Отказаться и вернуть (за кадром)

♪ↄ♫

      Минни всегда любила своего отца. Он был лучшим человеком в мире и гриффиндорцем до мозга костей. Он умел смеяться, шутить и играть в игры. Все. Он всегда был веселым, всегда жизнерадостным. Минни никогда не видела на его лице ничего, кроме улыбки, и за это любила его еще больше. Он научил ее смеяться. Он научил ее улыбаться. Он научил ее всему, что она могла когда-либо надеяться узнать о мире.       Но смех не мог длиться вечно, не тогда, когда волшебники убивали волшебников, а магглы убивали магглов. Не тогда, когда мир за пределами счастливого дома Минни был залит кровью.       Мариус Макгонагалл погиб в результате нападения Гриндевальда в январе 1938 года. Он погиб, сражаясь за все, во что верил. Он умер за свою дочь, свою жену, своего нерожденного сына, своего старшего брата, своих друзей по всему Соединенному Королевству, за все.       — Он умер с улыбкой, — сказал Альбус Дамблдор, когда пришел в коттедж Макгонагалл, чтобы сообщить новости, которые навсегда изменят жизнь Минни.       Ванора МакГонагалл никогда не была жизнерадостной женщиной, и все веселье, которое у нее когда-то могло быть, испарилось при известии о смерти ее мужа. Она жестко соблюдала правила.       — В моем доме не будет смеха! — однажды она накричала на свою дочь, когда Минни играла с маленьким Рейнольдом, смеясь, когда он булькал.       Минни стала Минервой и научилась не улыбаться к тому времени, как попала в Хогвартс. Но, несмотря на ее капризность, ее распределили в Гриффиндор. И ее дразнили. Она находила утешение в библиотеке, часто разговаривая со старшими учениками, а не с теми, кто был на ее курсе, поскольку они были намного более зрелыми. Равенкловцы были ее друзьями, и она даже ладила с несколькими слизеринцами, что только еще больше отдалило ее от соседей по курсу.       На четвертом курсе Минервы директор Диппет устроил танцы перед Рождеством, чтобы поднять настроение всем ученикам. Видите ли, им не разрешили вернуться домой, поскольку Гриндевальд подобрался в опасной близости к Шотландии. К Хогвартсу.       Минерва набралась смелости и попросила семикурсника Слизерина, которым она была увлечена почти год, пойти с ней на танцы. Он был одним из самых популярных учеников в школе, несмотря на то, что был слизеринцем, и, по сути, старостой. Его звали Том Риддл, и он был великолепен. Шелковистые черные волосы, которые падали на нежные бирюзовые глаза. Полные губы, которые могли улыбаться так же легко, как и хмуриться, что они обычно и делали. Высокий и стройный, он был мечтой каждой девочки, и каждая девочка в школе, вероятно, просила его пойти с ней, но Минерва отказалась позволить этому добраться до нее.       И, когда она спросила, он согласился! Минерва была так счастлива! Она улыбнулась первой настоящей улыбкой, которая появилась у нее за долгое время, и обнаружила, что получает улыбку в ответ.       Он был ее первым, Том Риддл. Это не было изнасилованием, но она чувствовала, что это вполне могло быть изнасилованием. На следующее утро он холодно игнорировал ее в Большом зале и в коридорах. Когда она, наконец, столкнулась с ним, он только сказал: «Я не общаюсь с гриффиндорскими шлюхами».       Минерва была рада, что Риддл выпустился в конце того года.       В 1945 году Гриндельвальд пал от палочки Альбуса Дамблдора, и профессор Трансфигурации стал всемирно известным. Он был знаменит, и он был учителем Минервы, она не могла бы гордиться больше.       В 1950 году Армандо Диппет ушел со своего поста директора Хогвартса, и Альбус Дамблдор был приведен к присяге. Первое, что сделал Альбус, это нанял Минерву преподавать его предмет, назначив ее ответственной за Гриффиндор, к большому ее отвращению, и даже дал ей должность заместителя директора. Он сказал, что доверяет ей, и что наступают темные времена, времена, когда ему понадобится кто-то рядом, кому он доверял.       — Я не подведу тебя, Альбус.       Почти через двадцать лет после того, как Минерва заняла свое место преподавателя, она столкнулась с другой девушкой, которой, вероятно, место в Равенкло, но которую распределили в Гриффиндор. Лили Эванс не испытывала недостатка в храбрости, но она, как правило, предпочитала свои книги другим людям, особенно этим мародерам. Итак, Минерва дала понять Лили, что она была рядом, если когда-нибудь девушке с этими потрясающими зелеными глазами понадобится рука помощи.       — Спасибо, профессор, — ответила молодая девушка с простой улыбкой.       Лили никогда не просила Минерву о помощи, даже когда убегала от Волан-де-Морта, но она стала сильнее благодаря неизменной поддержке своего профессора. Они были друзьями и коллегами, столкнувшимися с одним и тем же ужасом, с одним и тем же монстром, Лордом Волан-де-Мортом.       Волан-де-Морт, Темный Лорд, который мог вселить страх даже в сердца тех, кто пережил самые мрачные времена Второй Мировой Войны. Минерва отметила, что Альбус всегда выглядел таким грустным, когда упоминался Темный Лорд, но она никогда толком не знала почему. Она узнала об этом только спустя долгое время после смерти Лили Поттер.       Когда зеленоглазый волшебник-спаситель впервые приехал в Хогвартс, Минерва столкнулась лицом к лицу с мальчиком с сильной душой. Он вел себя как мальчик, который научился быть самодостаточным много лет назад, и это касалось Минервы. Когда она обратила на это внимание Альбуса, директор покачал головой. — Его семья не любит его, Минерва. Но он жив.       — Есть разница между живым телом и живой душой, Альбус.       — Его душа не сломлена. Потребуется нечто большее, чем несколько резких слов, чтобы сломить этого мальчика.       Итак, Минерва откинулась на спинку стула и смотрела, как Гарри и его друг, Рональд Уизли, подружились с Гермионой Грейнджер, еще одной ученицей Равенкло в форме льва. И, когда они рассказали ей об опасности, с которой сталкивается Философский камень, ей пришлось отмахнуться от них, потому что это то, что Альбус сказал ей сделать.       — Он должен быть подготовлен.       — Он ребенок!       — Он - наша единственная надежда.       — Альбус, ты не можешь возложить надежды всего мира на плечи одиннадцатилетнего ребенка и просто отпустить его с улыбкой!       — У меня нет выбора, Минерва.       — У тебя всегда есть выбор!       — Ты не можешь этого понять.       — Тогда объясни это мне!       — Тебе не суждено это понять...       Итак, Гарри, Рональд и Гермиона попадали в неприятности годами, каждый раз сталкиваясь с все более трудным испытанием и каждый раз преодолевая их. Минерва чувствовала, как ее сердце разрывается каждый раз, когда она видела, как ее ученики возвращаются живыми. Ранеными, но живыми. Она наблюдала, как сын Лили и Джеймса вырос с одиннадцати до тридцати за семь лет. Она наблюдала, как Гарри Поттер сломался, когда умер его крестный отец, и был снова собран Ремусом, Аластором, Тонкс и Кингсли. Она наблюдала со стороны, как Альбус превращал юного волшебника в оружие, которым Гарри суждено было стать.       И она плакала о ребенке, который родился от другого ребенка, которую она когда-то называла подругой. Она плакала каждый раз, когда видела эти блестящие зеленые глаза, так похожие на глаза его матери, но так на них не похожие. Лили никогда не знала боли, которую испытал Гарри. В конце концов, Лили никогда не могла видеть фестралов в школе.

♪ↄ♫

      Минерва с самого начала не доверяла Маркусу Бруту, и предупреждения Северуса о том, что этот человек - Пожиратель Смерти, только усилили ее неприязнь к нему. Он слишком сильно напоминал ей кого-то другого, кого она когда-то знала. И каждый раз, когда она видела Гарри с волшебником, ей хотелось утащить молодого человека прочь, но тогда она видела улыбку, которую, как она думала, он потерял, и она не могла этого сделать. Она не могла отказать в этой частичке счастья мальчику, который так мало знал.       И именно эти мысли проносились в ее голове, когда Альбус навестил ее и пригласил на чай в ночь, когда Рональд Уизли вернулся из больницы Святого Мунго.       — Знаешь, я сегодня узнал кое-что интересное, — начал Альбус, потягивая чай.       Минерва вздохнула и посмотрела на директора поверх своей чашки. — Что ты задумал на этот раз, Альбус?       — Знаешь ли ты, что все это время у нас под самым носом происходили отношения ученика и учителя?       — Нет, иначе я бы сказала тебе. Альбус, пожалуйста, просто скажи мне? — спросила Минерва с оттенком раздражения. Этот человек не понял бы прямого ответа, даже если бы он был прямо перед ним.       — Гарри Поттер и Маркус Брут, — весело ответил Альбус.       Минерва замерла, глаза расширились от ужаса. — Ты уверен?       Альбус нахмурился от ее реакции. — Да. Маркус рассказал мне об этом, когда я загнал его в угол. Они вышли из моего кабинета рука об руку. — он покачал головой, очевидно, догадываясь о реакции Минервы. — Маркус Брут - это не Том Риддл, Минерва. Эти двое совершенно не похожи.       — Ты не видишь сходства так, как я, Альбус, — парировала Минерва, поджимая губы. — Что ты будешь делать с этими двумя?       — Боюсь, у меня нет особого выбора. Гарри пригрозил уйти из школы, если я уволю Маркуса из-за этого.       — И, конечно, мы не можем потерять Гарри, — согласилась Минерва с долей сарказма.       Альбус нахмурился. — Минерва, пожалуйста. Я изложил тебе свои причины. — волшебника прервал резкий стук в дверь.       Минерва бросила на Альбуса быстрый взгляд, но он отвернулся от нее, чтобы взять печенье с подноса между ними. — Войдите, — позволила она. Вошла Гермиона, за ней последовала Парвати Патил, затем Рональд, затем Гарри. Гермиона запнулась, когда увидела Альбуса, но Гарри только застонал. — Мисс Грейнджер. Что я могу сделать для вас четверых? — Минерва попросила вернуться к причинам, по которым они оказались в ее кабинете.       Взгляд Гермионы стал жестче, и она шагнула вперед, чтобы положить палочку Рональда на стол профессора. — Я хотела бы попросить вас лишить Рональда Уизли должности старосты Гриффиндора. Он перешел все границы.       — Пожалуйста, объясни, что ты под этим подразумеваешь, — приказал Альбус, бросив на Гермиону строгий взгляд поверх очков.       — Он словесно атаковал Гарри без причины. Симус и Невилл защищали Гарри, а Рон сказал им, что он сражался не с ними, а с Гарри. Гарри сказал, что это хорошо, поскольку он оказался единственным, кто мог контролировать Рона. Затем Рон попытался поджечь Гарри своей магией. Гарри защищался и сумел разоружить Рона, — быстро объяснила Гермиона, казалось, борясь со слезами, которые собрались в уголках ее глаз.       Минерва бросила на Рональда острый взгляд, в очередной раз серьезно обеспокоенная за Гарри. — Все произошло так, как она сказала? — спросил Альбус, хмуро глядя на Гарри и Парвати.       — Да, сэр, — согласилась Парвати дрожащим голосом. Минерва оглянулась и заметила, что девушка дрожит.       Гарри, с другой стороны, казалось, долго обдумывал быстрые слова Гермионы, прежде чем кивнуть. — Там есть важные детали.       — Мистер Уизли, что вы можете сказать в свое оправдание? — сердито потребовала Минерва.       — Гарри угрожал мне, когда я сегодня вернулся в школу! — Рональд плакал, защищаясь.       — Мистер Поттер... — Минерва вздохнула с оттенком раздражения и беспомощности, когда взглянула на темноволосого волшебника, который прислонился к стене рядом с дверью, выглядя довольно скучающим, наблюдая за происходящим. Минерва не могла не съежиться от этого взгляда, так как была уверена, что на самом деле ему не было так уж скучно.       — Я сказал Рону, что, если он причинит вред кому-либо из моих друзей, я отомщу, — холодно ответил Гарри. — Это правда, и, если вы помните, я уже делал это в прошлом. Я узнал, что Рон сделал Гермионе ребенка, и мы повесили его в прихожей. Когда он в первый раз напал на Джин, я заставил всех остальных гриффиндорцев не дать ему занять место. Во второй раз, когда он напал на Джин, я ничего не мог поделать, поскольку меня здесь не было, иначе я бы что-нибудь сделал.       Минерва вздрогнула, вспомнив все различные действия. Рональд, по-видимому, потерял дружбу Гарри из-за его различных грехов. Не то чтобы она винила Гарри. На самом деле, она, вероятно, сделала бы то же самое, будь она на его месте.       — Даже несмотря на то, что ты часто бывал в Норе? — серьезно спросил Альбус.       Гарри покачал головой, слегка нахмурившись. — Я никогда не прикасался к Рону со злым умыслом любого рода между моим отстранением и его возвращением в школу.       Глаза Рональда расширились от шока. — Неправда! Ты ударил меня! — яростно закричал он.       — Ты назвал Джин моей шлюхой, — холодно ответил Гарри. — Ты заслужил это. Даже Тонкс согласилась, что это выходит за рамки.       — Мои извинения, — выплюнул Рональд, сверкая глазами. — Я должен был сказать профессор Брут. Или, возможно, все наоборот.       При этих словах глаза Гарри вспыхнули, что-то еще мелькнуло за гневом, который на мгновение застал Минерву врасплох, лишив ее дара речи, в то время как Гарри ответил на обвинение низким голосом, от которого у всех в комнате мурашки побежали по спине: «Оставь Маркуса в покое».       — Это было за гранью, мистер Уизли! — Минерва сердито закричала, вновь обретя голос. — Мисс Грейнджер, я согласна с вашими словами. Мистер Уизли, теперь у вас каждый вечер на следующей неделе отработка со мной.       — Но... — начал Рональд, в шоке поворачиваясь к ней лицом.       — Заткнись, Рон, — приказал Гарри, и рот Рональда захлопнулся. Было удивительно, как быстро рыжеволосый подчинялся командам Гарри. Конечно, это могло быть потому, что он был в ужасе от зеленоглазого волшебника, не то чтобы Минерва винила его.       Минерва тряхнула головой, чтобы избавиться от своих мыслей, и снова посмотрела на Гермиону и Парвати. — Мисс Грейнджер, мисс Патил, у вас есть какие-нибудь идеи, кого из семикурсников вы бы хотели видеть на месте мистера Уизли? — спросила она, хотя у нее была довольно хорошая идея, кого бы они повысили, и она знала, что у нее не возникло бы проблем с предоставлением Гарри должности старосты, несмотря на его пренебрежение правилами.       Гермиона и Парвати указали на Гарри, который удивленно моргнул. — Я? — спросил он. Минерва была поражена тем, что он с самого начала не думал, что его выберут.       — Ты самый сильный волшебник в Гриффиндоре, — легко сказала Парвати. — И ты дружишь с людьми из каждого дома.       — Как указала Джин два месяца назад, — добавила Гермиона с понимающей улыбкой, — если мы когда-нибудь захотим узнать мнение о чем-то у учеников Хогвартса в течение двадцати четырех часов, ты волшебник, которого можно спросить. Если бы ты действительно знал, как себя вести, я бы сказала, что из тебя получился бы лучший староста, чем Энтони.       — Но вы только что указали, что я не могу вести себя прилично! — пожаловался Гарри. Минерва спрятала улыбку, услышав приглушенный смех в его голосе, когда он заговорил.       — Ну, ты еще не напал на Рона за оскорбление Маркуса, — легко парировала Гермиона. — Тренировки по боевым искусствам сотворили чудеса с твоим контролем.       — Ха-ха. Забавно, — фыркнул Гарри, его глаза потемнели при воспоминании о словах своего бывшего лучшего друга.       — Я не нахожу ничего неправильного в этом рассуждении, — заговорила Минерва, не желая видеть это... что бы это ни было, что промелькнуло в глазах Гарри раньше. — Директор?       — Осмелюсь сказать, что из Гарри получился бы замечательный староста, — сказал Альбус с улыбкой, сверкая глазами. Он знал, что Минерва благоволила Гарри, хотя она никогда бы в этом не призналась. — Мистер Уизли, пожалуйста, передайте свой значок мистеру Поттеру.       Рональд уставился на директора со смесью шока и ужаса. — Но, сэр, как насчет того, что сказал Перси?! — воскликнул он, хватаясь за свой значок, который, как Минерва поняла, он не носил. На самом деле, он только что вытащил это из кармана. — Он мог бы работать на Сами-Знаете-Кого!       Гарри разочарованно вздохнул. — Только не снова! Клянусь, если еще один человек скажет, что я работаю на Волан-де-Морта, я пойду и повешусь!       — Пожалуйста, не надо, — пробормотала Гермиона. — Мне нравится, когда ты рядом.       Минерва обнаружила, что соглашается с Старостой девочек, и почувствовала, как ее раздражает молодой Уизли. — Достаточно, мистер Уизли! — крикнула она. — Передайте свой значок мистеру Поттеру.       Минерва со смесью шока и ужаса наблюдала, как Рональд сердито развернулся и швырнул булавку в Гарри, острием в сторону зеленоглазого подростка. Гарри вздрогнул от удара, и его взгляд быстро метнулся к левому запястью, которое Минерва не могла не найти странным, прежде чем он посмотрел на то место, где булавка прорезала его кожу, оставив ярко-красный след. — Знаешь, Рон, мне не нравится, когда меня пытаются отравить, — пробормотал он, не отрывая глаз от пореза. Минерва почувствовала, что бледнеет при этих словах, и немедленно направила свою палочку на бледного рыжика, точно так же, как это сделали Альбус и Парвати. — К счастью для меня, я принял меры предосторожности. Хотя, на самом деле, я не думал, что они понадобятся против моих друзей. — Он взглянул на остальных четырех человек в комнате, его глаза слегка остекленели, что обеспокоило Минерву еще больше и заставило ее захотеть позвать сюда Поппи. — Разрешите пройти в лазарет? — спросил он, заставив Минерву почувствовать себя немного лучше.       — Передайте значок мисс Патил, прежде чем уйдете, — строго приказал Альбус. Однако Минерва заметила страх в темно-синих глазах, когда Гарри передавал отравленную булавку Парвати. Она решила взять на себя смелость разозлиться на рыжеволосого волшебника раньше, чем это смог сделать Альбус.       Минерва подождала всего мгновение после того, как дверь захлопнулась, прежде чем снова сосредоточиться на перепуганном Уизли. — МИСТЕР УИЗЛИ, НЕТ ОПРАВДАНИЯ ТОМУ, ЧТО ВЫ ОТРАВИЛИ СВОЕГО СОКУРСНИКА!! ЭТО БЫЛО НЕПРИЕМЛЕМО И ОТВРАТИТЕЛЬНО! ЧТО ВЫ МОЖЕТЕ СКАЗАТЬ В СВОЕ ОПРАВДАНИЕ?! — крикнула она, в то время как Парвати спокойно вручала Альбусу значок Префекта.       Рональд просто стоял там, уставившись на нее, с открытым от шока ртом и дрожащими от ужаса коленями. — Я-Я-я...       — Ну? — Гермиона строго потребовала, несмотря на слезы на ее щеках.       — ...Не удалось... — Рональд рухнул на пол в глубоком обмороке.       — Он серьезно собирался убить Гарри? — прошептала Парвати, в голосе звучала ярость, в то время как Гермиона закрыла лицо руками, плечи сильно дрожали.       — Похоже на то, — с сожалением сказал Альбус, снимая очки, чтобы потереть переносицу. — Я этого не ожидал.       — Кажется, вы многого не можете предвидеть, — холодно отрезала Парвати, шокировав Минерву, заставив ее посмотреть снизу вверх на обычно яркую и счастливую девушку. Темные глаза юной ведьмы сверкнули злостью на директора.       — Парвати... — прошептала Гермиона.       — Нет. Посмотрите сюда, профессор Дамблдор. Гарри - один из моих лучших друзей, а вы продолжаете подвергать его опасности, намеренно или нет. Вы должны быть здесь, чтобы защищать студентов, но вы плохо справляетесь с этим. Это хорошая работа, Гарри такой сильный парень, иначе его бы здесь больше не было, — холодно сказала Парвати, не отрывая взгляда от темнеющих голубых глаз Альбуса.       Альбус встал, от него волнами исходил гнев. — Ты смеешь...       —Да, ты, безумный старый болван, я осмеливаюсь разговаривать с тобой в такой манере. Если бы не предусмотрительность другого человека, Гарри Поттер был бы сейчас мертв, — прервала Парвати, игнорируя сдавленный звук, изданный Гермионой. — Позвольте мне сказать вам, сэр, что, если бы Гарри умер, я бы винила вас. На самом деле, я обвиняю вас в том, что вы вообще подвергли Гарри риску! Рона следовало исключить, а не временно отстранить от учёбы за то, что он решил Джин голоса! Он опасен!       — Мисс Патил, этого достаточно, — мягко вмешалась Минерва, когда девушка остановилась, чтобы перевести дух. Парвати, казалось, немного успокоилась, выплеснув всю свою ярость. — Я не зак... — начала Парвати.       Гермиона зажала Парвати рот рукой, прервав ее. — Ты тоже, — прошипела она, прежде чем прошептать что-то на ухо другой ведьме. Парвати кивнула, и Гермиона отпустила ее.       — Я приношу извинения за свою вспышку, — холодно сказала Префект, не дрогнув, встретив взгляд Альбуса, несмотря на гнев, все еще пляшущий в холодных голубых глазах.       Альбус долго смотрел Парвати в глаза, прежде чем отвернуться, прошептав проклятие. Минерва не могла не наградить сплетницу оценивающим взглядом. Она знала Альбуса достаточно хорошо, чтобы знать, что он использовал зрительный контакт для использования Легилименции, что означало, что его гнев был вызван тем, что он не мог прочитать мысли девушки, а не тем, что его гнев не заставил ее передумать. Она поинтересовалась, давал ли Гарри ОД уроки окклюменции в прошлом году, как, по словам Аластора, он однажды угрожал сделать.       — Сэр? — Гермиона тихо вышла вперед.       Альбус повернулся к ней с доброй улыбкой. — Да, мое дорогое дитя?       Гермиона скорчила гримасу, прежде чем приклеить к губам спокойное выражение. —Что вы будете делать с Рональдом?       Альбус поджал губы. — Я, конечно, отправлю его в Министерство для суда.       — Вы исключаете его? — настаивала Старшая девочка, не подавая виду, что ее это волнует.       Альбус окинул ведьму с густыми волосами оценивающим взглядом. — Это намек на то, что я должен?       — Нет, я просто спросила, что вы планируете делать. Если вы хотите, чтобы я сказала вам, что делать, я могу это сделать, — невинным голосом ответила Гермиона.       Минерве захотелось рассмеяться. Гарри повлиял на них всех!       Альбус с улыбкой повернулся к Минерве. — Минерва?       Заместитель директора нахмурилась. — Альбус, я уже полтора месяца говорю тебе, что нам следовало исключить мистера Уизли. Мои мысли по этому поводу сейчас те же, что и тогда.       Альбус кивнул. — Тогда я согласен. — Он повернулся к двум молодым ведьмам, обе из которых бросали на своих профессоров взгляды, которые Минерва не могла расшифровать. — Мистер Уизли будет исключен.       — Спасибо, сэр, — ответила Гермиона, кивая головой. — Ничего, если мы с Парвати спустимся в больничное крыло посмотреть, там ли еще Гарри?       — Я думаю, это можно допустить. Минерва, почему бы тебе не пойти с ними, пока я позабочусь о мистере Уизли? — Альбус согласился.       — Конечно. В любом случае, я должна отдать ему его значок, — согласилась Минерва, выходя из-за стола, чтобы присоединиться к своим ученикам у двери. — Доброго вечера, Альбус.       — Доброго вечера, Минерва, доброго вечера мисс Грейнджер и мисс Патил, — согласился Альбус.       Гермиона вежливо кивнула, в то время как Парвати холодно вышла из комнаты. Гермиона последовала за своей сокурсницей, а Минерва замыкала шествие, закрыв за ними дверь.

♪ↄ♫

      Когда три ведьмы вошли в больничное крыло, Минерва увидела Гарри, находившегося в объятиях Маркуса, с закрытыми глазами. Подросток выглядел достаточно хорошо, Поппи, очевидно, привела его в порядок, но Маркус выглядел так, словно хотел кого-то убить. Минерва думала, что Рональда, и она не могла не удивиться, что ему, похоже, действительно было не все равно. Возможно, Альбус прав. Возможно, Маркус Брут совсем не похож на Тома...       — Гарри? Ты в порядке? — спросила Гермиона, когда Минерва, которая все еще замыкала шествие, позволила двери тихо закрыться за ними.       — Физически с ним все в порядке, — пробормотал Маркус, спокойно глядя на Старшую девочку. — Меня беспокоит эмоциональный фон.       Глаза Гермионы резко расширились. — О, Боже, я совсем забыла. Гарри...       — Я в порядке, Герм, — вздохнул Гарри, открывая глаза и глядя на нее. — И, лично я бы предпочел, чтобы ты забыл об этом.       Минерва нахмурилась в замешательстве, когда Гермиона забралась на кровать и устроилась рядом с Маркусом, нежно обнимая Гарри. — Что это? — спросила она.       — Не надо, — прошептал Гарри, когда Маркус открыл рот.       Профессор защиты зажал Гарри рот рукой и бросил на заместителя директрисы пронзительный взгляд, который заставил Минерву нервничать. Что бы это ни было, это было нехорошо. — Его двоюродный брат изнасиловал его летом между пятым и шестым годами. Он все еще не совсем оправился от этого, — холодно ответил Маркус. — И не смей кусать меня, гадюка. — Гарри закрыл глаза, признавая поражение.       Минерва в ужасе смотрела, как Парвати забралась в кровать, чтобы тоже обнять Гарри. Поэтому он всегда такой грустный? Я думала, это все из-за Сириуса, но изнасилование? Как ему удавалось оставаться таким счастливым? И как получилось, что я никогда не замечала? Никто из нас этого не сделал! — Минерва мысленно плакала, пытаясь обрести свой голос и сдержать жалость, за которую, как она знала, Гарри не будет благодарен, когда она наконец заговорит. — Почему ты никому из нас не сказал, Поттер?       — Я не хотел, чтобы кто-нибудь знал, — с болью пробормотал Гарри. — Маркус узнал об этом случайно.       Минерва бросила на своего нелюбимого коллегу острый взгляд. — Держу пари, он это сделал.       — Я не хочу это слышать, — холодно парировал Маркус. — Ты не одна из наших матерей, и мы оба достаточно взрослые, чтобы самим делать выбор.       Гарри захихикал, удивительно быстро приходя в себя, хотя Минерве пришлось признать, что с годами у него это неплохо получалось. — Ты говоришь так, как будто тебя поймали за чем-то неправильным.       Минерва не смогла сдержать улыбку и обнаружила, что она была не единственной, когда Маркус нахмурился. — Да, ты в порядке. Отправляйся терроризировать первокурсников.       — По-твоему, я похож на профессора Снейпа? — спросил Гарри, целуя Маркуса в подбородок. — Глупый.       — Черные волосы, глаза-бусинки, характер как цунами… Не знаю, ты очень хорошо подходишь под описание, — поддразнил Маркус. Гермиона и Парвати отстранились от своего друга, чтобы беспомощно хихикнуть, в то время как Минерва позволила себе посмеяться вместе с Поппи.       Гарри изогнулся в объятиях старшего волшебника и хмуро посмотрел на него. — Объятия - это хорошо, но я хочу поцелуй, — сообщил он мужчине, отчего Минерве захотелось откровенно рассмеяться.       — Кто ты такой? — Маркус вздохнул, прежде чем склонить голову и прижаться губами к губам Гарри. Подросток ответил на поцелуй с, казалось, отработанной легкостью, обвив руками шею Маркуса. Минерва наблюдала за происходящим с грустной улыбкой, отчаянно надеясь, в очередной раз, что этот мужчина совсем не похож на того, с кем она ходила на танцы много лет назад. Маркус оторвался от поцелуя с улыбкой, которую Минерва не могла припомнить, чтобы когда-либо видела раньше, и Гарри мирно положил голову мужчине на грудь. — Сделай мне одолжение и на этот раз не засыпай на мне.       — Заткнись, ублюдок, — ответил Гарри, отчего Минерве снова захотелось рассмеяться. Казалось, что молодой человек был резок не только с директором и Северусом.       — Поможите? — спросил Маркус, взглянув на Минерву и Поппи, которая подошла, чтобы встать рядом с главой факультета Гриффиндор.       — Мои пациенты получают все удобства, о которых они мечтают, — небрежно сообщила Поппи преподавателю защиты.       — И много света, — добавил Гарри с ноткой раздражения в голосе.       — Это тоже, — радостно согласилась медведьма. — Это помогает мне понять, когда кто-то просыпается. Первое, что они делают, это прикрывают глаза или стонут. — Минерва прикусила губу, чтобы не улыбнуться оправданию Поппи.       — Я испытываю искушение пожелать вам слепого пациента, — сообщил Гарри ведьме-медику, оглядываясь на нее.       — Громкая музыка, — предложила Парвати довольно злым голосом. — Первое, что они сделают, это заткнут уши.       — О, прекрасно. — Гермиона хихикнула. — Тогда, может быть, мадам Помфри сможет выключить свет. — все засмеялись, даже Гарри.       — Лучше? — Маркус мягко спросил, когда все успокоились.       — Да, спасибо. — Гарри кивнул, искренне улыбаясь.              — Уверен?       — Я покончил с этим, Маркус, — сказал Гарри, ткнув профессора в бок.       — Я думаю, мне позволено беспокоиться о тебе, — ответил Маркус, целуя шрам Гарри. Минерва нашла действие довольно милым и с трудом подавила улыбку, придвигая стул, чтобы сесть рядом с кроватью, ее ноги устали.       — Профессор, что будет с Роном? — спросил Гарри, глядя на Минерву.       — Его исключили, — спокойно ответила Минерва, уже ожидавшая этого вопроса. — И я полагаю, что его отправляют в Министерство для допроса. Этот яд должен был убить тебя, — добавила она, озабоченно нахмурившись.       — Я знаю. — Гарри потрогал что-то, чего Минерва не могла видеть, на его запястье. — Я должен еще раз поблагодарить Дрея. — заместитель директора вопросительно посмотрела на него. — Он достал нам все амулеты, которые защищают от большинства смертельных ядов. Это был подарок для команды от него, Пэнс, Блейзи и Теда. Амулет от яда спас мне жизнь по крайней мере дважды.       Великий Мерлин... Действительно предусмотрительность! — Минерва думала в шоке. — Подождите, так вот почему он раньше взглянул на свое запястье?       — Когда был другой раз? —прошептала Гермиона, с беспокойством глядя на своего друга.       — День, когда меня отстранили. — Гарри пожал плечами, как будто это было обычным явлением. — Кто-то отравил мое сливочное пиво, когда я обедал с Молли и Артуром.       — О, Боже. Почему ты нам не сказал? — спросила Гермиона со слезами на глазах.       — Я вроде как вернулся и меня отстранили, Герм. И я не думаю, что это было действительно так уж важно. — он снова взглянул на пятно на своем запястье. — Кровавый спаситель жизни.       — Мне все еще не нравится, что это браслет, — объявил Маркус. Гермиона, Парвати и Гарри обменялись удивленными взглядами.       — Маркус, ты единственный, кто может его видеть, так что прекрати ныть, — отругал Гарри мужчину, схватив Маркуса за запястье и потянув за что-то невидимое.       — Тогда откуда ты знаете, где он? — подозрительно спросил Маркус. Минерва обнаружила, что начинает улыбаться. Она должна была признать, что они были милыми.       — Потому что у меня есть точно такой же, и он только дойдет до твоего запястья, ублюдок, — философски ответил зеленоглазый волшебник, отпуская невидимую штуковину. — И, если бы ты не спорил со мной из-за этого, я бы не был тем, кто надел его на тебя и, возможно, не знал, на каком запястье ты его носишь. Это твоя собственная вина.       — Я ненавижу твою логику, — решил Маркус, положив подбородок на макушку Гарри. — Подожди, ты ведь теперь староста, не так ли?       — Кстати говоря, — Минерва вытащила новый значок Префекта из одного из карманов своей мантии и осторожно передала ее Гарри. — Я уверена, что вы можете действовать ответственно, мистер Поттер. — она бросила на него строгий взгляд, который, как она знала по опыту, нисколько на него не повлияет.       — Мы обречены, — простонал Маркус, когда Гарри приколол значок к своей школьной мантии. Подросток толкнул локтем мужчину, спокойно державшего его, как только булавка была надежно застегнута. — Злоупотребление властью!       — О, брось, Маркус. Ты профессор, черт возьми. Конечно, ты можешь помешать мне толкнуть тебя локтем, если ты действительно хочешь, чтобы я остановился.       В его словах есть смысл. — подумала Минерва, борясь с очередной улыбкой. Она не могла вспомнить, когда в последний раз так много улыбалась.       Маркус нахмурился. — И я говорю это снова: я ненавижу твою логику.       Палата взорвалась смехом.

♪ↄ♫

      Той ночью Минерва вернулась в свою комнату пружинистой походкой, которой не было с тех пор, как умер ее отец. Она немедленно обняла своего брата, нуждаясь в мнении другого человека. — Привет, Рей, — позвала она.       Рейнольд Макгонагалл оторвался от книги, которую читал, и одарил свою старшую сестру ослепительной улыбкой. — Минни. Ты улыбаешься.       Минерва несколько раз моргнула, осознавая, что она была. — Я, не так ли? Будь я проклята...              — Что привело к этому? — спросил Рейнольд с любопытным блеском в темных глазах.       — Я рассказывала тебе о Гарри Поттере и его чувстве юмора, — начала Минерва.       Рейнольд кивнул. — И что мистер Поттер сделал на этот раз? Оформил Большой зал в цветах Слизерина или Хаффлпаффа?       Минерва позволила себе короткий смешок. — Нет, нет. Он просто разговаривал с Маркусом, на самом деле дразнил его.       — Я думал, тебе не нравился Маркус, Минни, — сказал младший Макгонагалл, слегка нахмурившись.       — Я не... Он слишком сильно напоминает мне Тома Риддла, — согласилась Минерва, игнорируя мерзкую усмешку, появившуюся на лице ее младшего брата, и продолжила. — Но я начинаю задаваться вопросом, действительно ли Маркус такой плохой...       — Минни, ты не из тех, кто меняет свое мнение без веской причины. Почему?       — Рей, Гарри и Маркус встречаются, — начала Минерва, заметив испуганный взгляд своего брата. — И Маркус, кажется, действительно по-настоящему заботится о Гарри. Кажется, они ладят так же, как вы с Джеффом. Я больше не могу думать о Маркусе так, как думаю о Томе. И я думаю, что мне начинает нравиться его общество...       — Минни! Минни! — Рейнольд снова привлек внимание Минервы, когда она слегка отстранилась, и бросил на нее острый взгляд. — Я не знаю Маркуса Брута лично, поэтому я просто продолжаю то, что ты мне сказала, хорошо? — Минерва кивнула. — Я думаю, тебе все равно следует быть осторожной с ним, в конце концов, Том тоже был добр к тебе, но ты, возможно, захочешь попытаться узнать его получше. Ты не можешь выносить никаких суждений, пока не получишь больше информации для работы. Ты научила меня этому.       Минерва мрачно кивнула. — Он очень скрытный человек, Рей. Я не знаю, как я смогу стать к нему ближе. Я имею в виду, чтобы узнать его лучше.       Рейнольд ободряюще улыбнулся своей сестре. — Ты найдешь способ, Минни, как и всегда. Это может занять некоторое время, но я знаю, ты найдешь способ.       — Ты слишком доверяешь мне, — строго сказала Минерва.       Темные глаза Рейнольда сверкнули озорством. — Ты говоришь это сейчас, потому что у тебя нет уверенности в себе. Ты увидишь.       — О, прекрасно. — Минерва раздраженно закатила глаза, что заставило ее брата счастливо рассмеяться. — Спасибо тебе за твою мудрость, — саркастически добавила она.       — Конечно! Я так же хорош, как и Альбус Дамблдор, разве ты не знаешь!       — Это все объясняет. — Минерва фыркнула. — Очень хорошо. Спокойной ночи, Рей.       — Спокойной ночи, Минни, — ответил Рейнольд, и Минерва оставила его с книгой.       Подойди к нему поближе, — говорит он. — Легче сказать, чем сделать...