Can you fly, little bird?

Сперва получите ваши факты, а затем вы можете искажать их, как угодно.

(Марк Твен)

__________________________________________________

Акт третий: Приземление

      Гермиона тихо брела по своему крылу замка, её кожаные туфли практически не создавали никакого шума. В коридорах были слышны только шуршание шифонового платья и её учащённое сердцебиение, ну, или по крайней мере так казалось ей. Вероятнее, эти звуки могла слышать лишь она одна.       Однако, чем ближе Гермиона подходила к месту, в которое направлялась, тем сильнее тишину разбавляли шёпоты, бормотания и приглушённые голоса, отражающиеся от голых стен. Сначала она подумала, что это был ветер, но, посмотрев сквозь множество окон на спокойные и неподвижные деревья, убедилась, что причиной тому был не он.       Тогда, должно быть, кто-то пришёл. В груди больно кольнуло, как будто кожу проткнули иглой, разрывая плоть. Всё-таки ревность была отвратительным чувством.       Смахнув с плеч невидимые пылинки, Гермиона поднялась по ступеням, ведущим на третий этаж. Её ноги дважды поскользнулись на старых узких ступенях винтовой лестницы, и она едва не уронила корзину с едой и медикаментами, которую несла с собой.       Предполагалось, что слуги знали о том, что должны приносить ему еду и воду, но Гермиона не отметала вариант, в котором отец мог выкинуть какой-нибудь грязный трюк. Кроме того, ей хотелось его увидеть. Прошло два дня с тех пор, как его освободили, и с того утра, когда целители уведомили её, что «сэр Драко Малфой спит и восстанавливается. Лучше не мешать процессу выздоровления, Ваше Высочество».       Гермиона ждала. Пока он проснётся.       Дойдя до покоев в конце длинного коридора, она принялась нервно вышагивать взад и вперёд перед деревянными дверьми. Они были слегка приоткрыты, её любопытство снова победило здравый смысл, и она осмелилась заглянуть внутрь просторной комнаты.       Не успев ничего рассмотреть, Гермиона услышала чей-то смех. Мужской.       Кто-то прочистил горло, и до неё долетели отзвуки громких шагов, ботинки стучали по деревянному полу, словно кто бы ни был у Драко, нервничал так же, как и Гермиона.       — На пути в порт, я заметил гонца, направляющегося в замок. Полагаю, сейчас король уже в курсе, что его союзники уничтожены.       — Союзники, — произнёс другой голос, низкий и холодный. — Старый козёл должен благодарить нас за решение проблемы, какой стали бы для него Уизли, вернись они в своё королевство.       Медленно, очень медленно, Гермиона попыталась переварить те клочки информации, которые ей удалось подслушать, и живот скрутило от страха, когда кусочки паззла начали складываться воедино. Она не могла быть абсолютно уверена, не спросив у Драко, но «уничтожены» могло означать только одно.       Из покоев послышался мрачный смех. Она поняла, что он принадлежал Драко.       — Меня не волнует, что король думает об этом, вы знаете, что это было вопросом моей чести. Если бы я мог, то позаботился бы обо всё сам. Сжёг бы каждого из них, медленно и…       Так король Артур и его сын действительно были мертвы.       У Гермионы задрожали руки, и она облокотилась на стену — прохлада камня остужала кожу сквозь тонкий атлас платья. Она не до конца понимала, что чувствует по этому поводу. С одной стороны, — должно быть, самой важной — люди умерли, невинные люди. Может, они и не уважали её и пытали Драко, но едва ли это было поводом для убийства. Это был акт беспричинного насилия. Но не являлось ли избиение закованного в цепи, словно пса, рыцаря им же?       С другой стороны, менее рациональной, подпитываемой любовью и жаждой возмездия, Гермиона была рада. Странное чувство удовлетворения наполнило её до краёв, когда она осознала, что Драко сказал правду. Это было вопросом его чести, и он имел полное право защищать её. Гермиона знала, что представься шанс, принц Рональд лишил бы Драко жизни. Он сам так сказал.       Она не казалась себе плохим человеком за то, что понимала желание Драко отомстить. По правде говоря, с того момента, как она увидела его в той камере, как принц унижал его, ей хотелось дать ему такую возможность. Ей хотелось отплатить Рональду за все те увечья, которые тот нанёс Драко с позволения её отца, и пусть она не могла принести ему рыжую голову принца, у неё было кое-что получше.       Намного лучше.       Глубоко вздохнув, она уже решила прервать какое бы то ни было собрание в покоях Драко, когда услышала, как кто-то один чертыхнулся. Повисла тишина, а потом и другой грязно выругался. Будь оно всё проклято, ей было слишком любопытно, чтобы войти сейчас.       — Говори тише, ублюдок, — прошипел Драко. — Полагаю, вы не знакомы с концепцией хранения секретов? Самое главное в ней — держать свой рот на замке.       Кто-то фыркнул.       — О, умоляю. Что-то я её здесь не вижу, так что мы можем говорить об этом открыто, приятель.       — Я не твой приятель. И это сюрприз для неё…       Сюрприз? Разговор сейчас шёл о ней?       Сердце Гермионы затрепетало в груди, а щёки покрылись алым румянцем от мысли обо всех сюрпризах, какие Драко мог бы для неё подготовить. Может быть, он достал для неё книги из своего королевства в качестве свадебного подарка? Или новый меч, — не то чтобы с её нынешним что-то было не так.       Это должно было быть что-то хорошее.       Так она твердила себе, пытаясь игнорировать ноющее чувство, засевшее у неё в голове с тех пор, как она впервые встретила его. Что даже того, что он просто думал о сюрпризе для неё, было достаточно. Это значило, что ему не всё равно. По-настоящему, в самом деле, не всё равно.       — Ты действительно всё спланировал, не так ли? — спросил первый мужчина, его голос сочился насмешкой. Теперь они говорили тихо, но благодаря тому, как близко находилось её ухо к проёму между дверью и стеной, Гермиона слышала каждое слово. — Тогда я должен перед тобой извиниться.       Драко усмехнулся, и она представила, как он окидывает другого мужчину ледяным взглядом.       — Конечно, должен, Нотт. — Тео. Гермиона позволила себе вздох облегчения, слишком тихий, как ей показалось, для человеческого слуха. — Если бы ты хоть раз в меня поверил, мы бы прибыли раньше, чем…       — Господа, — низкий голос, которого она не знала, но подозревала, кому он принадлежал, прервал Драко на середине. — Полагаю, у нас гости.       Блять.       Блять.       — Блять, — громко пискнула Гермиона в третий раз. Дверь распахнулась, и она резко выпрямила спину, крепче сжала ручку плетёной корзины и постаралась придать себе максимально возможно невинный вид, когда трое рыцарей уставились на неё. — Эм, привет?       Драко вздёрнул брови и скрестил руки на груди. Тео, который придерживал дверь, приглашая её внутрь, улыбался так широко, что на его щеках появились ямочки. Третий человек, Блейз, был тих как обычно, — такое задумчивое поведение посылало холодок по коже. Его тёмные глаза были устремлены на неё, а на лице было написано выражение какого-то раздражения.       — Ваше Высочество, — поддразнил Теодор, отвешивая театральный поклон. — Мы просто хотели повидаться с нашим другом. Учитывая его… прошлые заслуги и обращение с ним при дворе, когда он…       — Довольно, Нотт, — рявкнул Драко, сразу же затыкая брюнета.       — Ты всегда портишь мне веселье. Как твоя будущая жена сможет узнать мою лучшую сторону, если ты прерываешь меня всякий раз, как я открываю рот? — заскулил рыцарь, раздражённо фыркнув.       — Твоя лучшая сторона, Теодор, та, которая молчит, пока не попросят. Когда же ты уже поймёшь это?       Тео бросил взгляд на сэра Блейза в поисках хоть какой-нибудь поддержки или помощи, но, и у Гермионы возникло подозрение, что это не было для них редкостью, ничего не нашёл.       — Я знаю, что втайне тебе нравится слушать меня, Драко. И Блейзу тоже, но, кажется, он открывает рот только для того, чтобы испортить настроение или кому-нибудь отсосать…       — Заткнись или я вырублю тебя и отпинаю твоё тело валяться в конюшнях, — голос Драко звучал властно, не оставляя места для обсуждения, и на секунду Гермиона задумалась, насколько же он был выше своих друзей по рангу, если мог отдавать им приказы.       Она считала, что у рыцарей нет рангов, по крайней мере в её королевстве. Рыцарь был рыцарем, с равной властью и правами. Она должна будет провести исследование об этих различиях позже.       — Хорошо, мудак, — Тео поражённо опустил руки и закатил глаза с очевидным весельем в голосе. Он дёрнул подбородком в сторону Блейза, который всё ещё пристально смотрел на неё, спрятав руки в карманах. — Мы лучше пойдём, приятель. Принцу и принцессе нужно кое-что уладить, и как бы мне ни нравился вуайеризм, я не рискну снова взглянуть на твою бледную задницу.       Гермиона фыркнула и сжала губы в тонкую линию, когда ещё две пары глаз метнулись к ней.       — Технически, он пока не принц, — произнесла она, пытаясь сдержать веселье.       Показалось, что Блейз хотел что-то сказать, но Теодор схватил его за локоть и, вновь поклонившись, вышел из комнаты под руку с рыцарем. Она нахмурилась от того, как Тео покачал головой, пожимая плечами. Дверь тихо закрылась с глухим ударом, и пространство снова заполнила тишина.       — Прости за них, — Драко виновато улыбнулся и протянул к Гермионе руку. Она сократила расстояние между ними в три быстрых шага и почти что прыгнула к нему в объятья. Она обхватила его за талию одной рукой, так как другая всё ещё была занята корзиной. — Боги, я скучал по тебе.       Он отстранился на секунду, но прежде чем Гермиона успела возмутиться, наклонился обратно и поцеловал её. Этот поцелуй не был диким и требовательным, как их первый, но от этого он не терял страсти. Её губы прижались к его, ища мягкости языка, пробуя его на вкус, когда он приоткрыл рот и позволил ей скользнуть языком внутрь и провести по верхнему ряду его зубов. Гермиона прильнула к нему, а Драко просунул бедро между её ног.       Интересно, понял ли он, что под этим тонким платьем на ней ничего не было?       По коже растеклось тепло, когда он разорвал поцелуй и притянул её ближе так, что щекой она прижалась к его обнажённой груди.       — Я тоже скучала, — хрипло пробормотала она, вдыхая его аромат. — Я принесла тебе еду и лекарства, на случай если… ну, если тебя не лечили.       Драко мягко рассмеялся и, забрав корзину, бросил её на кушетку у камина. Баночки, наполненные исцеляющими мазями, и фиалы с настойками попадали на пол.       — Я ценю твою заботу, принцесса. На самом деле целители проделали достойную работу. Накачали меня какой-то тяжёлой дрянью, а затем довольно неплохо залатали.       Гермиона вздохнула с облегчением, но почему-то всё равно не до конца ему верила.       — Я думаю… я думаю, что должна сама проверить твои травмы. Просто, знаешь, на всякий случай.       Драко хмыкнул:       — Мхм. Мне бы действительно этого хотелось. Была пара мест, до которых целители не добрались, пока я спал, — тихо и хрипло прошептал он. — Пара… проблем, которые невозможно было решить.       — Ты ненасытный. — Гермиона ткнула в него указательным пальцем.       — Ты даже не представляешь, насколько, — парировал он.       Так и было. Она не представляла.       Гермиона осознала это давно, но ей было известно о Драко пугающе мало. Конечно, можно было бы винить в этом её саму так же, как она делала последние два дня. Но это не изменило бы исход авантюры, в которую она ввязалась, ложась с ним в постель две недели назад.       — Драко?       — Да, принцесса? — ответил он, мягко поглаживая её спину обеими руками. — Что-то не так?       Наверное, было просто смехотворно, но Гермиона не знала, как задать свой вопрос. По какой-то причине, ей казалось, что так она вторгнется в его личную жизнь, хотя ей всего лишь хотелось узнать… ну, хоть что-то. Что угодно и всё сразу.       — Я подумала… — она прервалась, нервно заламывая пальцы. Почувствовав её нерешительность, Драко подхватил её на руки, прошёл к большому креслу у камина и усадил Гермиону себе на колени.       — Продолжай, — мягко подтолкнул он.       Устраиваясь поудобнее на кресле, она обхватила его бёдра коленями и собрала свою храбрость, чтобы снова заговорить. Она чувствовала себя настоящей идиоткой.       — Я подумала, не мог бы ты рассказать мне что-нибудь о себе. Ну, откуда ты, кто твоя семья… на самом деле, что угодно.       Взгляд резко упал к его груди, поднимаясь вверх и вниз, вверх и вниз.       — И ты так разнервничалась из-за вопроса об этом? — поддразнил Драко, накрывая ладонью её щёку. Гермиона подалась к его прикосновению, судорожно кивнув. — Глупенькая. Я стану твоим мужем. Абсолютно естественно спрашивать о таком. По правде говоря, я удивлён, что ты решилась только сейчас.       Он не был не прав.       — Нам выпадало не так немного шансов поговорить о твоей семье раньше, не считаешь?       Драко усмехнулся.       — Да, полагаю, так и есть, — он умолк и, поддев большим пальцем нижнюю челюсть, поднял голову Гермионы так, чтобы она посмотрела ему в глаза. — Давай заключим сделку? Я расскажу тебе всё, что ты захочешь, после свадьбы. На любой вопрос, какой ты ни задашь, я отвечу. Любую историю, какую прикажешь рассказать, я поведаю тебе.       Гермиона тяжело сглотнула и обхватила его мягкие руки, чувствуя напряжённые мышцы под гладкой бледной кожей.       — Почему после свадьбы? Почему не сейчас?       — Потому что я эгоист и хочу сейчас заняться другими вещами, — промурлыкал он. Этот звук пронзил позвоночник разрядом удовольствия, и Гермиона непроизвольно потёрлась о него бёдрами. — И потому, что это мрачная история, которая точно убьёт всё настроение.       Ощутив на коже его горячее дыхание, она вздрогнула от жара, скапливающегося в её сердцевине.       — Я думала, ты уже убил всё настроение, — шутливо произнесла принцесса, вспомнив слова Тео.       — У меня есть такое чувство, что вы с Ноттом станете лучшими друзьями. Но, если серьёзно, поверишь мне на слово? Лучше, если на историю моей жизни у нас будет побольше времени, а я почти уверен, что вскоре ты покинешь меня ради таких важных вопросов, как выбор свадебного торта, я прав?       От слов Драко в горле встал ком, и тишина, повисшая между ними, казалось, продлилась бы целую вечность. Гермиона резко втянула воздух, на вдохе кислород обжигал лёгкие. Её снова охватил страх.       — Не знаю, как сказать тебе, но…       Она почувствовала, как всё тело Драко напряглось под ней.       — Но?       — Свадьба будет небольшой, — призналась Гермиона, утопая в волнах стыда, которые накрывали её, словно во время прилива. Не то чтобы она мечтала о роскошном и пышном празднике вроде того, что готовился для неё и принца Рональда, но… было бы неплохо провести церемонию более масштабную, чем та, что планировалась теперь. — Мои родители всё ещё расстроены, и они приняли решение разрешить нам пригласить только близких друзей. Будет короткий пир для лордов и леди, живущих при дворе, но ничего грандиозного. Для нас не станут приглашать ни музыкантов, ни бардов, будет только немного еды и вина.       Склонив голову в сторону, Драко отпустил её подбородок и пригладил кудрявые волосы, пропуская сквозь пальцы каштановые завитки. Он изучал её реакцию, водя глазами вверх-вниз и подмечая любое изменение на её лице.       — Тебе грустно из-за этого?       — Нет… не совсем.       — Тогда почему ты так нервничаешь?       А почему, на самом деле?       Потому ли, что она не была такой принцессой, какой бы ему хотелось? Или потому что у него могли быть другие ожидания насчёт неё, насчёт их брака.       — Потому что я думала, что ты расстроишься.       Драко рассмеялся. Он искренне рассмеялся.       — Ты сама знаешь, какая ты милая? Беспокоишься о том, что я думаю или чувствую, в то время как сама спасла мне жизнь. Ты не должна была выходить за меня, принцесса. Ты могла бросить меня гнить и прозябать в подземельях, но вместо этого спасла меня, — благодарность в его голосе была почти сокрушающей, ошеломляющей. Гермиона не заслужила таких похвал. Она не спасла его. — Меня не волнует свадьба, пока ты счастлива. Хорошо?       Глаза защипало от слёз, грозящихся скатиться вниз по щекам, и она кивнула.       — Раз уж мы заговорили об этом… я хотела подождать до свадьбы, но не думаю, что и дальше смогу хранить этот секрет, — произнесла она с явным оттенком озорства в голосе. — У меня есть кое-что для тебя. Свадебный подарок, если угодно.       Его взгляд метался между тонкими, просвечивающими тканями платья, лениво обтягивающими грудь и её лицом. Нахмурившись, он потянул за атласную ленту на её спине, развязывая узел, который фиксировал платье сзади.       — Что ещё ты можешь мне предложить, пташка? — спросил Драко, пожирая серебристыми глазами обнажённую кожу. — Ты уже подарила мне жизнь.       — Я только вернула назад то, что у тебя украли из-за меня…       — Никогда не вини себя в этом, — оборвал он. — Ты — всё, о чём я когда-либо мечтал, и даже больше.       — Я… что?       Драко рассмеялся, убирая с её округлого лица выбившуюся кудряшку. Касаньями, лёгкими, словно пёрышко, он ласкал её кожу подушечками пальцев.       — Так что же это за подарок, м? — спросил он и наклонился, оставляя мягкие поцелуи вдоль её переносицы.       Гермиона знала, что Драко был слишком любопытным, чтобы не спросить её о сюрпризе, который она ему подготовила.       Прижав ладони к его груди, она уткнулась в него носом и подняла глаза, встречаясь взглядом с его томным взглядом, аромат возбуждения всё ещё парил в воздухе. Ей было немного стыдно за то, какой эффект близость его тела производила на неё.       — Это по поводу брачного контракта, — призналась она, стараясь игнорировать пульсирующий жар в собственном центре, когда Драко слегка сдвинулся под ней, мимолётно приподнимая бёдра.       Блеск в глубине его радужек свидетельствовал о том, что ему было прекрасно известно о том, что он с ней делает своими телодвижениями каждую пару секунд.       — Что с ним?       — Я подумала… — смелость снова покинула её, и Гермиона замолкла. Пронзительность взгляда Драко вероятно могла прожечь дыру в её лбу. — Я хотела, чтобы мы были равны, когда поженимся. Не просто как муж и жена… но как будущие королева и… король.       Она могла поклясться, — его глаза засияли ярче, чем когда-либо прежде, шок медленно пополз вверх по его бледным щекам.       — Ты говоришь о том, о чём я думаю?       Гермиона не смогла сдержать улыбку, другой вид тепла распространился по всему её телу, наполняя лёгкие, словно воздух, насыщенный чистейшим кислородом.       — Не знаю, что сказать, — прошептал он, резкость его голоса сменилась искренней благодарностью. — Гермиона, я не могу это принять.       — Всё уже сделано, — сказала она. — Но, лучше… не говори об этом до свадьбы. Моему отцу не понравится, если он узнает, а я не хочу сражаться с ним снова.       Всё ещё пристально наблюдая за Драко, Гермиона увидела, как его губы растянулись в плутоватой ухмылке.       — Моя, моя, принцесса, — она немного расслабилась, когда его голос вернулся к своему прежнему состоянию. — Ты устроила заговор за спиной отца, чтобы сделать меня королём? Ты действительно полна сюрпризов.       — Это было меньшее, что я могла сделать за то, что произошло с тобой в подземельях. Кроме того, это не совсем моя идея…       Блять.       Серебристый взгляд снова резко встретился с её.       — Что ты имеешь в виду?       Ей не следовало рассказывать об этом, но её длинный язык — как всегда — уже всё разболтал. Тихо выругавшись, Гермиона невинно улыбнулась и попыталась сменить фокус внимания Драко, касаясь его сквозь брюки и играясь с тонкими шнурками на них.       Нерешительно, как будто сам на самом деле не хотел этого делать, он убрал её руки в сторону, обхватив запястья и подняв их воздух — буквально в дюймах от его твердеющей длины. Он сжал челюсти, проявляя невероятную силу сдержанности.       — Принцесса.       — Я обещала, что ничего не скажу, — пробормотала она, сгибая в его железной хватке пальцы. Драко выгнул бровь в ожидании. — Твой друг зашёл ко мне на днях. Теодор, — Гермиона увидела, как его бровь взметнулась ещё выше. — Мы болтали о… ну, мы говорили о тебе. И он рассказал, что когда ты был ребёнком, то всегда мечтал стать королём красивых чужих земель и о прекрасной королеве…       — Этот мелкий ублюдок, — процедил Драко сквозь стиснутые зубы. — Прости за то, что он приставал к тебе. Я, блять, его…       — Не надо, — перебила Гермиона. — Он не приставал ко мне, он был очень добр и обращался ко мне с уважением. Даже принёс мне шоколадный торт, бог знает, где он его нашёл, но… — она покачала головой, осознав, что снова заговорилась. К чести Драко, он ничего не сказал, внимательно слушая её бессвязную болтовню. — Неважно, я рада, что он зашёл. Я уже раздумывала над этим, но не знала, как всё провернуть за пару дней. Он подал мне идею, как это сделать, и, как оказалось, попал в самое яблочко. Так что, на самом деле ты должен благодарить его.       Драко застонал, отпуская её запястья.       — Что я должен с ним сделать, так это избить до полусмерти.       — Знаешь, мне очень понравилась история о тебе в детстве, — поддразнила Гермиона, обхватывая пальцами его член. — Тео не хотел рассказывать мне о том, откуда ты, но сказал, что однажды ты бы смог отвезти меня туда, правда?       В лице Драко что-то изменилось. но Гермиона не была уверена, поспособствовал ли этому её вопрос или же её рука, мягко поглаживающая его член сквозь ткань брюк.       — Обопрись на подлокотники и приподними на секунду бёдра, пташка.       Она фыркнула, но подчинилась, убирая руки с его паха и перемещая их на подлокотники деревянного кресла.       — Ты не ответил на мой вопрос, — возразила Гермиона, приподнявшись, и он стянул брюки вниз по накачанным бёдрам. Его уже твёрдый член упирался в упругие мышцы пресса.       — Неправда, — легко произнёс Драко.       — Нет, правда, — настаивала Гермиона.       Драко наклонил голову в сторону и костяшками свободной руки провёл по нижней части её подбородка, приподнимая его. Он выставил расправленную ладонь перед её ртом.       — Плюнь, принцесса.       Он, что…       — Что?       — Ты не расслышала, что я сказал? Плюнь мне на руку.       Она вздрогнула от приказных ноток в его голосе, а её сердце бешено забилось в груди, словно запертый в клетку зверь, желающий выбраться на волю.       — Сначала ответь на мой вопрос.       — Такая командирша, — хмыкнул он. — Конечно, я отвезу тебя в свой дом. В любой момент, когда захочешь, и мы останемся там настолько долго, насколько возможно, — вдали от суеты двора, роскошных банкетов и пышных платьев, м? — его голос стал ниже на целую октаву, и Гермиона нетерпеливо кивнула. — В конце концов, он станет и твоим домом. Он отличается от твоего замка, но, надеюсь, ты привыкнешь и полюбишь его. Он может быть немного… ошеломляющим.       — Ошеломляющим? — повторила она. В её понимании много вещей в доме можно было бы счесть ошеломляющими, но ей не представлялось логово дракона или что-то в этом роде в качестве дома Драко. Хотя, поскольку он казался богатым, учитывая доспехи, которые она видела на нём в день их первой встречи, и его красивого жеребца, должно быть, он жил в каком-то милом месте. — Вы живёте в замке, сэр Драко?       Он раздражённо вздохнул.       — Я твёрдый, как камень, а ты хочешь поговорить о замках?       — Ну, ты мог бы рассказать мне о своей спальне, — поддразнила она, пытаясь узнать какие-нибудь подробности. — Кроме того, замки построены из камня…       — Единственное, что тебе стоит знать о моей спальне и моём доме, это то, что я трахну тебя там на каждой поверхности. У каждой стены, на каждом столе, — его голос был опасно низким, приправленным нетерпением. — А теперь плюнь, — повторил он раньше, чем Гермиона успела сделать очередной неловкий комментарий о камнях или замках. — Твои руки дрожат, принцесса. — Его взгляд метнулся к месту, где она держалась за подлокотники. — И поправь меня, если я не прав, но мне кажется, что я кое-что пообещал тебе в последний раз, когда мы были наедине.       Чувствуя странное смущение, Гермиона плюнула на его ладонь. Её щёки окрасились в цвет яркого пурпура, и она неосознанно проглотила любую жидкость, какая осталась у неё во рту. Которой, к несчастью, было не так много.       Он заменил руку, поглаживающую член, на ту, на которую Гермиона только что… да. Хорошо.       Это было невероятно горячо.       Драко схватил ленты неприличного, как сказала её мать, платья и сдвинул их в сторону, обнажая её тело.       — Без белья? А ты полна сюрпризов, — произнёс он, водя членов вверх-вниз по влагалищу. — И ты такая, такая влажная.       — Не то чтобы ты не видел этого раньше, — ухмыльнулась Гермиона.       — О, я ни в коем случае не жалуюсь. Я мог бы смотреть на тебя целый день, — парировал Драко, приставляя член к её входу. — Теперь опускай бёдра. Медленно.       Ей хотелось ответить, что она не глупая и знает, как это работает, но в тот момент, когда она достаточно опустилась и головка члена скользнула внутрь, Гермиона утратила всякий контроль над собой. Если бы не его руки, быстро схватившие её бёдра, удерживая их на месте, всё закончилось бы её криками, но в этот раз — не от удовольствия.       — Я очень рад тому, как ты жаждешь мой член, дорогая, — игриво сказал Драко, покачивая бёдрами и одновременно медленно опуская Гермиону ниже. — Но я не хочу причинить тебе боль. Что бы ни случилось, запомни это, хорошо?       Это был глупый вопрос, даже глупый приказ, но, как только задняя поверхность её бёдер коснулась ног Драко, а его член полностью погрузился в неё, Гермиона поняла, что у неё не осталось времени на чрезмерное обдумывание его слов или тона, с которым он их произнёс. Она издала глухой стон от того, как его длина наполнила её, — словно они были созданы друг для друга. Идеально подходя друг другу.       Гермиона скользнула руками к его плечам и теперь, ожидая дальнейших инструкций, покачивала бёдрами взад-вперёд, из стороны в сторону, выводя ленивые круги, пока его член подрагивал у неё внутри.       — Боги, — стон вырвался из её груди, когда Малфой подался бёдрами вверх, вбиваясь глубже, чем ей представлялось возможным. — Драко, это так приятно.       — Ты знаешь, что сделать, чтобы стало ещё лучше. Или тебе бы хотелось, чтобы я помог с этим?       В качестве ответа она сжалась вокруг него, отчего он удовлетворённо распахнул глаза. Гермиона больше не могла выносить его покровительственный тон и наконец-то осмелилась приподнять бёдра, опираясь на его плечи. Второй раз она опустилась на член медленно — мучительно медленно. И будь у неё выдержка побольше, она бы сохраняла такой темп и дальше, лишь бы видеть эту немую мольбу, которая всё ярче окрашивала лицо Драко.       Его руки скользнули по её спине вниз, сминая задницу, пока Гермиона двигалась вверх и вниз, вверх и вниз. Он стиснул челюсти, определённо чтобы сдержать стон, рвущийся из его рта. Комната наполнилась тяжёлыми вздохами и нежными стонами, которые становились всё громче с каждой секундой.       — Блять, принцесса. Как у тебя получается быть такой тугой? — прохрипел Драко, в то время как она громко застонала: его член растянул её до предела. Гермиона ускорилась. Ощущения были на грани боли, но удовольствие всё ещё преобладало над любым из них. — Такая идеальная со этой своей красивой розовой пиздой. Бьюсь об заклад, ты трогала себя каждый день с момента нашего расставания, не так ли?       Она застонала, даже не попытавшись начать отрицать то, что он и так уже знал. Реакция её тела была исчерпывающим ответом на его риторический вопрос.       Смесь их возбуждения выливалась из её влагалища, когда внутри оставалась только головка, покрывая собой его длину и бёдра. кожа Драко блестела в свете свечей. Непристойные звуки, которые издавали их тела, отдавались подобно эху серенадой в её ушах. Шлепки кожи о кожу подводили её всё ближе к пику.       — Я сейчас… блять, — Гермиона вскрикнула, когда он нащупал клитор и с силой вжал кольцо-печатку с выгравированной буквой М в чувствительный бугорок. Оно было у него всё время? — Сейчас кончу.       Она откинула голову назад, снова насаживаясь на его член, но в этот раз не поднимаясь обратно. Бёдра горели и дрожали, пока она пыталась сохранить хоть какие-то остатки самообладания.       Было слишком поздно.       Дополнительно обеспеченного им давления было достаточно, чтобы заставить её внутренние стенки невольно сжиматься вокруг его члена, пока Драко продолжал тереть её клитор.       — Кончи для меня, пташка. Кончи для своего будущего короля, — произнёс он дьявольским шёпотом, и эта картина — его и её, сидящих на троне, с золотыми коронами на головах, подвела Гермиону к краю.       Кончая, она впилась ногтями в его кожу, а его член задевал нужные точки, продолжая вбиваться в неё.       — Тебе придётся…       Гермиона покачала головой, распахнув глаза.       — Я хочу, чтобы ты кончил… в меня.       Драко застонал, ритм его толчков становился всё более хаотичным.       — Ты уверена?       Отходя от оргазма, Гермиона постепенно возвращала себе ясность ума: она наклонилась к нему и дьявольски улыбнулась, стерев тыльной стороной ладони покрывавшие её лоб бисеринки пота и всё ещё тяжело дыша.       — Мы женимся через три дня. Скандала не будет, если… произойдёт несчастный случай.       Он пробормотал в ответ что-то неразборчивое, крепко, до синяков, обхватывая её бёдра. Член снова дёрнулся внутри неё, и из грудь Драко завибрировала от звериного рыка, который послал холодок по спине Гермионы.       Она почувствовала что-то тёплое, почти горячее, внутри, обжёгшее внутренние стенки, прежде чем начать стекать на бёдра Драко. Его глаза были прикрыты от возбуждения и того чувства, которое она никак не могла определить, но казавшимся странно зловещим. Он медленно сфокусировал взгляд на её лице. Тень от густых светлых ресниц скользнула по его щекам. Их грудные клетки быстро двигались в унисон, и Гермиона позволила себе прижаться к груди Драко, слушая его сердцебиение.       — Мне скоро нужно будет уйти, — пробормотала она, лениво выводя пальцами рисунки на его животе. Ей хотелось остаться и расспросить о бледных, почти белых, шрамах, покрывающих его грудь. Ей хотелось поцеловать и почтить каждый из них, чтобы показать Драко, что он был красив с ними так же, как был бы любой другой мужчина без них. — Мама хочет поговорить о свадьбе, и мне не хочется сегодня выходить за рамки дозволенного.       Он согласно хмыкнул, нежно поглаживая её кудри.       — Во-первых, ты не обязана оправдываться передо мной, принцесса, — сказал он и аккуратно приподнял её за бёдра, позволяя размякшему члену выскользнуть наружу. Свидетельство их возбуждения хлынуло из неё, когда Гермиона вновь устроилась у Драко на коленях. — Во-вторых, ты была чертовски потрясающа. Не думаю, что когда-нибудь смогу насытиться.       Она усмехнулась, хотя её кожа снова загорелась от его похвалы.       — Мы спали всего два раза.       — Да, — согласился Драко. — Но иногда я просто знаю.       Сердце затрепетало у неё в груди, и Гермиона пыталась не слишком доверять мужчине, которого едва знала, но, казалось, было уже слишком поздно. Всё это больше не было частью её фантазий, сказочной жизни, о которой она мечтала.       Это было реальностью       Сэр Драко был реален. Его обнажённое тело на её, жар, разливающийся от его скользкой от пота кожи. Гермиона приподняла голову, посмотрев на страшный, всё ещё свежий шрам на его шее — тот, который она лечила всего мгновениями раньше. И не могла не задаться вопросом, действительно ли концепция родственных душ была ненастоящей.       Потому что как иначе можно было объяснить тот факт, что принцесса, которая всю всю жизнь мечтала о том, чтобы рыцарь на белом коне приехал к ней в замок и спас от скучной жизни при дворе, и рыцарь, который, по-видимому, мечтал обрести истинную любовь в короне и принцессе, нашли друг друга?       Это всё ещё было похоже на сон. Возможно, это был способ судьбы рассказать, что не все сны бывают плохими, что пробуждение не всегда должно быть плохим. Или что даже после худших кошмаров приходит счастье.       — Ты мне очень нравишься, принцесса, — произнёс он голосом, больше походящим на шёпот, так тихо, что Гермиона не была уверена, действительно ли он это сказал. — Запомни это.       В его тоне было что-то странное… опять.       Однако, соскользнув с его колен, она не смогла подавить улыбку, завязывая розоватые ленты платья на спине. Драко, её будущий муж, храбрый рыцарь и добрый мужчина, выглядел так мирно, расслабившись в кресле: его глаза были прикрыты, а уголки рта приподняты.       — Вы мне тоже очень нравитесь, сэр… ой, — Гермиона ахнула, попытавшись устоять на всё ещё дрожащих ногах. Драко открыл рот, его глаза блестели притворной насмешкой и весельем, но она прервала его взмахом руки. — Я поняла.       Он кивнул, и его губы сжались в тонкую линию, из-за того, как сильно Драко старался сдержать смех.       — Конечно, поняла. Но запомни, пташка. Мягкое приземление важно так же, как и хороший прыжок.

__________________________________________________

      — Ты точно уверена, Гермиона? — пытливо уточнила Пэнси, укладывая вуаль поверх заплетённых в косу волос. Её пальцы слегка подрагивали, пока она закрепляла кружево новой булавкой под цвет локонов. — У меня плохое предчувствие насчёт него.       Гермиона фыркнула, покачав в неверии головой.       — У тебя всегда плохое предчувствие насчёт мужчин, Пэнс. Что же на этот раз тебе поведало твоё внутреннее око? Что Драко храпит по ночам или, может быть, что он собирается придушить меня во сне своим…       — Это не смешно, — холодно возразил подруга. — Ты так же не послушала меня, когда я говорила тебе, что принц Рональд станет полным разочарованием и козлом. И посмотри, где мы сейчас: вместо подготовки к свадьбе десятилетия ты выходишь за какого-то убогого рыцаря в подземельях.       — Не называй его так! — воскликнула Гермиона, и её щёки окрасились красным от гнева. — Я выхожу за него не в подземельях. Только то, что свадьба пройдёт не в Аббатстве, не делает её менее значимой.       Даже не видя лица Пэнси, Гермиона знала, что девушка с волосами цвета воронова крыла так сильно закатила глаза, что, вероятно, могла рассмотреть собственный затылок изнутри. Леди Пэнси Паркинсон была её самой близкой и, пожалуй, единственной подругой, и Гермиона ценила её беспокойство и поддержку, но это превращалось в идиотизм.       Пэнси всегда утверждала, что способна предвидеть будущее. Или, по крайней мере, его элементы.       — И что ты чувствуешь по поводу лучшего друга Драко, моя дорогая?       — Назовёшь меня «моя дорогая» ещё раз, и на свадьбе не досчитаются одной невесты, — прошипела Пэнси, отходя назад, чтобы оценить проделанную работу. Она наклонила голову в одну сторону, потом в другую, выискивая тёмными глазами какие-либо изъяны. Гермиона не сомневалась, что выглядела волшебно — так было всегда, когда Пэнси использовала на ней свои чары. — Не понимаю, о чём ты говоришь, — добавила девушка, и Гермиона вздёрнула брови, заметив серебряное кольцо, которого она раньше не видела. — И перестань так делать. Ты испортишь макияж, на который я убила безбожно огромное количество времени, потому что кое-кто снова забыл о прекрасном сне.       — Перестать делать что? — нахмурилась Гермиона.       — Это! — завопила Пэнси. — Пока никаких движений мышц лица.       — Ты ждёшь, что я буду сидеть здесь, как кукла, пока ты болтаешь и своих видениях и предчувствиях?       — Да, легко ответила она. — Ты очень красивая кукла, Гермиона. Не испорти это.       Тяжело вздохнув, принцесса поборола желание закатить глаза, а Пэнси продолжила рыться в её косметических принадлежностях. Гермионе не были известны названия и их половины, но она позволяла подруге экспериментировать на ней.       — Ты злишься на меня?       Руки Пэнси застыли, и она, пробурчав что-то себе под нос, упала на обитую бархатом кушетку рядом.       — Я не злюсь, Гермиона, — сказала она, покручивая серебряное кольцо на мизинце туда-сюда. Гермиона была почти полностью уверена, что оно новое. — Я переживаю за тебя. Ты выходишь замуж за мужчину, которого едва знаешь, и я, правда, говорю это не для того, чтобы вывести тебя из себя, но есть что-то странное в нём и его друзьях.       — Чем это отличается от женитьбы на ком-либо другом? — резко ответила она. — Я точно так же не знала и никогда не видела принца Рональда до того, как наши семьи подписали брачное соглашение и назначили дату свадьбы.       Пэнси открыла рот, обрамлённый алыми губами, и через мгновение закрыла его.       — Это веский довод, но…       — Здесь нет никаких но, Пэнси. Это произойдёт, нравится тебе это или нет. Только если у тебя нет реальных доказательств того, что сэр Драко и его товарищи опасны?       — Нет, — сухо ответила подруга. — Ты знаешь, что нет.       — Тогда давай не будем больше тратить время на этот разговор. Скажи мне .как я выгляжу?       Послав Гермионе широкую ухмылку, Пэнси подняла брови.       — От тебя дух захватывает. Твоему рыцарю снесёт голову от твоей красоты, если этого ещё не произошло.       Гермиона облегчённо вздохнула — ей очень хотелось, чтобы подруга была права. Она бы никогда не рассказала ей, что у неё тоже было плохое предчувствие. Всё равно уже слишком поздно. Её родители притащат её к алтарю в бессознательном состоянии, если потребуется, только бы избежать нового скандала, новой отмены свадьбы.       Всё будет в порядке.       Это просто нервы. Это нормально для невесты, мама сама так ей сказала.       — Приступим?       Пэнси кивнула, опуская ей на лицо молочную ткань вуали.       — Давайте выдадим вас замуж, принцесса.

__________________________________________________

      Всё было сделано.       Она не могла в это поверить. Она вышла замуж.       Это казалось таким нелепым.       Она вышла за мужчину мечты, который смотрел на неё так, словно она была всем его миром, если не больше. С бешено колотящимся в груди сердцем Гермиона подняла на Драко взгляд, высвобождала руку из его хватки, чтобы расправить складки на платье, которые появились там от того, что она села.       Он прижался своими губами к её, и этот нежный поцелуй согрел всё её тело. Она закрыла глаза, касаясь щёк ресницами, а Драко пригладил её растрёпанные волосы, касаясь каждого уголка её души.       Не успела Гермиона открыть рот, как дверь часовни резко распахнулась, и внутрь проскользнул сэр Тео, прикрывая её за собой с глухим ударом. Теперь она была рада, что Драко не сорвал с неё платье, когда все ушли на свадебный пир.       — Нотт, — сухо поприветствовал его Драко. — Нам тебя не хватало на церемонии.       Потребовалось немного времени, прежде чем Гермиона заметила вспышку ало-красного и серебристого в руках Теодора, лениво облокотившегося на дверь. Он вытащил из кармана своей мантии белый платок и медленно вытер лезвие.       — Я был занят.       Её муж усмехнулся, и, пусть Гермионе не хотелось этого признавать, этот звук был отнюдь не приятным. Их беседа была такой же странной, как и кинжал в руках сэра Тео. Он стирал с клинка кровь… или это было плодом её воображения?       Она не была до конца уверена, что хотела знать.       — Полагаю, будет уместно вас поздравить, — ласково произнёс брюнет, переводя взгляд от лица Драко к Гермионе, что-то насмешливое промелькнуло в его дружелюбных, добрых чертах. — Какая же красивая история получилась у вас двоих. Стоит сочинить балладу, не считаешь, принц?       — Всё сделано? — спросил Драко, поднимаясь на ноги и пропуская вопрос друга мимо ушей. Гермиона сразу заметила его напряжённые плечи и то, как он нервно постукивал пальцами по своим бёдрам.       — А что, ты думаешь, я делал с этим клинком? Клюквенный пирог нарезал? — Теодор закатил глаза и бросил покрытый алыми пятнами кусочек ткани на мраморный пол.       Гермиона отшатнулась назад не в силах оторвать взгляд от платка, испачканного чем-то багровым. Сердце забилось чаще, но ей хватило смелости спросить:       — О чём вы говорите? Что ты сделал?       Несмотря на прежнее дружелюбие, Тео выглядел теперь совершенно холодным. Другим. Не обратив на неё внимания, он снова повернулся к Драко. Атмосфера в часовне кардинально изменилась.       — Конечно, всё сделано. Ты знаешь, что я никогда не промахиваюсь       — Ты промахнулся однажды.       — Мне тогда было тринадцать, — возразил Тео, скорчив гримасу. — Два чистых надреза, как заказывали.       Желудок сжало от беспокойства, словно приливной волной, мощной и удушающей, Гермиону накрыло нарастающим чувством обречённости. О чём бы они ни говорили, это не было ничем хорошим.       — Драко…       Оглушающий звон дворцового колокола раздался в ушах, прерывая её на середине фразы. Дыхание перехватило, и Гермиона резко развернулась на каблуках, посмотрев на Драко, когда колокол зазвучал во второй раз.       Прошу, нет.       Нет.       Нет.       Она была готова на всё, лишь бы предотвратить то, что должно было произойти дальше. Но третий звон колокола послышался так же скоро и неожиданно, как и два до него. Гермиона больше ничего не слышала, упав на колени, — тонкая ткань свадебного платья едва ли смягчила удар о твёрдый пол.       Три звона означали только одно.       Смерть члена королевской семьи.       А кроме неё, и теперь Драко, в замке оставалось только двое таких людей. Её взгляд упал на золотое обручальное кольцо на пальце, металлический обруч внезапно показался слишком узким — чересчур маленьким. Словно, будучи на её руке, он остановил всю циркуляцию крови в организме, медленно убивая.       Она ощущала только боль и не осмеливалась посмотреть на мужа: не хотела увидеть то, о чём и так уже подозревала, как только их взгляды столкнуться. Вместо этого Гермиона через силу заставила себя понять глаза на фигуру другого мужчины. Её дрожащие руки сжимались в кулаки.       Ногти оставляли на ладонях глубокие отметины в форме полумесяцев, крохотные капельки крови стекли с запястий на белоснежный шёлк платья.       Никаких слов. В ней не осталось никаких слов, только удушающая, выворачивающая наизнанку боль проникала в вены, въедаясь в кости.       — Стража! — взревела Гермиона, пытаясь добраться до двери на четвереньках, отчаяние обрушилось на неё, словно вагон, наполненный соляными камнями из шахт на юге.       — Они тебя не услышат, принцесса, — легко произнёс Тео. — Они заняты в другом месте.       Ей не хотелось знать, что это значило. Ей не хотелось знать ничего об этом. Она прижала ладони к щекам, задыхаясь своим же поверхностным дыханием.       На губах Теодора Нотта поселился призрак зловещей улыбки, и он хлопнул в ладоши. Звон этого хлопка эхом отразился от стен маленькой часовни.       — Поздравляю, мой принц… или теперь мне следует придерживаться обращения Ваше Величество? Учитывая, что титул скоро сменится, — спросил он, подмигнув.       Поначалу Гермиона не поняла значение его слов, ну, или скорее ей не хотелось понимать, что это значит, так же, как она не желала принимать послание, которое принёс колокол. Драко мерзко рассмеялся, то, что он находился позади неё, никак не успокаивало Гермиону, не даря такого необходимого ей сейчас ощущения безопасности. Она услышала его приближающиеся шаги, они были тяжелее ударов её собственного сердца.       Когда он встал рядом, его руки лежали на бёдрах, и Гермиона не смогла не поднять на него глаза.       Он медленно повернул голову, устремляя взгляд на дверь, на которую всё ещё облокачивался Теодор, и улыбнулся. Не одной из тех улыбок, какие она раньше видела: лёгким дразнящим изгибом губ, как когда ему было весело; не в чём-то мальчишеской ухмылкой, которая как будто была частью его лица; и даже не злобной улыбкой, которая придавала ему опасный и дикий вид, когда он был взволнован.       Нет.       Эта уродливая и изобличающая улыбка, украшающая сейчас его губы, не была похожа ни на одну другую, которая была бы знакома Гермионе.       Ей на ум пришёл палач, живущий в подвалах замка, верный слуга её отца. Безликий человек с острым мечом, скрывающийся под чёрной кожаной маской. Она выдела только его рот, остающийся неприкрытым во время публичных казней. Он всегда пугал её, преследовал во снах, — как палач вздёргивал уголки губ в мрачной улыбке.       Эта улыбка пророчила надвигающуюся погибель. Смерть. Разрушение. Эта улыбка становилась шире, когда палач заносил меч и наносил последний удар по шее жертвы. И губы Драко изогнулись в такой же улыбке, когда он обменялся со своим лучшим другом понимающими взглядами.       У Гермионы закружилась голова, и она наконец-то приземлилась на землю. Неуверенная и слабая, растерянная и напуганная. Это было не то приземление, которое красивый благородный рыцарь ей обещал. Она не прилетела прямо ему в руки или, даже скорее всего, он не поймал её, как говорил. Драко Малфой, её теперь уже муж, о чём постоянно напоминало золотое кольцо на пальце, улыбался, как палач. Красиво, но убийственно.       — Почему? — спросила она таким же ломким, как её рассыпающееся сердце, голосом. — Почему, Драко?       Ответа от рыцаря — её мужа — не последовало. Только всепоглощающая тишина, окутавшая Гермиону подобно савану и раздирающее внутренности чувство, которое обхватило своей чудовищной лапой её сердце, выпустив когти и разрывая то, что от него осталось.       Она не знала, сколько прошло времени.       Может быть, минута или час, но ничего не изменилось. Даже всё время мира не помогло бы ей забыть жестокую улыбку на лице Драко, этот воздух, сгустившийся между ними в часовне, которая, казалось, рушилась вместе с рассудком Гермионы.       Одна за другой стены обваливались. Дрожали и осыпались, пока ничего не осталось от них. От неё. Взглядом, отстранённым и пустым, она окинула пространство вокруг.       — Возможно, она не так наивна, как ты думал, — вдруг хмыкнул Тео, постукивая пальцами по стене.       Тук, тук, тук.       Гермиона, нахмурившись, посмотрела на него.       Брюнет выдержал её взгляд с играющим на его красивом лице весельем.       — Думаю, она всё поняла.       Вот только это было не так.       Она ничего не поняла, кроме того факта, что её предали и обманом заставили выйти замуж за чудовище. Никому из рыцарей, — если они вообще были рыцарями, — не было нужды открыто объявлять, что произошло с её родителями. Покрытая кровью тряпочка говорила сама за себя. Гермиона не могла переварить информацию, не позволяла ей проникнуть в разум, не сейчас, когда она так нуждалась в ясности ума.       Ей нужен был план, выход отсюда. Теперь речь не шла о жизни или её родителях, которые заплатили наивысшую цену за упрямство дочери. Её родителях, которые погибли, защищая своё королевство, свой народ.       Ещё будет время их достойно оплакать. Позже.       — Моя прекрасная жена, — произнёс Драко голосом, ставшим ниже на октаву, и присел рядом с Гермионой на корточки, хватая её за подбородок, чтобы она не отводила взгляд. Она была в ужасе. — Не плачь, пташка.       — Не называй меня так, — прошипела она, давясь слезами, так как не могла больше их сдерживать. Его прикосновение казалось знакомым, хотя всё тепло и доброта, ассоциировавшиеся с ним, пропали. — И не смей, блять, ко мне прикасаться!       — О, но я твой муж. И скоро стану твоим королём, помнишь?       О боги.       О боги… что же она наделала?       — Тебе никогда не стать королём. — Внутренности обожгло желчью, когда Гермиона проглотила ком, вставший в горле. Она дрожала всем телом, и только руки Драко на плечах удерживали её от удара о землю. — Никогда.       Это она предложила. Это она провернула всё за спиной короля, чтобы дать Драко то, чего он хотел. Её жалкое желание угодить однажды станет её погибелью. Гермиона чувствовала себя так, будто её столкнули с обрыва, не научив летать.       Пташка, куда же делись твои крылья?       Она посмотрела на алтарь, ища взглядом брачные соглашения, которые они подписали буквально час назад. Может быть, у неё получилось бы сжечь их с помощью свечи или…       — Можешь сжечь свой экземпляр, если хочешь, — задумчиво произнёс Драко, точно зная направление её мыслей. Он слегка сжал её плечи, даря притворную заботу. — Но моего здесь больше нет. Блейз проследит за тем, чтобы его доставили ко мне домой.       Гермиона одновременно ощущала всё и ничего: смесь горя, шока и страха накрыли её с головой так, что она не могла дышать, не говоря о том, чтобы думать. Она уставилась на Драко пустыми глазами, словно её мысли были где-то далеко. Ей казалось, что она ослепла.       Всё это время она была слепа.       В нём больше не было ничего знакомого, и это вызвало у Гермионы злобный смех, — как у одержимой, — потому что как она вообще могла на самом деле знать, что знакомого было в Драко? Она совсем его не знала.       — Н-нет… — смех быстро перерос в плач, и Гермиона всё всхлипывала и всхлипывала, пытаясь оттолкнуть его от себя. Пытаясь побороть удушливое чувство, которое невидимой рукой обхватило горло, сжимая, сжимая и сжимая…       — Да, — просто сказал Драко. — А теперь поднимайся, жена. Нам ещё нужно побывать на пиру — свадьба и коронация, раз уж епископ всё ещё здесь.       — Я лучше сдохну, чем позволю тебе нацепить корону моего отца.       Он усмехнулся и дёрнул её вверх, поднимая. Ноги были ватными, шпильки белых туфель скрежетнули по мраморному полу, когда Драко толкнул её вперёд, любая нежность его касаний пропала.       — Как бы сильно мне не хотелось это признавать, ты нужна мне. Твой народ должен увидеть, что ты одобряешь мою кандидатуру, хотя ты и не можешь больше ничего поделать с коронацией. Я бы предпочёл не начинать наше правление с кровопролития, но я не дрогну, если ты откажешься подчиниться.       — Если ты считаешь…       — Тео, — перебил её Драко, его голос был холоден, как лёд. — Не изволишь рассказать нашей принцессе, что случится со всеми её слугами в замке, если она не подчинится? Расскажи ей, что произойдёт с ближайшими деревнями, если она предаст своего мужа.       Гермиона не была уверена, что хотела это слышать, но она знала, что её так или иначе заставят. Брюнет провёл рукой по волосам, запуская пальцы в тёмно-каштановые кудри, и покрутил пуговицы на своей чёрной мантии. Нежная улыбка и его детские голубые глаза совершенно не подходили этому человеку, будто принадлежали кому-то другому — не убийце перед ней.       — А, на самом деле всё очень просто. Они сгорят. Все они.       Если бы не Малфой, держащий её, Гермиона точно снова упала бы на колени.       Возможно, она не так хорошо знала этих людей, но учитывая то, что один из них убил короля и королеву, Гермиона сомневалась, что поджог станет для кого-то из них проблемой. А она не могла допустить, чтобы её народ столкнулся с такой ужасной участью просто из-за того, что ей захотелось пожить в своей фантазии о принцессе с рыцарем.       — Почему? Просто скажи, почему?       Драко раздражённо вздохнул, и Гермиона почувствовала, как он напрягся за её спиной, его грудь прижалась к её спине, когда он сделал полшага к ней.       — Оставь нас, Тео. И проследи, чтобы королевские стражники не вмешивались, пока мы не закончим наш разговор по душам.       — Ты уверен? Кажется, она хорошо управляется с мечом, — и буквально, и фигурально выражаясь.       Гермиона послала ему убийственный взгляд, не уверенная, что вызывает в ней большее отвращение: его комментарий или то, что ему были известны оба факта.       — Ты что, подсматривал за…       — Боги, нет, — его грудь содрогнулась от смеха. — Хотя я видел ваш спарринг на том балконе. Не знаю, говорил ли тебе принц, но твоя техника весьма неплоха.       — Меня не волнует, что ты думаешь о моей технике. Секунду… — Гермиона замолчала: от слов Теодора в её голове замигал красный огонёк. — Почему ты продолжаешь называть его принцем?       Тео пожал плечами и виновато улыбнулся.       — Думаю, мне пора. Прослежу, чтобы короны и епископ были готовы к церемонии, договорились?       — Хорошо, — резко ответил Драко. — Ты это сделаешь, Нотт, и говорю в последний раз: держи свой красивый рот на замке, пока я не отрезал тебе язык.       — Как мило, — он поклонился и покинул часовню. — Ты думаешь, что я красивый.       — Кто ты такой? — прорычала Гермиона, как только дверь закрылась за спиной Теодора Нотта, даже не потрудившись обернуться, чтобы встретиться взглядом с блондином. Ей было безумно жаль, что у неё не было с собой меча. — Кто ты, блять, такой?       — Я твой муж.       — Не вешай мне на уши лапшу. — На этот раз она дрожала не от страха. Больше нет. Это была ярость. — Ты обещал, что расскажешь мне всё после того, как мы поженимся. Так что теперь говори.       Его глаза победно сверкнули.       — Люблю, когда ты начинаешь командовать, жена, — его голос был холоден и расчётлив. — Но ты права. Полагаю, ты заслужила некоторые объяснения, прежде чем мы отправимся в моё королевство.       Гермиона с трудом сглотнула и наклонила голову на бок.       — Твоё что?       — Моё королевство, — повторил он, в его словах ясно слышалось веселье. — Я наследный принц Северных Королевств. Ты могла слышать о моей матери, Нарциссе Блэк, и моём отце, Люциусе Малфое… который также более известен под фамилией своей королевы.       Нет. Нет.       Это, должно быть, была шутка.       Из всех королевств на свете…       — Твои родители правят королевством Морсмордре. — Это был не вопрос. Мир начал вращаться, вызывая скручивающую желудок тошноту, когда на Гермиону обрушилось осознание того, кем на самом деле являлся её муж.       Вот почему фамилия Драко напоминала лишь отдалённый звон, — будьте прокляты эти сравнения. Она должна была поискать о нём информацию, проверить записи в королевской библиотеке, когда он назвал ей свою фамилию и глупое прозвище, которое выбрал. Эта фамилия… она должно было где-то найтись. А если не она сама, то хотя бы портрет. Упоминание его друзей.       Боже, она была такой идиоткой. Такой чертовски наивной.       Когда годами ранее по континенту распространились новости о свадьбе королевы Нарциссы, имя её жениха не раскрывалось. Всем он был известен как Люциус, ни больше ни меньше.       Однако, слухи о самой королеве и её приближённых были настолько подробными, насколько было возможно. Конечно, как постоянно напоминала себе Гермиона, они не просто так назывались слухами, но хотя бы в одном из них должна была быть доля правды.       Эти сплетни не были лестными. Королева Нарцисса якобы была самым могущественным монархом во всех королевствах, и в её власти находились не только её собственные земли, но и прилегающие к ним территории. Её правление было отмечено жестокостью и страхом — тем, что могла ей дать только истинная власть. Но она находилась так далеко, что казалось, это был абсолютно другой мир, поэтому ни отец Гермионы, ни другие короли не придавали ей большого значения. Да, Нарцисса Блэк представляла угрозу, но весьма далёкую. А поскольку никаких агрессивных действий в их адрес она не совершала, они жили в иллюзии мира.       Были и другие вещи, которые ей доводилось слышать о королеве и её королевстве, — слухи, которые даже сейчас звучали как истории, которыми пугали непослушных детей. Среди них были легенды о том, что Нарцисса Блэк и весь её двор не были людьми. В них упоминались крылья и клыки, тёмная магия, исходившая от народа Морсмордре.       Гермиона облегченно вздохнула, понимая, что эти истории были вымыслом. Это была короткая передышка, учитывая, в насколько глубоком дерьме она оказалась, но, по крайней мере, её муж, с которым ей теперь приходилось иметь дело, был человеком. А не какой-то херовой магической кровососущей тварью.       Не то чтобы альтернатива была намного приятнее.       В последнее время королева перестала быть главной фигуранткой слухов. Таковым был её сын, с волосами, белыми, как первый снег, и глазами, серебряными, как самые яркие звёзды, который сеял ужас и хаос по всему континенту. Как Гермиона могла быть настолько глупой и не додуматься до этого? Любому, особенно ей — чёртовой принцессе — было бы достаточно одного взгляда на него, чтобы понять, что он — красивый жестокий принц.       — Ты… ты порочный принц.       Драко изогнул бровь так, как было ей хорошо знакомо, хоть и ощущалось теперь очень странно. Будто перед ней стоял совсем чужой человек.       — Вот, как вы зовёте меня здесь? Какое милое и… абсолютно заурядное прозвище. Полагаю, я и есть он. — Малфой закатил глаза, злобная улыбка вернулась на его бледные губы. — На самом деле ты должна быть счастлива. Я намного интереснее твоего принца Уизела.       Принц. Боги, он был принцем.       И она отдала ему контроль над её королевством.       — Было ли… было ли хоть что-то из того, что ты рассказал мне о себе, правдой?       Он фыркнул.       — Всё, что я рассказывал, было правдой. — Гермиона рвано выдохнула, — получилось что-том между смешком и всхлипом. — По правде говоря, я не умею врать. Возможно, я опустил правду несколько раз, но всё, что я говорил, было правдой: я действительно лучший рыцарь, какого ты когда-либо встречала. И я на самом деле не хотел причинить тебе боль, даже если сейчас ты не веришь мне.       — Не верю тебе, — эхом повторила за ним Гермиона надломленным голосом. Позади танцевали оттенки рыжего и красного, свечи из жёлтого воска таяли с неумолимой скоростью. — Ты только что сказал, что не возражал бы против моей смерти, и теперь ждёшь, что я поверю хоть единому твоему слову?       — Не принимай моё сочувствие за симпатию, принцесса, — предупредил Драко. — Мне нужно было твоё королевство, чтобы впечатлить мать, — доказать, что я достоин короны. Ничего личного, правда, просто желание моей матери получить твою корону. Я мог бы выбрать другой способ проникнуть сюда, но потом появилась ты. Красивая наивная принцесса, которая всё ещё была не замужем. Конечно, новости о твоей свадьбе заставили нас действовать быстрее, чем я предполагал, — он сделал паузу, хмуря брови. — Это был огромный риск, но в то же время было гораздо проще завладеть твоей властью так, чем через убийства или войны. Однако, это не означает, что я хотел навредить тебе. Как я и сказал, ты мне очень нравишься.       Ей показалось, что она тонет.       Нет… падает.       Гермиона думала, что уже приземлилась, но она всё ещё падала, пока холодный ветер оставлял на коже синяки, пока боролся с её изувеченными крыльями.       — Не было никакого шторма.       Малфой кивнул, мягко хмыкнув в знак подтверждения.       — Умная девочка, — он подмигнул ей и, отвернувшись, стал играть с пламенем свечи на алтаре, проводя пальцами сквозь него. — Если честно, я не думал, что всё будет так просто. Было столько переменных в моём, по правда говоря, не лучшем плане, по сравнению с теми, что я когда-либо придумывал, но каким-то образом всё получилось. Твой отец был слишком занят в этой предсвадебной суете, чтобы хотя бы проверить погоду или то, что мы принесли с собой в замок. Ты… чёртова принцесса была послана, чтобы помочь нам устроиться. — Воспоминание об их первой встречи пронеслось перед её глазами, очень похожие на эти слова сказал ей тогда Тео.       Её муж тихо рассмеялся, как будто тоже вспомнил этот же момент. Каждый вздох, который он делал, крал больше воздуха из её легких, выкачивал всё больше жизни из её вен.       — А ты, моя маленькая пташка, — произнёс он с притворной нежностью. — Ты попала прямо в мою ловушку… или лучше сказать, в клетку, которую я построил для тебя?       Он медленно обернулся и снова подошёл к Гермионе, держа в руке наполовину прогоревшую свечу. Ухмылка разрезала его лицо — грозный изгиб губ, который разбил её сердце на миллион осколков. Его голос, сочащийся злобой и холодным расчётом, обжигал кожу почти так же, словно он капал на неё горячим воском.       Его бессердечные слова звучали в её голове, как трагическая баллада, написанная специально для Гермионы. Свидетельство того, что её счастье было отнято у неё одним жестоким, продуманным ходом.       Под тяжёлыми, покрытыми колью ресницами горели глаза. Должно быть, на щеках уже остались чёрные полоски чернил. Следующий вздох опалил лёгкие, и стоило несколько раз сглотнуть, как слюна обожгла горло, словно кислота.       — Клетка для птицы, — прошептала Гермиона — больше себе, чем ему, надеясь, что Малфой не услышит отчаяние в её голосе. Ошеломляющее осознание, пришедшее к ней слишком поздно, не имело теперь никакого значения — только ломало дух.       Конечно же, ничему не удалось избежать его внимания.       — Вижу, ты поняла.       В её голове пролетело бесчисленное множество возможностей, но ни одна из них не предполагала для неё счастливого финала. Сократив расстояние, Драко загнал её в угол, заставляя отступать назад, пока Гермиона не столкнулась спиной со стеной часовни. Он упёр руки по обе стороны её головы, как бы запирая её между своей широкой грудью и стеной, обжигающее пламя свечи оказалось в опасной близости от её лица.       Гермиона была в ловушке. Буквально и фигурально выражаясь, она была поймана им в клетку. Из-за него. В действительности это уже ничего не значило — семантика.       Её будто привязали к алтарю, а беспощадные руки удерживали её глаза открытыми, заставляя наблюдать за приближающейся каретой, у которой отвалилось колесо, и теперь она неслась вперёд, чтобы разрушить жизнь Гермионы.       В голове возникла идея — проблеск надежды.       — Я аннулирую наш брак. Ты соврал мне о своей фамилии и… обо всём остальном. Он не может оставаться действительным, если я даже не знала, за кого я выхожу замуж.       Да.       Она сказала ему. Её губы растянулись с слабой улыбке, а по венам разлилось сладкое чувство победы, в груди расцвела гордость.       Но проблеск исчез так же быстро, как и появился. Бунт был подавлен жестокой ухмылкой незнакомца перед ней.       — Я назвал тебе мою настоящую фамилию имя, — легко произнёс он. — Помнишь, как я рассказывал тебе о традиции в моё королевстве, согласно которой мы можем сами выбирать себе фамилию после получения рыцарства? — Она кивнула. — Я выбрал фамилию отца. Удобнее представляться безымянным рыцарем, чем жестоким принцем, не считаешь? Однако, мои друзья назвали свои настоящие фамилии. Я говорил им, насколько это было глупо и опасно, но так вышло, что… так вышло, что никто из вас не проверил и это. Хватило бы лишь одного взгляда на королевские родословные, чтобы найти там семьи Забини и Нотт. Хватило бы лишь одного взгляда, чтобы всё это предотвратить.       Гермиона больше ни о чём не думала. И ей очень хотелось также перестать что-либо чувствовать.       — Что теперь будет? — спросила она и, собрав каждую унцию своей храбрости, посмотрела ему в глаза.       — Так много вопросов, дорогая. Сейчас мы разберёмся с твоим платьем и вернёмся на свадебный пир, где ты объявишь о нашем браке и коронации. Епископ нас коронует, передав власть твоих родителей мне и тебе. Затем мы сделаем Блейза регентом, который будет править в наше отсутствие вместе со своей миленькой женой. Знаешь, он уже сделал предложение, — Малфой ненадолго замолчал, продолжая играть с пламенем свечи, задув его, он бросил свечу себе за спину. Живот сжался от волнения от мысли, что этот молчаливый человек будет править её народом. У неё было неплохое предположение, кем могла быть его невеста, и оно заставило Гермиону дрожать от страха и отвращения.       Через мгновенье, словно заметив, что ей нужна секунда, чтобы осознать всю полученную от него информацию, Драко добавил:       — И мы выдвинемся в моё королевство так скоро, как это будет возможно. Мои родители будут в восторге от встречи со своей невесткой.       — Ты на самом деле всё спланировал, — произнесла Гермиона таким же безжизненным тоном, как и она сама.       — Естественно, — легко ответил Драко. — Часть плана после свадьбы была довольно проста. Вот всё до этого момента было действительно сложной задачей. Помнишь, что я говорил тебе о приземлении?       Грудь словно придавило каменной плитой при воспоминании о его словах. О его руках на её теле, его…       Гермиона покачала головой.       — Мягкое приземление, моя дорогая жена, важно так же, как и прыжок. А мы как раз приземляемся.       — Катись к чёрту ты и эти твои грёбаные метафоры про птиц! Я больше не являюсь и никогда не буду твоей маленькой пташкой или… или кем-либо маленьким для тебя! — рявкнула она, ноздри раздувались от гнева. — Если бы не я, ты бы, принц, даже не взлетел.       Он прищёлкнул языком, в глубоком тембре его голоса сквозило веселье.       — Не придавай себе слишком большого значения. Ты продала своё королевство за мой член, принцесса.       — Я продала моё королевство за любовь!       Какое-то время, показавшееся вечностью, Драко молчал. И это заставило Гермиону поверить, что, возможно, только возможно, у него появились сомнения. Возможно, отчаяние в её голосе заставили его сожалеть о содеянном.       И снова его жестокий смех вернул её к реальности.       Он не был хорошим человеком.       Но был чертовски хорошим актёром. Гермионе следовало винить только себя саму за то, что он обвёл её вокруг пальца, как дурочку. Были знаки — красные флаги — всё время, с самого начала. Она просто не хотела их видеть. Слишком наивная и отчаянно нуждавшаяся в ласке, Гермиона пропустила их все.       — Видишь ли, дело в том, что… я не верю в любовь, — прорычал Малфой, не сводя с неё своих серебристых глаз. — Но если это то, во что тебе нужно верить, чтобы дать мне наследника, флаг тебе в руки. Ты умная малышка, жена. Уверен, ты понимаешь, какие у нас есть обязанности как у супружеской пары. Наследники и всё такое.       Тошнота снова сковала желудок, а желчь опалила основание языка от мысли о том, о чём он говорил. И не только об этом, — но также и о факте, что это уже могло произойти, учитывая отсутствие защиты, которое она сама же инициировала.       Мир снова закружился, наполняя уши белым шумом. И если бы на ней всё ещё не было надето свадебное платье, в котором, конечно же, нужно было появиться на пиру и коронации, её бы вырвало.       — Я больше никогда не позволю тебе снова принудить меня, — прошептала Гермиона с гораздо меньшей уверенностью, чем ожидала от себя вначале: её голос был таким же слабым, как и её тело, а слова такими же рваными, как и её сердце. — Никогда.       Выражение его лица переменилось в момент, челюсти сжались, не оставив и следа веселья.       — Прошу прощения? — выплюнул Малфой, его правый кулак с силой ударил по стене так близко от её головы, что Гермиона подпрыгнула от страха. — Когда я хоть раз принуждал тебя?       О. Так вот где она перешла черту?       — Ну…       — Да? — он перебил её, тяжело дыша, подобно разъярённому дракону, и обдавая её лицо горячим воздухом. — Не смей обвинять меня в подобном, жена, если у тебя нет никаких доказательств.       — Ты соврал мне! — завопила Гермиона. Сердце билось в её груди, словно запертый в клетке зверь. Зверь, у которого, даже если его выпустят, не останется ничего, кроме его необузданной ярости.       Она поняла, что раньше никогда не видела его в гневе. Ни в подземельях, ни в тот момент, когда стража её отца схватила его.       — Я опускал правду, да, и всё же я рассказал о себе больше, чем ты хочешь признать. Не моя вина, что ты не слушала, принцесса. Не моя вина, что ты слепо побежала мне в руки, веря каждому ласковому слову, что я нашёптывал тебе на ухо, — его голос дрожал от злости, а его серебристые глаза блестели жгучей яростью. — Но скажи мне, сделал ли хоть раз что-то без твоего одобрения? Коснулся ли тебя, когда ты этого не хотела? Поцеловал, не спросив разрешения? Трахнул ли тебя, хотя ты не умоляла меня о члене?       Слова застряли в горле, и голос пропал от неприятной правды, с которой Гермиона была вынуждена столкнуться лицом к лицу. Он был прав, так болезненно прав, что это причиняло физическую боль. Потому что проще было притворяться, что Малфой заманил её в постель каким-то обманом. Было бы проще, будь он единственным, кого можно обвинить. В её ошибках и глупости, в смерти её родителей… да даже в том, что убили Уизли.       — Ну? — повторил Драко, от того, как сильно он стиснул зубы, на его челюсти задёргалась мышца. — Меня много, много кем можно считать, принцесса. Называй меня порочным принцем или принцем тьмы, — я и глазом не моргну. Но в том, в чём ты сейчас меня обвиняешь, я не виновен.       — Лишь то, что ты не сделал этого со мной, не означает…       Её предложение прервалось вместе с поступлением кислорода, потому что Малфой скользнул рукой к её горлу и больно сжал. Его пальцы глубоко погрузились в кожу, определённо оставляя фиолетовые и красные синяки, но больше всего Гермиону напугало не это. Самым страшным были его глаза: они стали такими большими, что чёрные зрачки почти сравнялись с краями радужки, оставляя лишь тонкую полоску серебра. Черты его лица стали нечеловечески резкими, и она мечтала просто слиться со стеной и исчезнуть. Он больше не был похож на человека, нет. Она могла поклясться, что даже его зубы заострились, обнажившись в дикой ухмылке. Ноздри раздувались от гнева.       Гермиона попыталась сглотнуть, чтобы вырваться из крепкой хватки, но её усилия были тщетны. Драко был силён — так силён, что она не сомневалась, что он мог бы сломать ей шею одной рукой.       — Я посажу тебя в настоящую клетку, пташка, и буду доставать кляп из твоего рта, только когда захочу, чтобы ты для меня спела. — Его грудь вздымалась и опадала, глаза были наполнены тьмой, и Малфой приблизился ещё на шаг так, что его грудь почти соприкоснулась с её. И всё же было в этом что-то интимное и романтичное. Когда от него веяло жаром, но всем, что она могла чувствовать, был холод. Ледяной. — Если хочешь свободы, советую, относиться ко мне с уважением.       С этими словами он отпустил её горло и отступил на пару шагов, пока Гермиона кашляла и хватала ртом воздух, согнувшись от боли.       — Я тебя уничтожу.       Пухлые бледные губы Драко изогнулись в злобной ухмылке.       — Ожидаю, что ты хотя бы попытаешься, — игриво ответил он, словно для него это была просто шутка. — Ты перебила меня, когда я хотел сказать в прошлый раз, но я уверен, что впереди нас вдвоём ждёт много веселья.       — Ничего весёлого не будет, когда я перережу тебе глотку, — угрожающе прошипела Гермиона.       Малфой прижал руку к груди — к тому месту, под которым находилось сердце.       — Ты причиняешь мне боль, жена, — усмехнулся он. — Не произноси угроз, которые не сможешь исполнить. В нашем королевстве это считается грубостью.       Она пропустила его замечание мимо ушей.       — Я сожгу твоё королевство дотла, если понадобится. Обращу его в прах, включая тебя и твою семью.       Послав ей снисходительный взгляд, Малфой расправил своё свадебное одеяние и подал Гермионе руку.       — Не забудь тогда упаковать коробок спичек. Тебе придётся очень много сжечь. — Когда она проигнорировала протянутую к ней руку, Драко сделал шаг в сторону, закрывая собой выход. — Я не хочу, чтобы умирали невинные люди, но это произойдёт, если ты не будешь играть по правилам. Возьми меня за руку и притворись счастливой женой, или мы увидим, что сгорит раньше: твоё королевство или твоё желание сражаться.       — Не все так хорошо притворяются, как ты, — процедила она сквозь стиснутые зубы, желчь снова подкатила к горлу.       — Нет, — согласился он. — Но тебе не потребуется особых навыков, если твой народ так же наивен, как и ты.       Гермионе было физически плохо, грудь отяжелела под гнётом всех секретов и лжи, водружённых на неё, а ноги дрожали при малейшей попытке сдвинуться с места. Один маленький шажок по направлению к Драко ощущался, как шаг в преисподнюю, — его тепло обжигало подобно огню Люцифера.       Когда она обхватила пальцами его предплечье, впиваясь в него ногтями, Малфой подарил ей что-то вроде ободряющей улыбки — такой же, как он послал ей, когда Гермиона входила в его покои. С лица сошла вся краска, когда он притянул её ближе, приобнимая другой рукой её талию.       Ей хотелось сбежать обратно в часовню. Чтобы её вырвало.       — Соберись, — прошипел Драко, замечая, как её глаза снова наполнились слезами. — Ты теперь их королева, а не избалованная принцесса. Сейчас им нужен сильный правитель, а не всхлипывающее нечто в разорванном свадебном платье.       Гермиона шмыгнула носом, радуясь, что стук её каблуков заглушил этот звук, и повернула голову, чтобы вновь наброситься на него, но потом поняла, что на этот раз в его словах не было ничего злобного. Какими бы ни были его планы по захвату власти, он пытался помочь.       И она ненавидела эту мысль больше, чем что-либо в своей жизни.       В её голове всё ещё громко звонил дворцовый колокол, и его звон смешивался с шумом крови в ушах, пока Гермиона шла навстречу своему краху. Было ещё столько вещей, которые она должна была получить, столько людей оплакать.       Но услышав, как люди кричат в панике, словно могли слышать зловещий звон в её голове, она расправила плечи и вздёрнула подбородок. Её янтарные глаза стали пустыми и холодными, как и её душа.       Гермиона всё потеряла.       Но она не потеряет ещё и свой народ.

__________________________________________________

      Корона была тяжёлой, её серебряные углы впивались в кожу голову, будто острые лезвия. Гермионе на плечи легла новая тяжесть, заставляя ненавидеть всё, что она когда-то боготворила и любила. Всё, о чём мечтала. По правую руку от неё на своём троне гордо сидел её муж. Его спина была такой прямой, что, казалось, он совсем не ощущал на себе вес короны.       Гермиона думала, что так оно и было.       Его левая рука переплетала пальцы с её, демонстрируя окружающим жест утешения и поддержки, а ей — лишь игру. Новый слой его обманов и лжи, его игры, частью которой Гермиона быть не хотела. Пир, первоначально планировавшийся как маленькое скромное мероприятие, превратился в грандиозное торжество, на которое люди приходили поздравить пару со свадьбой и коронацией. Несколько лордов высказали свою обеспокоенность касаемо последней, так как прошлые король и королева ещё даже не были похоронены.       И всё же Драко потребовалось меньше пары минут, чтобы убедить их всех подчиниться. Все они кланялись и произносили Боже, храни Короля! Боже, храни Королеву! Гермиона была согласна с их беспокойством и сомнениями, но теперь она ничего не могла поделать.       Её рот изгибался в фальшивой улыбке, которая, она знала, скоро покинет её лицо. Ей было не понятно, почему люди не паникуют, оплакивая её родителей. Не было ничего правильного в проведении церемонии коронации, пока их тела оставались гнить в настоящей королевской часовне, а не в той, где Гермиона выходила замуж.       Все были спокойны, так неестественно спокойны.       И всё же буря, бушевавшая в её сердце, не утихала.       Пока Гермиона бездумно разглядывала длинные банкетные столы по обеим сторонам большого зала, Драко наклонился к ней, на выдохе опаляя кожу своим тёплым дыханием. Она подавила дрожь, когда он провёл горячими и влажными от вина, которое пил на пиру, губами по её уху.       Как он мог быть таким тёплым, когда его душа была холодна, как лёд?       — Улыбнись им как следует, пташка, — его шёпот проник в самую голову, это был единственный звук, способный проскользнуть сквозь щиты её безразличия. — Улыбнись, и я снова позволю тебе полетать.       Гермиона повернулась к нему, высоко подняв подбородок.       — Не возможно по-настоящему взлететь, если кто-то отрезал твои крылья, не так ли?       Лёгкая улыбка сгладила его черты.       — Они не пропали, — произнёс он. — Тебе лишь нужно набраться смелости, чтобы снова ими воспользоваться. Большинство клеток, в которых мы заперты, — это те, которые мы построили себе сами.       Гермиона фыркнула, и её лицо исказилось в ужасной гримасе, только на секунду, только чтобы он мог видеть. Малфой мог отлично управляться со словами, но ей так осточертели его загадки и метафоры, которые не вели ни к чему, кроме как к очередному бессмысленному разговору.       Во всём, что он сказал, была одна правда.       Гермиона была заперта в клетке, но вот, в отличие от его слов, эта клетка была не её изготовления. Она была построена её мужем, возможно, с помощью её наивности, но это Драко обманул и использовал её так, словно она была не более, чем пешком в гораздо более крупной шахматной партии.       Не королевой.       Но она пообещала себе одно: крылья или что-то другое, но она найдёт ключ от этой клетки и разрушит жизнь своего мужа. Так же, как он разрушил её.