Когда в жизнь вмешался случай

Вопреки опасениям Нарциссы, журналисты не обратили на поведение Драко никакого внимания. Им и без того было, что писать о самой знаменательной свадьбе века, как вздумал окрестить ей “Пророк”. Но брошенный ей упрёк не выходил из головы, и однажды Драко не выдержал и заглянул в отдел к Тео. — Ты по поводу дела Джеккета? — нахмурившись, спросил он. — Я уже написал в заключении аврорам всё, что посчитал важным, но если у тебя остались вопросы… — Я хотел позвать тебя на обед. Если ты не против, конечно. Он улыбнулся, вскочил с места, чуть не опрокинув свои записи. — Конечно, не против. Они отправились в любимый ресторан Тео, в котором ему всегда могли предложить отдельный кабинет, заказали еды и напитков, почти не глядя в меню. — Я хочу извиниться, — сказал Драко, когда официант скрылся за дверью. — Вёл себя, как идиот, как будто ты девушку мою отбил. Но ты никого не отбивал, и она никогда не была моей девушкой, и как бы мне ни было больно думать о вас, навсегда остаться без друга будет больнее. — Я рад, что ты сказал это. Мне тебя не хватало. — И мне тебя. Не обещаю, что начну приходить к вам на семейные ужины, на это всё-таки потребуется время, но я бы с удовольствием разделил с тобой часть обедов. — Да, это определённо пойдёт на пользу моему режиму питания, — засмеялся Тео. — Обычно я, знаешь ли, по студенческой привычке обедаю бутербродом, не отрываясь от бумаг. Возвращаясь в кабинет, Драко столкнулся в дверях с Грейнджер и вдруг решил задать вопрос, который раньше не приходил ему в голову: — Тебе не кажется, что ты совсем не заботишься о муже? Ты могла бы позвать Тео с собой в кафе или в столовую, но вместо этого идёшь туда с подружками, пока он ест бутерброды за рабочим столом. Она удивлённо вскинула брови: — Не понимаю твоей претензии. Он взрослый человек и может сам о себе позаботиться. — У тебя что, даже не возникает желания провести время вместе с ним? Или снова скажешь про публичную демонстрацию чувств? Грейнджер залилась румянцем: — Не понимаю, почему ты задаёшь мне эти вопросы. Он — твой друг, а я — только коллега. За эти три месяца ты мог уже тысячу раз выяснить у него все пикантные подробности, которые тебя интересуют. — Я всего лишь спросил, почему вы не ходите вместе обедать. — Это не было похоже на обычный вопрос, знаешь ли. И ещё раз — это не твоё дело. “С одним — помирился, с другой — разругался”, — подумал Драко, но продолжать разговор не стал и больше к нему не возвращался. Недолго злилась и Грейнджер: уже вечером она подошла к нему с очередными выкладками по проклятью Люциуса. — Это выглядит достаточно убедительно, чтобы попробовать, — резюмировал он, просмотрев её записи. — И ты так просто готов доверить мне жизнь твоего отца? — Во-первых, не тебе, а нам. Не думай, что я ничего не понимаю в твоих каракулях и каждый раз кидаю монетку, решая, соглашаться с тобой или начать спорить. Во-вторых, я не собираюсь рисковать его жизнью. Мы сварим усовершенствованное зелье и передадим его на исследование в Мунго, а принимать решение, пить его или нет, будет сам отец на основе того, что они скажут. — Хорошо, — серьёзно кивнула Грейнджер. — Предлагаю заняться этим в выходные. У тебя или у меня? — Что? — растерялся Драко. — Ты видел список ингредиентов? Они потребуют расширения финансирования на проект, следующий бюджетный комитет будет только через месяц, да и наши исследования вряд ли сочтут приоритетными. Проще не рассчитывать на Министерство и взять его финансирование на себя. — Мы можем купить всё необходимое и принести это в местную лабораторию. — И на это нужно отдельное согласование, я знаю, проходила. Поверь, тебе не захочется погружаться в эту бюрократию. Поэтому выбирай, твоя лаборатория или моя? Мерлин всемогущий, как же ему не хотелось оставаться с ней наедине, да ещё и в выходной день. Драко против воли представил, как Грейнджер будет выглядеть в свободном домашнем платье, мягкими складками струящемся по её изгибам, как узкие запястья будут выглядывать из широких рукавов, как крупные локоны будут касаться его шеи, когда она будет наклоняться ближе, чтобы подглядеть в свои записи через его плечо. Идиот, она же зовёт его не на свидание, а варить зелье, кто варит зелья в платье и с распущенными волосами? Она сделает пучок, возьмёт защитные очки - и его заставит взять, - наденет рабочие штаны, облегающую водолазку… Облегающая водолазка… — Драко, решай, пожалуйста, мне пора уходить. — К тебе, — быстро выпалил он. — Я не знаю, в каком состоянии лаборатория в мэноре, давно не заходил в неё. Ты закажешь необходимые ингредиенты? Я всё оплачу. Это было правдой лишь отчасти. Драко действительно не знал, что творится в лаборатории, но это было решаемым вопросом. На самом деле, он надеялся на то, что в доме Тео он не сможет думать неприличные вещи о его жене, хотя и это не было гарантией. — Конечно, ты всё оплатишь, — весело фыркнула Грейнджер и помахала ему рукой: — До завтра, и ничего не планируй на субботу. Драко было интересно посмотреть на то, как Грейнджер изменила Нотт-мэнор под себя, и, когда он вышел из камина, был почти разочарован, что ничего не изменилось. Те же пышные пейзажи на стенах, те же диваны с резными ножками, бархатные подушки с золотистыми кистями, выкрашенные в тёмно-синий стены. Она проследила за его взглядом: — Никогда не питала страсти к ремонту, знаешь ли. Обустроила свою спальню, ванную, библиотеку, и всё. Ах да, ещё унесла в подвал портреты, которые пытались на меня орать. — И как Тео относится к тому, что ты считаешь спальню своей? — попробовал пошутить Драко. — А она и есть моя. У него — своя. Разве не так принято во всех ваших аристократических кругах? — Далеко не во всех, — пробормотал Драко. Он подумал, что если бы Грейнджер стала его женой, он бы ни за что не отпустил её спать в отдельную комнату, не лишил бы себя удовольствия просыпаться каждое утро, сжимая её в объятьях. — А Тео выйдет встречать гостя? Или он ещё не проснулся? — Он проснулся и уже уехал по делам. Передавал привет, просил прощения, что вернётся поздно и не сможет разделить с нами обед или ужин. Уловка не сработала. Им предстояло провести наедине весь день, и Драко сильно сомневался, что их эксперименты смогут отвлечь его от неприличных мыслей. — Кстати, он посмотрел наши записи, одобрил их и дал несколько рекомендаций. — А мог бы и помощь предложить. — Он не любит навязываться. Вернее, я не люблю, когда он пытается помогать там, где не требуется его помощь, и он знает об этом. Хочешь выпить чаю, или сразу приступим к работе? — Предпочту сначала увидеть, с чем придётся иметь дело. Лаборатория Грейнджер выглядела совсем не так, как он себе представлял. Она располагалась не в подвале, а на выходящей в сад веранде с огромными окнами в пол. — Столько стекла вместо толщи подвальных стен, это вообще безопасно? — Да, вполне. В Италии, Испании, Франции так многие делают. Зачарованные стёкла защищают ингредиенты от прямого солнечного света и выдерживают силу удара сопоставимо с каменной кладкой, так что умереть от осколков в случае взрыва котла нам не грозит. Мне кажется, всё дело в традиции, а может, в Британии просто не так много желающих смотреть на вечную сырость за окном. — А ты так любишь за ней наблюдать? — Сад тоже зачарован. Он накрыт прозрачным куполом, который представляет собой магический парник. Поэтому в нём всегда хорошая погода и зелёные деревья. Но это уже не я - Тео рассказывал, что его отец сделал это для матери, когда ещё надеялся завоевать её расположение. В лаборатории царил идеальный порядок. Все стебли, листья, корешки были рассортированы и подписаны, ножи лежали в соответствии с материалом, из которого были сделаны, ступки нескольких размеров и типов, разделочные доски, котлы, защитные очки и перчатки… — Впечатляет, — признался Драко. — Это всё Тео. Когда я сказала, что хочу лабораторию, он собрал её по образцу своей. Я не стала возражать. — Он хорошо в этом разбирается. Но зачем тебе понадобилась своя лаборатория? Таких традиций в аристократических кругах точно не было. — Мне кажется, так проще. Мы работаем над разными вещами, у них разные условия настаивания, ингредиенты, температурные режимы. Не хочется случайно перепутать колбы и в лучшем случае что-нибудь испортить, а в худшем — получить ожог или надышаться ядовитым газом. — И над чем работаешь ты? Грейнджер смутилась, замялась, отвела взгляд в сторону. Драко спохватился: — Извини, ты не должна говорить, конечно же. Я спросил просто так, для поддержания разговора. — Нет, всё в порядке, — качнула головой она. — Это не секрет и не запрещёнка. Просто мои родители… ты знаешь, что во время войны я стёрла им память и отправила в Австралию? Спорный поступок, но тогда мне казалось, что я поступаю правильно. — Да, кажется, Поттер это упоминал. Но он говорил, что ты смогла их вернуть? — Да, специалисты из Мунго помогли восстановить их память несколько лет назад. У мамы всё прошло хорошо, а вот отец… Его мозг пострадал, то ли во время того, как я накладывала заклинание, то ли при его отмене. Родители сначала не говорили мне, не хотели расстраивать, думали, что у отца начинается деменция или Альцгеймер, в общем, что-то из обычных маггловских болячек. Но я сразу поняла, что дело в стирании памяти, и колдомедики подтвердили это. Для поддержания когнитивных способностей ему надо постоянно пить зелье, очень дорогое. И дело даже не в деньгах, не только в них, я боюсь, что однажды мне просто скажут — извините, ингредиенты слишком редкие, их больше не поставляют. Я ищу способ усовершенствовать его. Сделать дешевле, или увеличить длительность, или, может быть, найти то, что излечит его насовсем. Что-то получается, но очень медленно, даже с помощью Тео. Паззл в голове Драко сложился. — Поэтому ты решила помочь моему отцу? Очень похожие истории о проклятиях, которые нельзя вылечить совсем, можно только продлить жизнь с ними. — У моего отца это было не проклятье. Это была я, это я решила стереть ему память, ни с кем не посоветовавшись. Между её бровями залегла глубокая складка, уголки губ опустились вниз. — Зато он жив. Ты не знаешь, что с ним было бы, если бы ты его не защитила. И если честно… Я не делал ничего, чтобы пропустить три года своей жизни, и никогда этого не желал. Наверное, я даже никогда не узнаю, какая цепь случайностей запустила моё путешествие во времени. И всё равно, в том, что отец получил проклятие, я чувствую свою вину. Потому что он пытался найти меня. — Ох, Драко, — всхлипнула Грейнджер и внезапно прижалась к нему, уткнулась мокрым носом ему в шею. — Какие же мы дураки, а. Так глупо, считать себя ответственным за всё, что произошло, как будто в жизни не бывает случайностей, не бывает решений, принятых другими людьми, и Вселенная зависит только от нас. И даже понимая это — как же сложно принять то, что случилось, и просто жить с ним дальше… Он гладил её по напряжённым плечам, по подрагивающим плечам, по мягким волосам, уложенным в тугой узел, вдыхал запах её кожи, во всем соглашался с её словами, и всё равно не знал, как ему с этим справиться. Грейнджер перестала всхлипывать через пару минут, отстранилась. Драко нехотя выпустил её из кольца своих рук. — Извини, пожалуйста, — попросила она и вытерла мокрые щёки. — Почти три года прошло с тех пор, как я узнала про болезнь отца, и до сих пор мне очень сложно говорить об этом. — Почти три года? — переспросил он. — Да, это случилось вскоре после того, как ты пропал. Я чувствовала себя полностью раздавленной, сначала ты, потом отец. Если бы не Тео, я бы не вынесла это одна. И вдруг он, не понимая, зачем продолжает теребить больные раны, спросил: — А если бы я позвал тебя на свидание тогда, до того, как пропал, ты бы пошла? Грейнджер посмотрела на него внимательно, но как будто совсем не удивлённо, и коротко кивнула: — Да. Драко хотелось кричать, топать ногами, крушить всё вокруг. Как бы могла сложиться его жизнь, если бы он спросил, а она ответила? Сколько раз он обещал Тео и себе самому, что решится и подойдёт к ней, но так и сделал этого. А может, Грейнджер лукавит? Обманывает его или даже обманывается сама? Легко говорить о прошлом сейчас, когда она замужем, и между ними не может быть ничего общего. — Пора начинать зелье, — сказал он, и удивился своему голосу, который звучал совсем чужеродно. — Пора, — согласилась она и протянула ему защитные очки.