Tied Knots

Наконец, единственный звук, который он слышит, — раздражённый вздох, от чего Чуя улыбается и хватает с вешалки своё пальто. — Как я уже сказал, теперь у тебя есть мой номер. Звони, если что-то понадобится. Моих соседей обычно не бывает дома, так что с ними не должно быть проблем. — Он хмурится. — Раковина барахлит время от времени, но забей. На днях вызову мастера. — Это обнадёживает. — Рот закрой. В любом случае, увидимся позже. И не делай глупостей. Узнаю — убью. — Развлекайся, убивая людей! — Пока!

****

Как бы легко ни было позволять Дазаю остаться в его квартире, сосредоточиться на работе, думая об этом, — сложнее. Мысли отвлекают, и Чуя должен уделить внимание своей задаче, а именно: найти одного человека, который сбился с пути последние двадцать четыре часа. Чуя с гордостью может назвать себя не только уважаемым членом Портовой Мафии, но и одним из тех, кто хорош не только в бою, но и искусен в пытках. Поэтому, каждый раз, когда раскрываются предатели, Мори разрешает Чуе развлечься. В конце концов, парень найден. Подчинённые Чуи замечают его, переходящего улицу, в безразмерной толстовке, с кепкой на голове. Серьёзно, ему нужно преподать урок маскировки, если он надеется сбежать. Ловят его подчинённые Чуи, он не мешает. Немного боевой практики никому не повредит, особенно тем мальчишкам, которые думают, что они уже на вершине мира, только потому что надели чёрный костюм и тёмные очки. Работать на мафию и принадлежать ей — две разные вещи, которые часто смешивают один к одному. Вернувшись в штаб, Чуя всё же сдаётся и набирает номер. Гудки идут долго — правда, он вообще не думает, что идиот возьмёт трубку, но потом... — Лагерь полукровок, Перси Джексон на телефоне. Чем могу вам помочь? Чуя фыркает. Громко. — Вау, ты уверен, что ты Перси Джексон, а не Гроувер? — Если в самом деле здесь есть козлоногий, то только ты, чиби. У тебя раздражающий голос и рожки. Не обращая на это внимания, Чуя вздыхает. — Всё в порядке? — Если ты беспокоишься о своей раковине, у неё нет проблем. — Что бы ты делал, если бы позвонил не я? — Отправил бы болтать с Аресом, разумеется. Впервые в жизни Чуя рад, что деловые партнёры, с которыми имеет дело Мори, знают только номер его телефона, а не адрес дома. Он даже не хочет представлять, чем бы закончился подобный цирк. — Ну, если ты всё ещё здесь, значит, ты меня ещё не ограбил. Я рад, что ты используешь мозг для чего-то полезного. — Знаешь, твои стандарты слишком занижены для мафиози. — Да, потому что я разговариваю с тобой. С другой стороны раздаётся раздражительное рычание. — Я могу отключиться сейчас, да? Прощай, Шляпная вешалка. — Линия фактически обрывается, и Чуя, который не совсем привык к такому обращению, хмуро глядит на свой телефон. — Хаюшки. Он поднимает глаза и видит Тачихару в дверях, с руками, спрятанными в карманы куртки. — Чё удумал? — Просто разговор с важным клиентом. — Круто. Чуя ухмыляется. Тачихара чего-то хочет, и это до боли очевидно, но он также немного неуклюжий. Поэтому каждый раз, когда такое происходит, Чуя обычно берёт бразды правления в свои руки. — Хочешь выпить попозже? И тут выражение его лица меняется. Как бы ему не хотелось быстро перепихнуться сегодня вечером — и, боже, да ему это нужно — его... ждут дома. И Чуя не такой мудак, чтобы повиснуть на Тачихаре где-то пять минут и тут же бросить. — Прости. Я занят сегодня. — Ох, кто-то горячий? — Нет, просто... Недавно подобрал одного котёнка. — Котёнка? — Тачихара моргает. — Типа, кота? — Ага. — И ты отказываешься от меня из-за... этого? Ну, раз он так говорит, Чуе следовало бы придумать оправдание получше. — Это очень капризный котёнок. Не ест и гадит повсюду. Знаешь, мне нужно научить его некоторым вещам. — Оке-ей. — Тачихара кивает и салютует ему двумя пальцами. — Ты знаешь, где меня найти, если передумаешь. Наблюдая за тем, как он уходит, Чуя издаёт несколько ворчливых ругательств в собственный кулак. Дазай всего лишь человек, самостоятельный, уже полжизни прошёл своими ногами. Как, чёрт возьми, всё это произошло? Остаток его рабочего дня мучительно тянется, но, по крайней мере, когда он едет домой, все планы, которые он держал у себя в голове на эту ночь, были вычеркнуты, потому что из-за Дазая большинство этих планов осуществить не получится. И действительно, как только он входит в свою квартиру, он чувствует что-то неладное. На этот раз из-за запаха. Чертовски воняет. — Дазай! Какого хера ты сделал? Голос, отвечающий ему, доносится из кухни: — Лучше спроси, чего я не делал, и ответ таков: я не ограбил и не разглашал твой адрес по интернету! Чуя шагает по коридору, приготовившись кричать, но когда, наконец, замечает Дазая за столом — заставленном посудой, на ней есть еда, ещё и свечи — раздражение вмиг утихает. Особенно потому, что, несмотря на хитрые ноты в голосе, лицо Дазая выражает застенчивость. — Я тут еды приготовил. Взгляд Чуи падает на тарелки с упомянутой едой: тушёные овощи и курица. — Вижу, — отвечает он. — Ты это сжёг или что? — Не моя вина, что твоя плита странная. — Плита работает отлично. — Ну, не так уж чтобы. Обычно я использую меньше огня. Несмотря на то, что в воздухе всё ещё чувствуется запах чего-то обугленного, блюдо не выглядит плохо. Местами подгоревшая, но это не страшно. — Должен ли я беспокоиться? — спрашивает Чуя, сбрасывая пальто и вешая его на спинку стула, прежде чем сесть. — Просто чтобы ты знал, я могу чувствовать яд. Это один из первых уроков в Мафии. Дазай закатывает глаза и откусывает кусочек. — Зачем мне это делать? Я достаточно наблевался. — Не знаю. Что-то насчёт двойного самоубийства, о котором ты трындел недавно? — С красивой женщиной, — отмечает Дазай, как будто это большая разница. — Ты соответствуешь только одному из этих критериев, ладно? — Ладно. — Чуя наливает вино в свой бокал. — Мне просто трудно поверить, что ты делаешь для меня что-то хорошее. — В этом маленький глупый чиби ошибается. Это для меня хорошее. Ты просто случайно в ненужный момент вернулся с работы кровожадного преступника. Чуя также не может поверить, что Дазай сделал бы что-то хорошее для себя, но эта тема для другого дня. Еда на вкус... по крайней мере, некоторые кусочки, которые уже были опробованы, в самом деле яда не имели. И это правда приятно. Приходить домой, где еда уже приготовлена. Если бы партнёры не были такой роскошью, когда работаешь на мафию, Чуя пересмотрел бы свою политику в отношении свиданий и отношений. — Как прошёл твой день? — спрашивает Дазай. — Тебе приходилось убивать людей? — Я нашёл оборотня и назвал его Тото. — Того, кто превращается в настоящего волка, или того, кто превращается в отвратительных волосатых людей? — И то и другое. — Могу ли я его навестить? Всегда хотел посмотреть. — Извини, гражданским лицам вход запрещён. — А что, если я покажу им фокус? Чуя наклоняет голову. — Заставишь вещи гореть? — Заставить вещи прекратить. — Хочешь сказать, что убийство — и есть твой фокус? — Чиби действительно тупоголовый. — Дазай поднимает руку спокойно глядя на неё, пока вертит ею медленно, туда сюда. — Помнишь ту женщину в новостях несколько недель назад? Она ограбила банк с помощью телепатических способностей? — Ну, да? — И как полиция пыталась удержать её, потому что она убегала? — Ну да... — Я помог остановить её способность, — заявляет Дазай, переводя взгляд со своей руки на Чую. Серьёзный, тревожный. Оценивающий реакцию. — Это и есть мой фокус. Чуе придётся как-то переварить это. Он удивлён. И не ожидал такого. И, может быть, на несколько секунд становится ясно по тому, каким тихим он стал. Но он быстро берёт себя в руки и бросает взгляд на Дазая: — Я не знаю насколько это круто. Никому не нравится, когда им мешают работать, не думаешь? Ресницы Дазая трепещут, когда он смотрит на Чую. — А что, если тот оборотень взбесится? — В лучшем случае мы просто уничтожим его. В худшем — изобьём, изведём и всё равно уничтожим. Дазай задирает нос, поджав губы. Это выглядит мило потому, что Чуя знает, кто вызвал в нём раздражение. В эту игру могут играть двое. Сейчас он думает, что начинает понимать странное поведение. По крайней мере, поверхностно. Дазаю явно скучно жить. И — он не смелый, судя по тому, насколько грубо Чуя обходился с ним в прошлый раз. Имеет смысл наткнуться на человека как он, подходить ближе каждый раз, когда Чуя говорит, что это слишком опасно? Может быть, это ещё один крик о помощи, казалось бы, более простой способ попасть под перекрёстный огонь вместо того, чтобы совершать самоубийство. В любому случае, Дазай ошибается. В мафии не просто. И мафия не похожа ни на что из того, что он там может себе представлять. Не эпично, не интересно и больно. Много скучных документов, гораздо больше, чем предположить. — Завтра я собираюсь идти на занятия, — объявляет Дазай, чем заставляет Чую обратить на себя внимание. — Ты пойдёшь? — Как я и сказал. Со слухом проблемы? — Я понял, Мистер Жизнерадостность, — фыркает Чуя, бросая салфетку тому в лицо. — Это хорошо. Ты хочешь уйти сегодня вечером или утром? — Сегодня вечером. Я не собрал вещи, которые мне нужны, и не хочу ехать через полгорода. Ну, в самом деле, да. — Я могу отвезти тебя. — Если ты так настаиваешь, — бормочет Дазай, как будто это причиняет неудобство. Паршивец. Однако Чуя ухмыляется, потому что у него есть одна идея, готовая воплотиться уже совсем скоро. Он встаёт и начинает убирать со стола, демонстративно подталкивая едва тронутую тарелку Дазая к нему. Осаму, также демонстративно, отталкивает её. — Ты вообще ел сегодня? — Ага. — Что именно? — Завтрак, который ты мне приготовил! Чуя моргает. — И это всё? Дазай делает посылающее движение рукой. — Перестань на меня так смотреть. — Тебе следует больше есть, — говорит Чуя, открывая посудомоечную машину. — Ты не сможешь выжить, питаясь полутора раз в день, идиот. — Во-первых, нет. То, что я сижу здесь, должно быть достаточным доказательством. Во-вторых, почему я должен есть, когда не хочу? — Зачем тебе дышать, если тебе не нравится запах кислорода? — Сравнил яблоко с бананом. — Ты, блять, раздражаешь. — Но я прав. — Нет, ты просто упрямый маленький засранец, — бормочет Чуя, перебрасывая полотенце через плечо и вытирая поверхность стойки. — Эй, не дашь мне свой номер? Поскольку Дазай возвращается в общежитие, он чувствовал бы себя намного лучше, если бы мог время от времени навещать и убедиться, что с ним всё хорошо. Поддерживать что-то вроде настоящей дружбы, вероятно, будет невозможно. Чуя взял в привычку держаться рядом только с коллегами, не желая подвергать опасности ни в чём неповинных мирных жителей, особенно в случае, если привяжется к ним. ( На самом деле это порочный круг. Уйти из мафии означало бы бросить семью и друзей, а кто вообще захочет остаться один? Однако Чуя слишком глубоко засел в этом, не о чем беспокоиться.) Но несколько сообщений или звонков помогут ему успокоиться. — Ты подкатываешь ко мне? — Да, — лжёт Чуя и насмешливо прикладывает руку к сердцу. — Нет никого, кого бы я хотел больше, чем бедного студента, который постоянно оказывается у моего порога, как бездомный потрёпанный котёнок. — Когда Дазай хмурится, Чуя машет рукой. — Нет, я не подкатываю к тебе, придурок. Я слишком уважаю себя, чтобы интересоваться кем-то, кому даже не нравятся парни. После этого Дазай встаёт. — С чего ты взял? Чуя наклоняет голову. — Ну, ты всё время повторяешь, что хочешь умереть с женщиной. Я подумал, что это один из способов сказать «Я натурал». — Тогда не думай вовсе, — бормочет Дазай. — Ты действительно тупой. — Окей, молодец. Так ты дашь мне номер или нет? Или я могу узнать его сам. — А, да. Ветеринары и бухгалтеры. Думаешь, справишься? — Ох, да, поверь мне, — с ухмылкой отвечает Чуя, прежде чем протянуть телефон. — Номер, быстро. Дазай осторожно обхватывает пальцами устройство, каким-то образом умудряясь не прикоснуться к чужим пальцам, и это снова разбивает сердце Чуи. Любо он просто не любит прикосновения, либо этот парень чертовски по ним изголодался. Когда Дазай возвращает телефон, Чуя берёт его за руку и не отпускает, поймав взгляд карих глаз. — Тебя это напрягает? Дазай смотрит на их сцепленные руки, его тело напряжено. — Нет, — медленно говорит он, как будто не уверен в своём ответе. — Тогда... могу ли я кое-что сделать? — Хорошо... Чуя убирает руку и вместо этого делает шаг вперёд, обхватывая парня. Одна рука скользит вокруг чужой спины, вторая нежно прижимается к шее сбоку. — Что ты делаешь? — спрашивает Дазай, не двигаясь и не дыша. — Обнимаю тебя. — Зачем? — Я почти уверен, что тебе не часто приходится заниматься подобным, — бормочет Чуя и притягивает его ближе, пока каждый сантиметр его тела не прижмётся к этому идиоту вплотную. После секса Тачихара всегда говорит, что Чуя как печь, лихорадочно горячий, используя это как предлог, чтобы какое-то время поваляться в постели. Несмотря на бинты, обёрнутые практически везде, Дазаю холодно. Так невероятно холодно. Как будто где-то в его теле есть дыра, из которой утекает всё тепло. — Хочешь, чтобы я остановился? Дазай не отвечает, он даже не обнимает его в ответ. Это нормально. Чуя не уверен, как долго они стоят на кухне, освещённой свечами и мягким лунным светом, но в конце концов, он зевает и решает, что Дазаю следует хотя бы попытаться немного поспать сегодня, и отстраняется. Тишина между ними, когда они выходят за дверь, мирная, расслабленная и нарушается только тогда, когда они оказываются на улице. Чуя проходит мимо своего «Буггати». — Ещё одна машина? — догадывается Дазай. — О, ещё десять. — Ухмылка Чуи широкая. — Но сегодня мы покатаемся не на них. Именно тогда они достигают его байка. Яркий, красный и великолепный. Если бы Чуя мог трахнуть мотоцикл, он бы трахнул именно этот. Рядом с ним Дазай нерешительно молчит. — Это... — Только не говори, что напуган, — поддразнивает Чуя. Это должно быть что-то идеальное для кого-то вроде Дазая. Есть и другие способы развлечься и отдохнуть от бесконечной монотонности, помимо смерти — много замечательных способов, и этот самый простой и, безусловно, самый распространённый. — Я не замёрзну? Усмехнувшись, Чуя поворачивается к нему и застёгивает молнию на его бежевой куртке. — Когда сентябрь закончится, да, станет холоднее. Но сегодня тепло. С тобой всё будет в порядке. — Он дёргает бровью. — Готов? Взгляд Дазая скользит по байку, затем снова по Чуе, а потом он испускает долгий вздох. — Ладно. Чуя даёт ему быстрые, но эффективные инструкции, затем протягивает ему второй шлем и садится на мотоцикл. — Тебе придётся держаться крепче, — кричит он сквозь рёв двигателя, чувствуя, как Дазай неловко устраивается позади него. — Типа, действительно держаться. Не стесняйся. — Я не стесняюсь, — слышит он его бормотание. — И последнее, — Чуя вытягивает шею и широко улыбается. — Постарайся наслаждаться каждой грёбаной минутой. Дазай фыркает, как будто это шутка, но у Чуи очень хорошая интуиция, и он почти на сто процентов уверен, что в конечном итоге поездка Осаму понравится. Было время — в первые месяцы в мафии — когда Чуя чувствовал себя так же как Дазай, застрявшим в яме скуки и печали. Он хотел вернуться к семье, к своим старым друзьям. Он не хотел работать на какого-то старого ублюдка с жирными волосами, который приказывал ему делать это или то, вплетая его всё глубже в паутину мафии. Чуя не мог уйти, нельзя было подвергать опасности Овец, поэтому он пробовал всё возможное, чтобы просто остановить эти чёртовы страдания, и в процессе обнаружил в себе страсть к гонкам и вождению. С годами он привык к жизни мафиози, научился превращать свои чувства в боевое топливо, но привычки прижились. И если они чем-то похожи, Дазаю понравится. Чуя отпускает сцепление и позволяет байку ехать на обычной мягкой скорости, пока он не убеждается, что Дазай достаточно крепко обхватил его, а затем набирает скорость и мчит по более длительному маршруту до общежития. Дазай прижимается ближе, сердце Чуи стучит как сумасшедшее. Они вдвоём как будто бы летают по пустынным улицам города. Назовите это бредом, но Чуя чувствует: чувствует момент, когда смертельно крепкая хватка Дазая вокруг него меняется от ужаса к чему-то более пылающему, как будто вцепился в чью-то кожу пальцами, а поцелуй с каждой секундой становится всё более и более отчаянным. Его лёгкие горят, у него кружится голова от желания встряхнуть Дазая и сказать ему, что тот адреналин, в котором тот так нуждается, находится прямо здесь, совсем рядом. Всё, что нужно сделать, это вытянуть руки, дотянуться и прокричать «да!». Когда они прибывают к зданию, Чуя не может сдержать улыбку и слишком взволнован, чтобы оценить реакцию Дазая. Тому требуется время, чтобы спрыгнуть с байка и снять шлем, а затем он... предупреждающе поднимает палец. — Ни слова. — Тебе понравилось, не так ли? — Чуя смотрит вызывающе. — Тебе чертовски понравилось. — Было терпимо. — Это было потрясающе. — Я должен идти. Чуя слегка запрокидывает голову, глядя на звёзды в небе, такие далёкие, но в то же время в пределах досягаемости. Часть его всегда задавалась вопросом, как далеко он сможет взлететь, если попытается. Когда он опускает глаза, замечает, что Дазай смотрит на него. — Что? — Ничего. — Тебе не обязательно говорить, что понравилось. Я и так знаю. Но теперь ты можешь позвонить мне, когда почувствуешь себя дерьмово, вместо того, чтобы глотать таблетки с алкоголем, ладно? — Может ли ветеринар вообще дружить с простым гражданским? Нет, наверное, нет. Но оставить Дазая одного или втянуть его в жизнь Чуи может привести к одному и тому же результату, за исключением того, что здесь у Накахары, по крайней мере, есть шанс защитить его — и он будет осторожен, чтобы никто не увидел их вместе. Для начала. Он решается сказать: — Сделаю для тебя исключение. — Должен ли я быть удостоен такой чести? — насмешливо спрашивает Дазай. — Нет, тебе пора идти спать, отдохни как следует. — Чуя слегка пинает его по ногам, но его улыбка окрашена беспокойством. — И серьёзно, позвони мне, как сможешь, хорошо? Спустя недолгое время замерев, Дазай всё же кивает. — Хорошо. Он делает шаг вперёд, как будто собирался обнять Чую или, может быть, похлопать его, но в конце концов, просто отступает и машет рукой, прежде чем повернуться и открыть дверь в общежитие. Чуя остаётся, пока не убедиться, что Дазай внутри и в безопасности.