Давай будем друзьями

      На небе звезды. Воздух прохладный, он восхитительно ощущается на твоем свежевымытом меху. Ты ничего не можешь с собой поделать, ты потягиваешься, вздыхая с облегчением от этого ощущения. Приятно время от времени наслаждаться подобными вещами.       Это также поможет тебе остудить голову.       В конце концов, ты сейчас на пути в общежитие Билла.       Тигр, казалось, очень спешил вытащить тебя из общего душа в зону кошачьего общежития, и, учитывая, насколько... жарко там становилось (ты всё ещё живо помнишь запах его дыхания и ощущение его твердости у своего живота), ты был склонен согласиться. Ты точно не знаешь, какое наказание ждет учеников, занимающихся сексом в общественных местах школы, и тебе не очень хочется это выяснять.       Но теперь он стал немного спокойнее.       Не похоже, что ты из тех, кто любит поговорить. К тому же ты довольно молчалив. И всё же...       “Э-это довольно отличная ночь, не так ли? Луна великолепна.” Ты пытаешься сосредоточиться на черном небе, на серебряном диске, а не на желтых огнях школьной территории, которые сейчас напоминают тебе о цвете душа и его глазах.       “Хмм? О, да. Симпатичная.” Бормочет он. Его руки в карманах, и он идет чуть впереди. Достаточно далеко, чтобы можно было разумно предположить, что вы двое не идете вместе. Ты не можешь видеть, какое лицо он корчит.       “Точно...” И замолкаешь.       Твои щеки всё ещё довольно розовые и горячие, но они остывают после его нынешнего обращения.       “Билл...” Ты пытаешься снова. Ты находишься в районе кампуса, который не совсем хорошо освещен (несмотря на недавние события). В относительной темноте легче притвориться, что вы двое находитесь где-то в другом месте. И, что он может просто пойти туда, куда ты не сможешь последовать. Ты всё ещё немного освещен. Но он полностью внутри этой темной области. “...Прости, что я не попытался поговорить с тобой раньше.”       Он продолжает идти. “Всё в порядке.”       Ты не согласен, но переключаешь передачу. Идёшь с ним в темноту, туда, где ты видишь его очертания и приглушенный цвет его меха. “Я знаю, что мы не всегда были самыми близкими, но я рад попытаться изменить это.”       “Конечно. Я тоже рад.” Его рука глубже зарывается в карман.       “Билл, подожди...”       “Заткнись, идиот...” А затем обертка падает на землю.       Ты быстро подходишь, чтобы поднять её, как хороший друг, но Билл тоже бросается за ней. Его движение срочное, внезапно обеспокоенное... и неловкое.       Достаточно неаккуратно, чтобы он промахнулся, а ты поднял маленький предмет, который упал на землю. Он тут же выхватывает его у тебя из рук и засовывает обратно в карман. “Легоси, ты, задница, это моё!” Он шипит на тебя, пытаясь вести себя тихо.       Конечно, ты тоже тихий. По крайней мере, ты пытаешься быть таким, но ты думаешь, что рожден быть прямолинейным. Такого рода вещи тебя шокируют. “Билл, ты куришь?” Ты говоришь шепотом. Ты не из тех людей, кто станет пересказывать своды правил или предписаний, но нужно быть совсем уж невнимательным, чтобы не заметить политику Черритона по борьбе с курением. Даже намек на табак в разговоре заставит учителя повернуть голову. “Ты не можешь делать это здесь! Охранники...”       “Они ни хрена не сделают, чувак. Успокойся.” Он запускает руку в мех на макушке, как будто напряженно думает, пока оглядывается вокруг. “Слушай, заткнись... иди сюда...” И он ведет тебя глубже в это тускло освещенное место. “Даже если бы там были охранники, которые хотели поиметь меня, у меня не будет неприятностей.” Он говорит, когда отпускает твою руку, пачка ловко держится в его руке.       “Что?” Ты в замешательстве. Он дерзок, его шерсть несколько вздыблена, но он ведет себя так, как будто он прав. “Что ты имеешь в виду?”       “Они лекарственные.” Он говорит отрывисто, быстро (дрожащей рукой) зажигая оранжевый огонек и поджигает его конец.       Ты не выхватываешь это у него из рук... в обычных условиях ты бы так и сделал. Но он сказал, что это для его здоровья...       “В этом нет ничего особенного, чувак.” Говорит он, делая затяжку, слегка покачиваясь при этом.

___

      “Знаешь, тебе повезло, что у тебя есть такая возможность."       “Хммм?”       Гоухин смотрел на тебя, когда ты пил воду из бутылки, мышцы усталые и потные, когда ты проводишь персональную тренировку. На его столе лежали папки на других его пациентов, самая верхняя из них была открыта. Тусклый свет от старых потолочных лампочек в его кабинете окрашивал комнату в холодный белый мерцающий свет. “Когда плотоядное животное впервые получает кровь в свой организм в результате хищничества, оно осознает свой голод. И в то время как общество взрослых плотоядных ценит тех, кто может...” Панда лениво взмахнул рукой. “...держать это в секрете, так сказать, всегда есть те, кто терпит неудачу. И когда вы терпите неудачу, вам обычно не предписывают диету из цельных продуктов и физических упражнений.”       Ты успокоил свои уставшие руки, держась за бутылку. “Что им обычно дают?”       Затем он повернул сигарету к тебе, поднеся горящую палочку к твоему уху сбоку, и отдернул руку, показывая совершенно красную сигарету между пальцами другой руки, ухмыляясь своему фокусу. Это действительно было похоже на сигарету, в центре которой красовалась золотая медицинская печать. Ты смотрел на этот золотой крест, наблюдал, как он блестит, как сироп, в тусклом свете клиники панды. “Что обычно употребляют курильщики, когда пытаются бросить курить?”

___

      Ты прислоняешься спиной к дереву, смотришь, как Билл делает ещё одну затяжку перед тобой. Теперь он более стабилен, его шерсть вернулась на место, а глаза больше не дикие.       Темнота создает своего рода тишину, которая отличается от обычной ночной тишины кампуса. Как будто этот момент принадлежит вам двоим, как будто вокруг действительно больше никого нет. Конечно, ты знаешь, что есть люди. В основном охранники, которые следят за незваными гостями по ночам (Черритону в конце концов пришлось ужесточить меры безопасности после того, как одинокий студент сделал то, чего не смогла полиция), но также и несколько студентов, слоняющихся вокруг, в основном идущих в свой ночной душ или возвращающихся с него.       Это как пузырь, который будет поддерживать себя до тех пор, пока вы двое разговариваете вполголоса.       Так что ты попробуешь. “Прости, я перепугался. Я думал, ты делаешь что-то плохое.”       “Тебе серьезно нужно расслабиться, братан.” Он кивает. Он тебя ненавидит? Прежде чем мысль может укрепиться в твоей голове, Билл опускает руку и выдыхает дым. “Я имею в виду, я знаю, что ты паинька и всё такое. Не очень предприимчивый, но...”       “Нет.” Ты качаешь головой. “Это не значит, что я могу быть с тобой таким грубым, понимаешь, что я имею в виду?”       “Хммм.” Он снова кивает. Делает ещё одну затяжку. “...Честно говоря, пока ты никому не скажешь, у нас всё в порядке.”       “Неужели?”       “Ага.”       Ты расслабляешься, выдыхая. Угли от его сигареты отбрасывают отсвет на его руку, и ты некоторое время смотришь на неё.       Никотин это алкалоид, чаще всего получаемый из табака, хотя в записях Гоухина по лечению зависимости упоминались и другие источники. Плотоядные животные, которые пытаются отвыкнуть от эффекта привыкания к мясу, будут проходить различные виды лечения, хотя государство обычно отстраняет их от участия в хищничестве, если кто-то из них зарегистрирован как хищник. Прокручивая информацию в своей голове, ты думаешь о Билле и о том, что произошло за последние несколько месяцев.       Ты переживаешь за него. Очень. И ты немного отчаялся спасти вашу дружбу и, образно говоря, оставить беспорядок из шрамов на своей спине позади. Итак, ты хочешь знать. “...Когда ты начал?”       Как ты думаешь, когда? Он бросает на тебя взгляд, и ты сглатываешь. Есть очень большая вероятность, что Билл не захочет обсуждать с тобой эту тему. Да, он сделал тебе больно, когда подпитывался опьяняющим действием кроличьей крови. Но давало ли это тебе право вот так совать нос в его личную жизнь? Твои уши шевелятся у тебя за головой, и ты начинаешь передумывать. Нет, нет, всё это было неправильно! Это было не то, чего ты хотел, ты...       “Ну... после того, как ты оставил нас у входа в Гетто, мы некоторое время пытались найти тебя. Помнишь то время?” Ты моргаешь, и торопливо киваешь. Он не взбешен, он хочет поговорить, в конце концов, ты не облажался...! “Я немного поел, тут и там.” Он видит что-то в твоих глазах. “Не то чтобы из рук людей. Не то чтобы напрямую. От магазинов и продавцов, понимаешь. Мясные прилавки.”       Если бы ты просто слушал его голос сам по себе, ты бы подумал, что он чувствует себя совершенно нормально по отношению ко всему этому испытанию, как будто чувство вины было чуждым понятием.       Но сигарета, которую он вдыхает, освещает его лицо, и ты мог бы узнать тени на его лице где угодно. То, как его глаза напряжены от скрытого смущения.       Вот что значит быть мужчиной, Легоси! Закаляйся!       “Эм.” Чёрт, чёрт, чёрт... он поймал твой взгляд на нём. Ты смотришь вниз на свои ботинки, и он сплевывает на землю. “В любом случае, тогда я просто немного поел, но потом проголодался ещё больше, и когда я получил роль Адлера, я был таким, напуганным до усрачки, понимаешь? Так что... я не знаю, чувак. Вернулся, купил немного...” Он делает жест.       Он хотел сделать всё возможное в своей первой главной роли.       И результатом стала ужасная драка на глазах у множества людей. Драка и твоя кровь на его когтях.       Всё ещё в клубе. Отец разозлился.       “Так что да. Вот как.” Он бросает окурок, решительно топчет его и носком ботинка присыпает землей.

___

      “Люди, которые приходят ко мне, делают это потому, что они достаточно взрослые или достаточно отчаявшиеся, чтобы не хотеть иметь медицинскую карту по поводу истощения, связанного с хищничеством. Ведь, это вредит их карьере.”       Ты просмотрел файлы на столе панды. Ты никогда не осмеливался заглянуть в них, и ты был уверен, что Гоухин ударил бы тебя, если бы ты попытался нарушить конфиденциальность его пациентов. Тогда ты был достаточно невинным, чтобы задуматься, какие чувства может вызвать у кого-то судимость за хищничество. Тебя интересовало, как отреагировала бы чья-то семья. И да, ты подумал о Ризе. В основном о себе, конечно. Но и о Ризе... и о твоих друзьях, когда ты вспомнил тот день в Гетто с тем стариком, у которого не хватало нескольких пальцев.       “Постарайся не облажаться, как они, слышишь?” Внезапно он оказался очень близко к твоему лицу, и с красными щеками ты кивал и соглашался с ним, пока он не отступил.

___

      Ты чувствуешь какой-то запах. Землистый, травяной запах. Вернувшись в настоящее, Билл делает шаг к тебе. Он не смотрит тебе в лицо, как в душе, но сердитый взгляд вернулся. “Легоси, клянусь, если ты кому-нибудь расскажешь об этом...”       Ты энергично качаешь головой. У тебя более чем достаточно контекста, чтобы знать, что чувствовать. “Билл, зачем мне это делать?” Ты немного хмуришься, наклоняешься вперед. “Ты действительно думаешь, что я бы так с тобой поступил?”       После того, что только что произошло в душе?       “...” Он качает головой. “Нет.”       “Очевидно, что нет.” Ты киваешь. И в тот момент, когда ты действительно чувствуешь себя с ним наедине, ты забываешь воздвигнуть свои стены. “...Я знаю, на что это похоже.”       Теперь очередь Билла быть неловким. Он ерзает, как будто не знает, что хочет сделать. После минуты или двух раздумий тигр решает опереться на твоё дерево, немного в стороне. “...Нужна ещё одна.”       “Продолжай, всё в порядке.”       Он молчит, когда заставляет его снова светиться оранжевым, недолговечным светом. Он делает затяжку, и ты оказываешься достаточно близко, чтобы почувствовать аромат его сигареты, увидеть, как её огонек подчеркивает его отдельные бакенбарды. Его глаза встречаются с твоими. “Чёрт, э-э...” Он лезет в свой тесный карман, снова достает пачку. Она почти пуста. “Хочешь одну?”       Ты моргаешь. “А?”       “Я сказал...” Он слегка трясет пачкой у тебя перед носом. “...хочешь одну?”       “Я, э-э...” Ты смотришь вниз. Всего несколько дней назад ты задавался вопросом, как бы тебе снова стать кротким волком, которым тебе всегда было комфортно. И теперь, столкнувшись с предложением закурить, ты снова становишься кротким. Это действительно было так просто? Чёрт возьми. “Я никогда по-настоящему не курил, так что...” Ты пытаешься улыбнуться, не зная, что ещё можно сделать. Чёрт, почему ты сказал, что знаешь, на что это похоже? Что ж, ты знаешь. Ты был близок к тому, чтобы съесть одного друга, и ты действительно попробовал плоть другого. По обоюдному согласию, конечно, но ты сделал это.       Но почему ты рассказал ему? Твой разум начинает кружиться.       Кажется, он чувствует твои нервы. “Это обычная вежливость.” Скучающим голосом объясняет Билл, начиная убирать пачку.       Что ж... если ты так отчаянно хочешь быть его другом, ты можешь также попытаться пройти дистанцию. Не поэтому ли ты приурочил свою тренировку к этому времени ночи? Почему ты искал способ поговорить с ним последние несколько дней? “П-подожди.” Говоришь ты, и он останавливается. “Я, э-э... я хочу попробовать.”       Давай, съешь мою ногу. Ты должен победить!       ...Ты никогда больше не захочешь чувствовать себя так.       “Хех.” Он чуть заметно улыбается. Может быть, он смеется над тобой.       Но он всё равно достает палочку, предлагает её тебе. “Ты уверен?” Он бросает на тебя взгляд. Ты киваешь. Ты слишком долго действовал в стороне от ваших дружеских отношений. Тебе нужно погрузиться в них поглубже, если ты хочешь, чтобы что-то из них продлилось. “Хорошо.” Ты берёшь сигарету в пальцы. Это первый раз, когда ты держишь её в руках. “Хорошо... подожди, тебе ведь 18, верно?”       “Да.” Ты успокаиваешь его.       “Хорошо, отлично. Итак, для начала.” Шепчет он, прикуривая сигарету зажигалкой, стараясь поддерживать пламя, обхватив его ладонью. Когда достаточно подгорело, он убирает пластиковую штуковину. “Ты никогда этого не делал, поэтому, что ты собираешься сделать, это просто зажать её между губами и сделать вдох. Медленно, как бы через палочку, а не по бокам.”       Ты мгновение смотришь на сигарету. В темноте ты не можешь толком разглядеть маркировку или украшение этой марки, но ты можешь разглядеть форму. Ты засовываешь незажженный кончик между губ. “Наклони его немного вниз, чтобы он не задел тебе нос. Хорошо.”       “Нравится это?” Спрашиваешь ты, покусывая кончик сигареты.       “Ты можешь вынимать это, когда говоришь, чувак.” Он ухмыляется тебе.       И он рядом с тобой. Ты опираешься на ствол дерева, а он сейчас перед тобой, прикуривает твою сигарету. Он, вероятно, пытается скрыть свет от двух из них, насколько это возможно, но эта поза заставляет тебя вспомнить душ. Плитки на твоей спине, которые заменили бы кору, ощущение его дыхания на твоем лице и его твердого члена у твоего бедра.       Дружба обычно не бывает такой интимной, но Биллу больно, и ты отчаянно пытался восстановить связь.       ...Тебе тоже больно.       Так что ты можешь игнорировать то, как у тебя встает каждый раз, когда ты вспоминаешь, как он хватает твой член, и сосредоточиться на том, как приоткрываются его губы, когда он говорит. “Хорошо. Мы собираемся затянуться.” Он более расслаблен. Сейчас улыбается тебе, как в старые добрые времена. Он снова счастлив. Этот вид делает тебя более восприимчивым к тому, что он говорит. “Просто сделай вдох через рот, медленно.”       Ты медленно вдыхаешь, чувствуя пряный вкус во рту, горячий, воздушный и немного грязноватый? Хм...       “Задержи это.”       Задержать это? Ты бросаешь взгляд на Билла.       “Да, если не нравится, выдохни. Просто задержи это в легких на пару секунд.” Ты пытаешься это сделать, несмотря на то, насколько чужеродным кажется дым в твоей груди. “Раз.” Ты думаешь, что справилась с этим. Ты пытаешься откинуться назад. Его дыхание, приправленное дымом, выходит наружу и обволакивает твой подбородок и щеки. “Два...”       Подожди... блядь. Нет, это плохо. Что-то не так. Ты ничего не можешь с этим поделать, но твое тело борется за то, чтобы вывести дым. Это отвратительно, и Билл слегка хихикает, прежде чем похлопать тебя по спине, когда ты кашляешь, наклоняясь перед ним. Когда ты встаешь, ты поворачиваешь голову, чтобы немного посмотреть на него. Его это забавляет, но он не издевается над тобой. Вовсе нет. “Чёрт, слишком быстро? Извини за это.”       “Фу.” Ты немного кривишься и смотришь на едва прокуренную палочку. “Это отстой.”       “Хехехе, хотя для первого раза неплохо.”       “Как будто я собираюсь курить после этого.” Ты немного ворчишь, и он пожимает плечами, полностью удовлетворенный.       ...Пока Билл курит ещё немного, ты смотришь на сигарету в своей руке.       Это просто. Ты можешь видеть коричнево-золотистый оттенок на бумаге, когда он курит рядом с тобой. Ты не фанат этого, но стоять рядом с Биллом, когда он наслаждается сигаретой, неплохо. Это совсем неплохо, быть рядом с ним, когда он успокаивается, когда он борется с плохим выбором, который он сделал.       Он неплохой человек. Ты всегда это знал.       Но ты больше не тот отчужденный волк, который просто изучал своего ручного жука и заботился о нем. Ты видел и делал вещи, которые приводили в замешательство более взрослых животных, и всё это в 18 лет. И Билл, ему тоже 18. 18 и он уже записан за то, что выпил кровь неопознанного кролика, чтобы улучшить свои показатели.       Это не то же самое, но это "близко". Это достаточно близко к тому месту, где ты можешь увидеть и себя, и его на краю пропасти, балансирующими на краю между безопасностью и невинностью ваших уходящих школьных дней и... тем, что лежит по другую сторону. Но пока Билл просто потягивал кровь и закусывал одним-двумя пальцами (солеными, вялеными, уже приготовленными и обработанными), ты откусил ногу друга.       Ты съел её сырой и почувствовал, как она приземлилась, горячая и свежая, у вас под ложечкой.       Ты был неправ. Ты тот, кто балансирует на краю, но Билл... у него ещё есть небольшая дистанция, прежде чем он доберется сюда. Он всё ещё находится в пределах этого маленького мира.       И это потому, что Билл не такой, как ты.       Он всегда был ярким. И популярен среди плотоядных и травоядных, несмотря на его внешность. Умный, хотя и не слишком сообразительный, способный приспосабливаться к ситуациям и удивительно внимательный всякий раз, когда выпадали фишки. Биллу не пришлось бы целовать Риза и неделями пускаться в погоню за несбыточным. Если бы это был он, он смог бы вычислить его с самого начала, на самом деле... он бы не тратил свое время впустую. Билл пошел бы прямиком к властям и положил бы конец будущему Риза прямо тогда и там.       Ты хотел понять этого медведя, но у Билла хватило бы предусмотрительности перестать беспокоиться и сделать наиболее эффективный выбор.       ...Разве это не значит, что ты слаб?       Разве это не одна из причин, почему ты придерживаешься своего тренировочного режима? Чтобы стать сильнее? Чтобы получить перспективу, которая позволит тебе тоже делать правильный выбор?       Ты смотришь в сторону, на далекие ворота школы.       Но уши наполняются мурлыканьем Билла, тепло разливается по твоему телу. Ты замечаешь, что здесь не так темно, как ты думал. Конечно, он не до краев наполнен светом, но ты можешь увидеть цвет его меха, когда поворачиваешься к свету спиной. Его глаза, в которых появляются морщинки, когда он наклоняется ближе к тебе, положив руку на кору. “Ты не такой зануда, как я думал.”       “Э-э, и что это должно означать?” Спрашиваешь ты, изображая лишь половину своего замешательства, твои щеки розовеют.       “Ничего, ничего.” Он отталкивается от дерева, и ты больше не смотришь в темноту за пределами школы. Нет, твои глаза прикованы к его спине. “Пошли, здесь чертовски холодно.”       Ты задаешься вопросом, должен ли ты сказать что-нибудь о Хару или Луисе. Ты не знаешь, что только что пришло ему в голову, но он не спрашивал о твоем прошлом, несмотря на то, что ты намекал на это. Ты не уверен, сделал ли ты то, что должен был, но, глядя на то, как Билл идет с гораздо более приятной осанкой, ты думаешь, что справились хорошо.       “...Ты прав. Луна сегодня красивая.”       Подожди... ты этого не расслышал. “Что?”       “Ничего.” Он откидывает голову назад, когда ты подходишь к дверям кошачьего общежития. “Прочисти уши, придурок.”

***

      Когда ты входишь в свою комнату, ты напоминаешь себе успокоиться. Вы покурили, и приятно прогулялись. У вас есть это.       Высокий волк входит в твою спальню, как будто он гость в доме богатого человека. Не похоже, что твоя семья настолько богата. Твоя комната в общежитии выглядит примерно так же, как у всех остальных, которые ты видел. Может быть, всё дело в запахе тигра, которым пропитана эта комната. Твои соседи по комнате оставили грязное белье, чтобы создать впечатление, что они всё ещё здесь. Это классический трюк, о котором тебе рассказывал твой отец, когда ты впервые выходил на абордаж, и любой, кто хоть что-то собой представляет, знает об этом. “Расслабься, чувак. Здесь только мы.” Ты пытаешься ещё раз улыбнуться и садишься на край своей кровати. “Это не какая-то большая вещь.”       Он смотрит на тебя, кивает. Он подходит, чтобы сесть с тобой, всё ещё чувствуя себя неловко. Несмотря на тот момент, который вы разделили вдвоем (вкус табака на твоём языке помогает тебе не поджать хвост и не убежать, как цыпленок), столкнуться с этим, всё ещё большой шаг. Ты действительно сочувствуешь, даже если ты больше привык к этому в лигах. “Извини.” Его извинения это то, чего можно ожидать от травоядного животного. Но ты напоминаешь себе, что не следует снова впадать в ту яму "хочу", которая проявилась в душе.       Ты никогда не признаешься в этом, но тебе бы понравилось, если бы он не уходил.       “Эй, всё в порядке.” Ты смотришь на него. Сидя вот так, вы оба одного роста. “Мы просто играем, ты же знаешь.”       Он бросает на тебя взгляд. “Это была игра?” Ты чешешь затылок, размышляя, надеясь, что он не слишком встревожен.       “Э-э, да, чувак.” Ты замечаешь, что на его рубашке несколько пятен грязи. “Что случилось с твоей рубашкой?”       “Ах, это?” Он смотрит на себя сверху вниз. “Я забыл постирать. Обычно я просто надеваю её после уроков.”       Что-то в этом тебя беспокоит. Легоси может быть совершенно не против просто позволить себе идти по жизни как неряха, но независимо от того, помогает он тебе разобраться в твоих чувствах или нет, ты хочешь, чтобы он позаботился о себе самом. Ни одно уважающее себя хищное животное не должно мириться с такой грязной одеждой. Ты вложишь в это немного благотворительности, прежде чем дело сдвинется с мертвой точки. “Вот. Просто надень это. Ты выглядишь так, словно ты с улицы.” Ты подходишь к своему шкафу, роешься в своей одежде и находишь одну из своих старых футболок. Ты давно её не надевал. Но на ней твой запах, и она достаточно чистая, чтобы Легоси не выглядел настоящим бездомным. Ты подмигиваешь, предлагая ему это. “Кроме того, я не могу допустить, чтобы от тебя воняло волком в такое время.”       “Воняло волком?” Он берет рубашку. Ваши пальцы почти соприкасаются. “Так вот почему ты всё это затеял?” Он неопределенно указывает на развешанные рубашки, на различные ароматы твоих соседей по комнате, выставленные на витрине.       “Ну, если ты хочешь улизнуть, ты должен одурачить наших стражниц.” Неужели он никогда не делал этого раньше? Учитывая, что из всех людей это Легоси, ты понимаешь, что задавать этот вопрос глупо. “Папа рассказал мне об этом. Очевидно, это испытанный трюк в общежитии плотоядных животных!” На твоем лице появляется ухмылка. Ты ничего не можешь с этим поделать.       Он снова смотрит на майку, ощупывает её пальцами. В его голове что-то щелкает, это методы, которые изобрели прошлые хищники. “Я понял.” Медленно он стягивает с себя ту потрепанную вещь, которая у него есть. Ты пытаешься не слишком заметно украдкой поглядывать на него. Но он весь в ранах. Когда он успел так изрезаться? Эти стройные мышцы вскоре скрываются под твоей рубашкой, и ты видишь, что его выпуклость немного увеличивается в штанах. Его уши дергаются, как будто пытаясь отмахнуться от любого смущения, которое он испытывает... к которому, опять же, ты не можешь относиться. Если бы ты выглядел хотя бы наполовину так хорошо, как он, у тебя была бы налажена вся твоя жизнь. “Как тебе это?” Он спрашивает, просто для разговора.       Ты помнишь, как твоя бывшая любила надевать твои майки. Какими большими они ей казались, как она любила хвастаться своим подругам, что Тигр-Билл поимел её до небес, и как ей, по сути, принадлежат твои майки.       Твоя девушка выглядела так мило в одной лишь твоем майке, едва скрывающем её ягодицы.       Легоси в нижнем белье, почесывающий нос, тоже выглядит не так уж плохо. “Сидит хорошо.” Ты слышишь, как говоришь. Он крупнее твоей бывшей. Это не какая-то дурацкая крупногабаритная сделка. Он действительно хорошо выглядит.       Он кивает, и вы оба садитесь на край твоей кровати.       Ваши колени слегка соприкасаются. Оба ваших хвоста напряжены.       “Легоси, ты когда-нибудь связывался с другой собакой?”       Он всё ещё привыкает к твоей рубашке, к твоему запаху на нём. Ты подавляешь свою непристойность, которую чувствуешь. Но он переводит дыхание. Немного спокойнее. “Мы, эм, мои соседи по комнате и я иногда делаем то, что мы пытались сделать там.” Так он знает о такого рода играх? Хорошо, отлично. Это не иностранная концепция. Мысль о том, что эти собаки, покрытые краской, трогают свои члены, вызывает легкое чувство юмора. “Но наши стратегии сближения основаны не только на сексе.” Ни хрена себе. Затем он поднимает руки, сразу же извиняясь. “Знаешь, не то чтобы кошки всё время думали только о сексе! Я уверен, что ваша культура такая же глубокая, как наша.”       Ты пренебрежительно машешь когтями. “Ладно, мистер социальная теория, успокойся.” Ни для кого не секрет, что Легоси преуспевает в изучении обществознания и истории. Луис, возможно, и претендует на титул Выдающегося зверя, но у него ничего нет по сравнению с теми соображениями, которыми Легоси пользуется ежедневно. Но тебе не нужно, чтобы он извинялся за то, что не был полностью в курсе всего. В конце концов, это ты хочешь, чтобы он отсосал тебе. “Это просто так. Ты и я просто собираемся сблизиться.”       “...” Легоси кивает. Он снимает нижнее белье, поднимая ноги и позволяя им соскользнуть вниз по его мускулистым бедрам. И вот снова его член. Раньше ты этого не оценил. Он большой, толстый, с красивой веной, идущей вдоль бока. Он благословен, и часть тебя так возбуждена этим, что другая часть тебя, та, что ревнует, закрывается от этого. “...Я, честно говоря, думал, что мы не дойдем до этой стадии.”       Ты уже ощупываешь себя через собственное нижнее белье, доводя себя до твердости. Его размышления заставляют тебя сглотнуть, и ты поворачиваешься к нему, сбрасывая собственное нижнее белье. “Хм? Почему?”       “Ну, мы так сильно поссорились, что я думал, наши отношения будут за определенной стеной. Просто элементарные вещи. Всегда быть вежливыми друг с другом.” Так что он не такой тупой, каким кажется. То, что вы делаете с Легоси, это что-то очень интимное для дружбы. Конечно, это всё ещё по братски, но обычно требуется время, чтобы привыкнуть к такого рода вещам.       Это происходит быстро. Твоё нижнее белье выглядит некрасиво в твоих руках.       Ты ведешь себя эгоистично. Было бы абсолютно справедливо назвать тебя эгоистом.       Пожалуйста, не уходи. Пока нет.       “Эй, чувак, не переживай. Всё, что тебе нужно сделать, это заставить себя чувствовать себя хорошо.” Ты кладешь руку ему на плечо, притягиваешь его немного ближе. Он подчиняется, и вы полностью соприкасаетесь бедрами. Чёрт возьми, он такой теплый ублюдок. Ты нежно гладишь его по спине, улыбаешься ему, подавляя, своё желание увидеть, как он кончает, глубоко внутри. Глубже в свой разум, где это не может заставить тебя наброситься на него. Ты не такой человек. “Давай забудем о прошлом.”       Это как если бы ты направлял это и на себя тоже.       Легоси краснеет, когда встречается с твоим взглядом. Мягкой, медленной рукой он хватает твой член. Ваши пальцы соприкасаются, когда он обхватывает твою руку, и его лицо становится ещё краснее. На мгновение ты приходишь в ужас от того, что он вообще слишком нервничает для чего бы то ни было.       Но он тоже откидывается на тебя, и его плечи расслабляются. Вот так ты можешь разглядеть его отдельные усики. “Спасибо, Билл.”       Ты чувствуешь что-то странное в своей груди.       С большей уверенностью ты хватаешь этот большой волчий член и слышишь, как он шипит от удовольствия, когда ты дергаешь его. Теплый. “Как тебе это?”       “Довольно неплохо, чувак.” Он откидывает голову назад, когда опирается на стену. Вот так, ты мог бы опереться на него сверху, если бы захотел. Его кремовый живот выглядит аппетитно вот так, наполовину прикрытый твоей рубашкой. Ты отпускаешь его член, чтобы провести по нему рукой. Он улыбается этому. “Тебе нравится?”       Твои щеки немного горят, когда пальцы перебирают его мех под тканью. “Это отличный цвет, братан.”       Его шерсть слегка приподнимается при твоём прикосновении, и вскоре его член становится достаточно скользким, чтобы ты мог провести рукой по всей длине. Ты замедляешь свои быстрые движения, предпочитая сделать путешествие более приятным, когда ты медленно двигаешься вверх и вниз, от кончика к основанию, и к кончику. Ты можешь услышать, как его пальцы скрючиваются на ковре, и ты бы сказал что-нибудь по этому поводу, за исключением того, что мысль о том, что Легоси что-то царапает, каким-то образом усиливает твоё нетерпение. Мысль о том, что он перестанет притворяться, перестанет нести чушь и, наконец, будет гордиться тем, кто он есть...       Ты переводишь взгляд с его члена на его лицо, на то, как он прикусывает губу.       Ты хочешь услышать этот волчий вой.       Решено. Ты в любом случае не улавливаешь хорошего ритма на его руке, и ты считаешь, что обслуживание его может быть просто хорошим способом действительно зарыть топор войны. В конце концов, ты пометил его. Такой шрам, скорее всего, никогда не заживет. Это может быть хорошей сделкой. Когда ты двигаешь рукой вверх под его рубашкой к груди, готовясь соблазнить его, ты задаешься вопросом, почему он вообще так склонен к образованию шрамов. Линии, которыми ты одарил его, не единственные отметины на его теле. Они не все от тебя. Что-то в этом заставляет твою челюсть на мгновение сжаться. Ты расслабляешь её. “Эй...” Твой голос выходит хриплым из твоего горла, и ты обнаруживаешь, что наклоняешься вперед, толкая его ещё глубже на свою койку. Ты почти на нём, задирая рубашку ему на грудь, и ты убираешь руку, чтобы продолжать заставлять его скулить, как щенка, которым он притворяется.       “Д-да...?” Он смотрит на тебя, и на мгновение тебе кажется, что ты смотришь в глаза рептилии, готовой впрыснуть в тебя яд. Готовая укусить тебя за шею.       Восхитительная дрожь, которая змеится вверх по позвоночнику и по рукам, толкает тебя вперед. “Хочешь, я тебе отсосу?”       Он фыркает. Его дыхание приятно пахнет для тебя, а его живот кремового цвета выглядит таким мягким, что тебе хочется уткнуться в него лицом. Но это не то, что ты хочешь видеть. Ты хочешь видеть, как он обнимает тебя, а не ложится, как нежный цветок, который ты можешь сорвать. “Т-то есть, ты уверен, что это то, что ты...”       “Это не так.” Ты честен. Твои приятели дрочат с тобой, но ты никогда не станешь сосать их члены, независимо от того, хорошо они выглядят или нет. Цитируя парня, которого ты знаешь, это какое-то гейское дерьмо. “Но давай всё равно сделаем это, чувак.” Только один раз ты делал оральный секс другому парню. Теперь у него есть девушка, к которой он относится больше как к жене. И ты хочешь сделать это снова, чёрт возьми. “Давай.” Ты убираешь руку с его члена (он не может сдержать жалобный стон, который вырывается у него изо горла) и поглаживаешь им его бок. Он дрожит от твоих прикосновений. “Здесь только мы. Никому не скажу, если ты этого не хочешь.”       Он сглатывает, и ты не можешь не думать о том, кого съели. Он слишком похож на него.       Слишком послушный под твоими прикосновениями. Когда он должен был бы колотить тебя по горлу.       Когда роли в вашей фантазии поменялись местами?       “Я, эм...” Он дергается, когда ты определенным образом проводишь рукой по его голове, и ты смеешься над этим. Ему это очень нравится. Ему действительно нравится. Но он всё ещё так взвинчен.       ...Ты решаешь опираться на прошлый опыт.       Медленно ты снова касаешься его живота, заставляя его вздрогнуть. Он там такой чувствительный. “Б-Билл, у меня никогда не было минета.” Он выглядит так, будто смущен этим. Смущен ли он, потому что думает, что это делает его менее мужественным, как, возможно, чувствуют многие другие твои друзья? Или он смущен, потому что он с тобой?       Потому что ты намного опытнее его?       Ты качаешь головой. “Это не имеет значения, чувак.” Это звучит так небрежно, но это кажется правильным, когда ты наклоняешься вперед и прижимаешь его шерсть к шерсти. Его пальцы на ногах изгибаются в ответ, и ты готов сорваться с катушек, просто глядя на него. “Просто дыши. Расслабься.”       “...” Его рот наполовину открыт, горячее дыхание входит и выходит.       Твой нос у него на груди. Тоже хорошо развитой. “Ты всегда можешь сказать мне остановиться.”       Член Легоси пульсирует у твоего живота. И он выглядит так, будто всерьез обдумывает предложение.       Ты отдаешься игре в рулетку и вдыхаешь приятный запах его груди, когда твои руки опускаются к верхней части его живота. Он может надрать тебе задницу, когда захочет.       ...Ревность переполняет тебя на секунду, прежде чем ты заглушаешь её и позволяешь себе просто наслаждаться этим. У него приятный запах. Хорошее тело. Пахнет мужчиной. В последний раз, когда ты делал что-то подобное, ты почувствовала другой запах. Ты хватал настоящие груди, облизывал их, прежде чем спуститься вниз, чтобы съесть какой-нибудь сочный кусочек.       Это успокоило её. Ты надеешься, что на него это подействует так же.       Когда ты двигаешься вниз по груди Легоси и покусываешь то тут, то там (то, как он напрягается, заставляет тебя взбодриться), ты вспоминаешь её более отчетливо. Она жесткая девушка, умная, не без изысков, но всё ещё в курсе рок-музыки. Ты на самом деле сблизился с ней из-за группы, которая нравилась вам обоим.       Было весело поедать её на том концерте.       Но события, почему они пошли наперекосяк? Ты зарываешься носом в кремовый мех настоящего, но твой разум застрял в полосах прошлого. Ты всё испортил. Ты действительно напортачил. Но она также ничего тебе не сказала, просто ожидала, что ты узнаешь. Если бы она сказала тебе, что хочет заниматься другими вещами, ты бы, блядь, хотя бы попытался. Ты не кусок дерьма.       “Просто вставь это.” Она вздохнула. В тот момент ты должен был заметить, как она стала более замкнутой. Ты должен был что-нибудь сказать. Но она тоже должна была что-то сказать. “Ты вроде как дерьмо в оральном сексе.”       Тогда ты списал это на ПМС и смеялся, но теперь это выводит тебя из себя.       Кем, чёрт возьми, она себя возомнила?       Член Легоси перед тобой. Он всё ещё ничего не сказал. Ты снова встречаешься с ним взглядом, приподнимая бровь. Он тоже собирается смеяться над тобой? Твои чувства отражаются на твоем лице? Ты не можешь сказать.       Но ты вспоминаешь её лицо, когда ты касаешься языком основания его члена.       Ты действительно не хочешь, чтобы эта сука была права.       С хмурым выражением лица ты медленно, не разрывая зрительного контакта, облизываешь его ствол.       Он ничего не говорит, просто ахает, как девственник (он и есть девственник, дебил), но то, как он внезапно обхватывает тебя ногами, значит для тебя всё. Вес его лодыжек на твоей спине, нуждающийся и желающий, позволяет тебе продолжать идти.       Ты делаешь глубокий вдох и открываешь рот, чтобы принять его. Медленно. Член на самом деле это не то же самое, что киска, и ты не хочешь всё испортить ради него.        Вкус твоего соседа по комнате... и твоей бывшей тоже... они сразу же становятся третьесортными в сознании. Член Легоси это нечто совершенно иное, и тщательно спланированная процедура минета, которую ты имели в виду, отступает на второй план по сравнению с небрежностью и энтузиазмом, с которыми ты покачиваешь головой вверх-вниз.        “Ох, блять...!!” Он снова ругается, и тебе это нравится. Почувствовав твой шершавый язык, Легоси немедленно бросается вперед, и тебе приходится толкнуть его обратно, чтобы пощадить свое горло. Ого, вот так. Вспомнив, что он не какой-нибудь крошечный грызун, он дрожащими руками хватает тебя за затылок, и хотя он не прижимает тебя к земле, как ты этого хочешь, ты можешь почувствовать, как он вцепляется в шерсть у тебя на загривке. Это заводит тебя на что-то жестокое. “Билл, блять... подожди...”       Ты останавливаешься.       Ты на полпути к его впечатляющему члену (девушка твоего соседа по комнате, вероятно, бросила бы его в мгновение ока, если бы увидела этого монстра). Ты прекращаешь лизать и снова встречаешься с ним взглядом. Его зрачки расширены, шире, чем ты когда-либо видела, и ты медленно выходишь. Медленно, мееедленно, вверх по его члену...       Когда его руки становятся более жесткими, как раз в тот момент, когда ты собираешься оторвать его головку от своих губ, и останавливают тебя от дальнейших действий, ты понимаешь, на что смотришь. Это не твоё обычное, повседневное Легоси. Нет, это Легоси, когда он чего-то хочет. Когда он решил, что он чего-то хочет. То, как он кашляет, говоря “продолжай” глубоким голосом, это всё просто украшение. Дополнительный намек для тех, кто не понимает, что у хищника железная воля.       Он хочет твой рот.       Ты не можешь удержаться от улыбки, когда обхватываешь своим языком (или пытаешься, по крайней мере) его головку. Его губы растягиваются в бессознательном оскале, и, клянусь Богом, он именно такой, каким ты его представлял, когда впервые встретил.       Ты, конечно, не будешь сукой. Ты отсосешь ему, как это делает мужчина, и если ему придется заставить тебя немного заткнуться, ему придется сделать этот выбор самому. Но ты испытываешь такое удовлетворение, когда снова двигаешься вниз, когда твоё горло открывается, и ты удивляешь себя, когда твой нос почти касается его основания. Это дальше, чем ты когда-либо заходил раньше, особенно с твоим ограниченным опытом. Что тебе однажды сказала твоя бывшая, когда ты спросил её, каково это сосать член? Когда она слегка ухмыльнулась тебе и на самом деле не вдавалась в суть твоего вопроса?       Это было до или после того, как вы начали драться?       “Билл, у тебя такой теплый рот...” И просто так, когда рука Легоси гладит тебя по голове, это больше не имеет значения.        Ничего из этого не имеет.       Ты пытаешься раздуть ноздри, и у тебя это получается. Удовлетворенное рычание вырывается из твоего горла, а череда восхитительных ругательств Легоси заставляет твои руки взлететь, чтобы схватить его за приподнимающиеся бедра. Часть тебя хочет сказать “к чёрту”, снова выпустить свои когти. Заявлять на него права вот так... но потом он заставляет тебя закрыть рот, и ты понимаешь, что он сделал то, чего ты от него хотел.       Он здесь главный.       Или он был бы таким, если бы не выглядел как расстроенный. Желание в его глазах сильное, но то, как выглядит остальная часть его лица, то, как расположены его уши, это выдает тот факт, что он всё ещё очень, очень нервничает. Он убирает руку с твоей головы, и ты можешь почувствовать храбрость перед тем, как соскользнуть.       О, ради бога.       Ты, убедившись, что он видит, как ты закатываешь глаза, берешь его за руку. Ты держишь его за руку, пока сосешь его член. Его пальцы напряжены, он явно не ожидал этого жеста. Ты тихонько постанываешь, чтобы вернуть ему настроение, и, чтобы сделать его руку более податливой, начинаешь разминать его подушечки. Одну за другой. Медленно. Ты обязательно дашь ему знать, что ты здесь, как будто ему нужно было знать.       Когда Легоси снова расслабляется, когда он делает выдох, который задерживал, ты возвращаешься в свое русло. Он не отпускает твою руку. На самом деле, он сжимает её. Держишь крепко. Ему кажется, что твоя рука теплая? Грубая? Держал ли он когда-нибудь в своей жизни за руку другое плотоядное животное?       Ты обводишь языком его головку, и он снова ругается, сильно сжимая твою руку.       Если тебе придется так унижаться, чтобы превратить его в мужчину, ты это сделаешь. Чёрт возьми, ты это сделаешь, потому что хочешь увидеть, что находится по ту сторону этой двери. Ты хочешь увидеть, как Легоси воет когда он завладевает твоим горлом и одаривает тебя своей фирменной хищной ухмылкой. Ухмылкой человека, который знает, как держать себя в руках... Тогда твои мысли становятся немного туманными. Член, двигающийся в твоем горле, просто так хорош, а затем ты чувствуешь его ногу на своем члене, слегка надавливающую носком на твою головку. Это заставляет тебя вспомнить, что ты недостаточно хороший саб, чтобы отделаться только этим, и ты начинаешь дрочить себе.       Приобщение к удовольствию твоего члена заставляет тебя стонать, и ты надеешься, что это может продлиться до...       “...Билл! О, чёрт, Билл!!” Ты почти не успеваешь подготовиться, как чувствуешь, как его член опасно пульсирует у тебя в горле, и горячая волчья сперма начинает пульсировать в твоих челюстях. На мгновение тебе хочется отстраниться, но потом ты снова вспоминаешь её. Как она никогда не глотала.       Здесь этого не произойдет. Если ты набросишься на мужчину, ты поступишь цивилизованно и выпьешь эту сперму. Ты докажешь, что у тебя больше яиц, чем у неё.       С решимостью, необходимой для того, чтобы игнорировать, насколько глупыми были твои мысли только что, ты дышишь через нос. Открой горло и пей. Это как бутылка воды (за исключением того, что она намного, блядь, вкуснее), просто выпей. Проглоти это. Позволь этому просто войти в тебя. В некотором смысле, это еда. Думая об этом таким образом, становится немного легче. Но что действительно помогает тебе, так это удивление в глазах Легоси. То, как он смотрит на тебя, разинув рот, пока ты глотаешь почти каждую каплю...       ...Ты позволяешь его члену выскользнуть у тебя изо рта, и несколько капель, которые проскользнули мимо тебя, собираются на тыльной стороне твоих пальцев. Ты облизываешь их, и на одно мгновение ты чувствуешь эротичность этого момента, когда тратишь время на то, чтобы насладиться вкусом.       Его хвост виляет как сумасшедший. Ты можешь почувствовать, как он ударяет им по твоей кровати. Ему нравится то, что он видит.       И ты чувствуешь себя таким чемпионом. “Да, чёрт возьми!!” Ты сжимаешь кулак. “Это было потрясающе, братан! Не могу поверить, что я всё это выдержал!”       “Я-я тоже. Боже...” Он не может скрыть этого, интереса в своих глазах, как бы он ни пытался выглядеть застенчивым. “Это было невероятно.”       “Я знаю.” Твоя грудь выпячивается. Этим, ты можешь, образно говоря, вышвырнуть свою бывшую на обочину. Что там говорилось о том, что ты не хорош в оральном сексе? Ты только что заставил самого сильного пса во всей школе выпустить 3 порции спермы тебе в глотку! Очень жаль её. Она больше никогда не получит такого удовольствия от твоего рта. Ебать...       Ты был отвлечен.       Легоси теперь садится. Его лицо ближе к твоему, а его рука на твоем члене. “Ты ведь ещё не кончил, не так ли?”       “Э-эй, всё в порядке...” Но он живет в своем собственном мире. Его глаза затуманены чем-то сильным, что может видеть только он, когда его рука обвивается вокруг твоей спины и прижимает тебя к нему. Когда его рука сжимает твой член и заставляет тебя шипеть.       Он поднимает голову, смотрит на тебя. Если бы он захотел, он мог бы прикусить твой сосок вот так. Ещё одно приятное движение его руки. Другой рукой он поглаживает твою спину, расслабляя тебя. Ого. “Это нечестно, если я буду единственным, кто кончит. Я пока не готов сосать член. Но я могу, по крайней мере, сделать это.” Его глаза такие внимательные, его улыбка такая нежная... и всё же движение его руки такое чертовски эротичное. Это как будто два разных человека прикасаются к тебе одновременно.       “Чт-Ого, чувак...” Ты понятия не имеешь, куда деть руки. На его плечи? На его голову? Вокруг его спины, как какое-нибудь платье? Ты прижимаешься к нему. Почти не задумываясь, ты вытягиваешь руки, и они обеспечивают опору, упираясь в стену твоей койки.       “Позволь мне тоже быть твоим другом.” Говорит он, и что-то в этом обезоруживает тебя, делает намного чувствительнее, так что, когда он гладит тебя по голове, ты выгибаешь спину и произносишь слово, которое заставило бы твоего отца ощетиниться. Ты чувствуешь прохладный ночной воздух на своей заднице, контрастирующий с жаром его руки на твоей спине, держащей тебя за плечо. Ты стискиваешь зубы. Прижимая тебя к себе, он начинает умело манипулировать твоим пульсирующим мужским достоинством. Твоя постель никогда не была такой теплой.       “Легоси... твою мать...” Такое ощущение, что он дрочит по 10 раз на дню. Откуда ещё он мог знать, как к тебе так прикасаться? Нет, ты помнишь. Он также мастурбировал со своими друзьями-собаками. Все ли они такие же большие, как он? Нет, это не имеет значения. Факт в том, что он практиковался в этом. Он знаком с такого рода вещами. Но это не делает его менее приятным, когда он дрочит твой пульсирующий член.       “Ш-ш-ш.” Ты что, ребенок? Но он дрочит тебе. Он больше не смотрит на тебя. Он полностью опустил голову и сосредотачивает всё свое внимание на твоем члене. Его другая рука, та, что прижимает тебя к нему, поглаживает всю твою спину. Это так приятно. Ощущение мягкости в сочетании с сексуальным вниманием заставляет твой хвост поджиматься. “Ты можешь расслабиться.”       “Я... я...” Ты так близко. Нет. Пока нет. Не так! Ты не хочешь, чтобы это закончилось так скоро. Ты хочешь, чтобы он отсосал тебе, посмотрел на тебя снизу вверх, как неженка, которой он и является, обхватил ртом твой член. И всё же эта неженка прижимает тебя к себе и плюет на твой член с таким вниманием и сосредоточенностью, что ты чувствуешь себя неженкой. Ты чувствуешь себя девственницей, когда его теперь уже скользкая рука творит волшебство с твоим членом.       “Тебе приятно?” Его глубокий голос спрашивает тебя. Спрашивает он тебя. Он искренне хочет знать. “Тебе это нравится? Хорошо ли у меня получается?”       Ты выдавливаешь из себя какую-то непродуманную попытку сказать ему, чтобы он перестал быть таким навязчивым, и дрожишь, когда твой член высвобождается по всей его шее и груди.       Ты ничего не можешь с этим поделать. Ты падаешь на него, на липкое месиво, которое ты на нём устроил, и его ноги обвиваются вокруг твоих, когда он наклоняется в сторону, увлекая тебя за собой...       Всё, что ты можешь слышать, это его дыхание у твоего уха.       Ты чувствуешь его запах, его сперму, его неповторимый аромат, и когда ты лежишь с ним на своей кровати, хватая ртом воздух и упиваясь его присутствием, ты не можешь игнорировать то, как его рука всё ещё прижимается к тебе. Он тяжело дышит на тебя, и на мгновение тебе хочется закрыть глаза...       Ты прижимаешь её бок к себе, её влажная нижняя часть увлажняет твоё бедро. Ты устал, и твою ногу свело судорогой. Но что важно, так это то, что она прижимается к тебе, и что ты можешь на досуге лизать её шею сбоку, медленно массируя её и заставляя извиваться в сонном восторге. Не имеет значения, что её койка тесна для вас обоих. У тебя всё получается. Ты заставляешь её мяукать. И это маленькое пространство предназначено только для вас двоих, место, где ты можешь прижать её к себе и заставить стрелять своими руками.       Твои глаза широко открываются, и ты видишь другие двухъярусные кровати, рубашки, висящие на вешалках.       Его тепло смешивается с твоим, и это так похоже, что тебя почти тошнит.       Твоя рука тоже у него на спине. Ты можешь чувствовать это, под своей ладонью, линии его шрамов... от того, что ты сделал. Ты не хочешь снова причинять ему такую боль, но ты чувствуешь что-то настолько похожее на то, что было с ней, что ты не можешь не застыть. Твои пальцы непрошено дергаются, и ты ищешь любой способ затормозить это чувство, вернуть все те прикосновения, заставить этот цветок остановиться...       Легоси немного отодвигается от тебя. Сейчас он лежит рядом с тобой, усталый и дышит чуть тише, чем раньше. Его лицо закрывает остальную часть комнаты, а мех, обрамляющий его щеки и голову, курчавится от пота.       Нежный ужас поднимается в твоей груди. Он выглядит великолепно.       Никто из вас ничего не говорит.       Через мгновение, когда он просто смотрит на тебя, он отворачивается. Садится на край твоей тонкой кровати и снимает с себя рубашку. От него исходит ощущение мягкого облегчения. Ему действительно было так жарко? В этом есть смысл. Ты замечаешь, что рубашка, которую он аккуратно складывает и кладет рядом с собой, влажная от его пота (и, очевидно, других вещей).       Теперь он сидит, слегка изогнув спину, вытянув руки вперед, и ты, наконец, можешь опереться на свое предплечье. Ты изо всех сил пытаешься справиться со странным чувством в груди, даже когда ты сдвигаешь ноги, чтобы сесть рядом с ним. Член наружу, один.       Ты спешишь посмотреть на выражение его лица, ни в чём не уверенные.       Но Легоси успокаивает твое встревоженное сердце. Он улыбается тебе естественной улыбкой. “Это было... действительно здорово, Билл.” Ему требуется мгновение, чтобы подобрать слова, но это получается так гладко. Он полностью расслаблен. Это не тот образ великого волка, короля плотоядных, который ты искал, но он настолько непринужден, настолько здоров, что ты не можешь не видеть разницы в этом Легоси и в тех Легоси, которых ты обычно видишь, снующих повсюду, чрезмерно заботящихся о других в ущерб себе.       Какое у тебя сейчас выражение лица? Ты тоже улыбаешься? Ты хмуришься? Ты не можешь точно сказать, потому что чувство в твоей груди требует от тебя так много внимания. Но ты киваешь, смотришь перед собой на ковер, и от мужского запаха в комнате тебе становится за что зацепиться. “Д-да, чувак. Не переживай из-за этого.”       Затем он что-то делает. Краем глаза ты видишь это.       Он тоже отводит взгляд. Уши подергиваются. Краснеет.       Он пытается что-то сказать, но не может. Он слишком смущен, для этого.       Он чувствует то же, что и ты???       Эта мысль выводит тебя из ступора, и ты понимаешь, что твое лицо не только послушное, оно теплое. Чрезмерно теплое.       “Э-э-э...” Ты возишься со своими руками, как идиот. Слова застревают у тебя в горле, но раньше у них не было никакого определения, так что, возможно, это хорошо, что они были. Ты не можешь этого вынести. Ты отворачиваешь голову, отклоняешься и прикрываешь рот.       Это было не то, что ты планировал.       Ты хотел одного из двух исходов: Легоси оттолкнет тебя и скажет, чтобы ты занялся своей жизнью, либо он присоединился бы к тебе, и ты бы избавился от зуда, с которым боролся некоторое время. Ты был полностью готов и к тому, и к другому. Но теперь у тебя во рту вкус его члена, ощущение его рук на твоей спине, и ты внезапно обнаруживаешь, что обхватываешь хвостом свой живот, как юный ты, на первом свидании. Просить, желать, молиться, чтобы у другого человека хватило сердца полюбить тебя. Полностью завися от них.       Ты кашляешь в кулак. Нет.       Ты всё контролируешь. Ты тот, кто всё контролирует.       Встав со своей койки, ты потягиваешься, издавая громкий звук, чтобы компенсировать это. Твоя нагота, когда ты двигаешься, вовсе не ускользает от тебя. “Ву-ви!! Это было чертовски весело, братан!” Он потрясенно моргает, глядя на тебя. “Чувак, у тебя там, внизу, гребаный меч. Какого чёрта?!” Присев на корточки, ты тыкаешь в его мягкий член. Он всё ещё длинный, и ты хочешь пососать его снова, но тебе не хватает смелости сказать это.       Он издает тихий смешок. “Ничего особенного.” Его щёки всё ещё пыльно-розовые, но его вид больше не вызывает у тебя противоречивых чувств. “У тебя тоже есть хороший вариант.”       Ты чувствуешь розовую полосу на своем лице, но ты справляешься с этим. “О, ты ублюдок!” Хорошо. Ведите себя непринужденно. Ведите себя дружелюбно. “Эй, чувак, если хочешь, у меня припасено несколько видеоигр.” Даже если всё, чего ты хочешь, это снова сесть рядом с ним и уткнуться лицом ему между ног. Сохраняй хладнокровие. Вы просто друзья.       “В-видеоигры?” Он паинька. Ты можешь почувствовать его сомнения, даже когда подходишь к потайному отделению в своем шкафу и вытаскиваешь свою систему и два контроллера. Ничего слишком безумного, но внутри есть приятная игра, в которой ты и твои соседи по комнате соревнуются. Это отличный ракурс для продвижения этого братского образа, за который ты так отчаянно пытаешься уцепиться. Легоси кусает, и его вопрос помогает подавить ощущение руки твоей бывшей на твоей руке, воспоминание о задумчивом лице Легоси в тот слишком тихий момент, который у тебя был после оргазма. “Разве это не противоречит правилам?”       “Э-э, нахуй правила?” Ты хихикаешь. Если у твоей мамаши из общежития есть какие-то проблемы с этим, она может надрать тебе задницу...       “Мистер Билл!” Голос, от которого у тебя по спине пробегают мурашки и Легоси прикрывает рот, доносится из-за твоей запертой двери. “Надеюсь, это не было ругательством, которое я только что услышала!”       Твоя мать общежития, павлин с пронзительным взглядом, находится за твоей дверью.       “Э-э...” Ты больше не чувствуешь себя мужчиной или плотоядным животным. Ты чувствуешь себя старшеклассником, застигнутым с высунутым членом. “Н-нет, ни за что, мэм! Я сказал, э-э...” Ты не можешь придумать ничего, что хотя бы отдаленно рифмуется с "нахуй правила", и ты внезапно становишься каменным.       Уши Легоси находятся наполовину у него на голове.       Блядь. Блядь! Блядь!!!       “Что ж, я очень надеюсь на это, молодой человек. Ты навлек бы большой позор на своих соседей по комнате, если бы использовал такие нецензурные выражения!” Она приверженец не только правил, но и этикета. Это настоящая боль, но ты должен был следить за своим языком рядом с ней с твоего первого дня здесь.       Легоси встречается с твоим взглядом, и на мгновение ты подумываешь о том, чтобы заставить его выскользнуть в окно.       Ты идёшь, чтобы указать ему на закрытое оконное стекло...       “Да, Билл, держи это в секрете, ладно?” Голос, который ты не узнаешь, звучит из изнутри твоей комнаты. Ты моргаешь. Легоси бросает на тебя очень неловкий взгляд. Он просто пытался подражать твоим соседям по комнате. Нет... он никогда не встречался с ними раньше, не так ли? Ты так не думаешь. Этот дерзкий ублюдок пытается одурачить твою чертову мамашу, изображая стереотипный голос качка.       “Какого хуя??” Беззвучно двигаешь ртом.       Он пожимает плечами, жёсткий, как доска. Его хвост, который всего несколько мгновений назад соблазнительно обвивал твою грудь и шею, теперь неподвижен позади него.       Звонит твой мобильный. Он на твоем рабочем столе. Ты можешь разобрать текст, который появляется на экране. ‘Сегодня вечером не вернусь, братан. Удачи с фортом!’       Ты заставляешь себя прекратить буферизацию, как старый компьютер. “Извините, извините!” Ты извиняешься перед своими соседями по комнате, которых здесь нет и которых здесь не будет. Затем ты разворачиваешься и подходишь поближе к двери.       Ты чувствуешь легкий аромат на спине. Легоси бросил тебе одну из рубашек, которые висели поблизости, чтобы спутать запахи. Затем он ложится обратно в твою кровать, задергивает занавеску и прячется.       Ты надеваешь рубашку, чуть приоткрываешь дверь. “Я ужасно сожалею об этом, мэм.” Ты выглядываете из проема, представляя себя очень непринужденно, довольно официально выражаясь. Она тоже сторонница этого.       Она бросает на тебя взгляд, эта пожилая женщина с коричнево-серыми перьями и величественным лицом. Затем она морщит нос. “Фу!! Что это за запах?!” Она прикрывает свои тонкие ноздри. “Здесь как будто волк пробежал марафон!” Твой разум атакован воспоминаниями о твоих гомоэротических действиях, и твой хвост напрягается.       Тебе кажется, что ты скорее умрешь, чем переживешь следующие несколько секунд, и твой разум переключается на автопилот. “П-прости, мэм. Мы отжимались...”       “Ага, и Билл исполнил одну штуку!” Раздается новый фальшивый голос. В комплекте с фальшивым смехом.       Ты оборачиваешься, твой гнев искренен. “Заткнись, неудачник!” Это даёт тебе момент, когда тебе нужно обернуться, более извиняющимся тоном, чем раньше. “Мои извинения. Мы тут кое о чём поспорили, и сегодняшний ужин...”       Она поднимает свои девственно чистые руки. “Мне не нужны подробности.” Она смотрит вниз, и ты понимаешь, что облажался, позволив ей увидеть свой член.       Ты смотришь на неё, в твоих глазах мольба о быстром, милосердном конце.       Она снова поднимает взгляд, совершенно не впечатленная. “Постарайся соблюдать приличия, Билл. Клянусь, иногда я не могу поверить, что ты сын своего отца.” В конце концов, эта женщина лично знает твоего отца. Её брат один из его деловых партнеров. Яблоки с того дерева упали очень далеко друг от друга, не так ли? Но в любом случае, она относится к тебе почти как к сыну, когда отчитывает тебя. “Сходи в душ, когда у тебя будет немного времени.” Она говорит так, как будто ты какой-нибудь занятой руководитель. “Я прослежу, чтобы трубы были открыты, но не после полуночи.” Говорит она, предупреждающе поднимая палец.       “Д-да, мэм!”       Она уходит.       Ты закрываешь дверь.       И твоя душа покидает твоё тело.       Ты входишь в комнату, как мертвец. Там Легоси, он выглядывает из-за занавески. Когда ты подаешь ему вялый знак ‘ок’, он вздыхает и снова медленно открывает занавеску. Обнаженный.       Вид его члена напоминает тебе посмотреть на него. “Ты настоящий актер, не так ли?”       Он чешет затылок, как какой-нибудь ягненок. “Извини, я не смог придумать ничего другого.”       “В любом случае, мои соседи по комнате едва ли так говорят.” Дарёному, конечно, в рот не смотрят. Если она его купила, значит, она его купила. Если она просто избавляет тебя от смущения (ты замечаешь, что на твоем члене появился заметный блеск, и стонешь), тогда она замаскированный ангел. Ты неплохой ученик. Возможно, на этот раз она просто отпустит тебя...       Ты перестаешь думать и ложишься на свою кровать, без раздумий отталкивая Легоси. “Бляяяяя...”       Он снова садится на твой матрас.       Ты смотришь на него, нахмурившись. Он пытается улыбнуться.       “...Видеоигры всё ещё в моде?” У него хватает наглости шутить.       Твой хмурый взгляд превращается в невозмутимый. “После того, что только что произошло?”       Его хвост виляет. Даже если он пытается это унять. Дерзкий сукин сын.       Ты откидываешься назад, и твоя грудь снова немного сильней бьется. В конце концов, ваши члены находятся всего в нескольких дюймах друг от друга, а его глаза выглядят более живыми, чем ты видел их за последние недели. Ты ничего не можешь сказать. Если ты попытаешься, ты всё испортишь.       “...Мы могли бы сделать домашнее задание.” Предлагает он, пытаясь быть полезным.       И, каким-то образом, именно так ты заканчиваешь выполнение задания по обществознанию досрочно... впервые за всю свою школьную жизнь.       Это далеко не так сильно давит на твой разум, как обычно. Может быть, это потому, что вы оба только что чудом избежали социальной смерти. Может быть, это потому, что Легоси достаточно хорош, чтобы объяснить то, чего не может твой учитель (какой же он неловкий гепард). Может быть, дело в том, что вы оба только что кончили друг на друга, и между вами больше ничего особенного нет. Но ты заканчиваешь это. Ты пишешь свое эссе о прелестях Горбатой горы и кладешь его в свою папку.       Уже поздно, когда ты наконец откладываешь карандаш.       “Ты собираешься уходить?” Ты закрываешь рот после того, как с него срывается вопрос, но уже слишком поздно.       “...” Его уши дергаются, отходят назад. “...Как долго твои соседи по комнате будут отсутствовать?”       “Ну...” Ты смотришь на свой телефон. Селфи, картинки, видео, где они разводят своих девочек и заставляют их сосать свои толстые члены. А затем одно сообщение, которое портит тебе настроение. “...Похоже, у одного из них было дерьмовое свидание. Он говорит, что скоро вернется.”       Хотя это хорошо. Легоси не может остаться. Тебе нужно, чтобы он собрал свое эссе и прокрался голышом, пока не доберется до своей комнаты. Ты игнорируешь или пытаетесь игнорировать то, как это расстраивает тебя. Желая, чтобы он мог продолжать общаться с тобой. Тебе нравится, наконец, понимать урок обществознания. Тебе нравится видеть странный, жуткий юмор в истории, потому что он указывает тебе на это. Тебе нравится украдкой поглядывать на его член, ловить, как он украдкой поглядывает на твой. И тебе нравится, как, когда ты писал, ваши ноги соприкасались, и ты чувствовал воздух, который поднимал его хвост.       “Ну и дерьмо.” Вот он снова ругается. Он что, пытается тебя соблазнить? Он оглядывается вокруг, размышляя, а затем протягивает руку. “Я забыл, у тебя есть мой номер?”       “Э-э...” Твоя грудь бьется очень сильно при виде его красивого лица, смотрящего на тебя сверху вниз, с его протянутой руки. Ты почти берешь его за руку. “Нет, не думаю.” Вместо этого ты даешь ему свой телефон, и он быстро нажимает кнопку "Домой". Кажется, его не смутили сексуальные фотографии, присланные твоими соседями по комнате. Он просто выгибает бровь, прежде чем продолжить. Ты смотришь, как он вводит свои контактные данные, и он закончил.       Ты видишь его имя, его номер, его электронную почту... и код приложения для чата.       “...” Он снова краснеет. “Добавь меня.”       Ты спешишь отправить ему сообщение. Привет, это Билл. Отправить. Теперь он один из твоих контактов. Чёрт возьми.       Когда ты заканчиваешь, ты встаешь. Вы оба обнажены. Ты молча смотришь, как он одевается. Его нижнее белье не оставляет много места для воображения, теперь, когда ты видел, как он стреляет. Это ещё более эротично, когда он прикрыт. Хочешь, я провожу тебя обратно в твою комнату? Ты об этом не просишь. Вместо этого ты ухмыляешься, выпячиваясь. “Спасибо, чувак.”       Он украдкой бросает взгляд на твой член, прежде чем поднять глаза и кивнуть. “Конечно.”       Это кратко. Но оба ваших хвоста подергиваются.       Ты проводишь его до двери. Ты оглянешься, чтобы убедиться, что путь свободен, чтобы он мог беспрепятственно уйти. Но прежде чем открыть её, ты оборачиваешься. “Эм, если ты захочешь сделать это снова, когда-нибудь...” Ты пожимаешь плечами, сопротивляешься так, чтобы твой хвост не касался его. Перестань быть неловким, ты, педик. “Ну, я в игре.”       Он кивает. “Полностью.”       Он уходит.       Ты возвращаешься в центр своей комнаты.       Заметив майку, которая была на нём, ты поднимаешь её. Даже в этот момент он смог мастерски сложить её. Его способность заботиться о подобных деталях заставляет тебя остановиться, и ты начинаешь спорить, хочешь ли ты разрушить этот прекрасный квадрат, который он создал.       Она больше не пахнет тобой, и твой член снова стоит по стойке смирно. “Чёрт возьми...” Ты чертыхаешься, хватая свой инструмент и делая хороший долгий вдох. У тебя текут слюнки, когда твоя рука сжимает этот мягкий, потный квадратик ткани.       Ты не собирался этого делать, но у тебя есть новая любимая рубашка и новый любимый способ дрочить, от которого у тебя что-то ёкает в груди. В следующий раз, когда будешь стирать, обязательно бережно отнесёшься к этой майке. Она висит в твоём шкафу, нетронутая и ухоженная, до следующего прихода Легоси, когда ты наполнишь её его ароматом.       ...Однажды ночью тебе приснился сон, в котором Легоси носит это. Надел твою футболку и развлекается с тобой. Ты просыпаешься и вдыхаешь запах майки, его исчезающего аромата, вспоминая, что у тебя сегодня запланирована игра с ним.       Он друг. Друг, которого ты ценишь. Так что это нормально, что ты зарываешься лицом в майку, которая пахнет им.       Это не то, что делают типичные друзья.       Но у тебя с ним не совсем обычная дружба, не так ли?       Ты продолжаешь думать об этом, делая ещё один глубокий вдох, в мягкой тени своей койки, за занавеской, отделяющей тебя от остального мира.       Это действительно мягкая майка.