Когда в жизнь вмешался случай

Основе для зелья нужно было настаиваться от пяти до восьми дней, поэтому они договорились о встрече в следующие выходные. Расставание у камина было неловким. Драко чувствовал себя некомфортно из-за невольно заданного вопроса, Грейнджер смущалась то ли от своего ответа, то ли от пролитых слёз. К счастью, к понедельнику всё прошло, и она встретила его на рабочем месте привычной широкой улыбкой, на что он ответил не менее привычным дружелюбным бурчанием. В субботу в мэноре его встретил Тео. — Привет, дружище, - он крепко пожал руку Драко. — В прошлую субботу не смог присоединиться, да и в эту, честно говоря, вышел только поздороваться, слишком много дел. Но, когда вы закончите, с радостью угощу тебя огневиски — если захочешь, конечно. — А где Грейнджер… извини… миссис Нотт? — Я тоже никак не привыкну, — улыбнулся Тео. — Честно говоря, “Грейнджер” подходит ей больше, чем “Нотт”. Если б можно было не менять фамилию, я бы не стал настаивать. — А почему её обязательно надо было изменить? — не понял Драко. — Старый брачный ритуал моей семьи, — поморщился Тео. — Опять же, я не стал бы на нём настаивать, но он был нужен, чтобы род принял Гермиону, и дальше с этим не было проблем. — Чтобы фамильная серебряная вилка не пыталась заколоть магглорождённую любовницу хозяина? — понимающе усмехнулся Драко. Он был наслышан, сколько неудобств могли доставлять вещи, поколениями впитывавшие магию рода. — Вроде того. Так вот, Гермиона уже в лаборатории, сказала, что начнёт подогревать состав. Если вдруг понадоблюсь, отправьте Патронуса. Грейнджер в этот раз была молчалива, и Драко подумал: уж не связано ли это с присутствием мужа в нескольких комнатах от неё? Впрочем, когда они закончили — раньше ожидаемого и точно раньше того времени, когда прилично было бы отвлекать Тео от работы, — она попросила: — Ты не мог бы посмотреть мои выкладки по зельям для отца? Что-то не сходится, не могу понять, где ошибка. — А к мужу за помощью не идёшь, чтобы он не разочаровался в твоих способностях? — решил подразнить её Драко. — Давай-ка сюда. Она протянула исписанные листы: — Не в этом дело.Тео уже столько сделал и продолжает для меня делать, что мне неловко просить его ещё об одном одолжении, когда у него столько своей работы. “Если бы ты была моей женой, я сделал бы всё, чтобы ты не стеснялась попросить у меня о любой помощи, в любое время суток, чем бы я не был занят”, — мрачно подумал Драко, а вслух сказал: — Он же знает, как это важно для тебя. — Да, конечно, знает, и не жалеет никаких денег ни на лекарства, ни на лабораторию, на всё, что я прошу. Я знаю, что он не откажет, но просто не могу… Пообещай, что не скажешь ему об этом! - вдруг забеспокоилась она. - Вы, конечно, друзья, но и я для тебя, надеюсь, больше не заучка с Гриффиндора. — Да ладно, это как раз не изменилось, — улыбнулся он. — Но я не скажу, обещаю. Драко надеялся, что, если он будет полезен Грейнджер, она позовёт его на помощь с зельем для родителей снова. Даже просто находиться с ней вдвоём в одной комнате, в нерабочей обстановке, было так приятно и волнительно, что он не хотел отказываться от этого слишком рано. И у него действительно получилось найти ошибку, хотя Грейнджер сначала ему и не поверила. Пришлось поругаться, помириться, сходить в библиотеку за журналом для зельеваров пятилетней давности, чтобы она признала его правоту. — Я знала, что ты разберёшься, — она ободряюще пожала его руку, и Драко почувствовал, как от этого прикосновения по телу разбегаются мурашки. — Жаль, конечно, что уже поздно, и мы не успеем ничего приготовить. Скажи, а может, у тебя есть время в следующие выходные? Не то чтобы я могла составить конкуренцию скачкам на фестралах и магическому крикету, или что там нынче модно у аристократов. — Скачки на фестралах? — удивился Драко, не понимая, шутит Грейнджер или говорит серьёзно. — А ты что, не слышал? Какой ужас, ты совершенно отстал от жизни. Недавно мне пришлось выбраться с Тео на приём к его дальним французским родственникам, там только и разговоров было, что о новом развлечении. — Пожалуй, я готов отказаться от этого эксклюзивного зрелища ради ещё одних выходных в лаборатории. К тому же, к этому времени могут быть готовы результаты проверки зелья для отца, нам будет, что обсудить. Грейнджер заметно повеселела и вдруг начала выталкивать его в коридор: — Думаю, Тео уже закончил. Что у вас было по плану, огневиски? Я всё уберу, законсервирую зелье и подготовлю несколько образцов для Мунго. — А потом присоединишься к нам? — Вот уж нет, — не очень искренне рассмеялась она. — Обойдусь без ваших мужских разговоров, не хочу ещё больше разочаровываться в современной аристократии. Драко не понял, почему её настроение так переменилось, но сопротивляться не стал. Он и сам не слишком хотел проводить вечер с Тео за виски, но решил, что каждые выходные наведываться к его жене, а потом бесследно исчезать в камине, будет просто невежливым. Тео уже ждал его в кабинете. — А я думал, это меня невозможно отвлечь от склянок и реторт, — усмехнулся он, разливая виски по бокалам. — Как ваши успехи? — Мы подготовили первую партию для моего отца, надо отправить её в Мунго и ждать заключение о безопасности использования. На бумаге всё прекрасно сходится, посмотрим, что получится на практике. А ещё сделали несколько расчётов по зелью для её отца, и в следующие выходные я приду с ним помогать. Драко пригубил огневиски, задержал глоток во рту, почувствовал, как мягко расползается по языку лёгкое послевкусие дуба и пряностей. Слегка похрустывали в камине дрова, тёплые блики плясали по тёмным стенам. — Почти как раньше, — сказал он вслух. — Только огневиски тогда был хуже. — Либо за твой счёт, — засмеялся Тео. — И я рад, что теперь могу разделить с другом хороший напиток. — Хороший напиток не всегда стоит дорого, спроси Поттера, что мы иногда пьём у него на Гриммо. Но я тоже рад, что у тебя всё наладилось. Для меня Нотт-мэнор с заколоченными комнатами — совсем свежее воспоминание. — Даже сейчас большинство из них закрыто. Уже не заколочено, конечно, они все приведены в порядок и законсервированы. Но нам не надо много — столовая, кухня, библиотека, кабинет, спальни, лаборатории… — Зачем вам отдельные спальни? - перебил его Драко. - Она бормочет что-то про традиции аристократов, но ты наплевал на все традиции, когда женился на ней. Каждым вопросом о том, как живут вместе Тео и Грейнджер, он словно расковыривал застарелую рану, но удержаться от этого не мог. Тео помолчал, пожал плечами, сделал ещё глоток. — Так удобнее, на самом деле. Ей нужно постоянно держать открытыми окна, а я люблю спать в тепле. Она встаёт раньше и шумно собирается, а я люблю поспать подольше — и вечером всё повторяется наоборот. Личное пространство, опять же, никто не отнимает одеяло, не храпит над ухом. В традициях наших предков был здравый смысл. — Я всегда думал, что раздельные спальни нужны парам, у которых основная задача — сделать наследника, в развлекаться они предпочитают поодиночке, — фыркнул Драко и только потом понял, что сказал, и смутился: — Извини. — Ничего, не страшно. — Ты слишком много мне прощаешь. Я мелю оскорбительную чушь уже которую нашу встречу. — Пока радость от того, что ты жив, всё ещё перевешивает. Но и правда, хватит об этом. Лучше расскажи, как Люциус, как Нарцисса, как ты сам? Их встречи по субботам быстро превратились для Драко в приятную рутину. Он приходил рано утром, завтракал вместе с Грейнджер кофе и круассанами, проводил с ней весь день в лаборатории, отвлекаясь только на чай и обед, а вечером пил огневиски с Тео. Первые две версии зелья для его Люциуса в Мунго не пропустили. — Пожалуйста, поймите нас правильно, — оправдывалась перед ним молодая медиведьма, которую Драко и не думал ни в чём обвинять, — то, что вы делаете, действительно не идёт ни в какое сравнение с лекарствами, которые мы даём вашему отцу сейчас. Но видите эти цифры? Они говорят о том, что в сочетании с другой поддерживающей терапией, отказаться от которой пока не получится, потенциальная токсикологическая нагрузка на печень будет на грани допустимых значений. Если бы мы говорили о полностью здоровом человеке, или если бы речь шла о критической ситуации… — Я всё понимаю, — кивал Драко. — И попробую что-нибудь сделать. Дайте ваше заключение, пожалуйста. А вот зелье для отца Грейнджер одобрили с первого раза. Секрет этого, правда, заключался в том, что первым этот раз был только для Драко, она же варила уже восьмую вариацию текущего состава. — Ожидается, что эффект будет держаться четыре месяца вместо текущих трёх, — взахлёб рассказывала она, даже не дождавшись их встречи в субботу, просто зажав его в углу между шкафами. — Конечно, надо замерить все контрольные показатели, но увеличение продолжительности на тридцать процентов — ты представляешь, что это значит? Драко стоял, прижавшись спиной к прохладной стене, смотрел на её раскрасневшиеся от радости щёки, выбившиеся из строгого пучка прядки кудрявых волос, чувствовал тепло её ладошки, вдавленной ему в грудь, и надеялся, что Грейнджер не захочет его обнять - иначе их обоих ожидает очень неловкий момент. — Так что не переживай, и с зельем для Люциуса всё тоже получится. И я не собираюсь останавливаться на четырёх месяцах! Ты же поможешь мне, да? Ты придёшь в субботу? — Разве я могу отказаться? — пробормотал Драко и с трудом протиснулся между ней и одним из шкафов, прикрывая возникшее неудобство папкой с документами. Он действительно не мог отказаться, по крайней мере, добровольно. Настоящая Грейнджер оказалась ещё лучше, чем образ, который он представлял в своих мечтах. Она была умней, живей, остроумней, рядом с ней Драко совершенно терялся во времени и думал только о том, что не хотел бы разлучаться с ней никогда. Иногда в его голову приходили непрошенные мысли — была ли она такой всегда, или на неё так повлияло замужество и жизнь с Тео? — но он старался на них не останавливаться. Наконец в Мунго одобрили и тот вариант зелья, который они разрабатывали для Люциуса. — Пока мы ожидаем от него только два значимых отличия: длительность воздействия должна стать больше, аппетит - усилиться. Как следствие, из-за увеличения количества поступаемой в организм пищи у больного может появиться больше жизненных сил, он может начать проявлять интерес к старым увлечениям, к движениям, прогулкам. Конечно же, мы не скажем ему, как именно его организм должен отреагировать на зелье, чтобы не нарушать чистоту эксперимента, и от вас ожидаем аналогичных действий. Также просим вас подписать отказ от ответственности, и такой же документ должен будет подписать ваш отец — несмотря на то, что мы проверили зелье, мы не являемся его разработчиками и производителями, а вы не относитесь к категории сертифицированных поставщиков, которые… Драко думал, что они никогда не закончат свою речь о возможных побочных эффектах и отказе от ответственности и, когда перед его лицом наконец возникла копия соглашения, подписал его, не глядя. О чём потом жалел, и даже запросил у Мунго копию подписанного, которая, впрочем, не содержала в себе ничего крамольного. Он взял неделю отпуска, чтобы следить за состоянием Люциуса вместе с колдомедиками. Заходил к нему несколько раз за день, иногда оставался в его комнате с книжкой, помогал замерять жизненные показатели или приносил обед. Люциус злился: — Нашёл себе зверушку для испытаний. Может быть, ты отправишься в своё любимое Министерство и избавишь меня от своего присутствия? Нет? Тогда, по крайней мере, принеси мне ещё пирога, чтобы твоё нахождение рядом было хоть чем-то оправдано. Его аппетит действительно стал налаживаться. Вопреки ожиданиям колдомедиков, это не вызвало в Люциусе жажды деятельности, кроме, разве что, возросшего потока ворчания, однако его лицо перестало напоминать череп, обтянутый кожей, и Драко уже считал это достижением. — Мистер Малфой, — обратился к нему лечащий колдомедик спустя неделю приёма зелья. — Мы отмечаем положительные тенденции в состоянии вашего отца, думаю, вы и сами могли их заметить. Также мы регулярно замеряем показатели крови на предмет возможного превышения токсикологических параметров, и с ними пока также не наблюдаем проблем. Однако я хотел бы убедиться, что изменения обусловлены именно эффектом зелья, а не вашим постоянным присутствием рядом с пациентом, которое, несомненно, приносит ему удовольствие, как бы он ни говорил об обратном. Могу я попросить вас следующую неделю провести в вашем обычном рабочем режиме? Уверяю вас, если мы заметим любые отклонения от нормы, сразу же вызовем вас домой. Драко согласился. Ему важно было получить подтверждение того, что зелье по-настоящему работает. А ещё он соскучился по Грейнджер, с которой целую неделю общался только совами, даже субботнюю встречу пришлось пропустить из-за очередного планового обследования. Зато эти самые совы летали от Малфой-мэнора до Министерства, а вечерами и до Нотт-мэнора, одна за другой. Они отправляли друг другу отдельные заметки, недописанные вопросы, невысказанные предположения, не утруждая себя мыслями о том, что настоящее письмо должно иметь начало, середину и конец. “Только что закончил с пирогом, взял из вазы с фруктами яблоко. Раздумывает, есть его или нет”. “Это же хорошо? Он должен есть. Я бы тоже не отказалась пообедать, но пришла С., ждёт от меня чего-то. Я делаю вид, что страшно занята, хотя на самом деле пишу тебе”. “Поговори уже с бедной С. И сама обедать не идёшь, и её мучаешь”. “Я всё ещё злюсь на неё за испорченные расшифровки. Нельзя пить кофе на рабочем месте, если не можешь удержать в руках кружку!” “Он ест яблоко. Но как будто бы мне назло”. “Даже если и так. Лишь бы ел, правда? Я отпустила С., она хотела согласовать встречу между отделами. И теперь тоже ем. Завидуешь?” “Я знаю, что подают в ближайших кафе. Не завидую”. “Тебе не скучно целыми днями следить за тем, как питаются другие люди? Чем ты вообще там занимаешься?” “Жду очередную сову от тебя. Кажется, они почти меня ненавидят. Как вежливые совы, они ничего не говорят вслух, но смотрят очень вызывающе. Ещё читаю свежий выпуск журнала по зельеварению”. “Есть что-то полезное?” “Я считаю, что развивать свои мозги усвоением новой информации полезно само по себе”. “Ты знаешь, о чём я спрашиваю”. “Почитай сама. Когда ты в последний раз читала свежую прессу?” “Когда ты забыл в кабинете выпуск “Ведьминых сплетен”, и я решила узнать, что тебя в нём так привлекло. Фу, фу и ещё раз фу”. “С чего ты взяла, что это был я? Его обычно читает С.” “А ты попробуй теперь докажи, что я не права”. Работать было гораздо проще, чем постоянно следить за состоянием Люциуса. Хотя заявок на исследование артефактов и сопровождение авроров было не так много, скучать не приходилось. Драко решил, что должен добиться от Министерства разрешения на возобновление старых экспериментов и разрабатывал новые меры безопасности по работе с утраченными артефактами. Он приносил из библиотеки Министерства все новые журналы, в которых могли быть статьи по артефакторике, и, поскольку дажеко не все из них печатались на английском или французском, приставал к окружавшим его коллегам или зарывался в бумажные словари. — Мы встречаемся в эту субботу? - спросил он Грейнджер в среду, будто бы между делом, хотя на самом деле очень ждал её ответа. Она вздохнула: — К сожалению, снова нет. Я беру выходной в пятницу, и мы на три дня отправляемся к французским родственникам Тео. Я бы с гораздо большим удовольствием провела это время в лаборатории. — Предполагаю, ты с гораздо большим удовольствием занялась бы всем, чем угодно, даже сбором гноя бубонтюбера, - усмехнулся Драко, пытаясь скрыть своё расстройство. — Ты прав. Но это важно для Тео, у них непростые отношения, а это свадьба какой-то из его пятиюродных сестёр… — Безусловно, важнейшее мероприятие. Желаю тебе стойкости духа и неограниченного доступа к шампанскому, чтобы это пережить. То, что в четверг они оба задержались после работы, было обычным стечением обстоятельств. Грейнджер нужно было проверить отчёт, срок подачи которого истекал в пятницу, а Драко заполнял заявку на участие в конференции артефакторов в Брюсселе, о которой узнал совершенно случайно и практически в последний момент. Когда сова принесла ему конверт со штампом Мунго, он сразу же подумал, что с Люциусом случилось что-то плохое. Поэтому он не сразу понял смысл строк, по которым скользил глазами: “Первый этап… считаем успешно законченным… ваше согласие на патент и запуск исследований на добровольцах…”. — Грейнджер! - позвал Драко, но от волнения пересохло в горле, и голос прозвучал совсем тихо. - Грейнджер! Гермиона! Она оторвалась от отчёта, который уже подшила в папку, и обеспокоенно спросила: — Что случилось? — Мунго переходит ко второму этапу апробации нашего зелья. Грейнджер мгновенно преобразилась, на усталом лице появилась широкая улыбка. Она вскочила с места и бросилась его обнимать: — Драко, поздравляю, я же говорила, что всё получится! В этот момент он действительно почувствовал себя счастливым. Их работу оценили, зелья помогает Люциусу — и это только первая версия, на которой он не собирается останавливаться. Может быть, он сможет сделать что-нибудь действительно важное на границе зельеварения и артефакторики. Ну и, конечно, Грейнджер — нежная, настоящая, живая, — прижалась к нему всем телом, обвила руками за шею, и была к нему так близко, как не была ещё никогда. Драко так и не понял, кто кого первым поцеловал. Но в одно мгновение он смотрел в её тёплые карие глаза, а в следующее уже чувствовал сладкий вкус её губ на своих губах и жадно, бесстыдно изучал языком её рот, чувствуя, как она отзывается на каждое его движение. В коридоре хлопнула дверь, и они отскочили друг от друга, то ли испугавшись, что их застанут, то ли внезапно осознав, что происходит. Драко смотрел на Грейнджер, на её раскрасневшиеся щёки, припухшие от поцелуев губы, выбившиеся из причёски локоны и расстёгнутую пуговицу на блузке и не знал, как дальше жить с тем, что они только что сделали. — Я… мне пора. Увидимся в понедельник, — пробормотала она, бросила папку с отчётом на стол Сальмы и выбежала из кабинета. Первым желанием Драко было броситься за ней, остановить, сказать… Но он не знал, что сказать, поэтому не стал её догонять. Вместо этого он сел обратно, заставил себя закончить заполнение заявки на конференцию и только после этого отправился домой. У камина мэнора его встретила Нарцисса. Она внимательно посмотрела на Драко, а потом отметила: — — Если ты хочешь подняться к отцу, пожалуйста, сначала умойся. Он не отстанет ни от меня, ни от тебя, пока не узнает, в чьей ты помаде. Он мысленно выругался, кивнул Нарциссе и отправился в ванную.