Бракованное сердце

Этой ночью Джисон так и не смог уснуть. Проблемы со сном были постоянного частью его жизни, однако ещё никогда они не носили подобный характер. Ещё никогда Хан не страдал так из-за собственных мыслей и чувств в отношении другого человека. В его мире не было места посторонним: эмоции парня принадлежали и были полностью подвластны ему самому. Он радовался своим успехам, грустил из-за собственных неудач и злился только на себя самого; ему не было дела до людей. Тогда почему мысли о Минхо не покидали голову Джисона всю ночь? Почему хотелось рвать на голове волосы и проклинать себя за длинный язык? Разве Хану было не всё равно на людей вокруг? Джисон не был равнодушной тварью, ему не чужда была эмпатия, и где-то глубоко внутри парня жил всё тот же маленький мальчик, что тянулся к людям и жаждал любви. Он думал, что смог избавиться от этой слабости за последние несколько лет, однако слова практиканта задели внутри Хана что-то, что задевать было ни в коем случае нельзя. И в этом была главная проблема. Прошло достаточно лет, чтобы парень мог убедить себя, что ему никто не нужен, однако для одинокого сердца это не панацея. Открытая заинтересованность молодого доктора в Джисоне, поставила последнего в ступор, напугала, и вместо того, чтобы спокойно всё объяснить - он позорно сбежал не только от Минхо, но и от собственных чувств. А собственные чувства так отчаянно хотели бы дать практиканту шанс: узнать, какой ещё может быть его многогранная и необычная личность. Впервые за восемь лет, с тех пор как из жизни Хана исчез первый и единственный друг - он позволил себе интересоваться кем-то, пусть и не открыто. И возможно такую бурную реакцию вызвала совсем не настойчивость Минхо, а эмоции, которые эта настойчивость в парне породила. Такие эмоции характерны для живых людей, Джисон же - живой труп, он не должен испытывать чего-то побочного, не должен обрекать на страдания ни себя, ни людей вокруг. Улыбка и смех, что были вызваны Минхо - упущение Джисона, его слабость, и он не имеет никакого права позволить этому повториться. Ли хороший парень, каким бы странным он не был, и Хан уверен, что педиатру лучше не сближаться с кем-то вроде него. Хан с головой залез под одеяло, пытаясь спрятаться от палящего в окно солнца. Впервые за долгое время он не пошёл на привычную утреннюю прогулку по пустым коридорам: слишком уж боялся встретить Минхо. Джисон не знает, сколько у того будет длиться практика, но искренне надеется, что сможет избегать педиатра до победного. Эти салки звучат как абсолютно провальная идея, но Хан слишком отчаялся, чтобы его мозг был способен сгенерировать достаточно гениальный план по избеганию появившейся проблемы. Остаётся лишь верить и надеяться, что это сработает, и что Минхо действительно потеряет к Джисону интерес и не будет пытаться его найти. Хан наконец выглянул из-под одеяла, и начал напряжённо сверлить взглядом потолок, будто тот виноват в его нервозности. Хотелось хоть как-то отвлечься от навязчивых мыслей, но в голове раз за разом возникла образ взволнованного врача и Джисону хотелось взвыть. Когда в дверь его палаты осторожно постучали, парень вздрогнул. Отгоняя любые глупые и совершенно неправдоподобные мысли о своём нарушителе спокойствия, Хан бегло ответил: - Войдите. - Сони, прости за беспокойство. - в комнату зашла худая женщина с завязанными в тугой пучок волосами. Это одна из медсестёр, что периодически заглядывают к Джисону, приносят ему таблетки или проверяют его состояние после процедур. Парень при всём желании не смог бы вспомнить имя гостьи, уж слишком они все были похожими: тихими, улыбчивыми и вежливыми. Словно только с конвейера. Однако это казалось лучшим вариантом. Таким образом никто из персонала не запоминался Джисону, не становился к нему ближе, чем позволяет субординация и не привязывал к себе. Сам Хан, однако, понимал, что некоторые из числа медсестёр на самом деле питают к нему тёплые, почти родственные чувства. Он не был близок с кем-то, однако многие знали Джисона ещё с детства, он рос у них на глазах, и женщины волей неволей проникались некой привязанностью к пациенту. Хан старался об этом не думать: подробные мысли ранили. - Что-то случилось? - спросил парень, заинтересованно смотря на застывшую у двери фигуру. - У меня ещё есть таблетки, и процедуры начнутся только через час. - Я просто хотела узнать, в порядке ли ты - ответила женщина, на что получила вопросительный взгляд Джисона. - Ты сегодня с утра не выходил. Все знают, что ты плохо спишь и всегда гуляешь по утрам по больнице, но сегодня ни охранники, ни уборщицы, не дежурные сестры тебя не видели, поэтому мы немного волновались. - Ясно... - тянет Хан как-то через чур грустно. Это ставит в ступор: с одной стороны приятно, что люди вокруг так внимательны и беспокоятся о нём, а с другой стороны этот же факт - просто ужасен. Парень не хочет, чтобы кто-то был так к нему добр, не хочет, чтобы они привязывались, а потом страдали из-за того неизбежного финала, что его ждёт. - Я в порядке, правда, просто сегодня нет настроения. - Это из-за того парня из педиатрии? - Что? Откуда вы знаете? - вмиг оживился Джисон, а глаза его забегали по комнате. - Я не знаю точно, но я слышала как какой-то парень практикант спрашивал о тебе. Он сказал, что вроде как обидел тебя и хотел бы принести свои извинения. Он спрашивал в какой палате ты лежишь... - Ему ведь не сказали? - всполошился Хан, с надеждой смотря на медсестру. - Что ты, нет конечно. - женщина слегка выставила руки вперёд, как бы успокаивая парня и убеждая того в честности своих слов. - Он не твой родственник или друг, у нас нет права разглашать ему какую-либо информацию о нашем пациенте, тем более мы знаем, что тебе бы это не понравилось. - Спасибо. - Джисон облегченно выдохнул. - У вас действительно что-то произошло? Этот парень выглядел достаточно безобидным, но если он действительно тебя обидел - ты только скажи! Мы немедленно доложим главному врачу! - Нет, не нужно. - спокойно ответил Хан, поджимая ноги под себя и садясь на кровать в позу лотоса. - Он не плохой парень, просто сует свой нос куда не следует. - Всё также отталкиваешь людей? - Вы знаете. - Я понимаю, что это не моё дело, - грустно выдыхает женщина и опускает взгляд в пол. - И у тебя есть все основания так себя вести. Но, возможно, тебе действительно не помешал бы друг. Хоть кто-нибудь. Уверена, если бы ты сказал обо всём честно, нашёлся бы кто-то, кто захотел бы быть с тобой рядом, ты же чудесный мальчик! - Вы правы. Это действительно не ваше дело. - хмуро отрезает Хан. Женщина тушуется и скомкано извиняется, на что взгляд Джисона смягчается. - Спасибо за ваше беспокойство, я действительно в порядке. Медсестра ещё раз тихо извиняется и покидает палату. Хан снова остаётся один на один со своими мыслями, однако теперь голова его забита ещё и словами женщины. Неужели они не понимают, что для него это всё не так просто? Джисон не хочет больше думать и переживать, он намерен вернуться к прежнему, пассивному и размеренному образу жизни, состоящему из просмотра сериалов, музыки и редких прогулок. Здраво рассудив, что шанс пересечься с врачом в стенах больницы выше, чем за их пределами, Хан начал планировать вылазку на улицу. В пределах территории больницы располагается небольшая аллея, в которой обычно гуляют пациенты. Небольшое пространство, состоящее из нескольких рядов деревьев, каменных тропинок, цветочных клумб и пары беседок. Самыми частыми посетителями этих мест являются люди преклонных лет, лежащие в этой больнице; их нередко можно встретить на скамейке или в беседке, мирно слушающих пение птиц и любующихся на природу. Хану незачем, да и не во что наряжаться: сразу после окончания утренних процедур, парень накидывает на себя первую попавшуюся футболку, что красным балахоном болтается на его худощавом тебе и свободные спортивные штаны. На улице в самом разгаре лето и Джисону кажется, что ему наверняка не помешало бы побольше дышать свежим воздухом, тем более каждый врач в этой больнице с большим энтузиазмом поддерживал такие порывы. Спрашивали, конечно, нужно ли Хану сопровождение и стоит ли кому-то из медсестёр составить ему компанию, но тот вежливо отказывался, уверяя, что чувствует себя неплохо и их номер всегда у него на быстром наборе. Джисона в свои двадцать на простую прогулку в ближайший парк собирали как на войну: по карманам таблетки и шприцы, а в уши нотации об осторожности и указы не перенапрягаться. Джисон чувствует себя шпионом из фильма, когда почти на цыпочках пробирается по больничным коридорам в сторону чёрного хода и боязливо оглядывается по сторонам. Он совсем не боится встретить Минхо. Просто не хочется. Ему хочется выйти погулять без лишних глаз, а жгучий стыд и страх перед потенциальной встречей с дружелюбным практикантом тут совсем не при чем. Хану нравится думать, что это не побег от проблемы, а стратегическое отступление. Когда дверь наконец закрывается за спиной с характерным скрипом от неприлично давно не смазанных ставней, Джисон вдыхает полной грудью. Он точно не помнит, как давно последний раз выбирался из своей палаты на улицу. Возможно месяц назад? Последний раз он немного переусердствовал и едва ли не потерял сознание прямо под одним из аккуратно выстреженных кустов. Может и помер бы там, если бы не проходящий мимо мужчина, что оперативно позвал на помощь бледному, судорожно хватающему за грудь парню. С тех пор никто так активно не настаивал на необходимости прогулок на свежем воздухе, понимая, что для Джисона с каждым днём это всё больше испытание, чем лечение. Хан отметил, что погода для прогулок сегодня была действительно располагающей: солнечно, с лёгким тёплым ветерком. Парень вытащил из кармана наушники и принялся распутывать комок из проводов. У одной из его любимых групп недавно вышел альбом, и Хану кажется, что это именно то, что может отвлечь его от тревожных мыслей. Мир вокруг перестаёт звучать, а голову Джисона заполняет мелодия. Он трогается с места, медленно направляясь по каменистой тропинке вглубь аллеи. Хан непроизвольно жестикулирует руками в такт музыке, будто это он звонко поёт или экспрессивно зачитывает реп. В те редкие моменты, когда парень позволяет себе думать об этом, он размышляет, что сложись его жизнь иначе, он обязательно пошёл бы на какое-нибудь прослушивание и попытался стать айдолом. Идея доносить свои чувства и мысли до людей через музыку - всегда казалась такой манящей и далёкой. Джисон запрещал себе мечтать, но на белых листах блокнота, что спрятан в самую глубь его прикроватной тумбочки, иногда рождались скромные стихи. Минут через десять Хан решает, что прошёл уже достаточно и устраивает небольшой привал на скамейке в тени деревьев. Взгляд его обращается к небу, а глаза неотрывно следят за проплывающими облаками. Джисону почти кажется, что это идиллия, то самое единение с природой, когда на его плечо вдруг ложиться чья-то ладонь. Парень вздрагивает от неожиданности, переводя взгляд на нарушителя своего спокойствия. Нарушитель облачён в белый халат и в нём явно можно узнать никого иного, как Ли Минхо. Хан тушуется. Теперь это кажется не нелепым совпадением, а злой шуткой. - Прости, я напугал тебя? - извиняется доктор, убирая руку от чужого плеча. - Что ты здесь делаешь? - Джисон намеренно игнорирует вопрос, всеми силами стараясь свести любой диалог на нет. - Сейчас перерыв. Мне сказали, что здесь есть прекрасная аллея, поэтому я решил немного прогуляться, а затем увидел тебя. - Ты что-то хотел или собираешься снова болтать о дружбе и надоедать мне? - хмурится Хан. Грубить Минхо на самом деле совсем не хочется, но другого способа оттолкнуть его от себя Джисон не знает. - А ты ни капли не сменил гнев на милость, всё такой же колючий. - в ответ практикант лишь смеётся, продолжая выглядеть таким же дружелюбным, будто чужая грубость прошла мимо и совершенно не коснулась его. - На самом деле ничего срочного, я просто услышал как ты поёшь... - Что? - мгновенно реагирует Джисон, с ужасом смотря на Ли. Он и не думал, что его слышно: громкая музыка в наушниках заглушала собственный голос и Хан не сдерживал себя достаточно. - У тебя здорово получается! Ты и рисуешь прекрасно и поёшь, есть что-то, чего ты не умеешь? - как ни в чем не бывало отвечает Минхо. - Много чего. - Колючка. - доктор снова смеётся, а Джисону хочется покрутить пальцем у виска. - Ты же слушаешь S&K, да? - Да - отвечает Джисон почти неосознанно, не успевая даже подумать об этом. - Я услышал, какую ты песню подпеваешь, и знаешь, она одна из моих любимых! - объясняет Минхо - Как тебе альбом? - Нравится. - всё также на автомате отвечает Джисон. План не заводить диалогов рушится карточным домиком. Он никогда не разговаривал с кем-то о музыке, никогда не выслушивал чужого мнения о дорогом сердцу творчестве. Игнорировать становится сложно, и Хан позволяет себе немного сдаться. - Альбом очень разноплановый и интересный, вроде в одном концепте, но каждый может найти что-то для себя по звучанию. - Да! - мгновенно оживляется Минхо, активно кивая головой - Если честно я немного боялся, что жду от этого альбома слишком много и в итоге разочаруюсь. В день камбэка даже было желание вообще не слушать. Но как же я вознёсся, когда всё таки сделал это. Мои ожидания и рядом не стояли с тем уровнем, который они показали в этом камбэке! - И правда... - Джисону немного неловко. Минутой ранее он был груб с Ли, а тот так спокойно разговаривает с ним и делится своими впечатлениями. Неловко ему и от того, что смертельно хочется диалог поддержать, хоть это и кажется неправильным. - Какая песня твоя любимая в альбоме? - перехватывает инициативу Минхо, видя смятение собеседника. - Victory anthem - О, она ощущается действительно претенциозной, я бы хотел услышать её вживую! - Мне очень нравится лирика. - отвечает Хан несмело - В ней много отсылок на ранее творчество группы и довольно интересные игры слов. - Действительно? - педиатр выглядит заинтересованным, он смотрит на Джисона полными интереса глазами. - Расскажешь? Я читал текст, но не всё понял, на самом деле я не слишком внимательный в этом плане. Хан понимает, что должен отказаться, что будет противоречить собственным принципам, если сделает это, но вопреки здравому смыслу, он протягивает Минхо один наушник. Джисон успеет поругать себя за это позже, обязательно, а сейчас он зачитывает вслух текс и комментирует каждую строчку, параллельно отвечая на вопросы заинтересованного врача. Ли вникает, иногда открывая рот или присвистывая от удивления, когда Хан указывает ему на очередной замысловатый эпитет со скрытым значением. После подробного анализа песни, Минхо вдруг просит рассказать ему о другой его любимой композиции, и Джисон просто не может отказаться. Дело совсем не в Минхо, просто музыку Хан любит всей душой. Разбирать лирику, музыку, искать какие-то интересные решения в аранжировке и изучать текста - всё это было его досугом, делом, в котором он достиг, на самом деле, удивительно результата, и не показать свои знания кажется почти грехом. Минхо прекрасный слушатель: внимательный и заинтересованный. Джисон снова ощущает тот самый обволакивающий комфорт, как когда, в игровой комнате, во время нелепого состязания в рисовании. От этой теплоты в душе становится больно. - Вау, ты просто невероятный! - улыбается практикант, когда рассказ о второй песне наконец прерывается. - Ты занимаешься музыкой профессионально? - Совсем нет. - отмахивается Хан - Это просто хобби. - А ты не думал заняться этим серьёзно? Знаешь, стать айдолом, или продюссером например. Я не совсем разбираюсь в индустрии, но уверен, тебя с руками и ногами оторвали бы. - Думал... - грустно усмехается Джисон, опуская взгляд к ногам. - Но это невозможно. - Почему? - не унимается собеседник. - Есть причины. - Если ты вдруг надумаешь, я буду твоим первым фанатом. Буду хвастаться, что знал тебя до того, как ты стал известным. - Минхо выглядит совершенно не расстроенным очередным холодным ответом, он будто привык, и это заставляет Хана чувствовать себя последним дерьмом. - Ох, мне уже нужно бежать! - вдруг говорит Ли, обращая взгляд к часам на запястье. Он подскакивает с места. - Да, конечно. - кивает Джисон. - Спасибо, что рассказал! На самом деле, мне было очень интересно, я раньше ещё ни с кем не обсуждал музыку, мы с друзьями не особо сходимся во вкусах на неё. Надеюсь я был не слишком надоедливым. Пока, Джисони, надеюсь ещё увидимся! - произносит Минхо, отдаляясь от скамейки. Он идёт спиной вперёд, продолжая неотрывно смотреть на Хана и махать тому рукой. Через мгновение он чуть не врезается в какую-то женщину, и отвесив той несколько глубоких поклонов в качестве извинений, наконец начинает идти нормально. - Пока. - еле слышно отвечает Джисон, оставаясь в одиночестве. Даже под сотнями масок безразличия и показным равнодушием, Хан отчётливо ощущал отвратительное тепло в груди от небольшого разговора. Минхо будто и не замечал попыток младшего оттолкнуть его, он улыбался также открыто и говорил также искренне, как и во время первой их встречи, будто это не Джисон грубо оттолкнул его и назвал навязчивым. С Ли очень легко. С ним интересно, он создаёт атмосферу уюта вокруг себя, и Хану кажется, что сложись его судьба иначе - он бы очень хотел дружить с Минхо. Парень поднимается со скамейки, вновь затыкая мысли в голове музыкой из наушников. Пора возвращаться в палату. Он пришёл сюда, чтобы не думать о Минхо, избежать его, но до чего же глупо получилось. Одна встреча - стечение обстоятельств, вторая - глупая случайность, а то что происходит сейчас - уже закономерность, которой Хан позволил зародиться. Глядя в безоблачное небо, Джисон понимает, что сегодня снова всю ночь будет думать о Минхо.