Tied Knots

Дазай, однако, даже не удостоил его взглядом, восторженно кивая говорящему в телефоон. — Ммм, да-да, конечно! Но, боюсь, не могу этого сделать. Почему? Ну, это... — его грубо обрывает Чуя, чьи пальцы обхватывают запястье и тянут, как никогда в этой грёбаной подозрительной жизни. Дазай бывает силён, когда этого хочет. Он бросает на Чую возмущённый взгляд, прежде чем протянуть: — Это невыполнимая задача, потому что он принимает ванну. С пенкой и бутылкой шампанского. Потому что он выпендрёжный и— — Это не правда, — восклицает Чуя в динамик, когда, наконец, ему удаётся получить телефон. — Даже если мне нравятся ванна с пеной и шампанским. — Он приоткрывает рот, когда мозг осеняет необычная идея: — Что если я просто наполню шампанским ванну и искупаюсь в ней? Я бы мог просто лежать и одновременно пить— Кто-то откашливается, и это напоминает Чуе о том, что он всё ещё на телефоне. То-о-очно. На мгновение он отстраняет телефон подальше от лица, чтобы вчитаться в имя, затем снова подносит к уху. — В любом случае, чего ты хотел, Аку? — Хотел спросить совета относительно новой миссии, но если ты занят... — Что за миссия? — Оборотень? — Агрх, точно. Он. Я не занят. — Рядом с ним Дазай показательно дуется, и Чуя вздыхает. — Ладно, или занят, — признаёт слегка невнятно. — Это может подождать до завтра? — Да, может. — Отличненько. Встретимся... — Чуя хмуро глядит в телефон, когда линия резко обрывается. — Маленький бунтарь! Ни тебе нормального прощания, ни «спасибо, Чуя, за то, что ты такой замечательный и внимательный наставник!». — У-у-у, Чуей пренебрегают... — Дазай подавляет зевок. — ...Подчинённые? — Я покажу тебе пренебрежение, маленький кусок идиота, — ворчит Чуя. — И не лезь в мою работу больше необходимого. Я говорил тебе, это— — ...Опасно, да-да. — Дазай заканчивает за него, а затем кладёт голову на колени Чуи и закрывает глаза, когда устраивается поудобнее. — Какая разница. Теперь у меня есть Ода, который защитит меня. — Почему он тебе так нравится? — Чуя всё равно выпаливает это. Даже когда говорил себе оставить это в покое, но... Дазай лежит близко к его паху, не особо стесняясь или остерегаясь этого, так что линии немного размыты, ясно?! — Он большой, энергичный мужчина, — бормочет Дазай. — Что в нём может не нравится? Чуя открывает и закрывает рот, как рыба. — Так и есть, он большой, энергичный. И симпатичный. — И сиськи тоже есть. — С каких пор ты такой — такой удобный, — Чуя тычет Дазая в лоб, — и бессовестный? — Это называется развитие персонажа. Ты бы знал, если бы иногда брал в руки приличную для чтения книгу. — Чуя хочет ответить оскорблением, но Дазай закрывает ему рот и издаёт низкий, болезненный стон. — Я чувствую, что мир — это карусель, а я — ребёнок, который вертится на нём без удерживающего ремня. — На каруселях нет ремней. — Никогда не катался, не знаю. — О, тогда мне придётся когда-нибудь взять тебя с собой. Если это возможно, Дазай давит тяжелее, и Чуе приходится заставлять себя думать о трупах, морщинистых задницах и общественных туалетах, чтобы не сосредотачиваться на том, что на его член покушаются, пусть даже не подозревая об этом. — Туда, где я могу поскакать? Это же не только в голове Чуи так двусмысленно, да? Да? — Если хочешь поскакать на чём-то настолько плохом, мы можем зайти дальше, чем карусель. Как только предложение слетает с губ Чуи, самодовольная ухмылка сменяется озадаченной хмуростью, потому что это прозвучало гораздо пошлее, чем до этого выразился Дазай. — Да? И что же это? — Конный клуб, которым мы владеем. — Вау, — Дазай громко вздыхает. — Надеюсь, я засну и больше никогда не проснусь. Глядя на парня, лежащего у него на коленях, Чуя внезапно застревает в этом ливне жидкого солнечного света внутри себя. Или, может быть, он лгал себе, потому что никогда не смотрел на Дазая и не чувствовал этого — странного покалывания во всём теле. Дазай снова скулит, и Чуя неуверенно протягивает руку, чтобы смахнуть каштановую чёлку со лба. — Что мне для тебя сделать? — Ничего, — говорит Осаму. — Просто держи меня. Что он и делает.

***

Вставать на работу на следующий день, мягко говоря, тяжеловато. Чуя провёл всю ночь, следя за тем, чтобы Дазаю по случайности не было плохо и он не захлебнулся собственной рвотой. Это значит, что теперь он слушает разговоры своих подчиненных, проспал в общей сложности, где-то два часа, и ощутил сильную головную боль. Несмотря на большое количество впихнутых в себя обезболивающих. Однако, функционировать всё ещё можно. Лица членов отряда Чёрных Ящериц, когда он встретил их в вестибюле, показательно дают ему понять, что он как-то облажался. — Что? — рявкает он, когда кажется, что улыбка Тачихары становится шире с каждой секундой. — Выглядишь помятым, — комментирует Хироцу, почёсывая над губой. — Да, ну, ты тоже не свежо выглядишь, старик. Тачихара начинает громко кашлять, и когда Чуя бросает на него взгляд, он невиннно поднимает руки: — Ничего-ничего. — Нет, ты явно хочешь что-то сказать, так что выкладывай. — Однако Тачихара этого не делает, поэтому Чуя останавливается на Гин, которая всё такая же молчаливая. Только на её щеках появляется пятно красноты. Старик Хироцу спасён, потому что на место происшествия прибывает Акутагава. — Почему они такие странные? — Потому что они все знают о котёнке, которого ты приютил, — сухо отвечает Акутагава, не теряя ни секунды. И тут Чуя вспоминает... Этот чёртов телефонный разговор. Он пристально смотрит на предателя перед собой. — Ты растрепал им?! — Они были рядом, — пожимает плечами Рю. — И вы говорили по громкой связи. — Честно говоря, — прерывает Гин, почёсывая затылок, — вас уже достаточно раз видели вместе. — Боже, даже шагу не вступишь без того, чтобы люди не совали нос в мои дела, — бормочет Чуя, потирая висок. — Я слишком много выпил и мог на секунду позволить какое-какому идиоту свистнуть телефон, ясно? Это действительно не стоит такого внимания. — Когда всё, что они делают, это продолжают пялится на него, как на какое-то проклятое животное, он дёргает головой. — Работать, чёрт возьми! — Накахара-сан, — говорит Акутагава, когда остальные разбегаются. — Что ещё?! — Ты сказал, что поможешь. — Ох, — говорит Чуя, распрямляя спину, — верно. Это... — Его мозг физически болит от усилий, которые требуются, чтобы пробраться через море воспоминаний с прошлой ночи. — Речь шла об оборотне? — Тигр. — Очевидно, тигр. Что нужно? Речь шла о ребёнке, способного превращаться в тигра. Который, судя по нескольким наблюдениям, бегал по городу. Какая-то западная организация назначила за него награду — кругленкую сумму — и Мори поручил Акутагаве найти этого мальчишку. Акутагава — исключительный одарённый, это точно, но ему всё ещё не хватает некоторых навыков, когда дело доходит до менее захватывающих частей жизни мафии: ожидания, оформления документов, поиска объектов, без убийств. Хотя, судя по тому, что ему говорит Акутагава, похоже, что он напал на след тигра, и это только вопрос времени, когда Чуя сможет пригласить его выпить за успешное выполнение первой важной миссии. Они возле лифтов, когда Хигучи крадёт Акутагаву, чтобы передать последние новости о деле, а Чуя использует время, чтобы проверить Дазая — или, скорее, Сакуноскэ, потому что кто-то хранит молчание. — Привет. Ты сейчас с Дазаем? — спрашивает Чуя, когда мужчина отвечает на звонок. — Потому что он игнорит даже сообщения. Сегодня утром ему было всё ещё немного плохо, а я отвёз его в общагу. Поэтому интересуюсь: умоляю, скажи мне, что он жив. — Он отказался от обеда в Макдональдсе, потому что приболел; так он сказал. Чуя тяжело сглатывает. — И ты просто оставил его? — Нет, я перед его комнатой. На меня странно косятся, но я сказал, что жду, когда мой кузен вернётся домой. Ну, так уже лучше, но всё же... Очевидно, Ода не его няня. Он всего лишь телохранитель, так что технически он не нужен, когда Дазай дома, но... Дазай есть Дазай, и Чуя не может не волноваться. — Можешь постучать и узнать, может, он спит? — Дай мне минуту. — На другом конце линии раздаётся шарканье, затем три стука и голос Оды, говорящий: — Эй, Дазай, ты спишь? Чуя слышит что-то в ответ, хотя и не уверен, принадлежит ли это неразборчивое бухтение конкретно Дазаю. Ода вздыхает. — Он— — Почему ты всё ещё здесь? — это определённо Дазай. — Это... Чуя? — Эй, — неуклюже вставляет Чуя. — Перестань игнорировать мои сообщения. — Перестань так зацикливаться на мне и дай парню хоть чуть-чуть отдохнуть! И линия обрывается, и он хмуро смотрит на свой телефон. Господи, что за придурок. Чуя не зациклен. Он просто беспокоится. Беспокоится о людях, которые ему дороги. Не прошло и нескольких секунд, как его телефон снова вибрирует. Думая, что это, должно быть, Ода, Чуя отвечает. Вот только это не Ода. — Накахара-сан, это Томита Хиро из приёмной. — Ох, да, здравствуй. Что-то не так? — Нет, но мы получили для вас несколько посылок и задаёмся вопросом, что с ними делать? Насколько Чуе известно, в последнее время он ничего не заказывал. Тем не менее, из-за его плотного графика сейчас всё между собой смешивается, поэтому он не особо об этом думает, нажимая на кнопку лифта. — Просто оставьте там. Я заберу позже. — В том-то и дело. Упаковок довольно много. — Ха, — хмурится Чуя. — Сколько? — П-пятнадцать? Может быть, двадцать? — Чего?! — Не знаю, сэр. Если вы их не заказывали, я мог бы... — Нет, нет. Всё в порядке. Должно быть, я забыл. Бутылка вина и трата средств на уход за собой, ха-ха. Ну, ты понимаешь. — Не могу сказать, сэр. Проклятье. — Можешь доставить это на мою квартиру? — Это я сделаю. — Круто. Большое спасибо. Ему тоже не отдохнуть, да? Кусая губы, Чуя открывает свои электронные письма, чтобы узнать, о чём речь, потому что он даже представить себе не может, что это... И, ох. Его телефон показывает ему здоровенный счёт и несколько сотен предметов одежды. И всё с одного чёртового сайта. «Ты когда-нибудь слышал о такого рода терапии, Чуя?» Конечно, это всё стараниями Дазая. И всё же Чуя не может найти в себе силы злиться. Сумма смешная? Ага. Есть ли у него деньги на всё это? Блять, да. Не терпится ли ему показать одежду Дазаю? Тоже да. Взволнован ли он тем, как Дазай будет в ней выглядеть? Ух, да. — Нет, — говорит Чуя вслух своему зеркальному отражению. — Нет. И это очень плохо. Позади него Акутагава выбирает именно этот момент, чтобы войти в лифт. Чуя издаёт рык полный отчаянья. — Ни единого сучьего слова. — Я и не собирался. Итак услышал достаточно. В течение следующих нескольких часов он увязает в нечеловеческом количестве документов для прибывающей партии с востока, хотя это означает, что ему придётся иметь дело со своими подчинёнными. Даже если они немного бесполезны и недальновидны, но, по крайней мере, держат язык за зубами. Дазай так и молчит. Чуя почти закончил, и к тому времени, когда солнце начинает садится, окрашивая небо в тающие оттенки красного, оранжевого и фиолетового, его последняя миссия — зайти на один из складов, отвечающих за обработку украденных артефактов, посколько он услышал, что за последние недели были допущены некоторые небрежные ошибки. Это, безусловно, одна из наименее любимых частей работы: управление и контроль над тысячами мелких задач, направленных на получение прибыли. Если бы он мог, то просто бы потратил весь день на обучение своих подчинённых идеальному контролю над своим телом и надрал бы задницы группам с организациями, которые думают, что могут вторгнуться на чужие территории. Как ни странно, именно это он и думал сделать, когда его повысили до руководителя. Реальность немного мрачнее ожиданий. Он шёл к своему мотоциклу, когда услышал, как кто-то окликает его. — Эй... эй, боже. — Голос Тачихары. — Знаешь, для парня твоего роста ты ходишь чертовски быстро. Чуя оборачивается, вскинув брови. — Что ты там лепечешь, Тачихара-кун? — Определённо не про тебя, — говорит парень, хрипя от смеха. — Куда направляешься? — Мне нужно проверить склад. А ты? — Домой. Чуя кивает. — Ага. — Увидел тебя и просто хотел сказать, что ты мог бы просто сказать мне, что уже с кем-то встречаешься, вместо того, чтобы придумывать легенды с котёнком, — Тачихара тихо усмехается. — Я большой мальчик. И я могу с этим справиться. Чуя закатывает глаза. — Я знаю это, но мы не встречаемся. Так что... — он пожимает плечами. — Ничего не изменилось. Тогда я просто не знал, что... что он останется в моей жизни. Как друг. — Тачихара смотрит на него с откровенным скепсисом. — Я серьёзно. — Хорошо, если ты настаиваешь. — На самом деле, чтобы показать тебе, что я не вру тебе сейчас, как насчёт того, чтобы в ближайшее время снова выпить, м? Тачихара всё ещё щурится, он не убеждён, но после, смотрит на него сверху вниз и гримасничает. — Окей, хорошо. Смогёшь сегодня вечером? — Я не могу, у меня... — Чуя замолкает, вздрагивая, когда слышит себя. — Ладно, я знаю как это звучит. — Слушай, всё в порядке, — Тачихара улыбается. — Как-нибудь в другой раз, да? — Ага. Как-нибудь.

***

После склада — издержки профессии управляющего — Чуя может отправиться домой. К расслабляющей ванной и книге — звучит хорошо, но... Дазай до сих пор не написал. И хотя он знает, что Сакуноскэ позвонил бы, если бы что-то случилось, Чуя всё равно поворачивает в сторону общежития, по пути в свою квартиру. Потому что Сакуноскэ нужно немного поспать. Дазаю нужно услышать обо всей той одежде, которую он заказал. А Чуя... А Чуе почему-то не хочется провести весь вечер одному, ведь он уже привык проводить его с кем-то. Подайте в суд, если хотите. Сакуноскэ больше не сторожит дверь, но Чуя заставляет себя подождать и посмотреть, прежде чем разволноваться и стучать в дверь. — Это я. Заминка на несколько секунд. И хорошо. Это Сакуноскэ. (Хорошо, — мысленно повторяет Чуя. Он делает свою работу и обеспечивает безопасность Дазая.) — Я вижу, Дазай был достаточно великодушен, чтобы впустить тебя. Сам Осаму свернулся калачиком на кровати и лишь отрывает взгляд от книги, которую читал, чтобы сердито посмотреть на Чую, как злой кот. — У меня не было выбора, учитывая, что ты заставил Оду присматривать за мной, даже дома. — Я всё равно должен был сегодня работать, — спокойно замечает Сакуноскэ, садясь за стол в углу комнаты. Дазай игнорирует его. — По крайней мере, Ода может просто сидеть и писать, а не раздражать, как некоторые. — Спасибо, Сакуноскэ-сан, — говорит ему Чуя. — Если хочешь, можешь идти. Я сам. — Эй, я прямо тут! — Думаю, мне не помешало бы принять душ и немного поспать. — Мужчина собирает на столе несколько вещей: блокнот, ручки, крошечные разноцветные стикеры, прежде чем встать на ноги. — Дазай, напиши мне, когда планируешь пойти в библиотеку на этой неделе. Дазай молча кивает и возвращается к своей книге. Чуя ждёт, стоя рядом со шкафом и чувствуя себя странно-неуместно в такой интимной атмосфере, которая возникла между Дазаем и его телохранителем. Только когда дверь за тем щёлкает, он в открытую смотрит на парня. — Капризничаешь? Дазай фыркает, но демонстративно не отвечает. Вздохнув, Чуя подходит и садится на край кровати, не обращая внимания на то, что длинные ноги тут же пытаются его спихнуть. — Слушай, если речь идёт о прошлой ночи... — Вчера ночью ничего не произошло, — чеканит Дазай. — Мы оба были изрядно пьяны, а теперь нет. — Ладно... Тогда почему ты ведёшь себя, как маленькая стерва? — Почему ты здесь? Дазай парирует, а Чуя ловит себя на том, что тупо пялится. — Всё ещё беспокоишься о самоубийстве? — рычит Осаму, и ох... — Потому что, уверяю тебя, я более чем способен прожить плохой день, не пытаясь покончить с собой. Мне удавалось делать это в течение последних двадцати лет без чьей-либо помощи, и это не изменится. — Боже, какой ты, бля, драматичный, — бормочет Чуя, сжимая пальцы в кулаки. — Хочешь, чтобы я тебе разъяснил? Каким-то образом мне стало нравится твоё дурацкое лицо. Мы друзья, и не смей, нахуй, смеяться над этим... Даже если Дазай всё равно смеётся. Его надменно-равнодушное выражение лица исчезает, когда из него вырывается тихий фырк, он поднимает руку, чтобы прикрыть рот и качает головой. — Прости, прости. Это... это очень смешно. — Да, тебе следует извиниться, — огрызается Чуя. — Я здесь не потому что боюсь, что ты покончишь собой и потому что мне тебя жаль или что-то вроде того. — Так ты здесь из-за моей ослепительной личности? Закатив глаза, Чуя крадёт одну из подушек и использует её, чтобы занять руки. — Твоя ослепительная личность или твоё красивое лицо — называй как хочешь, но я здесь, и если у тебя плохой день и ты хочешь, чтобы я ушёл, то я уйду. — Он поворачивается, чтобы взглянуть на Дазая. — А ты хочешь? Дазай постукивает длинными пальцами по обложке книги. — Можно мне... не говорить? Чуя чувствует, как смягчается. — Тебе и не нужно. — Хорошо, тогда, думаю, я стерплю твоё присутствие. — Скажи это ещё раз, когда увидишь двадцать пакетов с одеждой, которые ждут в моей квартире. Глаза Дазая расширяются. — О, да, — самодовольно соглашается Чуя. — Ты не собираешься отправить их обратно? — Э-э? Нет. Пока мы их не примерим. Чуя оглядывает комнату, пытаясь найти чем заняться. Он мог подражать Сакуноскэ и сесть за стол, чтобы заранее выполнить часть завтрашней работы. Или он мог бы одолжить одну из книг Дазая и посмотреть, какую претенциозную классику тот читает. Или он мог бы играть в видеоигры на телефоне. Или... — Ты... — внезапно начинает Осаму. — Хочешь почитать со мной? — Поднимая книгу, он впервые показывает обложку — «Ходячий замок Хаула» — и глаза Чуи сужаются. — Я украл это сегодня утром. И я всё ещё в начале, так что мы можем начать читать вместе. — Лучше бы не было вырванных страниц, — предупреждает Чуя, но всё же ползёт по кровати к Дазаю. Они лежат близко — очень близко, потому что места практически не существует, даже если Дазай отодвинется. — Нет, у меня не будет настроения слушать твоё нытьё целые двадцать минут. Чуя усмехается. — Я же говорил, что книга лучше, чем фильм. — Ну, вини меня за скептицизм, но фильм и так является признанным шедевром по анимации и сюжету? Неа, винить не за что. Дазай кладёт книгу посередине между ними, переворачивая страницу на первую, в то время как Чуя пытается расслабиться в тесном пространстве и позволить себе сосредоточиться на чтении. Но... Но. — Хорошо, — говорит Чуя через несколько минут. — Ты хочешь лежать или сидеть? — Эм-м-м... — Быстро. — Лежать, — выпаливает Дазай. Чуя кивает, пытаясь продумать логистику. — Хорошо. Отлично. Сдвинься. — На кровати? — Да на кровати, дурак. Брось. Дазай неохотно движется, и Чуя скользит на место, которое тот только что занимал, раскинув ноги вокруг Дазая, прежде чем просунуть руки ему под подмышки. — Теперь наклонись ко мне. — Я почти уверен, что это сексуальное домогательство, — ворчит Дазай себе под нос. — Будешь счастливчиком, если кто-то такой горячий как я, захочет к тебе домогаться. — Ты сказал, что я красивый. — Мышцы Дазая полностью напряжены, когда его спина встречается с грудью Чуи, но Чуя чувствует, как он легко расслабляется, пока они пытаются найти положение, которое подойдёт им обоим, как двум компетентным взрослым людям. — Знаешь, сигналы, которые ты мне посылаешь, сбивают с толку. — Твоё красивое лицо не компенсирует всю ту чушь, которая исходит от твоего... — Чуя едва не произносит про красивый рот. — ...Твоего, ну, нормального на вид рта. — Серьёзно, это становится смешно, думает он и берёт книгу, держа её перед ними обоими. — Так нормально? Дазай мычит, его волосы щекочут нос Чуи. — Идеально. Как ни странно, но факт.

***

Чуя едет домой в два часа ночи, выпив энергетик — единственное, что было в холодильнике Дазая — потому что в какой-то момент он задремал. На следующий день Дазай появляется на пороге его дома. Из-за одежды, говорит тот, и Чуя соглашается. Одежда. Это важно. Как бы Чуе ни хотелось остаться и посмотреть, как Дазай примеряет красивые жилетки и свитера, он также не хочет парить, как какая-то властная наседка, поэтому вместо этого он начинает готовить ужин, позволяя своему плейлисту работать на фоне. Это кажется ужасно домашним, и у Чуи в груди предчувствие. Что всё это не продлится долго. Такого не может быть. Ощущение, что за ним наблюдают, заставляет его прервать этот поток мыслей и обернуться. Дазай стоит в дверях, в солнечно-жёлтом свитшоте и... — Это похоже на юбку, — говорит он и затем дёргает чёрную ткань, — но это не так! — Дазай поднимает голову и одаривает Чую широкой восторженной улыбкой. — Разве это не удивительно? Я не знал, что делают поддельные юбки. Чуя умудряется кивнуть. Если быть до конца честным, ему немного трудно оторвать взгляд, так что говорить сейчас — трудная задача. — Ох, да, это круто. — Есть кое-какая одежда, которая тебе тоже подойдёт, — говорит ему Дазай, подходя к плите, чтобы посмотреть на то, что делал там Чуя. — Что ты готовишь? — Еду, — Чуя шлёпает его по руке, когда Осаму пытается украсть кусочек моркови. — Подожди, пока будет готово. Или ещё лучше, помоги мне. Издав протяжный, раздражающий звук, Дазай корчит гримасу. — Нет, уволь. Чуя закатывает глаза. — Может быть, и к лучшему. После того, как ты пытался приготовить нам ужин, потребовалось три дня, чтобы избавиться от ужасного запаха. — Видишь, поэтому я отказываюсь даже пальцем шевелить. В этом доме меня никто не ценит. — Да, да, я такой плохой друг, — бормочет Чуя, но не может не приветствовать подшучивание, потому что голос Дазая на удивление успокаивающий, немного напоминающий рисунок летнего дождя, и вчера ему этого не хватало. — Не затруднит ли тебя принести мне немного масла из холодильника? Будучи собой, Дазай просто стоит и явно чего-то ждёт. Когда Чуя наконец сдвигается с места и смотрит на него, Дазай мило улыбается: — А что я за это получу? — Бесплатный ужин? Дазай дуется. — Удобный диван, на котором можно спать по ночам. — Кстати говоря, твоя кровать удобнее. — Друга, который не ударит тебя, если ты не пошевельнёшься в ближайшие несколько секунд? — Э-э-э, не убедительно, Чуя. — Боже, хорошо. Какого чёрта тебе от меня надо? — Желание. — Да, я понял, что именно? — Желание, которое я могу использовать когда-нибудь. — Неважно. Просто принеси мне это тупое масло. Чуя наблюдает, как Дазай скользит на носках, со сдержанной улыбкой на лице, прежде чем схватить нож, чтобы продолжить нарезать овощи, и это не совсем получается, потому что телефон, лежащий на стойке, начинает гудеть. — Да, — говорит Чуя в динамик. — Что теперь? — Тигр у меня, — говорит ему голос Акутагавы. — Круто. Ты только что принёс нам кучу денег. Напитки за мой... — Планы изменились, Накахара-сан. Чуя перестаёт нарезать. — Что это значит? — Босс хочет тебя видеть.