Бракованное сердце

Джисону невыносимо скучно. Ежедневное пребывание в больнице и раньше не отличалось огромным многообразием занятий, но сейчас какая-то невероятная тоска обуяла с новой силой. Хану казалось, что он привык к такой жизни: однообразной и размеренной. Поэтому такое настроение стало для парня неожиданным и странным. Он вот уже пару дней толком ничем не занимался. Смотреть ничего не хотелось, рисовать и писать не было сил и вдохновения, и даже любимая музыка вдруг так невыносимо приелась. Хотелось лезть на стены; Джисону казалось, что он пребывает где-то в состоянии недоваренной картошки. Хандрить было не в новинку, однако Хан явственно ощущает, что этот раз чем-то отличается, но пока не понимает чем. Джисон думает, что должен сделать с этим что-то, поэтому резво поднимается с нагретого места под тёплым одеялом. Резво - не потому что полон энтузиазма, а чтобы не передумать и не залениться. Время уже почти семь, последняя процедура для парня закончилась час назад, а значит сегодня он больше никого не ждёт и можно немного развеяться. Конкретного плана не было - только желание привести своё состояние в относительную норму и перестать быть такой размазнëй. Хан бегло оглядывает взглядом палату, пытаясь за что-то зацепиться. В тумбочке точно есть несколько блокнотов и ручки с карандашами, но Джисон совершенно не умеет творить без вдохновения, поэтому этот вариант отпадает почти сразу. Сосредоточиться на чём-то сейчас было сложно - значит и перспектива посмотреть что-то также была отметена. Взгляд падает на одинокую гитару в углу комнаты: подарок на семнадцатилетие от тогдашнего лечащего врача Хана. Джемин был невероятно внимательным мужчиной, поэтому заметив интерес подопечного к музыке, он сделал ему такой подарок. Джисону было страшно неловко, он не понимал, почему доктор тратит такие деньги на чужого мальчика. Но озвучив этот вопрос, Хан получил лишь добрую улыбку и короткое: - Я подумал, что это могло бы сделать тебя счастливее - поэтому купил её. Хан берёт в руки гитару и с нежностью проводит по грифу: это был дорогой для него подарок, абсолютно в любом из смыслов. Парень аккуратно перебирает струны и подмечает, что инструмент расстроен, поэтому возвращается на кровать, начиная колдовать над колками. Дальнейшего плана у Джисона нет, поэтому после того, как гитара в его руках полностью настроена и готова к использованию - парень ещё несколько секунд пялится в пустоту. В голову не приходит ничего конкретного, поэтому Джисон на пробу перебирает струны, пытаясь представить в голове мелодию. Звук разносится по палате, звонким эхом отражаясь от белых стен. Пальцы продолжают осторожно цепляться за нити инструмента, извлекая из того ненавязчивую мелодию: похоже на одну из многих популярных баллад, что часто крутят по телевизору. Он играет особо не вдумываясь, поэтому уже через минуту спокойная размеренная мелодия сменяется более интенсивной. Чистая импровизация. Свои плюсы были в том, что палата парня располагалась на отшибе от всего живого; соседей у него почти никогда не было, а значит никто не мог пожаловаться на неожиданные музыкальные вечера. Конечно, иногда в соседние палаты кто-то ложится, однако, зачастую, никто не задерживается там больше пары недель, поэтому Хан продолжает чувствовать себя полноправным владельцем этого места. Ещё через пару мгновений он начинает тихо что-то напевать. Кажется, слова из совершенно другой песни, но на музыку они ложатся настолько идеально, что Джисон не придаёт этому значения - он просто наслаждается собственным мини концертом. Ритм захватывает сердце и разум парня и тому кажется, что он наконец близок к тому, чтобы отпустить все тревоги и разгрузиться. Но идиллию вдруг прерывает стук. Джисон вздрагивает от неожиданности, мгновенно переставая перебирать пальцами струны и в ступоре смотрит на дверь. Сегодня он больше никого не ждал, поэтому догадок о том, кто так грубо нарушил покой больного, у Хана не было. Парень нервно сглатывает и думает о том, что возможно он потревожил кого-то своей игрой, ведь время было уже вечернее. - Войдите. - Извините, если потревожил... - сначала Джисон слышит до боли знакомый голос, а потом из-за двери наконец показывается фигура парня. - Минхо?? - вскрикивает от неожиданности Хан, перебивая гостя. - Джисон? - Ли вдруг зеркалит ошарашенное выражение лица собеседника и замирает на пороге. - Как ты черт возьми узнал мою палату? Хан чувствует как начинает закипать. Почему из всех людей это должен быть именно Минхо? Это похоже на издевательство, потому что встречи их становятся настолько систематическими, что Джисону кажется, будто от этого невозможно убежать. Он пытался. - Всё не так! - начинает оправдываться педиатр. - Я понятия не имел чья это палата. У меня сегодня первое дежурство, и я решил просто прогуляться по больнице. Она достаточно большая, и за эту неделю я едва ли бы где-то кроме своего отделения и методички. Поэтому я просто бродил здесь и услышал гитару. - Всё то ты слышишь... - недовольно бурчит себе под нос Джисон. - Я одновременно удивлён и не удивлён, что это именно ты. - вдруг усмехается Минхо - В каком смысле? - Я мало кого знаю в этой больнице, но как минимум мне знаком один парень, который прекрасно поёт и очень хорошо разбирается в музыке. Когда я услышал гитару, то сразу вспомнил тебя. - Так значит ты всё таки догадался что это я и так беспардонно нарушил моё личное пространство! - возмущается Хан, недовольно дуясь и складывая руки на груди. - Да не преследую я тебя! - Я за эту неделю с тобой пересекался чаще, чем с некоторыми врачами за... - "за всю жизнь" чуть не сказал Джисон, но вовремя осëкся. - за всё время своего пребывания в этой больнице. - А давно ты здесь? - мгновенно следует вопрос неугомонного практиканта. - Тебя это не должно волновать. - Когда-нибудь я обязательно пробьюсь через эту твою корку льда. Джисона от этих слов вдруг передёргивает и он бросает беглый, обеспокоенный взгляд на собеседника. Не по себе. Настойчивость Минхо вводит в ступор: разве Хан не делал всё возможное чтобы оттолкнуть его? Неужели врач действительно хочет подружиться с ним? Зачем ему это? - Зачем тебе это? - озвучивает свои мысли Джисон, не в силах самостоятельно найти ответы. - Разве нужна какая-то причина? - пожимает плечами Минхо. - Просто ты нравишься мне. - Я не понимаю. - Ты странный, Джисон-и - усмехается практикант. Однако усмешка его на этот раз не выглядит издевательской, а глаза смотрят как-то по-доброму, с толикой теплоты. - Разве у тебя не было такого, что тебе просто интересен человек? Нет каких-то особых причин, просто хочется узнать его получше. - Не было. - честно признаëтся Хан. - А у меня вот было. С тобой. Джисон чувствует себя смущенным от такой прямолинейности. Ему искренне не понятно, чем он мог заинтересовать Минхо. Тот молодой, красивый, открытый, наверняка очень умный, раз медицинский закончил. Хан уверен, что у Ли много друзей, и от девушек отбоя нет. Зачем ему заводить дружбу с каким-то больным парнем, которого он знает без году неделю? В этом должен быть какой-то подвох, не иначе. Но это тоже бессмысленно - едва ли из общения с Ханом можно извлечь хоть какую-то выгоду. Джисон и не замечает как немая пауза, вызванная его размышлениями затягивает. - Могу я пройти? - нарушает тишину практикант и только сейчас Хан понимает, что тот всё это время стоял на пороге, подпирая спиной дверь. - С чего это вдруг? - Не находишь немного не гостеприимным - держать меня на пороге? - А я тебя и не звал. - Ну же, Джисон-и - умоляюще тянет Ли. - От тебя же не убудет. Я просто хочу послушать как ты играешь. В твоих же интересах пустить меня, в противном случае я буду стоять под дверью и слушать. - Может я не собираюсь больше играть? - слабо отпирается Хан, понимая, что это ни к чему не приведёт. Минхо уже показал ему однажды какой он настойчивый и упëртый и вряд ли он так просто сдастся сейчас. Да и сам Джисон не может отрицать, что компания педиатра ему далеко не неприятна - скорее совсем наоборот. - Тогда в мире заплачет один котёнок. - отвечает Минхо. - Что прости? - Каждый раз, когда вы не слушаетесь и обижаете дядю врача - в мире плачет один котëнок. - со всей серьёзностью повторяет практикант и Хан не может содержать смешок. - Только ради котëнка. - вздыхает младший, давая Ли молчаливое согласие остаться. Но стоит тому сделать шаг вглубь палаты, как Джисон вдруг вскрикивает - Стой! - Что такое? - недоумевает Минхо, хмуря брови. - Отвернись. - приказывает Хан. - Ты можешь остаться, но только если отвернешься сейчас на пару минут. И не смей подглядывать! - Это очень странно, ты знаешь? - Ты пришёл в мой дом, будь добр уважать мои правила. - с важным видом парирует Джисон, на что Ли лишь улыбается, но послушно отворачивается, начиная с всей внимательностью разглядывать дверь. Джисон резво поднимается с кровати, принимаясь сгребать в кучу таблетки и ампулы со своей прикроватной тумбочки. Он должен спрятать всё, что хоть как-то намекает на его диагноз, потому что Минхо врач и он обязательно поймёт. Хан погружает горсть препаратов вглубь тумбы, а сам нервно осматривает палату. Кровать со всеми необходимыми приспособлениями, штатив для капельницы, пара тумбочек, шкаф с одеждой и письменный стол - типичная одиночная палата, без каких-либо намëков на тяжёлое состояние её хозяина. По крайней мере Джисон надеется на это. - Можешь поворачиваться. - Что прятал? - гаденько ухмыляется Минхо, щуря глаза. - Джисон-и, у тебя есть какие-то гаденькие секретики? - Я передумал. Пошёл вон отсюда. - хмурится Хан, запуская в гостя подушкой. Тот ловко перехватывает её, громко смеясь и направляется к кровати, где сидит парень. Минхо приземляется рядом с Джисоном и начинает сверлить того взглядом. - Ну что? - страдальчески тянет Хан. - Забавный ты - улыбается Ли. Он уже не первый раз называет так Джисона и тот искренне не может понять, что такого смешного он делает. - Что ты можешь сыграть? - Много чего. - пожимает плечами Хан, стараясь не смотреть собеседнику в глаза. Те слишком очевидно прожигали в нём дыру. - Ты прям много песен выучил? - Мне не обязательно учить их, чтобы сыграть. - В каком смысле? - искренне удивляется Минхо и Джисон снова ощущает это приятное чувство от наличия заинтересованного собеседника. - Нот всего семь, и если ты например включишь мне какую-нибудь песню, я смогу послушать её и примерно прикинуть, какие аккорды мне нужно будет использовать, чтобы повторить её. Ну а если ещё проще - мы всегда можем найти аккорды и интернете и я сыграю тебе почти что угодно. - Сыграешь мне Специально для меня? Как миииило- довольно тянет Минхо и Хан понимает, как глупо оговорился. - Замолчи. Минхо тихо смеётся и тянется к своему телефону, видимо, чтобы найти музыку. У Джисона появляется пара минут, чтобы подумать, какого чëрта этот парень делает у него в палате и почему они сейчас сидят тут и болтают как давние приятели. Джисон чувствует, что идёт у Ли на поводу: он уже который раз позволяет тому завести диалог и даже пройти к нему в палату, хотя зарекался больше с педиатром ничего общего не иметь. Но к Минхо тянуло. Даже когда тот вëл себя как придурок, Хан ловил себя на мысли, что совсем не против его компании. - Знаешь эту? - наконец произносит практикант и телефон его воспроизводит знакомую Джисону мелодию. - Первый снег? Не находишь это немного несвоевременным? - Я просто всегда думал, что эта песня будет отлично звучать вживую под гитару. Знаешь, я думаю это очень атмосферно. - О да, это будет рождественская атмосфера в июне. - усмехается Хан. - Настоящее чудо, не так ли? Джисону понадобилось несколько минут, чтобы разобраться с аккордами и комната наполнилась живой музыкой. Мелодия и правда обладала чарующей атмосферой. Сначала Минхо лишь покачивается в такт, но через какое-то время начинает тихо подпевать. Он не брал высокие ноты и не удивлял сильным вокалом, однако голос его был на удивление мягким, Хан бы даже сказал - нежным. Джисон заворожено смотрел на парня рядом. - И это ты мне комплименты делал? - усмехается младший, заканчивая играть. - Сам то. Ты занимаешься вокалом? - Нет, совсем нет. - немного смущённо отмахивается Минхо. - Мне нравится петь иногда для себя, но профессионально я этим никогда не занимался. - У тебя действительно хорошо получается. - Спасибо. - улыбается врач и Хану кажется, что он впервые видит его таким мягким. Мило. - Вообще, я танцами занимался профессионально. Я даже хотел связать с этим свою жизнь какое-то время. Мне очень нравится танцевать, да и преподаватели всегда говорили, что я делаю успехи. До шестнадцати лет я думал, что буду поступать в Академию искусств. - Но почему ты тогда пошёл в медицину? - спрашивает Джисон, поймав себя на том, что внимательно и заинтересованно внимает словам старшего. - Это долгая история. Когда-нибудь я обязательно расскажу тебе, если ещё раз пригласишь меня в гости или сходишь прогуляться. - улыбается Ли. - Тебя совершенно не останавливают мои слова о том, что я не хочу с тобой общаться? - Нисколько. Твои действия говорят об обратном: если бы ты действительно не хотел знать меня, я бы сейчас здесь не сидел. Возможно ты думаешь, что я просто слишком настойчив и у тебя не было выбора, но это не так. Я бы никогда не стал врываться в твоё личное пространство без разрешения или заставлять тебя проводить время со мной. С самого начала у тебя всегда было право выбора, и ты всегда выбирал подпускать меня, несмотря на внешние протесты. Хану хочется возразить, но слова застревают в горле от осознания, что Минхо прав. С той самой нелепой грубости в игровой, Джисон не делал ничего, чтобы по-настоящему оттолкнуть педиатра. Он жаловался на их встречи, ворчал, вëл себя как недовольный ребёнок, но никогда на самом деле не отталкивал Ли. А ведь мог бы. Он мог быть настойчивее, прогнать незванного гостя, пригрозить, что пожалуется персоналу, а не сидеть сейчас на одной кровати и петь песни под гитару. Но как бы Хан не обманывал себя - компания Минхо ему нравится, и все эти вялые попытки отвергнуть его внимание - просто нелепы. - Ты действительно так хочешь... подружиться со мной? - неуверенно спрашивает Джисон, хотя ответ очевиден им обоим. - Да. - без раздумий отвечает Ли. - Ты пожалеешь об этом... - Боже, ты что собираешься завести шарманку "держись от меня подальше, я плохой парень"? - смеётся Минхо. - Идиот. - Эй, ты как со старшими разговариваешь? - возмущается практикант и тыкает Хана в бок, отчего тот мгновенно ëжится и издаётся сдавленный смешок. Джисон хватает подушку и ставит её между их телами, в надежде предотвратить нападения. Минхо лишь смеётся и называет младшего недотрогой. - Я ничего не обещаю тебе. - серьёзно произносит Хан, глядя в упор на собеседника. - Пожалуйста не жди от меня какой-то инициативы, я не буду искать встречи или клясться тебе в вечной дружбе... - Но и избегать меня больше не будешь? - Не буду. Джисон признаёт поражение. Он не может, да и не хочет больше бегать от этого парня. Остаётся лишь надеяться, что Минхо сам разочаруется в нём и их странное общение сойдёт на нет. Хан даже не уверен, что в его понимании дружба. Как теперь он должен вести себя? Минхо же выглядит так, будто только что выиграл в лотерею несколько миллионов долларов, не меньше. Глаза его светились, как у ребёнка, которому наконец купили желанную игрушку. - Так значит я могу прийти завтра? - Ты здесь работаешь или расхаживаешь и ждёшь, пока тебя кто-то в палату пустит отсидеться? Халтурщик. - Ну я же во время перерыва. - канючит Минхо. - Ты собираешься каждый день ко мне приходить? - Да! - Эй, не наглей. - задыхается от возмущения Хан. - Мне всё ещё нужно личное пространство. - Я могу давать тебе разгрузочный день от себя, скажем... в воскресенье! Тебя устроит? - Большое спасибо, что не собираешься смущать меня своим присутствием хотя бы в твой же выходной. - Ты думаешь я не могу прийти в больницу в выходной просто, чтобы навестить тебя? - Ты такой приставучий! У меня ещё есть вариант передумать и выпнуть тебя отсюда? Минхо коварно смеётся, приговаривая что-то о том, что Джисон теперь от него так просто не избавится, а Хан, вопреки всякому здравому смыслу, ощущает, что он совсем не против. Впервые за восемь лет он чувствует это.