Я никогда не был им

      — Не буду.              Внезапный отказ заставил Мо Сюаньюя поперхнуться воздухом. Юноша закашлялся и шокировано повернулся к идущему рядом заклинателю, совершенно обескураженный его ответом.              — Почему? Я же прошу весьма искренне!              — Тебе будет неприятно, — С этими словами Лань Ванцзи внезапно без предупреждения и разрешения выцепил закрепленную на боку ослика верёвку и на развилке потянул животное в сторону. Дорога та вела к ближайшему поселению. — Скоро стемнеет. Переночуем на постоялом дворе.              Мо Сюаньюй пребывал в состоянии некого транса: юноша погрузился в мысли и все никак не мог понять, какой смысл несли в себе слова Ханьгуан-цзюня. Всю дорогу до места для ночлега заклинатель тёмного пути украдкой косился на поводыря.       Что он имел в виду? Что именно Мо Сюаньюю будет неприятно? Личность Вей Усяня? Или, может, подробности их с Лань Ванцзи отношений? Это вообще было связано с тем, что Ханьгуан-цзюнь знал о чувствах Мо Сюаньюя? Ответов на эти вопросы последователь тёмного пути получить не мог, но с каждой секундой их становилось только больше, отчего вскоре заклинатель не думал уже ни о чем другом.       Тем временем спутники прибыли в Иду. То был город в восточной части провинции Шаньдун, довольно большой и оживленный. Несмотря на вечернее время, на улицах было как никогда многолюдно: торговцы по-прежнему зазывали покупать их товар, а по дорожкам сновали детишки-беспризорники, с громкими криками бегая за самодельным воздушным змеем. Расспросить прохожих о ближайшем месте для ночлега не составило трудности.       Пока Лань Ванцзи вёл Яблочко под поводья, Мо Сюаньюй заметно оживился. Юноша с интересом наблюдал за происходящим вокруг и постоянно озирался по сторонам, бросая взгляд то на интересно одетых прохожих, то на прилавки уличных торговцев. В лучах заходящего солнца все становилось ещё более интересным. Внезапно его внимание привлекла вывеска.              — Лань Чжань, — Мужчина в белом сразу обернулся на оклик. — Может зайдём перекусить?              — Юаньсяо? — Вывеска, на которую указал Мо Сюаньюй, носила название закусочной, в которой подавались клецки со сладкой начинкой. Обычно подобные заведения были популярны на праздник Фонарей, в первый месяц по лунному календарю. Именно в этот день многие семьи приходили вместе, чтобы поддержать традицию и насладиться десертом в честь окончания праздника Весны. Посему внезапная просьба Мо Сюаньюя на секунду озадачила Ханьгуан-цзюня, но в конечном итоге тот кивнул: — Хорошо. Идём.              Мо Сюаньюй уплетал за двоих. Юноша выглядел счастливым и ел быстро, порой неаккуратно разбрызгивая бульон. Однако, отчего-то это не раздражало Лань Ванцзи. Лёгкая улыбка коснулась уголков губ мужчины в белом, и он долгое время не ел сам, просто молча наблюдая за спутником. Внезапно для себя он почувствовал тепло на душе и незаметно подложил пару шариков из своей тарелки в тарелку товарищу.              — Не торопись так. Я же у тебя ничего не отбираю.              И Мо Сюаньюй замер. Зрачки его внезапно расширились, а рука, держащая палочки, дрогнула. Именно такой, казалось, застывший взгляд юноша поднял на Лань Ванцзи. Резкая перемена в поведении спутника заставила Ханьгуан-цзюня ответно напрячься и через секунду сомнений осторожно коснуться руки Мо Сюаньюя и также осторожно сжать её в своей ладони.              — Всё в порядке?              — Да… — Вопреки словам, лицо заклинателя по-прежнему было бледным. Под обеспокоенным взглядом Лань Ванцзи он просидел так ещё около минуты, а потом положил палочки на стол и, незаметно сжав свободную руку в кулак, сообщил: — Я наелся.              — Ты весь день ничего не ел.              — Пошли отсюда.              Лань Ванцзи ничего не понимал. Мо Сюаньюй ведь только что выглядел таким живым и довольным. Наблюдая за ним, даже Ханьгуан-цзюнь невольно начинал забываться и чувствовал себя на удивление уютно. Так что же произошло?       Мо Сюаньюй был по-прежнему потерян. Настолько, что не высвободил свою руку и позволил Лань Ванцзи удерживать её вплоть до прибытия на постоялый двор. Они шли рядом, ведя за собой Яблочко, и также вместе вошли внутрь, предварительно привязав ослика в специально оборудованном загоне. И все это время от Мо Сюаньюя не было слышно ни звука.              — Мы хотели бы снять две комнаты.              — Одну, — Ханьгуан-цзюнь удивленно уставился на подавшего голос спутника. Тот не смотрел на него, но повернулся следом. Глаза юноши по-прежнему были затуманены, но теперь в них просматривался отголосок печали. — Меня мучают кошмары.       

***

      — Хочешь чего-нибудь?              Комната оказалась довольно просторной: пространство занимала лишь одна широкая кровать с пологом, обеденный стол с лежащими рядом подушками для сидения и ширма, разделяющая комнату в случае, если кто-то из постояльцев захочет искупаться; на столе стояли ещё не зажженные палочки благовоний.       Мо Сюаньюй вошёл внутрь, задумчиво осматривая обстановку. Невольно заклинателю вспоминались дни полгода назад, когда они с Ханьгуан-цзюнюнем также останавливались на постоялом дворе, и как-то так выходило, что каждый раз он умудрялся споить своего спутника. Именно в такие моменты их отношения выходили на новый уровень. И пусть сам Лань Чжань не помнил большую часть происшествий, для Мо Сюаньюя это были бесспорно самые ценные воспоминания того времени.       Заклинатель присел на край кровати. Лань Ванцзи все ещё ждал его ответ и терпеливо ловил взгляд товарища, стоя у обеденного стола. Их разделяло не больше четырёх чи.              — Может, выпьем?              На этот раз не ответил Лань Ванцзи. Мужчина выдержал взгляд на Мо Сюаньюе, глаза его выражали обеспокоенность вперемешку с глубокой усталостью. В какой-то момент заклинатель просто вздохнул и, так и не ответив, подошёл ближе.              — Что тебя беспокоит? — Крепкие ладони осторожно, но настойчиво обвили бледные кисти. Ханьгуан-цзюнь присел перед Мо Сюаньюем и заглянул ему в глаза снизу вверх. В его взгляде последователь тёмного пути видел только искреннюю заботу. — Я отвечу тебе на все вопросы. Позволь мне оставаться в сознании.              — Почему ты не хочешь рассказывать мне про Старейшину Илина?              — Потому что тебе будет неприятно.              — Ты уже отвечал так, — Мо Сюаньюя нахмурился и сделал короткую попытку высвободить руки, но Ханьгуан-цзюнь сжал их лишь крепче. — Скажи конкретнее.              — Мгм… Я не хочу, чтобы ты сравнивал себя с ним.              — Почему я должен?              Лань Ванцзи не нашёлся с ответом. Нахмурившись, он заметно напрягся, и взгляд его забегал от одного тёмного глаза к другому. Руки заклинателя по-прежнему крепко сжимали чужие ладони, а большими пальцами он нежно поглаживал бледную кожу.       В какой-то момент Ханьгуан-цзюнь выдохнул и опустил глаза вниз. Именно этот знак позволил Мо Сюаньюю понять, что ответ на свой вопрос он так и не получит. Вовсе не потому, что Лань Ванцзи не хотел отвечать — второй нефрит просто не знал ответа. Юноша вздохнул.              — Ты все ещё любишь его?              — Мгм.              — А меня?              Этот вопрос сорвался с губ заклинателя совершенно неосознанно. Настолько, что он сам внезапно испугался своих же слов. Мо Сюаньюй напрягся, особенно в тот момент, когда Лань Ванцзи резко вскинул голову, вновь заглядывая ему в глаза.       Атмосфера стала напряжённой. Мо Сюаньюй чувствовал это всеми шестью органами чувств, сердце его заколотилось в предвкушении. Юноша хотел бы отмотать время вспять и придержать свой язык, но в то же время он так устал изводить себя предположениями, что все же искренне жаждал услышать ответ. В глазах Ханьгуан-цзюня он видел такое же смятение и оттенок сомнения.              — Хорошо… Не стоит.              Мо Сюаньюй был готов смириться. Наивно было полагать, что Лань Ванцзи мог выделить ему какое-то место в своём сердце. Непорочный нефрит ордена Гусу Лань… Адепты клана отличались своей верностью и целомудрием — было действительно глупо предположить, что лучший ученик ордена, гордость Лань Цижэня, что однажды уже отдал свое сердце одному, мог бы повторно снять свою ленту перед другим.       Однако, стоило Мо Сюаньюю с грустью прикрыть глаза и попытаться отстраниться, он почувствовал, как второй господин Лань приподнимается со своего места. Горячее дыхание, а позже лёгкое, нежное прикосновение обожгло уголки губ тёмного заклинателя. Мо Сюаньюй шокировано распахнул глаза и инстинктивно отшатнулся, лишь глубже взбираясь на кровать и упираясь спиной в холодную стену. Он смог освободить свои руки и теперь неосознанно прижимал их к груди. Сознание заклинателя било тревогу. Мо Сюаньюй не мог поверить в свои ощущения.              — Что я сделал в ту ночь?              Взгляд Лань Ванцзи источал холодную решимость. Голубые, похожие на лёд, такие пронзающие, его глаза смотрели прямо в душу, и от этого взгляда Мо Сюаньюй уже не мог оторваться. Заклинатель сглотнул.              — О чем ты?              — Я принудил тебя? — Вопрос произносился с долей осторожности, но все ещё звучал чётко. Второй нефрит ордена Лань и не думал отстраняться. Теперь он стоял в полный рост и смотрел на Мо Сюаньюя сверху вниз, при этом поза его источала ауру досады и душевных терзаний. Руки мужчины, скрытые рукавами, были сжаты в кулаки. — Почему именно тогда ты решил признаться? Почему ушёл от меня и даже не дал ответить?              Мо Сюаньюй был шокирован. Он впервые видел Ханьгуан-цзюня в таком состоянии. Уголки глаз мужчины покраснели, а губы поджались — он будто сдерживал порыв чувств и пытался проглотить стоящий в горле ком. Казалось, стоит коснуться его плеч, и по рукам побежит перебежавшая с них дрожь.       Тёмный заклинатель и сам не заметил, как оказался рядом. Помедлив пару мгновений, он протянул руки к бледному, но такому родному лицу и осторожно стёр большим пальцем так и не упавшую с ресниц слезу. Именно в этот момент чужие руки обвили его талию, а дыхание коснулось нежной кожи на шее.              — Я уже не понимаю, — Лань Ванцзи говорил тихо. Уткнувшись носом в воротник Мо Сюаньюя, он зажмурился и вдыхал его запах. — Я был уверен, что люблю. Люблю человека, который провел со мной те последние месяцы перед уединением. Я называл его чужим именем, но все же был с Мо Сюаньюем, а не Вей Усянем, — Слова еле касались слуха заклинателя. Он успокаивающе поглаживал мужчину по голове, но сам пребывал в подвешенном состоянии. Лань Ванцзи будто обращался и не к нему вовсе. Второй нефрит все продолжал повторять: — Не понимаю.              Состояние возлюбленного заставляло Мо Сюаньюя корить себя за неспособность держать язык за зубами. Что сейчас, когда с его губ сорвался неосторожный вопрос, что полгода назад, когда заклинатель, наконец, решился признаться в обмане. Каждое его слово причиняло Ханьгуан-цзюню боль. И это осознание заставляло Мо Сюаньюя сжимать зубы от неспособности помочь хоть как-то.       Темный заклинатель продолжал обнимать мужчину и гладить его по волосам. Руки его еле заметно дрожали.              — Ты меня не принуждал, — Наконец, ответил он. — Я сам проявил инициативу и был не против, — Мо Сюаньюй делал большие паузы. Наконец, отстранившись, он взглянул в голубые глаза Лань Ванцзи и, вновь проведя рукой по его щеке, внезапно тепло улыбнулся. Улыбка его была искренней, без капли боли или сожаления. — Ты мне правда очень нравишься, Ханьгуан-цзюнь. Я счастлив, что смог провести с тобой столько времени.