Когда в жизнь вмешался случай

Беседа с Люциусом не заняла много времени: Люциус устал за день, а Драко, наоборот, был слишком взбудоражен произошедшим. Даже новость о признании первого этапа апробации состоявшимся отступила, поблекла, словно письмо из Мунго попало ему в руки не сегодня, а на прошлой неделе или даже в прошлом месяце. Драко редко пил в одиночестве, но в этот раз не удержался и, спрятавшись от Нарциссы в малой гостиной, налил себе огневиски. Он не понимал, что делать дальше, и не хотел рушить ту хрупкую дружбу, которая начала зарождаться между ним и Грейнджер в последние недели. Даже если бы они были обычными коллегами, объяснение не далось бы ему легко. Но она — жена его лучшего друга, и эту границу Драко преодолеть не мог. Огневиски, выпитое быстрыми крупными глотками, затуманил голову, и Драко вдруг решил: нельзя откладывать объяснение на понедельник, но и доверять его совам тоже нельзя. За три дня Грейнджер может надумать невообразимое, он должен прояснить всё немедленно. Поэтому он, игнорируя все правила приличия, ввалился в Нотт-мэнор без предупреждения. Он всё ещё понимал, что это глупо. Грейнджер после работы могла отправиться не домой, а на встречу с подругой или родителями. Она могла не захотеть с ним разговаривать, и Драко бы прекрасно её понял. Но его встретил пустой тёмный коридор, и только свет из приоткрытой двери гостиной давал понять, что кто-то из хозяев дома. Драко решил проверить, кто там сидит, Грейнджер или Тео. Если Грейнджер — он постучит, попросит прощенья, объяснит, что его поцелуй был ничего не значащим порывом в минуту эмоционального подъёма, и он ни в коем случае не пытался её этим оскорбить. Если Тео — просто уйдёт, чтобы его никто не заметил. Он подошёл достаточно близко, и уже готов был заглянуть внутрь, как услышал голос: — … И я его поцеловала. Или он меня поцеловал. Мне кажется, всё-таки я… Но он точно был не против. Я почувствовала, как он отвечал мне, понимаешь? Хотя, может быть, дело и не во мне совсем, и он бы поцеловал любую на моём месте, настолько он был счастлив… Драко замер, прижался к стене, чтобы не выдать своего присутствия. Он был одновременно и растерян, и зол. Вот, значит, как? Сразу побежала кому-то жаловаться? Кому, подружке, маме, своему коту? Но дальше он услышал голос Тео: — И что теперь? Всё было ещё хуже, чем изначально показалось Драко. Видимо, между супругами Нотт не было никаких секретов, если Грейнджер сразу рассказала обо всём ему. — Не знаю, это так сложно. Я понимала, что однажды такой момент может наступить, но лучше бы это был не Драко. У нас работа, проекты, исследования. Я не хочу это портить, но с каждым днём чувствую, что меня тянет к нему всё сильнее. Может быть, я просто могу сказать ему… — Если ты уверена, я не стану тебе мешать. — Нет, не уверена. Не знаю. Мне надо подумать, подальше от него. Хорошо, что на работу только в понедельник. — Мы ещё поговорим об этом, если захочешь, но позже, сейчас пора собираться. Драко почти отпрыгнул от двери гостиной и бросился к камину. Кажется, он успел скрыться в зелёном пламени до того, как чета Ноттов вышла в коридор — по крайней мере, он очень надеялся, что после выходных ему не придётся объясняться с ними ещё и за этот поступок. Вернувшись в свою комнату, он вынужден был признать, что легче ему не стало. Одна его часть требовала забыть обо всех возможных нормах приличия, ведь Грейнджер призналась, что сама его поцеловала, да ещё и сказала, что чувствует притяжение между ними. Другая твердила, что она замужем за его лучшим другом, и то, что Тео отнёсся к сообщению об их поцелуе с удивительным спокойствием, совсем не даёт ему права становиться любовником замужней женщины, даже если он любил её столько лет. А уж представлять, что после времени, проведённого вместе, Грейнджер будет возвращаться в объятья Тео… Он был для этого слишком ревнив. Проведя без сна полночи, раз за разом перебирая все возможные варианты, которых, на самом деле, было не так уж много, Драко выбрал самый безопасный из них. В понедельник, после пролетевшей почти незаметно рабочей пятницы и двух выходных, которые он провёл в библиотеку, Драко пришёл на работу раньше Грейнджер. Едва она вошла в кабинет, увидела его, невольно вздрогнула, он встал с места: — Привет. Я хочу поговорить с тобой про то, что… — Нет-нет, что ты, совсем не нужно, — сбивчиво забормотала она, но Драко продолжил: — Про то, что произошло в четверг. Я был так обрадован случившимся, что совершил недопустимое по отношению к жене своего друга. Обещаю, подобное больше не повторится, и я бы очень хотел, чтобы мы могли продолжить наши занятия по субботам — но приму любое твоё решение. Грейнджер задумалась, затем посмотрела на него с вызовом: — Это я совершила. Я тебя поцеловала. Она словно провоцировала его, проверяла серьёзность намерений. — Даже если так, я не должен был отвечать. — Но ты хотел ответить, — настаивала Грейнджер. — Ты согласна продолжить наши исследования и не возвращаться к этому вопросу? Она замолчала, задумалась. Драко с горечью подумал, что всё кончено, и готовился к отказу. — Я буду рада, если в субботу ты присоединишься ко мне в лаборатории, — наконец ответила Грейнджер. — А ещё у меня есть для тебя подарок. И она достала из сумки небольшую коробочку, явно маггловского происхождения. — Это переводчик. Я загрузила в него библиотеки с самыми странными и старыми словами, какие только нашла. Включаешь, набираешь нужное слово, и он показывает тебе результат. Это не заменит словари полностью, но, надеюсь, немного тебе поможет. Если ты не побрезгуешь пользоваться маггловской вещью, конечно же. — Я не брезгую маггловскими вещами! — возмутился Драко. — У меня есть водительские права, я два раза ходил в кино, и даже сходил бы туда ещё. — Тогда, надеюсь, и с этим разберёшься. Он разобрался, и работа действительно пошла быстрее. Грейнджер же, пользуясь случаем, подсовывала ему и журналы по зельеварению, которые не могла прочитать сама. — Значит, в этом и состоял твой коварный план? Ты совсем не хотела облегчить мою жизнь, тебе просто нужно, чтобы я изучал за тебя свежие статьи. Она в ответ невинно пожимала плечами: — Тебе же и самому это нравится, разве нет? Обещаю, когда буду патентовать зелье для отца, укажу тебя в соавторстве — если ты сделаешь то же самое с зельем для Люциуса. К концу недели ему начало казаться, что между ними действительно не произошло ничего особенного. Просто приподнятое настроение, просто случайный поцелуй, который не будет и не должен иметь никаких последствий, даже если ему хотелось бы иного. Однако оставаться с ней наедине по-прежнему было тяжело. Теперь, когда Драко знал вкус её губ, помнил, как прижималось к нему её тело, он старался избегать любого неловкого движения, которое могло бы спровоцировать его на ещё одну попытку. Но Грейнджер словно не чувствовала возникшего напряжения. Драко отходил в сторону — она подходила ближе. Он отворачивался в сторону, отвлекался на записи — она касалась его плеча, чтобы привлечь внимание. Дотрагивалась до него, когда передавала склянки с ингредиентами. Облизывала губы, глядя ему в глаза. Или же она вела себя так всегда, но раньше Драко не придавал этому значения? Он выскочил из лаборатории так рано, насколько ему позволили приличия, и тут же столкнулся с Тео. — Я как раз освободился и хотел узнать, не планируете ли вы заканчивать. Как насчёт огневиски? — спросил он, и Драко, вопреки своему желанию, согласился. Он серьёзно раздумывал, не сказать ли Тео что-то вроде “Неделю назад я поцеловал твою жену, а теперь мне кажется, что она со мной флиртует”, но воздержался. Вместо этого он спросил: — Как поездка во Францию? — Ожидаемо ужасно, — усмехнулся Тео, разливая огневиски по низким стаканам. — Семейство Лакруа — ближайшие кровные родственники из тех, что у меня остались, и я стараюсь не разрывать эту связь. Но, видит Мерлин, они тоже могли бы немного постараться. — Дай угадаю — им не понравился твой выбор жены? — Прежде всего, им не понравилось, что дорогая тётушка Жизель после смерти оставила баснословное состояние мне, а не им. И даже то, что я выделил им десятую часть наследства, хотя совершенно не обязан был этого делать, не добавило любви ко мне. Гермиона тоже не привела их в восторг. Магглорождённая, без светских манер, да ещё и никак не родит мне наследника. Как понимаешь, я — сплошное разочарование, а не родственник. — Допустим, ты сам решил нести эту ношу, но зачем ты потащил в это змеиное гнездо Грейнджер? — не удержался от вопроса Драко. Тео лишь пожал плечами: — Я её не тащил, её вообще очень сложно заставить делать что-то против своей воли. Более того, предлагал остаться дома и провести время с тобой, всё больше пользы. Но она решила, что правильная жена должна сопровождать супруга на семейных мероприятиях, поэтому стоически их терпит. Она умница, правда. Ты бы видел, как она отвечает на их колкости — остро, чётко и без малейших эмоций на лице. Вот уж кто умеет держать их под контролем. “Особенно это было заметно, когда она целовала меня в кабинете”, — мрачно подумал Драко. Он чувствовал себя виноватым перед Тео и никак не мог от этого избавиться. Следующая рабочая неделя тоже прошла без особых происшествий, не считая того, что в каждом жесте, в каждой фразе Грейнджер Драко пытался найти какой-то особенный смысл. Она сказала Тео, что её тянет к Драко. Что это значит для неё? Что она будет с этим делать? Посмотрела на него. Улыбнулась. Поправила невидимый волос, выбившийся из причёски. Подошла к нему, уточнить что-то по работе — наклонилась так близко, что от запаха её кожи начала дурманиться голова. Оступилась и взяла его за руку своей тёплой, мягкой ладошкой. Дотронулась до его плеча. Порывисто, быстро обняла — будто бы от избытка чувств после подтверждённой заявки на очередное исследование. Задела его круглой попкой в тугих штанах, когда пробиралась к стеллажу со старыми папками — ты же ведьма, женщина, где твоё Акцио! Он не выдержал и даже спросил у Сальмы: — Тебе не показалось, что Грейнджер странно себя ведёт в последнее время? — Что? Да нет, как обычно, — ответила та. Впрочем, Сальма в целом была сосредоточена на своих потребностях, а не на окружавших её людях, поэтому полностью доверять её ответу было нельзя. Драко решил, что, если между ними произойдёт что-то неправильное, например, ещё один поцелуй, он расскажет об этом Тео. И неважно, что Грейнджер придёт к нему с этим, дело не в ней, дело в том, что он хотел быть честен перед другом, как бы странно сейчас не складывались их отношения. После этого решения ему стало легче. Он даже смог пережить ещё одну субботу наедине с Грейнджер, с её обтянутой водолазкой грудью и длинными ловкими пальцами, которыми она орудовала самыми острыми в лаборатории ножами. Не обращать внимания на её сигналы становилось всё сложнее. Будь на месте Грейнджер любая другая девушка, Драко был бы уверен, что от постели с ней его отделяет несколько двусмысленных фраз. Думать так про Грейнджер казалось преступным, непозволительным. Она не могла так поступать с собственным мужем. Это не могло быть флиртом. Он поймал себя на мысли, что их совместный проект выходного дня превращается для него в наказание, но знал, что не сможет от него отказаться. И дело было не только в том, что Люциусу нужно было нормальное, настоящее лекарство — даже после первого образца он стал чувствовать себя значительно лучше. Грейнджер была его мечтой, страстью, одержимость. Он был готов терпеть и душевную боль, и муки совести, пока это позволяло ему находиться рядом с ней, спорить с её теориями, обсуждать последние научные исследования, смеяться над её шутками, которые, как оказалось, по остроте могли соперничать с его. В понедельник к ним в кабинет заглянул Рой Сэлдвик, начальник направления. — Давно тебя не видела, — поздоровалась Грейнджер. — С какими ты новостями, хорошими или плохие? Добавляешь нам финансирование или урезаешь? — Ни то, ни другое, — покачал головой тот и указал на Драко: — Ты отправлял заявку на конференцию в Брюсселе? — Конференция? — кажется, это было в прошлой жизни. — Да, отправлял. — Поздравляю, ты приглашён. Собирай чемодан, едешь в четверг на четыре дня. — А почему приглашение пришло вам, если я отправлял заявку от себя? — не понял Драко. — Они решили побольше узнать про то, чем занимается наш отдел, наткнулись на ваши старые статьи о восстановлении артефактов и решили, что это заслуживает интереса, пусть после — гхм — происшествия исследования и встали на паузу. Поэтому и приглашение прислали не тебе как частному лицу, а нам как научной организации, так что не подведи. Кстати, из-за этого же приглашение не одно, а целых два. Гермиона, поедешь? — А что за конференция, говорите? — “Артефакторика и современность: новые вызовы, старые проблемы”, — зачитал название Рой. — Ничего об этом не слышала, но почему бы и нет, — пожала плечами Грейнджер. — Это командировка? Билеты, проживание за счёт Министерства? — Портключ организуем, а вот остальное… вы хотите оплату проживания и командировочных или увеличение бюджета на исследования на следующий квартал? — Увеличение бюджета, — хором ответили они, и Драко добавил: — У меня есть контакты хорошего отеля, я забронирую нам номера. Надеюсь, у тебя есть приличная одежда для подобных мероприятий? — И неприличная тоже, — съязвила Грейнджер. — Не переживай, ни тебе, ни нашему дорогому Министерству не будет за меня стыдно. Оставшиеся до путешествия дни Драко почти не работал. Он изучал программу конференции, читал статьи заинтересовавших его спикеров, чтобы задать им вопросы после лекционной части, готовил свои наработки к круглым столам. Неожиданно у него появились амбиции, о которых он раньше и не подозревал. Драко представлял, как через десять лет выступать со сцены будет уже он, как его открытия изменят жизни десятков тысяч магов — а может быть даже и магглов, — как с ним будут вести научные дебаты именитые академики, но он будет выходить из них победителем. В некоторых мечтах рядом с ним стояла Грейнджер, но он не разрешал себе думать об этом слишком долго. А ещё он надеялся, что сможет найти подсказку к происшествию, изменившему его жизнь — перемещению во времени. Драко снова и снова пытался понять, что пошло не так, не для того, чтобы попытаться вернуться обратно: он не верил, что у него получится это сделать. Но он хотел продолжить исследования, получить на них грант Министерства, и для этого необходимо было доказать, что все ошибки устранены, и подобного больше не повторится. В четверг они встретились у портключа за десять минут до того, как он должен был сработать. В тёмно-синем брючном костюме Грейнджер выглядела прекрасно, впрочем, как и всегда.В руках у неё была только небольшая бисерная сумочка, о чудесных свойствах которой Драко был наслышан от Поттера. — А можешь мне так зачаровать? — спросил он, просто чтобы не молчать всё время до срабатывания портключа. — Могу подарить тебе эту — если будешь носить. Драко усмехнулся: — Знаешь, когда я только попал в это время, мне показалось, что ты совсем не изменилась. Начала носить другую одежду и волосы иначе укладывать, и всё. А сейчас я вижу, что ты всё-таки стала другой. Она смотрела ему в глаза, не отрывая взгляда. — Какой же? — Пробивной. Дерзкой. Хитрой. Возможно, тебе пора начать носить зелёные костюмы. Грейнджер улыбнулась и сделала шаг вперёд, уменьшив расстояние между ними. — Это плохо? — Вовсе нет. Это определённо поможет тебе в карьере, да и, поверь моему опыту, дерзким вообще живётся проще. Им многое сходит с рук только потому, что все вокруг думают: раз он так себя ведёт, значит, имеет на это право. Она сделала ещё один шаг. Банка консервированной фасоли, которую зачаровали для портключа, призывно замигала. — Кажется, нам пора, — с сожалением заметила Грейнджер. И они, неловко задев друг друга пальцами, коснулись портключа.