Когда в жизнь вмешался случай

В отеле, который выбрал Драко, царила суета. Он недовольно поморщился: в прошлый раз, когда он здесь был, отель показался ему спокойным и тихим, и он рассчитывал на повторение этого опыта. С другой стороны, волшебники, разбившиеся по группам и активно жестикулирующие в подкрепление своим словам, тоже определённо имели отношение к конференции. Это значило, что у него будет возможность познакомиться с кем-то ближе и в нерабочее время, за бокалом виски у барной стойки — а там, кто знает, даже подсунуть свои выкладки по исследованиям. Они отстояли небольшую очередь к администратору на ресепшн, после чего Драко обратился к нему: — Я бронировал номера на фамилию “Малфой”. — Одну минуту, — кивнул молоденький, явно замученный непривычным потоком постояльцев администратор. — Вот, нашёл. Пожалуйста, ваш номер для новобрачных находится на последнем этаже. Вечером мы предложим вам шампанское и фрукты, а с балкона открывается прекрасный вид на сад. Драко показалось, что из лёгких вышибло весь воздух. Он покосился на Грейнджер, которая слышала весь разговор. Она прищурилась, губы тронула лёгкая усмешка, и было совершенно непонятно, злит её сложившаяся ситуация или забавляет. — Произошла ошибка, нам нужны два отдельных номера. Если вы забронировали нам не то, поменяйте бронь сейчас. — Прошу прощения, сэр, но в городе проходит конференция, и у нас нет свободных номеров. Боюсь, все окрестные отели для волшебников тоже будут заняты. Грейнджер вдруг хихикнула: — Ты предпочитаешь левую или правую сторону кровати? — Коврик в ванной, — буркнул в ответ Драко и, перегнувшись через стойку, схватил лист с записью бронирований, отвернулся от пытавшегося возмутиться администратора и начал его изучать. Он не знал, что хотел найти в этом списке, но всё-таки нашёл: — Свадебный номер забронирован на фамилию “Малфорд”, а я — “Малфой”. Смотрите, два номера на седьмом этаже, будьте добры ключи от них. Драко даже не злился на этого растерявшегося администратора, настолько был рад тому, что недоразумение благополучно разрешилось. Он успел представить, как будет оправдываться перед Грейнджер и доказывать, что это действительно ошибка, как вместо обеда на конференции будет бегать по городу и искать свободный маггловский отель, и даже — самое страшное, — как ему всё-таки придётся ночевать с Грейнджер в одной комнате и проводить бессонные ночи на диване или в кресле, прислушиваясь к её дыханию, представляя её почти обнажённое тело под сатином гостиничного одеяла. — Ты выглядишь довольным. Так рад, что будешь избавлен от моего присутствия хотя бы ночью? — спросила Грейнджер, пока они поднимались наверх на лифте. — А что, тебе хотелось разделить со мной один номер? По её взгляду совершенно невозможно было понять, о чём она думает. — Всего лишь надеялась на шампанское и фрукты. — Готов угостить тебя и тем, и другим в баре сегодня вечером. Она улыбнулась, легко коснулась его руки и вышла из лифта. “Проклятая ведьма”, — пробормотал под нос Драко. В этот момент он почти ненавидел Грейнджер за то, что все его мысли были заняты ей, а не предстоящей конференцией. Однако первые же доклады развеяли наваждение, да и Грейнджер настроили на рабочий ритм. Здесь не было скучных занудных стариков, пережёвывавших свои открытия пятидесятилетней давности: каждый выступающий знал и любил то, что делает, и давал Драко материал для осмысления. Он едва заметил, как пролетел первый день. — Я хочу стать таким же, как они, — говорил он Грейнджер вечером, когда они, после лёгкого ужина в ресторане, переместились в бар и заказали шампанское. — Нет, серьёзно, я думаю об этом уже не первый день. Я хочу поступить в магистратуру, больше заниматься исследованиями, публиковаться в журналах, выступать с ними со сцены. Я хочу менять жизни других людей. — Ты уже их меняешь. Ты спас многих авроров благодаря своему чутью на тёмные артефакты. — Этого недостаточно, — распалялся он. — У меня есть дар, и я должен использовать его иначе. Это накладывает на меня обязательства, понимаешь? Не перед родом, перед самим собой. Может быть, у меня ничего не получится, но я должен попробовать, должен сделать всё, чтобы искупить… — Тебе не надо ничего искупать, — негромко перебила его Грейнджер и накрыла его руку своей ладонью. — Ты отдал свои долги и можешь делать то, чего хочешь сам. Он горько усмехнулся и покачал головой: — Такие долги отдают до конца жизни. И даже если так — я хочу этого, по-настоящему. — Тогда я буду рада, если у тебя всё получится. В этот вечер они остановились на одной бутылке — программа на следующий день была насыщенной и начиналась рано утром. Они поднимались к номерам вместе, и Драко всё время казалось, что Грейнджер хочет что-то ему сказать. Но она предпочла промолчать, и лишь прощаясь с ним у двери быстро сжала его руку: — Спокойной ночи. Он думал, что не сможет уснуть, что полночи будет думать о том, как она ворочается в своей постели всего в нескольких метрах от него. Но Драко недооценил насыщенность этого дня: едва его голова коснулась подушки, он провалился в сон без сновидений. На завтрак Грейнджер спустилась в другом наряде, и снова выглядела в нём прекрасно. — Замужество определённо повлияло на твоё чувство стиля в лучшую сторону, Грейнджер, — беззлобно отметил он. Она лишь улыбнулась: — Хочешь сказать, тебе не нравились платья, в которых я ходила после расставания с Дугласом? Ему определённо нравились те платья, но разве он мог признаться? Драко предпочёл сделать вид, что весьма увлечён своей гранолой. Второй день конференции помимо докладов предполагал и круглые столы с обсуждениями. Драко записался на все, что не противоречили друг другу в расписании, Грейнджер взяла на себя другую часть. Они договорились, что будут подробно конспектировать всё, что может иметь отношение к их работе и зельям для Люциуса и отца Гермионы. В секциях, выбранных Драко, полезного было немного, зато интересным было почти всё. Особенно поразил его один исследователь из Франции, который тоже работал в направлении восстановления утраченных артефактов. Профессор Бернар Петте пока добился меньших успехов, зато каждый пройденный шаг разбирал с точки зрения теоретической магии и подробно документировал. Драко не выдержал и вступил с ним в полемику по нескольким вопросам. Бернар отвечал на них сдержанно, но исчерпывающие, и его внимательные глаза, как показалось сначала Драко, загорелись недобрым светом. Однако после завершения круглого стола тот сразу же подошёл и протянул руку: — Мне очень понравились ваши вопросы, мистер… — Малфой. Драко Малфой. — Кажется, я имею честь быть знакомым с вашими дальними родственниками, проживающими в Лионе. — Такое вполне возможно, мистер Петте. — Окажите мне любезность, скажите, как вы заинтересовались столь узконаправленной темой? Увы, даже мои именитые коллеги не всегда считают, что изучаемый мной предмет достоин внимания, хотя я с ними совершенно не согласен. А вы столь молоды, и всё же столь погружены в детали… Драко, не сильно сомневаясь, рассказал ему всё: о своём даре, о старых записях Сигнуса Блэка, об исследованиях, проводимых в их отделе, и постигшей его катастрофе. Пожаловался он и на то, что Министерство разрешение на продолжение исследований не даёт, поскольку не уверено в их безопасности, а для оборудования артефакторной дома требуются специальные разрешения, получить которые не так просто — хотя, казалось бы, чем им не угодили именно артефакты? Для зельеварения таких ограничений нет. — Почему же, вполне могу понять ход размышлений ваших власть имеющих бюрократов, поскольку у нас действует подобное законодательство. Обладая даже самой совершенной лабораторией для зельеварения вы вряд ли сварите что-либо по-настоящему неприятное без ингредиентов строгого учёта. Значит, и информация о том, что именно вы их покупали, будет храниться у надлежащих органов на случай возникновения неприятностей. Конечно, скажете вы, можно вырастить их самому или добыть на чёрном рынке — но здесь вы рискуете оказаться в поле зрения авроров ещё раньше, чем совершите задуманное преступление. С артефактами всё и проще, и сложнее одновременно. Можно сделать проклятую вещичку по совершенной глупости и нарушению технологии, можно неверными своими действиями вызвать большую катастрофу… Увы, мне приходилось разбираться с подобным не раз и не два в своей жизни, как вы можете догадаться, при подозрении на нелегальную артефакторную авроры предпочитают сразу обращаться к экспертам. И всё же, что касается вашего случая… Ничего не могу гарантировать вам, мистер Малфой, но если вдруг вам смогут доставить к завтрашнему дню записи… — Они у меня с собой. — Прекрасно, вижу, вы вознамерились провести наше увлекательное мероприятие с максимальной пользой. Принесите их завтра, мистер Малфой, возможно, мой опытный глаз сможет углядеть трагическое несоответствие. Он видел, как профиль Грейнджер раз или два мелькнул в толпе в перерывах между секциями, однако встретиться и поговорить они смогли только во время ужина. Драко не терпелось поделиться подробностями знакомства с мистером Петте, но он видел, что и её переполняют эмоции, и уступил ей право начать разговор. Грейнджер с пользой провела время в обсуждении того, как правильно подобранные артефакты могут усиливать действие отдельных компонентов в зелье или даже зелья целиком. — Я обменялась контактами с одной ведьмой из Перу, она занимается этим уже двадцать три года и обещала выслать мне все свои статьи. Правда, я пока не знаю, как уговорить на проект Министерство. Мы не обойдёмся одной лабораторией, нужно разрешение на артефакторную. Конечно, ты говорил, что собираешься пойти в науку, и после этого разрешение будет получить проще, но я боюсь представить, сколько времени может на это понадобиться. — Ты во мне сомневаешься? — усмехнулся Драко. — Не в тебе. В этих министерских бюрократах. — Может быть, нам и не придётся ждать так долго. Слышала что-нибудь про профессора Бернара Петте? Он согласился посмотреть записи по нашему эксперименту. Возможно, у него получится найти ошибку. — Конечно, слышала! И читала все его работы. Это удивительная удача, что его заинтересовали наши исследования. И если ты серьёзно решил заняться наукой, такое знакомство может тебе помочь. Упомяни ему завтра об этом, хорошо? Ни о чём не проси, ни на чём не настаивай, просто скажи, что… — Ух, ведьма, — рассмеялся Драко. — Кажется, ты снова забыла, что на Слизерине учился я, а не ты. Конечно, я не упущу такую возможность. — Я могу помочь тебе с подготовкой презентации для него — если хочешь, конечно. Возьмём вина, сядем в номере, потратим вечер на что-нибудь полезное. И снова этот совершенно нечитаемый взгляд, по которому невозможно было понять, что Грейнджер имела в виду на самом деле. Она флиртовала и хотела остаться с ним наедине или действительно предлагала свою помощь? После поцелуя, случившегося в Министерстве, Драко был ни в чём не уверен. — Не думаю, что вечер стоит тратить именно на это. Я столько раз перечитывал эти записи сам, что могу рассказать о них всё с закрытыми глазами. Предлагаю закончить вечер сегодня так же, как и вчера: бар в гостинице, фрукты, шампанское. Может, нам повезёт, и мы встретим там какого-нибудь учёного с мировым именем. — Профессора Петте тебе уже недостаточно? — Всегда нужно иметь запасные варианты. Если Грейнджер и была недовольна его выбором, она никак этого не показала. Вежливая улыбка, насмешливый взгляд и идеальное самообладание — как и всегда. К тому же, как и пророчил Драко, они действительно встретили в баре интересного человека: Хьюго Денверта, молодого учёного из Штатов, с которым Грейнджер в этот день успела подискутировать. Они продолжили своё обсуждение буквально с полуслова, сразу же затянули в него Драко и двоих спутников Хьюго и разошлись только ближе к полуночи. На прощанье она снова сжала его руку, и Драко поймал себя на мысли, что ждал этого. Слишком быстро привыкаешь к хорошему. Он плохо спал ночью, и на этот раз даже не из-за Грейнджер. Отчего-то ему казалось, что профессор Петте сможет ему помочь, и предвкушение разрешившейся загадки рисовало самые несбыточные фантазии. Ему снился маховик времени, в который была заключена сила таинственного артефакта, и этот маховик должен был вернуть его обратно на три года назад, в то время, когда Грейнджер ещё не была замужем, а отец не заболел. Нужно было только его догнать, и Драко бежал по тёмным коридорам за ускользающим светом золотистого песка, переливающегося между стеклянными колбами, и стены коридора то сужались, то расширялись снова, и он уже почти поймал его, почти… И маховик снова ускользал из его рук. Его нетерпение было таким материальным, что даже Грейнджер во время завтрака осторожно заметила: — Ты же понимаешь, что профессор Петте не всемогущ? — Что? — сначала не понял он. — Он посмотрит записи, но это не значит, что он поможет. Может быть, ошибки и вовсе не было. Может быть, произошла роковая случайность, которая никогда не повториться. И лучшее, что ты можешь сделать — найти в его лице будущего коллегу и наставника. Прости, что говорю банальности, но кажется, будто опустить тебя на землю можно только ими. Конечно же, Драко был с ней согласен. И всё же, впервые за прошедшие месяцы, у него появилось что-то, похожее на надежду, и он хотел насладиться этим временем столько, сколько ему было дозволено. Этот день завершал официальную часть конференции. Формально оставалось ещё воскресенье, но оно скорее было включено в программу для того, чтобы участники не спешили слишком рано покидать субботнюю вечеринку. С профессором Петте они столкнулись уже при входе в зал. — Мистер Малфой, рад, очень рад, — он энергично потряс руку Драко. — Ваша спутница, предполагаю, миссис Нотт? Сколько прекрасных знакомств принесло мне это чудесное мероприятие, а сколько новых размышлений! Уверен, они должны проводиться чаще, чтобы достойные представители магического сообщества не сидели по углам своих лабораторий, замыкаясь исключительно в собственных же мыслях, а опылялись, вдохновлялись идеями друг друга. Помню о нашей договорённости, мистер Малфой. Увы, вчера меня попросили подменить заболевшего коллегу в небольшом научном кружке — пригласил бы вас обоих поучаствовать, но разобраны даже стоячие места. Поэтому найду вас после завершения основной части, прошу вас, не покидайте конференцию, не поговорив со мной. Драко почувствовал разочарование, но кивнул и отошёл в сторону. Он действительно придавал слишком большое значение мнению профессора Петте. Скорее всего, я не узнаю ничего нового, повторял он про себя. Скорее всего, эта загадка останется неразгаданной. Чем раньше я смирюсь с этим и перестану искать ответы, тем раньше смогу построить для себя новую жизнь. Но Драко прекрасно понимал, что не сможет смириться. Ему потребуется время — год, два, десять, — чтобы его поглотили другие события. Чтобы он добился чего-то в карьере и в науке, чтобы выздоровел отец, чтобы другая ведьма смогла хотя бы немного потеснить в его сердце Грейнджер, которая уже почти три года не носила эту фамилию. — Может быть, мне всё же надо учиться звать тебя “Нотт”? — спросил он в продолжении своим мыслям. Она нахмурилась: — Это ещё зачем? — Когда профессор Петте назвал тебя “миссис Нотт” я не сразу понял, о ком он говорит. Однажды я могу оговориться публично, и это будет странно. Она задумалась, покрутила на пальце обручальное кольцо, потом улыбнулась: — Может быть, однажды ты всё же начнёшь называть меня по имени? — Для этого должно произойти что-нибудь по-настоящему грандиозное. — Например, профессор должен дать ответ на твою загадку? — Или мы должны вылечить наших отцов, не меньше. А поскольку вряд ли это случится в ближайшее время — терпи, Нотт. Она рассмеялась, наклонилась к Драко так близко, что он почувствовал цитрусовые нотки её духов, и прошептала: — Лучше всё-таки Грейнджер. А потом сказала уже громче: — Предлагаю послушать что-нибудь полезное, пока мы ждём профессора. Не переживай, ему самому интересно, он тебя найдёт. И Драко безмолвно покорился тому, как Грейнджер потащила его за собой на очередную тематическую секцию. Шёл последний час конференции, когда профессор Петти появился в дверях небольшого зала, привлёк внимание Драко и поманил его за собой. — Вырвался к вам, как только смог, мистер Малфой. Прошу глубочайше простить, если отвлёк вас от интересного выступления, но, признаться честно, мне и самому не терпится ознакомиться с вашими материалами. — Ничего страшного, профессор Петти, миссис Нотт расскажет мне самое важное. Они расположились в барной зоне, взяли себе по кофе и, пока профессор со всем усердием вчитывался в копии документов, Драко бездумно смотрел сквозь огромные стеклянные двери на то, как официанты готовят ресторан к завершающему фуршету. Блюд с закусками было настолько много, что они едва не сталкивались друг с другом в воздухе, а аромат свежих круассанов чувствовался и через двери, и через явно наложенные на них чары стазиса. — Скажите, мистер Малфой, вы, так полагаю, не слишком тесно знакомы с рунами? — Школьный и академический курс, — пожал плечами Драко. — Могу прочитать общие вещи, но никогда не разбирался в них глубоко. — Как жаль, мистер Малфой, как жаль, — глубоко вздохнул профессор Петти. — Могу сказать вам только, что, если вы хотите связать свою жизнь с артефакторикой, а, как я понял, именно этого вы и хотите, руны должны стать вашим настоящим и очень близким другом. Мы можем говорить о современных артефактах, порою очень тёмных, порою смертельно опасных, не так погружаясь в руническую материю, ибо часто они были созданы людьми пусть и недобрыми, но не слишком сведущими — на наше счастье, мистер Малфой. Однако чем дальше мы смотрим сквозь века, тем большее значение имеют они, эти прекрасные символы, нанесённые на ритуальных предметах, а иногда даже и не нанесённые, а всего лишь подразумеваемые их формой или материалом. Я больше известен как артефактор, но скажу без лишней скромности — мало кто может сравниться со мной и в рунах, по крайней мере, в одной их разновидности, в ритуальных уладских рунах, а здесь используются именно они. Драко почувствовал, как прилила к лицу кровь, а пальцы отчего-то наоборот похолодели. — Вы нашли ошибку, да? Вы знаете, что пошло не так? Ему показалось, что в глазах профессора Петти промелькнуло сожаление, но вслух он ничего не сказал, и лишь продолжил. — Возможно, вы слышали концепцию, согласно которой время является лишь ещё одним измерением нашего мира, и потому обходиться с ним надлежит так же, как мы обходимся с расстоянием от одной точки до другой. В те времена, к которым относится артефакт, идентифицированный вами как браслет Игнатии Уилдсмит, уладские руны использовались не только для того, чтобы передавать тексты от одного мага к другому. Они были весьма самодостаточны, и зная только значения каждой руны и её начертание можно было многое понять о том, как наши давние предки смотрели на мир. Например, руны, обозначающие время и пространство, отличались друг от друга лишь небольшой отметкой сверху, видите? Только вот, насколько я могу увидеть по колдокопии, и насколько мне понятна структура самого текста, этой отметки изначально на бумаге не задумывалось. Кажется, что в какой-то момент чернила просто слегка расплылись от того, что на них случайно пролили жидкость — воду, чай… — Кофе, — пробормотал Драко и закрыл лицо руками. — Это был кофе. Тот день словно встал у него перед глазами. Вот он идёт в архив Министерства со специальным разрешением и под личную подпись получает копию ценных записей. — Они идеальны, Малфой, — подмигивает ему Эдвард, служащий архива. — Ни соринки, ни пылинки, ни единой капельки не побывало на них за эти годы, мало что дошло до нас в таком состоянии. Он и сам видит это, пока несёт их к Сальме на расшифровку. Может быть, если всё получится, однажды ему разрешат поработать с оригиналами: Драко всегда казалось, что у них есть особая, ни с чем не сравнимая аура. Сальма как раз вернулась с обеда, в её руке — бумажный стаканчик с кофе, который она всегда берёт в маггловской кофейне за углом. — О, это мне? Вижу знакомые руны. — Тебе, но я сначала хотел посмотреть их сам… — Помнишь, что я со следующей недели в отпуск на месяц? Если хочешь, чтобы я успела всё перевести, давай сейчас, а себе запроси ещё одну копию. — Мерлин, кто вообще согласовывает такие отпуска, — ворчит Драко, но протягивает ей папку — ему не терпится приступить к экспериментам. — Пожалуйста, будь с этим очень внимательна. — Как всегда, — пожимает плечами Сальма и уходит к себе. Голос профессора Петте вернул его к реальности: — Может быть, и кофе, сейчас важно не это. Уверен, если вы обратитесь в архив за оригиналом, там такой отметки просто не будет. Нет её и дальше по тексту, но кажется, будто бы человек, который единожды перевёл её неправильно, дальше доверился своему переводу, а отсутствие необходимой отметки у остальных рун просто игнорировал. Вот и получилось, что текст, рассказывающий о путешествиях во времени, внезапно стал рассказывать о путешествиях в пространстве, и к вам попал уже в таком виде. Драко слушал его — и уже не слышал. Он пытался уложить в голове, что все последние события в его жизни произошли только по одной причине: Сальма пролила кофе на копию министерских бумаг. И никак не мог понять, как ему жить с этим знанием дальше.