Холодная вода на горячее тело немного приводит в чувства. Енджун не знает, как быть. Он не может поступить с младшим так, как поступал с другими до него. Бомгю ему нравится.
С ним хорошо. И даже очень.
Бомгю устало откидывается на скомканную простынь, что неприятно липнет к влажному телу, и старается отдышаться. Енджун сползает с кровати и говорит, что пойдет в душ первым. Бомгю не хочется придавать значения тому, что он подмечает перемену в старшем. Возможно, ему просто показалось?
Он продолжает гипнотизировать потолок немигающим взглядом. Неужели это только Бомгю воспринял всё всерьез? А для Енджуна это всё только на одну ночь. Трахнуть и выкинуть из своей постели, как мусор. Если это и был изначальный план, то зачем было так изощряться и заморачиваться со всем этим вниманием? Парень не понимал мотивов Чхве Енджуна. Сколько бы он об этом не думал, не получалось.
- Я освободил душ, - голос Енджуна доносится от двери.
Бомгю поворачивает голову, чтобы встретиться с парнем глазами. Пытается найти ту же эмоцию, что и перед этим. Пытается хоть за что-то зацепиться, чтобы сорваться, собрать вещи и убежать. Но Енджун улыбается и проходит нагишом по комнате, к нему. Наклоняется и целует. Заставляет забыть о том, что видел. О том, что хотел сбежать.
Он принимает душ и одевается, выходит в гостиную. Бомгю рассматривает интерьер студии Енджуна, залипая на такие детали интерьера, как панорамное окно, снимки старшего на голых стенах.
- Выпьешь? – предлагает Енджун.
Бомгю кивает и присаживается на высокий стул. На губах Енджуна – улыбка, а сам он смешивает джин с апельсиновым соком и кубиками льда. В тонких пальцах вертит веточку мяты. Коктейли не совсем то, что Бомгю сейчас нужно. Но искать компромиссы посреди ночи ему не хочется.
На старшем - халат-кимоно, а влажные волосы свободно падают на лоб. Непривычно видеть его таким: без укладки, напускной веселости. Расслабленным и не спрятанным за ухмылками, он нравится Бомгю ещё сильнее.
Нужно притормозить, думает он, потому что потом будет хуже.
Нельзя, твердит сам себе в голове.
- Твой напиток, - Енджун подсовывает стакан к сложенным пальцам Бомгю. – О чем думаешь?
- Вид из окна, наверное, замечательный, - Бомгю кивает подбородком в сторону окна и делает глоток. Горло обжигает.
- Можешь остаться и посмотреть.
Бомгю так и не доносит стакан до губ, застывает и поднимает глаза на старшего. Задерживает дыхание всего на секунду – понимает, что глупит. Ему могло показаться всё, что угодно. Разглядывает лицо Енджуна, пытаясь найти подвох. Щеки предательски розовеют.
- Может, в другой раз, - неловкая улыбка и взгляд в полупустой стакан.
А потом руки Енджуна оказываются на его. Большие пальцы проходятся по костяшкам, снова и снова касаются кожи. Отпускают, перехватывают за запястье и поглаживают.
- Скажи, когда захочешь.
Бомгю не знает, что сказать. Хотя и чувствует, что должен хотя бы что-то сделать, а не просто пялиться на Енджуна и моргать, как дурачок. Потому что всё это неожиданно и как-то слишком. Тепло, что ли. То, что так мягко ворочается где-то в районе солнечного сплетения. То, что иногда мешает Бомгю нормально дышать. То, что появляется, когда рядом Чхве Енджун.
- Ты ведь захочешь?
Потому что Енджун уже хочет. Низ живота тянет, а по позвоночнику простреливает жаром. Скользит взглядом по лицу младшего, облизывает губы и медленно выдыхает. Так, будто готовится к прыжку. А Бомгю замечает, смотрит в глаза. Залипает на губы старшего. Отрывает взгляд и снова смотрит в глаза. Потому что, кажется, что лишь так сможет сдержаться, чтобы не перегнуться через стол и не поцеловать. Потому что глаза в глаза, вроде бы, надежнее. Но как же он ошибается. Потому что взгляд у Енджуна манящий. Сосредоточенный и сфокусированный. Такой, какой бывает у хищников, когда они отслеживают каждое движение своей будущей жертвы. Глаза у него азартные, с дурниной.
Енджун не выдерживает, наклоняется вперед, целует. Лижет губы, кусает, удерживает ладонью затылок.
Слишком ласково.
Жарко.
И эта судорога от удовольствия прошивает всё тело, заставляет Бомгю прикрыть глаза и потянуться к Чхве, ответить, прихватить его губы своими. Толкнуться языком в горячий рот. Коснуться пальцами скул, забыть обо всем на свете. Забыть, как дышать.
Бомгю беспомощно пялится на разбитый стакан. Осколки стеклянными брызгами разлетаются вокруг него, заставляя замереть на месте и потерять возможность двинуться. Руки начинают мелко трястись.
Экран мигает новым сообщением.
Ты придешь? На годовщину смерти мамы?
Сообщение от отца.
Но оно не может перечеркнуть то, что пришло раньше. От бабушки.
Тебе будут не рады
Парень и сам прекрасно знает о том, что семья мамы ненавидит его и обвиняет в смерти мамы. Но её сообщение служит неизбежным напоминанием того, что вся вина лежит на нем.
Бомгю собирается с мыслями и быстро печатает сообщение отцу. Пишет, что сможет придти только вечером.
Он знает, что не виноват. Бомгю это понимает. Ему пришлось пройти через терапию, чтобы придти к этому и не грызть себя изнутри. Но каждый год, перед тем самым днем, внутри поднимает голову тот самый восьмилетний мальчик, которого до сих пор не простили. Которого продолжают макать в это болото каждый раз. Бомгю прекрасно знает, что в итоге сдастся, потому что не сможет стерпеть свирепое молчание бабушки. Он всегда так хочет сказать ей всё, что много лет копит внутри себя, чтобы, наконец-то, отпустило, но не может. Он не знает, когда будет та последняя капля, что прорвет плотину из слов. Сердце покрывается изморозью каждый раз, когда он вспоминает тот день.
Чхве мотает головой и зажмуривается. Делает шаг через разлетевшиеся осколки, чтобы достать до щетки. Начинает медленно сметать стекло в одно место, вертится вокруг своей оси в поисках совка. Был же где-то рядом. Тот находится в углу кухни, возле мусорного ведра. Медленно сметает всё и выбрасывает. Тревога внутри только усиливается. Он ненавидит, что это чувство одерживает контроль над ним.
Енджун был жадным всегда. Ему нужно было заполучить первым то, чего в остальных не было. И, судя по всему, не будет. Ему есть дело до всего: танцев, своей физической формы, моделинга и всего прочего. Он не обделен талантами. Чхве Енджун был именно из таких. Потому что за всё, за чтобы он не брался, всегда доводил до идеального состояния. Так он был устроен. Либо так, либо никак. И даже общественное мнение его не особо волновало. Ему было всё равно на то, что скажут остальные о его методах достижения своего. Поэтому позволяет себе зайти немного дальше обычного.
- Движение слишком смазано. Нужно жестче, словно вы рубаете воздух ребром ладони.
Енджун отрывает взгляд от монитора и смотрит на запыханных ребят. Они вяло кивают и пытаются отдышаться. Енджун понимает, что это тяжело – подняться после трех часов безостановочных танцев. Но если он взялся за то, чтобы помочь им с постановкой танца, то никого жалеть не будет.
- Вот, смотрите, - парень зачесывает волосы назад и надевает кепку. Показывает движение, которое ему не нравится, дважды. Медленно, следя глазами за реакцией каждого присутствующего. – Теперь давайте вместе.
Повторяет ещё раз и разворачивается, чтобы посмотреть, как у них получается. Он всё ещё не чувствует нужной ему энергии, но решает, что на сегодня достаточно. Все ребята уставшие и измотанные. В таком состоянии они не смогут выдавить из себя нужной ему эмоции.
Зал пустеет, и только тогда Енджун опускается на пол, проверяя телефон.
Между ними с Бомгю странная тишина. Он не звонит и не пишет несколько дней подряд. Абонент недоступен. Сообщения тоже остаются непрочитанными. Бесконечное и плотное чувство тревоги окутывает уставшее тело. Бесконтрольно. Енджун не может это остановить. Этому сложно дать определение: он почему-то переживает о ком-то другом, кроме самого себя или самых близких друзей. Например, о Ким Чэвон, которую знает с семи лет. Совсем недавно девушка сказала ему, что он вляпался. И если не сбежал с самого начала, то сейчас уже и не отмоешься. Не сбежишь. Енджун ей ничего не ответил, но согласился – она была права. Ему хотелось попробовать что-то другое, с претензией на высокое чувство. Казалось, что с Бомгю может получиться.
Енджун поднимается на ноги, набирает Чэвон. У неё должен быть адрес парня.
Енджун грызет ноготь большого пальца, пока ждет, что дверь откроется. Почему-то нервничает. Стучит по двери ещё раз, надеясь, что не напорется на недовольный взгляд соседей Бомгю. Но никто не высовывается из соседних квартир.
Дверь парень открывает и застывает, распахивая глаза от удивления:
- Енджун? Ты что здесь делаешь?
- Я тоже задаю себе этот вопрос, - Енджун хмурится. – Пустишь?
Бомгю мнется, решает, что делать. Но затем отступает в сторону, пропуская старшего внутрь.
Енджун думал, что увидит под стеной шеренгу из бутылок соджу и бардак. Вид у Бомгю не совсем здоровый. В открытое окно шурует дневной зной. И работающий кондиционер слабо спасает ситуацию. Его круглая голова вертится из стороны в сторону, гоняя горячий воздух из угла в угол. Кожа тут же становится влажной и липкой. Енджун поворачивается к Бомгю, что застыл сзади с опущенными плечами и головой. Словно чувствует, что виноват. Енджуну сложно понять. Всегда было непросто считывать чужие эмоции, понимать чувства других. Раньше Енджун тешил свое самолюбие, а не пытался держаться за другого человека.
- Что-то случилось? – спрашивает и смотрит на младшего, пытается поймать его взгляд. Но тот отворачивается. Серебристые пряди падают на лоб, закрывают глаза. Бомгю всем корпусом отворачивается в сторону, подставляет лишь краснеющую скулу под взгляд Енджуна. Немного припухшую, алеющую маком на гладкой коже.
Старший дергается к нему, преодолевает расстояние между ними в два шага. Смотрит вблизи. Одергивает сам себя, когда рука дергается, чтобы прикоснуться к его лицу.
- Что это такое?
- Упал в ванной.
- Правда?
- Можешь не верить.
- Почему ты не смотришь на меня?
- Потому что не хочу, чтобы ты видел меня таким, - шепчет парень.
- Каким именно?
- Зачем ты пришел?
- Чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке.
- Я в порядке.
Енджуну не нравится, что младший топит взгляд в одну точку в полу. Не нравится то напряжение, которое возникает между ними. Оно разрастается в размере и неприятно пульсирует.
Старший понимает, что разговорить Бомгю у него не получится. Поэтому предпринимает ещё один шаг, чисто на удачу. Обнимает его, прижимает к себе. Младший не пытается вывернуться, стоит смирно, словно солдатик – застывает с руками по швам. Со стороны это, наверное, выглядит комично, но им обоим вообще не до смеха. Енджун улавливает движение сбоку. Полосатый кот смотрит на Енджуна так же удивленно, как и тот на него. Мол, кожаный, ты чего здесь забыл? Нам и без тебя было очень даже ничего. Животное мяукает и скрывается в другой комнате.
- Как его зовут?
- Тони.
- Старк?
- Практически.
Енджун уверен, что только что он улыбнулся. Ему удалось хоть как-то растормошить младшего. А затем берет его за запястье и тянет за собой, на диван. Усаживает рядом, чужую руку не отпускает.
- Значит, не расскажешь?
Бомгю отрицательно мотает головой и утыкается носом в ткань рубашки на плече старшего. Прячется, будто это поможет или спасет от расспросов.
Енджун рассматривает интерьер его квартиры. Замечает всё-таки на столе початую бутылку соджу. Свинченная крышка валяется рядом.
- Расскажи.
- Что?
- Почему ты хотел выпить.
Бомгю выдыхает.
- Ты уверен, что хочешь услышать?
Енджун сжимает запястье младшего, словно подталкивает к тому, что можно начинать. Что он готов. А Бомгю молчит. Так бывает, когда человек долго и очень тщательно выбирает слова. Ту информацию, которую может рассказать, а чем делиться не стоит. Эффект от таких признаний всегда катастрофический. Потому что такими словами, как правило, ошарашивают.
- Вчера была годовщина смерти моей мамы. Бутылка стоит ещё с вечера.
Бомгю устраивается сбоку, успокаивающе прижимается к бедру Енджуна своим, ухватывается за руку и располагает голову на плече.
У Енджуна в голове сотни вопросов. Но он не совсем уверен, как поступают после таких слов. Сказать слова сожаления? Извиниться? Давить и расспрашивать дальше? Вообще непонятно, что делать дальше.
- Утешитель из меня так себе, - говорит Енджун.
Хоть в чем-то признается без сожаления.
- Просто посиди со мной ещё немного, хорошо?
Енджун кивает. Для разнообразия можно и посидеть.
Бомгю вырубается на его плече практически сразу же. Дышит глубоко и ровно. Возвращается кот, смеряя Енджуна оценивающим взглядом. Запрыгивает на диван, устраивается в ногах Бомгю и укладывает голову на стопу хозяина. Животное продолжает смотреть презрительным взглядом на Енджуна ещё некоторое время, но в итоге, сдается и тоже закрывает глаза, начиная мерно тарахтеть. Енджун сидит смирно и практически не двигается, боясь потревожить сон младшего. Тот пару раз дергается и сильнее сжимает пальцы на руке старшего.
Он уже давно не сидел вот так без дела. Привык быть постоянно в движении, занимать себя делом и не давать расслабляться. Но в этой комнате урчание кота и тепло Бомгю действовали странной анестезией. Енджуна клонит в сон.
Енджун просыпается от того, что что-то пушистое елозит по его носу, а затем - мокрое и шершавое касается. Он распахивает глаза и смотрит в желтые изучающие его глаза кота.
- Привет, - тянет хриплым ото сна голосом и почему-то улыбается, снова прикрывая глаза.
Кот выдает недовольное мяу и спрыгивает на пол.
Енджун чувствует себя практически отдохнувшим, с легкостью в теле и пустой головой. Никаких кошмаров. Никаких сновидений. Шарит рукой рядом, но натыкается только на пустоту. На часах – начало девятого. Он благополучно проспал встречу с деканом факультета и Чэвон. Если господина Кана ещё можно будет обмануть, то с Ким Чэвон вранье не прокатит. Она его чует, как собака наркотики.
Енджун достает телефон и вздыхает: на экране пропущенные от секретаря декана и Чэвон. На кухне слышится шипение масла, и Енджун садится на кровати.
Сегодня уже поздно. Со всеми делами он разберется завтра.
На кухне он находит Бомгю и шерстяное создание, что выписывает требовательные восьмерки вокруг лодыжек младшего. Пахнет омлетом и поджаренным хлебом. Енджун не шевелится, старается не выдать свое присутствие. Пялится, рассматривает, пытается запечатлеть каждое движение и выражение. Жаль, что у него нет с собой фотоаппарата. Он бы сфоткал Бомгю вот таким: в домашних серых шортах, растянутой белой футболке с изображением гавайских пальм. А может, даже получилось бы видео: чтобы только слышно шипение масла на сковороде и урчание кота.
- Ты чего там стоишь?
Енджун улыбается от собственных мыслей и пожимает плечами. Тянет на какую-ту романтическую лабуду.
И подходит ближе, прижимается, удобнее располагая подбородок на плече, сцепляя пальцы на животе младшего. Чувствует, как мышцы напрягаются, а голова Бомгю дергается вбок. Енджун целует в подставленную щеку, а затем трется щекой о щеку.
Бомгю шумно выдыхает и откидывает голову назад, притирается ближе задницей.
Енджун практически урчит от удовольствия – ему нравится дразнить младшего. Бомгю становится таким податливым и ручным.
- Ты кофе будешь с сахаром или без? – Бомгю спрашивает сбивчиво, чуть не задыхаясь.
- Без, - поцелуем за ухом.
И Бомгю выключает плиту и разворачивается в цепком кругу рук Енджуна, жмется ближе, подставляется под руки и новые поцелуи. Потому что по-другому просто невозможно.
Кажется, уже.
