Бракованное сердце

Новые обстоятельства в лице Минхо заставляют Джисона немного сбавить обороты. Он открыт с детьми: только с ними он позволяет себе смеяться и дурачиться, чтобы маленьким пациентам было весело, однако в присутствии практиканта Хан ощущает себя скованно и неуютно. Дети любили Минхо и это было видно: они висли на нём, без умолку болтали и звонко смеялись. Непонятно, как за столь короткий срок парень смог так расположить их к себе. Джисон ревностно смотрел на то, как маленькая Юки сжимает чужую ладонь, и с досадой ощущал, что теперь он здесь не в любимчиках. А Ли видимо чувствовал себя как рыба в воде в окружении маленьких сорванцов. Хан наблюдал за тем, как доктор снимает белый халат и присаживается за маленький столик, беря в руки краски. Джисон с удивлением подметил, что под белым врачебным одеянием у Минхо совершенно нелепая футболка с каким-то мультяшным котом и тихо прыснул. - Увидел что-то смешное? - вопросительно протянул Ли, глядя на младшего. - Нет, ничего такого. - на мгновение улыбнулся Хан, но тут же вернул себе невозмутимое выражение лица. - Вы отлично справляетесь здесь и без меня, могу я вернуться в палату? - Можешь конечно, но я не думаю, что дети будут слишком рады твоему уходу. Так ведь? - тянет практикант довольно, а вокруг слышится детский гомон и крики. - Нет, Сони, не уходи! - Пожалуйста поиграй с нами ещё! - Останься, порисуй с нами! Джисон раздражённо выдыхает, но услышав протесты детей снова расплывается в улыбке. Если они хотят, чтобы Хан остался - он останется. Главное, чтобы малыши были счастливы. Парень смеряет доктора картинно недовольным взглядом и подходит ближе, опускаясь рядом с тем на пол. Его тут же окружают дети, подсовывая под руку альбомы, краски и карандаши. Лепет наполняет комнату: каждый простит нарисовать что-то своё. - А ты тут востребованный художник. - раздаётся откуда-то слева. Тёмные глаза внимательно рассматривают белые листы на детском столике. - Не то что бы. - пожимает плечами Джисон. - Да! Сони очень красиво рисует! - тут же протестует кто-то из детей. - Он мне такого классного Пикачу нарисовал! - В самом деле? - удивляется Минхо, переводя взгляд то на парня, то на взбудораженных детей. - Даже лучше меня? - Да!!! - хором отвечают дети. Педиатр задыхается в возмущение, пока маленькие пациенты заливисто смеются, а с ними и Хан не может содержать улыбки. - Тогда предлагаю соревнование! - усмехается вдруг Ли, в упор глядя на младшего. Взгляд его кажется уверенным, а на губах красуется усмешка. Джисон лишь неуверенно ведёт плечами. - Он просто понтуется! - раздаётся детский голос. - Да, Сони, он так криво рисует, ты обязательно победишь! - поддакивает ему второй, и Минхо выглядит так, будто ему только что воткнули в спину десяток ножей. - Ну с такой группой поддержки я точно не могу проиграть - улыбается Хан, беря в руку карандаш. - Что будем рисовать? Со всех сторон раздаются детские голоса: - Дораэмона! - Человека-паука! - Мяута! - Да, давай Мяута! - Минхо вдруг активно кивает головой в знак одобрения, а глаза его начинают светиться. У педиатра точно какая-то ненормальная любовь к кошкам - замечает Хан. Видя энтузиазм доктора, дети останавливают свой выбор на коте из культового японского сериала, и парни приступают к рисованию. Джисон скромничал, когда говорил, что в его навыках рисования нет ничего особенного. Он не был силён в академическом рисунке или живописи, зато в изображении мультяшных героев и аниме персонажей - ему не было равных. Он не учился этому специально, да и где бы, но одинокие вечера в своей палате маленький Хан часто коротал, орудуя карандашами и красками, оставляя чёрным грифелем на бумаге портреты любимых героев. Лëгким движением руки Джисон делает аккуратный набросок на бумаге. Минхо же в свою очередь выглядит очень сосредоточенно: он корпит над альбомным листом, от усердия высунув кончик языка, и периодически недовольно хмурит брови. На все попытки Хана заглянуть в чужой лист, доктор лишь усердно отмахивается и прячет работу руками, что кажется младшему невероятно забавным. Теперь понятно почему Ли так хорошо ладит с детьми - у них должно быть примерно один эмоциональный возраст. Малыши воодушевлëнно скачут вокруг места соревнований и каждый болеет за своего фаворита, звонко выкрикивая его имя. Больше поддержки конечно у Джисон, но и не стороне Минхо находится парочка болельщиков; из-за искренней это веры в талант практиканта или из жалости - непонятно. Спустя десять минут усердной работы над своим шедевром, Ли наконец победно улыбается, сжимая альбом в руках. - Всё! - довольно выдаёт он, прижимая рисунок к груди и пряча от чужих глаз. - Да, я тоже. - кивает Хан, оставляя на бумаге последние штрихи. Это не полноценный рисунок, однако всеми любимый персонаж отчётливо узнаётся в карандашом наброске. - Показывай! - командует врач, щуря глаза и видимо пытаясь испепелить конкурента взглядом. На удивление, дискомфорта Джисон не испытывает, а лишь усмехается, понимая шутливый настрой парня напротив. - Думаю это немного не справедливо. Пусть наши работы оценят независимые эксперты. - отвечает Хан, взглядом указывая на детей. - Ты вообще видел свою группу поддержки? - возмущается Минхо. - О какой независимости может идти речь? Всё куплено! Маленькие зрители лишь активно протестуют, пытаясь убедить Ли в своей честности и неподкупности. Скрипя сердцем, старший соглашается с мнением большинства, а точнее сдаётся перед большими глазами и невинным "правда-правда, обещаем" от детей. Парни договариваются показать друг другу свои рисунки на счёт три, и под дружный гомон ребяческих голосов разворачивают альбомные листы, являя миру свои работы. Джисон мгновенно разражается громким смехом. С бумаги на него смотрит нечто странное: гремучая смесь кота, бегемота и какой-то не то котлеты, не то коровьей лепëшки. Мяута этом рисунке узнать невозможно, даже если подписать его имя большими красными буквами. Уши этого существа сильно скошены направо, тело кажется непропорционально большим, а морда уж больно похожа на человеческую. Хан был склонен доверять словам детей, они и врать то толком не умели, поэтому парень понимал, что много ожидать от творчества практиканта не стоит, но увиденное превзошло все его ожидания по уровню абсурдности, а в совокупности с гордым видом Минхо - это зрелище было незабываемо. - Боже, что это? Мы должны были нарисовать Мяута, а не придумывать какого-то своего генно-модифицированного покемона - наконец задаёт вопрос Хан, вытирая выступившие от смеха слëзы. Он и не помнит когда последний раз так смеялся: возможно далёкие восемь лет назад, когда они с Феликсом вместе смотрели какой-то глупый сериал. Резко вспыхнувшая в груди боль заставляет Джисон прийти в себя. Он едва заметно морщится, стараясь не подавать виду и усилием воли заставляет себя глубоко дышать, надеясь, что внезапный приступ прекратится. К огромному счастью парня так и произошло, и уже через несколько мгновений неприятные ощущения в области сердца начинают отступать. Хан облегченно выдыхает и с заинтересованно смотрит сначала на рисунок аппонента, а потом и она заливисто смеющихся детей. - Я просто Покемонов давно смотрел! У меня плохая зрительная память! - возмущается Минхо, стараясь оправдать свой шедевр. - И вообще это абстракционизм! - Больше похоже на то, будто ты это во время прихода рисовал. - усмехается Джисон, снова неосознанно переходя на неформальную речь. Старший не успевает даже привычно обрадоваться этому, а лишь поражённо и немного осуждающе смотрит на парня, а затем на недопонимающие лица детей. - Джисон! - возмущается врач. - Будешь так при детях выражаться - я тебе укол больнючий поставлю. - Ты немного опоздал ко мне с такими угрозами. Или у вас, педиатров, профдеформация такая - угрожать всем страшными уколами и горькими сиропами? - язвит Хан. - Я бы мог предложить тебе угрозу пострашнее, но я в отличие от тебя при детях не выражаюсь. - и снова эта гаденькая улыбочка. Джисон закатывает глаза: Минхо ему больше нравился, когда молча рисовал своих гомункулов. Старший наконец обращает внимание на чужой альбом и изумленно распахивает глаза. - А ты действительно хорош! - Да, Сони лучший художник в мире! - радостно подтверждает кто-то из детей, а Хан лишь гордо задирает голову, победно ухмыляясь. Хаято - мальчик лет десяти и самопровозглашённый главный судья этого состязания подходит к доктору и с грустным лицом гладит его по голове в успокаивающей манере. Он тяжело вздыхает, и словно смертный приговор оглашает: - Прости, Минхо-я, но тут без шансов.... Ли оскорблённо смотрит на всю судейскую коллегию, а услышав утвердительный возгласы со всех строн - вдруг обиженно надувается. - Неужели никто из вас не смыслит в искусстве? - бурчит парень, сложив руки на груди. - Я не верю! Здесь должны быть ценители, не сдавайтесь под давлением большинства! Нам нужно голосование. - заключает педиатр, на что получает с десяток согласных кивков. Он с важным видом оглашает. - Поднимите руки, кто думает, что победил Джисон! В воздух мгновенно взмывают десяток рук. Минхо окидывает взглядом комнату и с горечью осознаёт, что руки подняли абсолютно все присутствующие. Не сказать, что его такой расклад удивляет - победа Хана была очевидна ещё до начала соревнования, уж кто, как не Минхо, может трезво оценить свои способности в искусстве. Но подуться для вида было обязательно, поэтому врач с хмурым видом продолжает: - А теперь поднимите руки, кто считает, что победил я и мой новаторский взгляд на мир! В следующее мгновение, к изумлению Минхо, в воздух поднимается одна рука. - Джисон?? - Я думаю в твоём мутанте что-то есть. - улыбается младший, опуская руку. Он пожимает плечами. - Тем более меня всегда привлекало странное и неординарное. - Считаешь меня странным? - Твоего "кота". - поправляет Хан, хотя отрицать сказанное не может. Практикант действительно казался ему странным: его поведение было непредсказуемым и хаотичным. В один момент он язвит и гаденько ухмыляется, а потом ярко улыбается и искренне хвалит Джисона. - А я? - не унимается Ли. - Не знаю. - неуверенно ведёт плечами младший, а после едва различимым шëпотом добавляет. - Я нормальный по сравнению с тобой. - Мне нравится всё нормальное... - раздаётся такой же тихий ответ и Хан переводит изумленный взгляд на собеседника. Но Минхо оживлённо болтает с детьми, будто и не говорил ничего секундой назад. "Наверно показалось" - думает Джисон. Победу присуждают Хану, но увидев обиженную физиономию врача, дети всё же сжаливаются над ним и отдают приз зрительских симпатий. Лицо Минхо тут же озаряется: видимо такая награда была ему как раз по душе. Хан невольно задумывается, что Ли действительно прекрасно ладит с детьми, он будто рождён был для подобной работы. Дети тянутся к нему, а тот отвечает тем же, с готовностью идя на любой контакт с маленькими пациентами. Джисона терзает любопытство: почему именно эта профессия, что сподвигло парня посвятить свою жизнь лечению детей? Хочется спросить, но он одергивает себя. Это лишнее. Им незачем знать какие-то подробности друг о друге, достаточно того, что им известны имена, и даже это кажется лишним. Из раздумий Хана выводит звонкий голосок. - Сони, а покажи белочку! - просит маленькая девочка с короткими волосами и в ярком, зелёном комбинезоне. - Минхо сказал, что никогда не видел белочку. - грустно тянет она, моргая глазками. - Зачем вы ему рассказали... - ужасается Хан, переводя взгляд на практиканта. Тот выглядит крайне заинтересованно и Джисону хочется провалиться сквозь землю. У этого нет какой-то глубокой предыстории или двойного дна. Это произошло около года назад, когда Джисон в очередной раз проводил своё свободное время в отделении педиатрии, играя с детьми. Малышам принесли пирожные в качестве перекуса, и будучи добрейшей души людьми, они поделились угощением и с Ханом. Тот с рвением принял сладость, сразу же отправляя её в рот. Но не успел парень насладиться вкусом, как почувствовал, что в его щеку чем-то ткнули. "Твои щеки большие, когда ты ешь. - удивленно заключила маленькая, рыжая девчушка, а затем широко улыбнулась. - Прямо как у белочки!" Это повлекло за собой последствия. С тех пор Джисона нередко старались накормить, чтобы посмотреть на его щеки и потрогать их - это казалось детям очень забавным. Хан смущался, но отказать этим умоляющим глазкам не мог. Сначала такое неожиданное заявление оскорбило его, и парень подумал, что возможно это недостаток, раз так бросается в глаза людям. Но после сотен восхищённых детских взглядов, Джисон решил, что наверно - это всё же его изюминка. Однако перед Минхо было страшно неловко. - Я не могу показать доктору - с деланной досадой в голосе сообщает Хан, на что тут же получает недовольный возглас. - Почему?! - Именно. Почему? - вдруг поддакивает врач, и Хану кажется, что у него вот-вот начнёт дëргаться глаз. - Я не показываю Белочку всем подряд. - отвечает парень, внутренне сгорая со стыда. - Мы недостаточно близки для этого? - не успокаивается Минхо, донимая младшего. - Да. - А можем мы стать ближе? - Нет. - Ну пожалуйста, я очень заинтригован и хочу посмотреть Белочку! Все кроме меня видели! - не отстаёт педиатр, и Джисон взрывается. - Я же сказал нет! - кричит он, ударяя об пол. Через мгновение Хан приходит в себя и видит с десяток испуганных детских взглядов, и один удивлённый - взгляд Минхо. Шутливая истеричность в поведении того сразу же испаряется, сменяясь на обеспокоенность. - Простите... - осекается Джисон, стыдливо опуская глаза в пол. Он поднимается и направляется в сторону выхода из комнаты. - Я думаю мне нужно идти. - Постой, Джисон! - раздаётся за спиной. Минхо нагоняет его уже у двери. - Я обидел тебя? Прости, я не хотел, я не должен быть таким настойчивым... - бормочет доктор, а в глазах его Хан видит искреннее раскаяние. - Нет, всё в порядке, прости, что вспылил. - пытается замять неприятную ситуацию Джисон. - Мне действительно пора идти. Ещё процедуры, таблетки - ну ты понимаешь. До конца планëрки ведь осталось буквально несколько минут? Думаю ты справишься и без меня. - Джисон, мне действительно жаль, - не унимается практикант. - Я не хотел давить на тебя или типа того. Ты просто действительно понравился мне, и я был бы не против больше общаться с тобой. - Зато я против. - категорично отвечает младший и наконец открывает входную дверь. Он последний раз заглядывает вглубь помещения и напоследок машет рукой детям. - Пока, сорванцы, ещё увидимся! Через мгновение дверь за спиной Хана захлопывается, когда тот оказывается в коридоре, и парень отчётливо чувствует, что переборщил. Минхо действительно выглядел дружелюбно, его слова были искренними, а Джисон так жестоко оттолкнул его. Но так будет лучше. Нужно оборвать зачатки этого общения ещё на корню, ведь Джисону молодой педиатр тоже понравился. Он казался по-настоящему интересным человеком, и Хан не помнит когда последний раз он так хорошо проводил время с кем-то. Даже не смотря на то, что они практически не знакомы - Минхо создаёт вокруг себя приятную, лёгкую атмосферу, в которой даже нелюдимый Джисон чувствует себя комфортно. Парню не хотелось проявлять к кому-то интерес. Только не опять. Хан направляется прямиком к своей палате, игнорируя ноющую боль в груди: то ли из-за болезни, то ли из-за осознания собственной грубости по отношению к добрым намерениям Ли. Думать об этом не хотелось, но иначе не выходило. Всю дорогу Джисон не мог выбросить из головы образ взволнованного педиатра, смотрящего на него таким искренним и извиняющимся взглядом. - Давно же я не чувствовал себя таким дерьмом... Не думать - не получается, но парень изо всех сил старается убедить себя, что поступил правильно. Встреча с Минхо - случайность, а то что они пересеклись снова - нелепое стечение обстоятельств, и Джисон не позволит этому стать закономерностью. Непонятно, откуда у будущего доктора такой интерес к простому больному мальчишке, которого он видел лишь дважды в жизни. Но откуда бы этот интерес не взялся, Хан искренне надеется, что после сегодняшней его грубости он пропадёт навсегда и Ли поймёт, что Джисон не тот человек, который ему нужен. За размышлениями и тревогами путь до палаты преодолевается значительно быстрее. Стоя на пороге, Хан твёрдо намерен войти внутрь и вернуться к своему однообразному и размеренному существованию, а для этого нужно лишь держаться подальше от Минхо. Он и так был сегодня непозволительно близко и Джисон не может позволить этому повториться. Молодой практикант стал первым за долгое время человеком, кто смог хоть немного заинтересовать Хана, и это действительно чертовски пугало того. На его идеально ровной жизненной тропинке начали появляться препятствия...