Tied Knots

На следующий день завтрак оказался неловким. Одно дело есть с Дазаем и Одой, но, когда здесь ещё Акутагава — дерзкий и неуклюжий Акутагава — вместе с встревоженным мальчиком-тигром — это совсем другое. По крайней мере, Дазай сдержал своё обещание и не вмешивается ни во что, связанное с мафией. Вместо этого он задаёт несколько более или менее безобидных вопросов. — Итак, Ацуши-кун. Разве ты не находишь такую работу крутой и захватывающей? Ребёнок хмурится, когда смотрит на свою миску с рисом, как будто именно ей собирается дать правильный ответ. — Думаю… у меня никогда раньше не было работы. Дазай издаёт странный звук в ответ. Чуя лишь ест, выпив при этом две чашки кофе, прежде чем начинает проявляться его социальная харизма. — В приюте мне мало что позволяли, — продолжает Ацуши, — потому что я всегда не справлялся с заданиями, которые мне давали. Акутагава совершенно бесстрастно пожимает плечами. — В мафии нет места неудачникам, Тигр. Так что оставь все свои косяки в прошлом. Ацуши бледнеет. — Ну, я же говорил тебе, что не смогу быть полезным! — Эй, — прерывает Чуя до того, как разговор обострится ещё больше, — всегда есть, куда расти. Не волнуйся. Мы тебя всему научим. — Ты научишь, — парирует Акутагава. — Я не имею дело с такими некомпетентными оборванцами. — Но я работал с твоей охваченной гневом задницей, не так ли? — Чуя цокает языком, когда вместо ответа получает угрюмое молчание. — Дай парню ебаный шанс. — Мне нужно ещё кофе, — объявляет Ода, вставая. Чуя понимает. Правда. Когда он приглашал к себе Оду и Дазая, никто не обязан был на такое подписываться. — У меня были такие же сомнения, Ацуши-кун, — говорит ему Дазай, ухмыляясь, как будто его забавляют собственные слова. — Поначалу всё так ново и страшно, но ты даже не заметишь, как ко всему привыкнешь. — Да? — глаза Ацуши впервые за утро светятся чем-то вроде надежды. — А кем ты работаешь? — Я работаю c опасными дикими животными. Совсем как ты. — Т-тиграми?! Дазай робко кивает ему. — С хищниками. Чуя закатывает глаза. Дазай работает в чёртовой кофейне, в которой также живёт несколько десятков бездомных кошек, потому что его работодатель любит животных. За весь последний месяц у Дазая была, кажется, одна смена. Но Чуя не вмешивается, потому что Ацуши действительно улыбается, слушая речь Дазая, а это в десять раз лучше, чем то, чего достиг за это время Акутагава. Жаль, что завтрак заканчивается, и Чуя пропускает вперёд себя Акутагаву с Ацуши, поскольку в штаб-квартире их ждёт список дел, который самостоятельно не выполнится. Он как раз застёгивал рубашку, когда Дазай проскользнул в спальню и бесцеремонно плюхнулся на кровать в форме морской звезды. От него доносится слабый, приглушённый звук умирающего кита. — Видишь, — говорит Чуя. — Именно поэтому я тебе сказал ложиться спать. — Я же заснул, но в какой-то момент меня разбудил твой храп. — Я не храплю. — Да, ага, — Дазай поднимает голову и мило улыбается. — Хоть я и пытался представить это как звук моря, всё же было схоже с белым шумом телевизора. Даже расслабляет. Чуя тяжело дышит, выхватывая из шкафа свои портупеи. — Козёл. — Эй. — Хм? — Чуя. — Ну что? — Ацуши... Ему нужно услышать, что он делает что-то полезное. Если ты хочешь, чтобы он работал с тобой. Чуя замедляется в своих действиях и моргает, глядя на свою кровать и развалившегося на ней Дазая, который подпирал рукой щёку. Обдумывает. — Что ты имеешь в виду? — Он постоянно упоминал, что только всем мешал и считает себя неудачником, — поясняет Осаму, пожимая плечами. — Ему даже было жаль, что он разбудил тебя. — Ну, поделом ему, — ворчит Чуя. — Я чувствую себя чертовски усталым. — Дай ему повод захотеть что-то сделать. Даже если солжёшь. Просто дай ему во что-то поверить, и он будет танцевать, как марионетка на верёвочках. — Хм. Чуя продолжает ждать, пока Дазай продолжит: «Ха! Вау, ты наконец познакомишь меня со всеми на работе?!». Но слов нет. Положив подбородок на сложенные руки, Дазай просто лежит и смотрит, как Чуя одевается. — Сделаю, что получится, — наконец выдаёт Чуя, когда он надел свой жилет. — Неплохое замечание. Увидимся вечером? Дазай только мычит.

***

Следующие несколько дней — как заноза в заднице. Чуя не любит расплывчатые угрозы, а Гильдия — кучка ублюдков на другом конце океана — она и есть. Она существует, пока ещё незаметно. Встречи с подчинёнными, нервными партнёрами Портовой Мафии, с начальством; бизнес, очевидно, продолжается. Некоторые неприятные слухи приходится пресекать. И помимо всего этого Чуя должен следить за тем, чтобы новичок мафии случайно не превратился в грёбаного тигра, потому что Акутагава настолько его злит, что тот сходит с ума. А затем двое из подчинённых Чуи внезапно исчезают. Это бесит больше всего, потому что члены его команды не просто так растворяются в воздухе. После своего повышения он намерено разработал систему связи, позволяющую следить за неудачниками, за которых он несёт ответственность. Так нужно, чтобы проверять их, и его подчинённые просто так не исчезают. Но всё же двое исчезли. Излишне говорить, что большую часть времени он находился в дерьмовом настроении. Возвращение домой, домашняя еда, голос Дазая, который рассказывает о прочитанной книге, и Ода вносят свой вклад, так что это немного помогает. Хотя бы тридцать минут, потому что в такие времена покинуть штаб-квартиру на самом деле не означает оставить там ещё и кучу работы. Ему просто нужно продолжить её где-то ещё. Однажды вечером Чуя и Ода выгружают посудомоечную машину. Дазай исчезает после того, как весь ужин передвигал еду по тарелке туда-сюда. Когда Чуя впервые встретил телохранителя, он не был о нём высокого мнения. Да, он казался адекватным, и да, его способности впечатляли, но кроме Дазая у них не было ничего общего. Но оказывается, выводы могли быть поспешными. Не то чтобы они лучшие друзья — уж точно не разделяющие ту же самую странную и особенную связь, которая у них с Дазаем; но они садятся на балконе, выпивают, обсуждают планы на ужин или мрачные подробности на работе. В других случаях они оказываются здесь, на кухне, помогая друг другу просто ради человеческого взаимодействия, даже если Чуя позволяет «Смутной Печали». делать основную часть дел. Вот почему он чувствует себя достаточно комфортно, чтобы спросить: — Как у него дела? Ода рассеянно почёсывает челюсть. Одна из вещей, которую Чуя ценит в нём больше всего, — это честность каждого слова. Когда ему задают вопрос, он не торопится, а думает над этим. Никакой заранее сфабрикованной лжи или полуправды, которые служат только тому, чтобы сделать кого-то счастливым. Он имеет в виду именно то, что он говорит. — Наверное, могло быть и лучше. — Он ходил на занятия? — Два раза. Потом он заявил, что всё равно слишком умён для своей учебной программы. — Он там с кем-нибудь разговаривает? — Чуя не может не подтолкнуть: — Друзья? Что-то, что его всегда интересовало. Дазай отмалчивается об этой стороне жизни. Всякий раз, когда Чуя пытается это выяснить, он рискует спугнуть этого дикого котика из своего дома. Так что да, если у него появился шанс влезть в социальную жизнь Дазая, то он воспользуется им, чёрт возьми. — Однокурсники? Профессора? Ода качает головой, и это выглядит так же грустно, как и его улыбка. Чуя тяжело вздыхает. «Я на девяносто девять процентов уверен, что люди в общежитии считают это странным», — однажды сказал Дазай, имея в виду юбки и бинты — почему-то именно эту часть ночи Чуя помнит до сих пор — но он всегда предполагал, что современные молодые люди более открытые. Парень носит чёртовы бинты. И что?! Вероятно, каждый день в кампусе появляется столько же сомнительных модников. Конечно, у Чуи не так уж много опыта общения с гражданскими лицами, которые ведут нормальную жизнь и испытывают обычные повседневные трудности. Но всё же. Разве общество не должно становиться более прогрессивным? — Дазаю не нужно иметь много друзей. Ему нужно... — Ода замолкает и машет рукой с комично несчастным выражением на лице. Цель? Антидепрессанты? Терапия? Объятья? Вечный вопрос. Если бы Чуя знал, чем можно заполнить эту дыру в груди, он был дал это ему в мгновение ока, но такова вся суть реальности. Ничего нельзя вылечить в одно мгновение. Это чертовски долгий процесс, который может продлиться всю жизнь. — Да, — с сарказмом соглашается Чуя. — Понял тебя, друг. Ода кривится, вытирая стакан. — Если ты понимаешь о чём я. Чуя мычит и бросает полотенце на стойку. — Пойду, проверю его. Спасибо за рисовые шарики. Они были... — сжимая большой и указательный пальцы, Чуя издаёт чмокающий звук. — ...Восхитительными. Он выходит из кухни под смех Оды. По телевизору идёт футбольный матч, но в гостиной никого. Дазая также нет в спальне. Ванные пустуют. Чуя сомневается, что тот сделает что-то столь же полезное, как стирка, но всё равно там тоже проверяет. Неа. Внутренний дворик снаружи пуст. Будущая комната Оды занята ремонтом. Остаётся только одно место... Библиотека. Когда Чуя переехал сюда, это должен был быть офис. Там до сих пор стоит письменный стол, мощный компьютер с двумя экранами и полка, заполненная папками со всем остальным. Просто Чуя им почти не пользуется. Обычно, когда есть работа, он предпочитает оставаться в штаб-квартире, где поблизости находилось большинство его друзей и коллег. Обычно. Остальная часть огромного пространства заполнена книжным стеллажом, выстроившимся вдоль стен, идущим рядами по полу, вьющимся вокруг кресло-мешка ужасного цвета индиго, дивана и круглого деревянного стола. Честно говоря, Чуя не уверен, когда он начал копить все эти книги. У него внезапно появились деньги. Через некоторое время у него было достаточно одежды и возможности посещать элитные рестораны, где он покупал самые дорогие бутылки вина. Книги, однако... Они никогда не надоедают. Даже если всё, что они делают, это стоят на полке и красиво выглядят. Чуя всё равно слишком занят, чтобы читать. Кроме того, несколько миссий оставили ему необычный контент для чёрного рынка. Что-то, что Дазай, должно быть уже обнаружил. В библиотеке царит абсолютная тишина, когда Чуя в неё входит. Человек, раскинувшийся на пушистом ковре на полу и держащий перед собой книгу, тоже был тихим. Чуя фыркает. — Мешок, диван. Нет — выбираем ковёр. — Мы стали одним целым, — лениво бормочет Дазай, переворачивая страницу. — Миленько. — Дух товарищества заставляет Чую опуститься рядом с ним, откинувшись на диван и скрестив ноги. — Что читаешь? — «Общество отвергает игру в вымышленный Стикбол». Очевидно, Дазай сейчас не в настроении для разговора. Чуя тоже не хочет заставлять его, особенно потому, что Дазаю понадобится примерно три секунды, чтобы понять, что Чуя беспокоится. Это превратилось бы в ещё один повторяющийся спор, через который они уже проходили несколько раз. Поэтому вместо этого Чуя подходит к своему столу, собирает файлы и айпад, а затем возвращается на своё место рядом с Дазаем. Он замечает любопытный и заинтересованный взгляд Дазая, пусть даже он продолжает молчать и читает свою книгу. Так они работают какое-то время. Чуя просматривает отчёты своей команды о последнем местонахождении двух пропавших без вести подчинённых, а также других необычных наблюдениях и подсказках, которые могут связать их исчезновение с Гильдией. Или, может быть, это другая организация. Видит Бог, у Портовой Мафии достаточно врагов, чтобы занять себя на целое десятилетие. Чуе просто не очень-то хочется верить, что кто-то из его команды предатель. Он знает, что это обычное явление в мафии. Не у всех есть душевные силы, чтобы жить в такой напряжённой обстановке, не теряя при этом рассудок и не разрушая собственное благополучие на куски. Но... Но Чуе нравится думать о себе как о достойном руководителе группы, и если он даже не замечал, что двое его людей подумывали об уходе, то чего ещё ему нужно достичь? Чуя вырывается из своих мыслей, когда Дазай в одиннадцатый раз проводит пальцами по волосам, прежде чем он садится — кстати, весьма агрессивно — и пытается зачесать чёлку в крошечный хвостик — правда пытается, потому что в конечном итоге он пыхтит над этим, а потом терпит неудачу. — Нужна помощь? — Нет, — рявкает Дазай, и когда его волосы продолжают падать ему на лицо, он издаёт вздох побеждённого и плюхается на спину. — Волосы раздражают. — Я мог бы заплести несколько косичек, чтобы они тебе не мешали. — Дело не в этом. Они пахнут. Из Чуи вырывается испуганный хохот. — Чего? — Скорее, я пропустил душ несколько раз, — признаётся Дазай, — и теперь они выглядят ужасно, жирно и пахнут... — подняв руку, он смотрит на Чую. — Я очень близок к тому, чтобы воспроизвести крах Бритни Спирс в 2007 году. Честно говоря, она опередила своё время. — Ты можешь... — Помыть их, — торопливо заканчивает за него Дазай. — Да, Чуя! Почему я, ох, сразу об этом не подумал? Ты гений! — Я... — Принятие душа на самом деле стрессовое занятие. Иногда я стою и чувствую, что мои ноги вот-вот сломаются. Так что даже мысль об этом утомляет. У меня нет времени мыть волосы, Чуя! Это у-то-мля-ет. Чуя позволяет тишине простоять несколько мгновений, проверяя, действительно ли Дазай закончил, прежде чем выдавить кривую ухмылку. — Я собирался сказать, что могу помочь тебе с этим. Дазай напротив него замирает. — То есть, если хочешь, — добавляет Чуя через несколько секунд, в течение которых он не получает ни ответа, ни даже шевеления на пустом листе бумаги. — Не будет напрягать?.. — Я... — Дазай отворачивается и смотрит на свои руки. — Я не думал, что мне когда-нибудь зададут этот вопрос, поэтому у меня нет на него ответа. Грудь Чуи сотрясается от смеха. — Ну, ты чувствуешь, что от этого тебе станет лучше или наоборот? — Возможно. Просто здесь так много крошечных исключений. — Его взгляд многозначительно устремляется на бинты, и ох. Чуя понимает, что на данный момент ему следует отказаться от этого ради лёгкости и позволить Дазаю спокойно читать, но... Ему плевать, на то, что он приложит немного больше усилий, чтобы приспособиться к Дазаю. Есть тысяча способов добиться этого, и он попробует каждый из них. — Ванна с пеной? — спрашивает Чуя, а потом добавляет с ухмылкой: — Шампанским? — Мне нравится часть с шампанским. — Однако он всё ещё выглядит разбитым. Предоставляя ему пространство и время принять решение без каких либо ожиданий и уговоров, Чуя больше ничего не говорит. Вместо этого он расслабляется на диване позади себя и делает пометки на бумаге. — Хорошо, — слышит он через некоторое время. — Ты можешь это сделать. Как угодно. Не смотри на меня так. Не обращая внимания на стремительно сочетание защитных механизмов, Чуя с лёгким стоном поднимается на ноги, а затем протягивает руку Дазаю, чтобы помочь тому подняться. — Могу ли я уложить твои волосы после? — Чуя хочет сделать мне причёску, чтобы я выглядел так же нелепо, как и он, не так ли? — Я не буду их стричь, обещаю. — Однажды я буду взлётной полосой твоего маленького проекта, — говорит Дазай и ясно предупреждает, поднимая указательный палец. Чуя соглашается, молча кивнув, и выводит их из библиотеки. Рука на лопатках Дазая направляет его в ванную. — И вообще, как тебе удалось сделать такую ужасную стрижку? — спрашивает Дазай, когда Чуя включает кран, чтобы налить воду. — Однажды на задании их сожгли. — Только... с одной стороны? — Ага, — Чуя воспроизводит сцену левой рукой, позволяя ей провести по той части волос, которой больше нет. — Это была какая-то странная огненная способность. Мне посчастливилось сохранить хотя бы что-то. — И потом ты решил всё так и оставить? — с сомнением спрашивает Дазай, неловко садясь на край ванны, раскидывая свои ноги по сторонам. — Я пытался отрастить волосы и не собирался позволять какому-то придурку останавливать меня. — Почему? Чуя усмехается. — Я и длинные волосы? Это горячо. Дазай реагирует не с таким энтузиазмом, хотя Чуя замечает, что он рассеянно дёргает за несколько своих прядей. — Я возьму твой халат, — объявляет Чуя, как только набирается достаточно воды и, что более важно, пузырьков. — И шампанское. — А как насчёт личного оркестра? — Не торопись, мудак. Чуя неспеша собирает вещи. Количество раз, когда Дазай прибегает к алкоголю всякий раз, когда он чувствует себя напуганным, вероятно, вредно для здоровья, но человек, который любит выпивать четыре стакана каждый вечер перед сном, чтобы хорошо заснуть и менее стрессовать, не имеет права судить. Чуя также нарезает клубнику и бананы для перекуса. Оставив всё это позади себя в воздухе, Чуя в последнюю минуту хватает только халат Дазая — затем свои рабочие файлы. — Дазай? — он стучит, прежде чем открыть дверь. В ответ — полное презрения: — Заходи, холоп. — Отвали, — бормочет Чуя, заходя внутрь, лишь мельком взглянув на Дазая, окружённого царством пузырей, он позволяет бутылке и тарелке с фруктами приземлиться на край ванны, потом закатывает рукава и хватает всё самое необходимое — заветные флакончики с шампунем и кондиционером. К счастью, прямо за ванной есть полка, так что Чуе не нужно залезать внутрь, а только сесть, хотя его бёдра оказываются вокруг головы Дазая. Он суёт свой айпад в его руки, прежде чем успевает передумать. — Зачем это? — Рабочие записи, — отвечает Чуя, сначала расчёсывая волосы Дазая. — Чтобы не было скучно. — Ох, круто. Хорошо. Замечательно. Просто чудесно. Чуя с любовью закатывает глаза перед тем, как начать работу. С помощью душа он сначала мочит волосы, стараясь не распылять воду на айпад, даже если тот водонепроницаемый — Чуя не может доверять таким вещам — затем брызгает немного шампуня на руку и начинает массировать ею кожу головы Осаму. Даже сейчас он чувствует, как мышцы Дазая напрягаются при каждом движении, хотя он изо всех сил старается снять напряжение. Забавно, думает Чуя, что расслабиться для Дазая требует столько усилий. Они не особо разговаривают, за исключением некоторых вопросов: «С водой всё в порядке?» или «Не больно?». Судя по тому, как Дазай яростно листает страницы на айпаде, он, должно быть, очень увлёкся. Несмотря на то, что Чуя находит безмолвно очевидное волнение Дазая просто очаровательным, он тоже немного волнуется. Это всего лишь рабочие документы. Один случай. Даже не какая-то грязная сторона работы, которую Чуя обычно выполняет, а несколько отчётов и наблюдений о последнем местонахождении его подчинённых. Пока Мори об этом не знает, можно позволить Дазаю прочитать об этом в безопасных стенах пентхауса. Всё в порядке. И разве не забавно, что всего несколько месяцев назад Чуя не хотел ничего, кроме как провести тихий вечер в одиночестве, пока какой-то пьяный глупый студентик не нарушил его планы? Гул, который Дазай издаёт, когда Чуя наносит кондиционер на его волосы и расчёсывает пальцами густые пряди, достаточно громкий, чтобы вывести из транса. — Любопытно. Чуя делает паузу и оглядывается через плечо. — Что такое? — Вот здесь, — Дазай указывает на одно конкретное предложение на экране. — Как бы они использовали этот переулок, если бы он был тупиком? Нахмурившись, Чуя пытается придумать разумное объяснение. Но не может. — Ага, — комментирует Дазай, как будто слыша, что происходит у того в голове. — Не могли бы. Никто просто так не растворяется в воздухе. Если только... — Что? Несколько мгновений Дазай молчит, а затем резко вскакивает, из-за чего половина из воды в ванной оказывается на полу, повсюду. — Дазай, чёрт возьми! — Я понял! — Сядь, блять, — рычит Чуя. — Ты затопишь мою грёбаную ванную. Перед ним Дазай не совсем обнажён — тот решил напялить на себя... интересного вида боксеры: вишнёво-красные с неоново-жёлтыми бананами — но... у него есть тело. Человеческое тело. И очень длинные ноги. Нечеловечески длинные. Серьёзно, думает Чуя, он мог бы стать чёртовой супермоделью. И шрамы тоже есть. Много. Маленькие и большие. Тонкие и толстые. Однако больше всего выделяется улыбка на его лице, соперничающая с самим солнцем. Чуя отводит взгляд, прежде чем подлететь слишком близко и в итоге получить за это обожжённые крылья. Дазай садится — снова без всякого изящества, позволяя пролиться ещё большему количеству воды. Для Чуи это не проблема. Всё, что ему нужно сделать, это наклониться и погрузить пальцы в воду, но всё это вызывает довольно громкий шум, так что перед тем, как Дазай успевает произнести своё великое откровение, дверь распахивается. Чуя и Дазай оба поворачиваются и смотрят на Оду, слегка запыхавшегося, с раскрытыми глазами, когда беспокойство перерастает в смущённое замешательство. — Я думал, что кто-то утонул... но ты... — Мы работали! — восклицает Дазай, демонстрируя айпад. — И занимались уходом за собой, — слабо бормочет Чуя и выдавливает жалкую улыбку. Как он ворвался, Ода так же пятится за дверь, оставив Чую с мыслей, поразившей в его грудь. Шансы на то, что Ода предположит, что они вдвоём — нечто целое, сейчас должны быть астрономически высоки. Класс. Технически это не имеет большого значения. Но почему-то это вызывает странное покалывание в горле. Это, а также некоторые нежелательные, незаконные картинки. О Дазае. О Дазае и... — Чуя. — Хм? — Где сейчас Ацуши?

***

После изрядной доли звонков и криков Чуя и Дазай узнают, что Ацуши, к счастью, в целости и сохранности рядом с Акутагавой, хотя тот планировал уже уходить. — Оставайся в штабе, — говорит Чуя. — Не выпускай Ацуши из виду. — Я не привык бездельничать, — бормочет Акутагава на другом конце линии. — А мне всё равно. Работай над своими навыками наставника или что-то в этом роде. Отключившись, Чуя поворачивается к Дазаю, который сидел на краю ванны с полотенцем на бёдрах и голове, и у которого всё ещё много оголённой кожи, а это не влияет на способность Чуи думать, неа. — Он в безопасности, — говорит Чуя, прислоняясь к раковине и скрещивая руки на груди. — На данный момент. — Если я прав — а я всегда прав — то это какая-то способность телепортации. Возможно, комната между измерениями. Ты когда-нибудь слышал о чём-то подобном? — Я слышал о многих разных способностях, — Чуя вздыхает. — Раз уж мы говорим о Гильдии, у них наверняка куча полезных одарённых, если им нужен Ацуши. — Как думаешь, для чего он им нужен? — Без понятия. — Я где-то читал, что зубы тигра очень ценные, — шутит Дазай со слабой ухмылкой на губах. Из-за не скрытого чёлкой лба выглядит немного смешно — настолько смешно, что от этого сердце Чуи странно трепещет в груди. Ну типа. Он сжимает пальцы в кулаки, чтобы остановить этот ход мыслей. Ни сейчас, и никогда. Разве он недостаточно уже не поверг Дазая опасности, ещё и втягивать его в отношения? Не говоря уже о том, чувствует ли Дазай то же самое. Да, он рядом, и Чуя не сомневается, что нравится ему как человек, но нечто большее? Это небезопасно. — Они и так дохера богатые, — отвечает он и в глубокой задумчивости качает головой. — Здесь что-то другое. Но... — отталкиваясь от раковины, он добавляет: — Это не твоя работа. Так что повернись, мне нужно высушить твои волосы. Дазай не двигается. Он просто застенчиво переводит взгляд со своих рук на Чую, явно желая что-то сказать — или вместо этого желая, чтобы его мысли угадали, и тогда их не нужно произносить вслух. Чуя не умеет читать мысли, но может попробовать угадать. — Бинты? — Да. Нет. Это влияет? — На что? — Обычно я позволяю себе некоторое время быть без них. Например, когда тебя нет рядом, а Ода занят писательством. Ты не возражаешь, если... я не стану их наматывать? Что за дурацкий вопрос? — Дазай, — начинает Чуя, хватая висящий на стене фен и втыкая его в розетку, — делай, чёрт возьми, что хочешь. И да, ты должен давать своей коже возможность дышать. — Но это некрасиво, — слышит он позади себя. — Не все хотят смотреть на это. — Мне кажется, иногда ты забываешь, с кем разговариваешь. За годы я видел всякое. Ну там, отвратительные вещи. В конце концов, тело есть тело, не важно, со шрамами или нет. Дазай слегка дрожит, когда Чуя подталкивает его сесть лицом к двери, чтобы было место для работы. — У тебя нет шрамов. Атакуем как раз в тот момент, когда бдительность максимально ослаблена. Таким образом, возможности использовать гравитацию не получится. Верно, Чуя? Приглушив яркое тепло холодного солнца в тот день и запах океана позади себя, Чуя проводит пальцами по волосам Дазая, чтобы немного их распутать. — У меня их много. — Хэй, а ты помнишь, что у меня есть желание? — Хм? — Когда я твою просьбу с маслом выполнил. — Ты всерьёз собираешься что-то просить за это? — Обещание есть обещание. Чуя закатывает глаза. — Ну и чего ты хочешь? — Я хочу посмотреть на твои шрамы, — отвечает Дазая без какого-либо стыда. — И узнать истории их появления тоже. Лёгкое раздражение Чуи перетекает в удивление, но прежде чем он успевает что-то сказать, слышится трель дверного звонка. — Что опять, — бормочет он со вздохом, убирая фен. — Гости? — Дазай размышляет. — Ох, я встречусь с кем-то ещё из твоих друзей-мафиози? Акутагава-кун не очень разговорчивый. Мне нужен кто-то, кто расскажет мне всё о тебе! У Чуи нет постоянных гостей. Главным образом потому, что его адрес мало кто знает. Это может означать только то, что снова пришёл Акутагава. А это нехорошо. — Пойду посмотрю, кто это, — говорит Чуя, не удосуживаясь сказать Дазаю оставаться здесь, потому что этот идиот всё равно не послушает. Ода стоит в коридоре и молча смотрит на Чую, находясь в режиме ожидания. Чуя открывает дверь, но за ней не Акутагава. Это кто-то знакомый, но в то же время тот, кого он определённо не ожидал увидеть сегодня вечером. — Привет, дорогой, — говорит Йосано Акико, выглядящая как всегда великолепно, а с ней рядом гладкий чёрный чемодан. — Помнишь все случаи, когда я спасала твою задницу? Что ж, сейчас самое время оплатить мне. Есть проблемка.