погоды небо было похоже на вечернее; настолько затянулось фиолетово-серым полотном, что казалось, будто на город опускаются сумерки. Судорожные клочки воздушных потоков трепали волосы и края одежды. — Если они явятся ещё раз, то от них ничего не останется. — спокойно проговорил Биллингсли, когда они остановились во дворе огромного особняка. Именно там, у высохшего фонтана, валялся разбитый автомобиль. Рядом был бетонный блок, на котором недавно Донни точил нож. Он вспомнил, что Тереза призналась ему в том, что Майк всё знает, и теперь ему хотелось услышать всё от Уинчелла лично. — Ты говорил с Терезой? — спросил он, когда Майк присел на край порога, ведущего к огромным дверям, запертым и загороженным металлическим листом. — Да. — сказал он прямо. — И что ты думаешь? — Думаю, что рад тому, что меня спас именно ты. Биллингсли впервые за долгое время разозлился; пройдя всего несколько ступеней, он вернулся обратно и остановился на месте, где сидел Майк. У него засвербело в груди, а усталость и ярость задавили последние остатки нежности, которую он взращивал старательно и долго.— Как это влияет на то, что я выебан жизнью настолько, что хочу отыграться на тебе? — наконец-то выдал Дональд, взявшись руками за ворот футболки Уинчелла. Парень нахмурился, старательно присматриваясь к лицу Биллингсли, чтобы быть уверенным в том, что не ослышался или не натворил чего-то неправильного. — О чём ты? — О том, что я тебя хочу до посинения, а всё вокруг наваливается гребанными обломками, и, сука, давит на меня. Вместо простого тона было шипение, разбавленное клокочущим в горле хрипом. Впервые Дональд ощутил себя настолько сильным, что, кажется, если держал бы сейчас Уинчелла за шею, то совершенно точно сломал бы её. Ему хотелось разнести что-нибудь, уничтожить, вывести из себя эту чернь, гнев и усталость. Просто хотелось отдать её кому-то другому, но делать это с Майком… — Хочешь меня? — казалось, это было единственным, что Уинчелл услышал в потоке ругани и ярости, что выпалил на него мужчина. — Да, хочу. Я взрослый мужик, у меня есть потребности, а у тебя нет, что ли? — Надо же как-то поблагодарить тебя за спасение, да? — фраза прозвучала настолько издевательской, что Дональд всё же осуществил то, о чём долго думал. Левая рука схватила Уинчелла за горло, а тело парня едва не ударилось о порог; только сейчас, спустя секунды гнева, мужчина осознал, что может только навредить. Он ещё не восстановился, чтобы просто так бить его позвоночником по порожкам лишь за то, что кому-то не понравился тон. — В тебе кроется много ярости, да, Донни? — выдохнул Майкл сквозь удушающую хватку, парализующую кадык, — Мне больно… Биллингсли отпустил его. Внутренние передряги с собственными мыслями приносили лишь огорчения, пытались навести его на грубые и неоправданные действия. — Мне нужно время, я приду, как станет полегче. — сказал он с надрывом, — Сходи к Стиву и Терезе, побудь с ними. Пусть проверят твои раны. Забота в единственном прикосновении — тронутом плече кончиками пальцев. Уинчелл закрыл глаза и поднялся, но ушёл лишь тогда, когда не увидел перед глазами Дональда. *** Майк оказался в отличной компании. Он поел, ему даже подкинули в комнату пару бутылок пива, и после них он даже ощутил себя счастливым человеком, способным закрыть глаза на происходящее. Но перестать думать о Дональде он никак не мог: ему требовалось обдумывать сказанное им по несколько раз, отсчитывая секунды до появления. Он вспоминал, как тот прижал его к себе в лесу, когда пытался научить держать винтовку; как соприкоснулись тела сквозь одежду и раздался голос. Организм реагировал моментально на всё то, что представлял себе Майкл; объятия, горячие поцелуи, идущие беспорядочно вниз по коже; обжигающее и грубое, обрывистое дыхание у горла. Зовущий по имени бывший солдат, чьи руки держали бы за отросшую чёлку и тянули бы ближе. Остающаяся на губах вязкая слюна, на вкус как виски. Жадное рычание, болезненная хватка в огрубевших пальцах. Уинчелл осознал, что взведён до максимума просто от размышлений по поводу Биллингсли. Что его попытки расслабиться привели лишь к сбитому напрочь дыханию и упирающемуся в ширинку члену. Он понимал даже то, что всё это естественно: уставшие от нового мира, задолбанные по горло мужики захотят рано или поздно друг друга. В компании Уинчелла давно не было даже женщин, не говоря уже о молодых девушках, а Биллингсли, по недавнему разговору с Терезой, и вовсе был бисексуален. А сейчас — вообще забыл, что такое чьё-то тело. Откуда-то в Майке появилась нервная, почти отупляющая жажда; он мог выпить галлон воды, но вместо этого вышел из дома, сообщив об этом Стиву. Тот лишь кивнул, швырнув пистолет. — Возьми. Я недавно слышал кого-то, возможно мертвячинка… Уинчелл кивнул. Он надел куртку, застегнул по горло и выбежал, пропадая из виду почти под ночь; тучи пугающе сходились в одно сплошное месиво. Будет дождь. Выйдя на дорогу, мокрую и заполненную машинами на целых пару миль впереди, он побежал. Быстро, изнывая мышцами от сдерживаемого порыва просто грохнуться на землю и отбить кулаки о чью-нибудь дорогущую японскую тачку. Он бежал, не разбирая дороги перед собой, и думал о том, что ему очень повезло бы наткнуться на какого-нибудь охотника или предприимчивого зомби, решившего полакомиться посреди ночи. Такое везение — придурок, оцепеневший от внезапного возбуждения и не желающий отдаваться первому порыву, решил пробежаться по заброшенной автостраде. — Чёртов новый мир, чтоб ты, сука, был проклят… — проскулив, Уинчелл остановился. Он оглянулся, заметив за собой тонкий луч света; он блеснул от чьей-то разобранной машины и проследил по нему с головы до ног. Смирение обрушилось на плечи незаметно, вместе с полотном дождя. Он прорывался через одежду, леденил кожу и лепил волосы на виски и глаза. — Можете стрелять, — сказал он хрипло от натекающей простуды, — Не думаю, что смогу избежать смерти четырежды. И страха не было — лишь тягучая, болезненная усталость. Уинчелл прикрыл глаза, плотно сжимая в руке оружие. Если понадобится — он поборется. Даже попробует сбить оппонента с ног, сгрести при возможности одежду или оторвать что-то из опознавательных знаков. Может, он ещё и выживет. Шагов не было слышно, но Майк понимал, что вооруженный человек приближается. Блик от его лазерного указателя становился отчётливее; вокруг него плескался дождь, размывая очертания в закрытых глазах. — Сложи оружие. — приказал голос. — Не дождёшься. — Уинчелл усмехнулся, встряхнув пистолетом и заведя курок. Он был готов стрелять. Это он хотя бы отлично умел. — Сложи, твою мать, оружие. — приглушённый голос звучал незнакомо, что побудило Уинчелла присесть на край машины и уставиться в пустоту. Он держал пистолет у лица, совершенно не боясь выстрела, ни собственного, ни чужого. Рослая стройная фигура в форме появилась перед ним медленно и аккуратно; мужчина шагал вдумчиво, раз за разом включая-выключая встроенный в винтовку фонарь. На лице была военная маска, скорее всего из металла, покрытая матовой чёрной краской. Уинчелл видел лишь глаза — голубые, блестящие между отрывистыми взглядами, а также потемневшие от воды волосы, светлеющие на краях. Ему вдруг показалось, мужчина собирался стрелять, но вместо этого он опустил оружие и прошёл до него быстрым шагом, уверенным и грубым. Уинчелл так и не понял, где просчитался: точнее, где намекнул на своё отсутствие. Он уже знал, что за маской скрывается Дональд Биллингсли, и окончательно в этом убедило то, что падение на землю было смягчено заброшенным под спину рюкзаком. Дёрнувшись, Майк отцепил крепления маски на чужом затылке и сбросил её; на него заполненными гневом глазами смотрел его спаситель — уже в который раз, — и, раскрыв рот, гулял взглядом по лицу. — Почему ты вынуждаешь меня? — спросил Биллингсли на выдохе, проводя губами по мокрой щеке Уинчелла и схватывая стекающую воду. В ответ тот почти выстонал, ощущая обжигающее контрастом дыхание. Схватившись за шею мужчины, Майк пробно дотронулся до губ и ощутил сопротивление; его укусили, проходясь языком по полости рта и оттаскивая от себя. — Ответь на вопрос, иначе я прямо здесь тебя уничтожу. — ствол винтовки упёрся в грудь парня, а сам Биллингсли поднялся на ноги, оставляя жертву на земле. — Я устал, — выдохнул Уинчелл — Мне стало тяжело, и я вышел на ночную пробежку. Что ты делаешь, когда тебе дерьмово? Биллингсли скривился, вскоре бросая оружие и поднимая парня на ноги, стряхивая с него успевшую натечь дождевую воду и прижимая к себе так сильно, что тот заныл. Мужчина впился в чужой рот грубее, чем планировал, но недостаточно для того, чтобы отдать Майклу всё то, что ощущал. *** Ему хотелось гораздо большего, но после неумелого и оторванного от реальности поцелуя он утащил Уинчелла обратно на базу, заранее спровадив Стива и Терезу на разведку. — Я не думаю, что стоит переодеваться… — шепнул Майк чуть ли не сам себе, явно стараясь намекнуть на продолжение вечера. Биллингсли раздевал его рьяно, как обычно происходит, если что-то в отношениях идёт не так, но его мысли вертелись вокруг общей нерешенной проблемы. Они оба хотят секса, и это единственный выход для эмоций. — Успокойся… — выдохнул Дональд кратко, но тоже говорил лишь с собой, — Майк, прости, если я иногда слишком… — Дикий. — сказал тот. — Верно. А ещё невоспитанный вояка… — Ты мне нравишься, — всё ещё шепотом, тихим и боязливым, говорил Уинчелл, пока с него стаскивали мокрую футболку и проходились горячими ладонями по спине, — Любым… Всё равно бережно. Несмотря на грубость и жёсткость кожи, Дональд не пытался сделать ему больно: огибал пальцами каждую выпирающую косточку, очерчивал шрамы внизу живота. Гладил ласково, открывая новые территории. В комнате было тепло, почти душно из-за продолжающегося дождя. — Я так хочу тебя отыметь, как угрожают все эти школьники своим подружкам, но ты у нас раненый цыпленок… Уинчелл улыбнулся почти с издевкой; растрёпанные волосы и в правду делали его похожим на какого-то деревенского паренька, но по глазам было видно, что всё детство из них уже ушло. Ушла и юность, оставив взрослого молодого Уинчелла сражаться один на один с дерьмом, творящимся в мире изо дня в день. Дональд поцеловал его в шею, где отрастали волосы; промчался губами по синяку на плече и нежно, насколько мог, поцеловал в шею. Провёл по ней влажным языком, схватил кожу в рот и втянул посильнее. Майка скосило, и его, пошатнувшегося, поймали в руки; они оплели его тело и ткнули к своему. Засос разросся сильнее, когда Биллингсли, потеряв рассудок, обхватил ладонями лицо парня и придавил его к одной из прилегающих к спальне стеклянных дверей, ведущих на обширную заброшенную лоджию. — Я хочу тебя, — сказал Майк, закрывая глаза под неспокойным натиском чужих губ, требовательно давящих на кожу и расцеловывающих оставленные засосы, — У нас же есть время? — Полно. — Биллингсли обжёг ключицы парня щетиной, сгребая его в охапку и оттаскивая в сторону единственной более-менее сносной кровати, которая осталась после полного обследования целого дома, — К сожалению, у нас с тобой ещё много времени в этом грёбанном местечке… — К счастью. — Уинчелл уселся на место, призывно протягивая руку к мужчине и касаясь его бедра, стянутого военными брюками, — Я не сожалею ни о чём. Я для тебя, конечно, деревенский придурок, которого ты подобрал, как щенка с мусорки… — Заткнись, — Дон присел меж его ног, пробираясь дальше и заставляя Уинчелла самого пятиться на кровати, сгребая в руках подобие пледа, — Просто давай забудем обо всей мирской херне, ну, пока мы живы? — Давай… Беглые губы на подбородке, тянущее нутро чувство блаженства; Майк дёргает за край штанов Дональда, пуская руку под одежду и обхватывая уже вставший член; непривычная радость, похожая на уколы во всех конечностях разом, заставляет его вздрогнуть, обомлев и замерев у чужих губ с каким-то потоком воздуха. — Чёрт… — Биллингсли направляет его ладонь дальше, призывая начать движение, но сам жмурится от нарастающего ещё сильнее возбуждения, — Иди сюда, иди ко мне… Язык прижался к языку и настойчиво пробрался в рот Майкла, а сам он оглох от собственного стона, вылетевшего сквозь поцелуй и расставившего все точки над i. — Я хочу тебя, — снова сказал он, когда попалась такая возможность, а губы мужчины ловко переместились на подбородок, продолжая целовать беспорядочно лицо, — Сколько ещё раз сказать? Он медленно двигал сжатым кулаком по члену Биллингсли, размазывая выступившую смазку и глухо выдыхая каждый раз, когда Дональд под ним откликался на ласки. Майкл знал, насколько ему самому хотелось бы стать подобной жертвой для мужчины. Особенно такого, как Донни. Называть его «Донни» казалось высшей степенью издёвки; высокий, крепкий и отлично созданный самой природой, закаленный испытаниями и кровью… — Чего ты так смотришь… — прохрипел Биллингсли, но его собственные веки подрагивали, чем вызывали у Уинчелла улыбку чуть ли не до ушей. — Думаю о том, что не могу звать тебя «Донни», — он медленно наклонился, мягко обхватывая губы мужчины и замирая в движении, когда тот выгнулся навстречу, — Сэр… Наверное, в такой хаотичной последовательности жизни и неожиданностей, сдобренных смертельной опасностью, только придурку не хотелось игры. Такой, что не стала бы опасной, а лишь подогрела бы градус. Уинчелл знал, что ему будет тяжело, но грань куда-то испарилась, когда он выпил несколько глотков крепкого пойла; откликнулась рана на животе, но тут же угасла. Мокрый поцелуй сопроводился совместным стоном удовольствия с примесью боли; Уинчелл вскрикнул, ударяя кулаком по стене напротив него. По спине гулял горячий воздух изо рта Дональда, подкрепленный успокаивающими покусываниями. Они смягчали боль, разрастающуюся по всему телу с немыслимой скоростью, похожей больше на вспышки. — Если это первый раз, то мне очень жаль, Майки… — всхлипнув от вполне ожидаемой узкости любовника, Биллингсли наклонился так, что вошёл ещё глубже, и следом взял парня за шею, притягивая к своей груди, — Я буду аккуратно, но не обещаю, что сдержусь… — Я не протестую, — Уинчелл простонал, низко и сдавленно, — Просто не останавливайся, пожалуйста… Он уже привык к размерам, но теперь пытался дойти до спокойного момента, когда можно будет перестать концентрироваться на боли; это случилось неожиданно, но всё-таки случилось: Дональд наклонился к нему, трогая губами шею и проводя языком по уже оставленным отметинам. Протянувшаяся по ногам и туловищу дрожь заставила Уинчелла сорвано выдохнуть, продолжая ощущать внутри себя крепкий член, но теперь уже с более быстрым темпом вбивающий его в кровать. Ветер бился в окна, шумел за стеклами ветер; шуршание постельного белья отрывисто хрустело в кулаках Майкла, рычащего в подушку и дрожащего от подступающего оргазма; он накрыл его так быстро, так оглушительно и чисто, как чёртов героин, что он не заметил, как кончил. Биллингсли рывком перевернул Уинчелла к себе. прижимаясь к его горлу широко раскрытым ртом и доводя себя самостоятельно; он слепо кусал парня в шею, плечи, тянул поцелуи так, словно они были последними. Майк задыхался, ощущая себя так, будто его самый страшный кошмар вот-вот осуществится. Больше всего он боялся проснуться, обнаружив, что на самом деле всё ещё лежит на полу в чужой детской, а из его живота выливается кровь. — Скажи мне, что я не умер… — просит он после того, как Биллингсли, кончив, падает на его грудь и протяжно мычит в висок. — Ты не умер, Алабама… — Мне так хорошо… — А мне как хорошо, чёрт возьми. — Донни дотрагивается до губ бережно, собирает вязкую слюну языком и углубляется. Никто не знает, что принесёт следующий день, но тот заброшенный дом Биллингсли запомнит на всю оставшуюся жизнь. Дни снова идут за днями, набирая обороты. За плечами много лет, а Майкл Уинчелл до сих пор неправильно держит автомат. Просто потому, что хочет вновь ощутить дыхание супруга на затылке и услышать самое любимое: — Неправильно держишь…