Tied Knots

— Господи, чёрт, — бормочет Чуя себе под нос, прежде чем ответить: — Принимаю ебаный душ, а ты как думаешь?! — Ну, тебе звонят. Вздохнув, Чуя качает головой. — Пусть звонит. — Но ты всегда отвечаешь! — Я принимаю ебаный душ!! — вырывается из Чуи, и ему приходится моргнуть, он не совсем ожидал от себя такого. — Теперь оставь меня в покое! Вместо этого он слышит другой голос: — Почему ты споришь с дверью? Йосано. — Чуя слишком занят душем, чтобы отвечать на рабочие звонки... Раздаётся приглушённое хихиканье, а потом ничего. Чуя должен почувствовать облегчение. Однако в конечном итоге он становится чёртовым параноиком, потому что он не позволил бы Дазаю ждать за дверью, пока Чуя не выйдет, и, несмотря на все стены, которые их сейчас разделяют, дрочить, пока Дазай находился прямо там, кажется преступлением, и, честно говоря, раздражает. Но Чуя не может выйти со стояком, поэтому он глубоко вздыхает, начинает поглаживать себя и выполняет те трюки, от которых всё горит, не останавливаясь, пока, наконец, не чувствует дрожь и задыхается стоном. Это по-блядски дерьмовый оргазм. Часть давления в его кишках тает вместе с каплями спермы, стекающей по кулаку. Это не столько, сколько ему в действительности нужно. Определённо не то, как могло бы быть, если бы Дазай не прервал его посреди всего этого. Напряжение внутри не исчезает, заставляя его чувствовать, что нужно больше, хотя он знает, что это займёт слишком много времени, которого у него нет. Чуя быстро моет волосы и тело, затем выключает душ и выходит, вытираясь полотенцем и мечтая при этом, чтобы этот день уже закончился — даже если он только начался. К счастью, Дазай не ждёт снаружи, когда Чуя выходит с растрёпанными мокрыми волосами, обёрнутый в одно полотенце. По пути в спальню он встречает Оду с чашкой кофе в руках, поэтому он идёт на кухню, чтобы захватить свой жидкий героин, прежде чем заняться пропущенным звонком. — Утра, солнышко, — приветствует его Йосано, прислонившись к кухонной стойке. Дазай сидит напротив неё за столом. — Хорошо спалось? Чуя хмурится и направляется прямо к своему драгоценному детищу — кофемашине. — С каких пор ты встаёшь так рано? — Ой, какие-то мы ворчливые, — комментирует она. — Может, виной всему долгий душ, — услужливо замечает Дазай. — Слишком много горячей воды вредно. Чуя слышит позади себя смешок Йосано. — Тебе следует принимать душ вместе с кем-то. Экономь и тепло, и воду. Чуя закрывает глаза. Он остров. Никто — даже его надоедливые, шумные соседи, не имеющие вообще никакого представления о границах, — не может его тронуть. — Если бы хоть кто-то, желающий делить один душ с Чуей, существовал вообще, — Дазай громко вздыхает. Неа. — Йосано, — рявкает Чуя, разворачиваясь с холодной угрозой в форме улыбки. — Я почти уверен, что Ода только что спрашивал о тебе. Почему бы тебе не посмотреть и не узнать, чего он хочет? — Ох, конечно! — Глаза Йосано сверкают весельем, когда она хлопает Дазая по перевязанному плечу на прощание, а затем лениво выскальзывает из кухни, оставив их двоих одних. Несмотря на широкое пространство пентхауса, кухня кажется довольно маленькой. Но это нормально. — Эй, — взяв чашку кофе, Чуя поворачивается и смотрит на Дазая. — Что ты думаешь о том, чтобы пойти в кино сегодня вечером? Только мы вдвоём? Это были многолюдные несколько недель. Если даже Чуя начинает ощущать последствия, то Дазай наверняка тоже их чувствует. И... что-то надо, блять, делать. Может, они смогут поговорить. Или, может быть, Йосано была права, а Чуя в любом случае слишком увлечён этим, так что он мог бы вложить в это всё своё сердце. Чёрт его знает. Если Дазай вообще захочет то же самое. Чуя пытается одарить его расслабленной улыбкой, хотя он почти уверен, что это выходит криво и неловко. — Что скажешь? — Я собирался пойти в библиотеку с Одасаку, — отвечает Дазай, взглянув на внутренний дворик перед тем, как снова посмотреть на Чую. — И Йосано-сан хотела кое-что попробовать. Верно. — В любом случае, мне кажется, что я посмотрел достаточно фильмов, — добавляет он, как будто его предыдущие слова уже не причинили вреда. — Быстро надоедает. Чуя кивает. — Да, нормально. — Чуя в порядке? — Всё заебись, — бормочет он и отталкивается от стойки, чтобы уйти. — Увидимся вечером, да? — Не убивай слишком много невинных люде-е-ей. Просто... заебись.

***

Это один из тех дней. «Закон Мёрфи», — зловещий шёпот Акутагавы. Не прошло и пятнадцати минут, как Чуе звонят и сообщают, что на одном из складов пожар. Эти мошенники со способностями на удивление опытны, но ожидаемо глупы, чтобы в первую очередь атаковать мафию, и спустя сотню шальных пуль, которые проносятся мимо него, Чуя держит молодого человека с короткой стрижкой и золотым зубом, припечатывая его к земле, не собираясь отпускать в ближайшее время. Остальные двое у его подчинённых, так-то теперь их нужно только привести на допрос, убедиться, что это единичный инцидент, а не часть схемы Гильдии. Что-то попадает ему в лицо. Острая и шокирующая боль, которую он давно не чувствовал, пронзает его кости и мышцы, и с шипением Чуя следит за тем, чтобы парень не использовал этот момент для побега. Красное свечение очертило его тело, прежде чем тот падает на пол. — Какого чёрта, — бормочет Чуя, хмурясь в том направлении, откуда появился ебаный кусок цемента. Один из его подчинённых, Ханда, который пытался надеть на схваченную им девушку ослабляющие способность наручники — похоже, одарённая, способная катапультировать всё, к чему прикасается, — кланяется ему. — Извините, Накахара-сан! Чуя не собирается кричать. В конце концов, это была его собственная вина. Обычно, когда он на миссии — чёрт побери, когда он просто за пределами своих четырёх стен, его способность находится на расстоянии шёпота, он всегда начеку, чтобы даже если с неба упадёт комета, Чуя не заметит её приближения, потому «Смутная печаль» защитит его. Но сегодня он сосредоточен не полностью. Он отвлечён. Раздражён и на грани. И он точно знает, кто в этом виноват. — Йоу, с тобой всё в порядке? — спросил Тачихара, подбежав к нему, и на его лице появилось несколько линий искреннего беспокойства. Но, возможно, решение Чуи само к нему пришло. По крайней мере, временное решение. — Всё нормально, — говорит он, поднося пальцы к краю шляпы. — Соберите их и отведите в подвалы. Я уже уведомил отдел допросов. И пришлите зачистку, пусть разбираются с этим проклятым беспорядком. Пока его команда приступает к работе, у Чуи новая миссия на сегодня. Тачи. Где-то в последние несколько часов сюда прислали команду Чёрных Ящериц, что Чуя не оценил. Он держал ситуацию под контролем, даже когда это занимало у него немного больше времени, чем обычно. Но сейчас это уже не имеет значения. — Ты свободен? — спрашивает Чуя. Хмурый взгляд Тачихары сменяется ухмылкой, когда он засовывает руки в карманы куртки и небрежно пожимает плечами. — Зависимо от намерений. — Немного выпить. Поможешь мне привести себя в порядок? — «Смутная печаль» или бог внутри него — хорошо справляются с исцелением за короткие сроки, но Чуя чувствует тёплую кровь на своём лице, а также головную боль. Сейчас ему придётся действовать обычным способом. Блеск в глазах Тачихары — безошибочный ответ. Водитель Чуи отвозит их в «Логово Дракона», один из баров на территории мафии. Сдержанная обстановка, клиенты, занимающиеся своими делами, крепкие напитки, а главное санузел с медицинским отсеком. Тачихара помогает ему продезинфицировать рану, затем лепит на неё розовый пластырь и целует его. Волосы Тачи слишком короткие, не подходят для того, чтобы пропустить их сквозь пальцы, и хотя Чуя раньше не возражал против этого, он чувствует, как в желудке сжимается от разочарования. Но, эй, Тачихара великолепно целуется, хорошо владеет руками, и они делали это достаточно раз, так что ночь обещает не один оргазм, и, наконец, некоторое облегчение. — К тебе или ко мне? — шепчет Тачихара ему в рот. Чуя отстраняется, закатывая глаза и закуривая. — К тебе. У меня... Вроде как многолюдно. Тачихара ухмыляется. — Тебя толпа никогда раньше не смущала. — Да, но именно эта толпа не будет довольна. — И когда он понимает, как дерьмово это звучит, Чуя запускает пальцы в волосы и вздыхает. — Всё сложно. — Кажется, в последнее время всё стало сложным. Я не могу дождаться, когда эти американские ублюдки отправятся туда, откуда они пришли. Чуя бросает ему ухмылку через плечо, прежде чем толчком открыть дверь туалета. — Поговорим об этом позже. Но не сейчас. — Слушаюсь.

***

В конечном итоге всё в порядке. Возможно, это был не лучший секс, который у них когда-либо был; они оба немного отвлечены, и после первого раунда члену Чуи требуется много времени, чтобы снова затвердеть, хотя рот Тачихары убедительно справляется со своей работой. Это нормально, легко и просто. Часы показывают, что уже пять утра, когда они заканчивают, и Чуя невольно засыпает. Он просыпается, когда Тачихара почти падает с кровати по пути в ванную. Чуя воспринимает это как сигнал уходить. Они натыкаются друг на друга в коридоре, мир снаружи едва начинает проясняться, когда солнце поднимается из-за покрова облаков. — Я тебя разбудил? — бормочет Тачихара, вытягивая руки над головой. — Извини. — Всё нормально, — пожав плечами, Чуя надевает ботинки. — В любом случае, у меня нет времени на сон. — Хорошо, — Тачи зевает. — А я ещё вздремну. Увидимся. Немного позже Чуя выходит на улицу и звонит водителю — по международному телефону, потому что другой умер, — чтобы тот отвёз его домой. Целых двадцать минут жизнь кажется такой, какой она была раньше. До Дазая. Затяжные дни на работе, конфликты, наполненные адреналином, и редкие ночи, проведённые с теплом чужого тела. Это была не плохая жизнь. Так и есть, но Чуя, оглядываясь назад, понимает, что так не должно быть вечно. Всё это было пустым. Не хватало чего-то конкретного, о чём Чуя даже не подозревал, что ему этого не хватает, пока он не получил этого. Ощущение, когда он кладёт голову на чьё-то плечо, когда они вместе читают книгу. Кислый вкус вина, которым можно поделиться со своим другом. Просыпаться рядом с кем-то и вести бессмысленные, сонные разговоры о подушках. Это пламя внутри него росло, пылало и горело каждым словом, каждым жестом и каждым прикосновением этого человека. Когда машина останавливается перед его домом, он не понимает, что означает это осознание. Меняет ли это вообще что-нибудь. Всё, что он знает, это то, что, хотя вчера был плохой день, даже не смотря на то, что его друзья раздражали, и ответ Дазая был не таким, на какой он надеялся, Чуя рад вернуться домой к этим людям. Отпирая дверь своей квартиры, Чуя ожидает, что там будет темно и тихо. Его друзья, возможно, неожиданно проснулись вчера в восемь, но сейчас едва ли шесть, так что нет никакой возможности... — ...Говорил тебе, что следовало позвонить ему. Чуя останавливается в своей прихожей, когда слышит не только один, но и несколько голосов, доносящихся из гостиной, хотя шум, кажется, стихает, когда дверь за ним закрывается. Потянув за воротник рубашки и запустив пальцы в взлохмаченные волосы в последней попытке придать себе вид, будто он не трахал кого-то последние четыре часа, он направляется к источнику звука. Число людей в его квартире снова выросло с тех пор, как Акутагава, Ацуши и Хигучи расселись на чёртовом полу, как будто устроили ночёвку всем отрядом. — Посмотри, кого притащил кот, — первым протянул Дазай, и Чуя чувствует, что то, как он укладывает ноги на колени Оды, не является случайным совпадением. Йосано осматривает его с ног до головы. — Тяжёлая ночь? — Да, — говорит Чуя, и это не ложь. Доказательством тому является новый синяк, расцветающий на его правой щеке. — Что происходит? — Я звонил тебе, — говорит Акутагава. — Проблемы с Тигром. Ацуши одаривает его застенчивой улыбкой. — Теперь всё в порядке. Дазай-сан мне очень помог. Чуя позволяет рукам скользнуть в карманы штанов. — Да, у меня сломался телефон. Но теперь всё хорошо? Очевидный ответ — да. Если бы на работе случилось что-то ещё, Тачихара сказал бы ему, и Акутагавы не было бы здесь на этой пижамной вечеринке. Чуя ждёт, пока упадёт второй ботинок. Его глаза скользят по Дазаю и по его прищуренному взгляду. — Все отлично, — отвечает тот, беспечно кивая головой. — Но, судя по всему, не так хорошо, как прошла твоя ночь. С кем ты её провёл? Тачихара, да? Чуя моргает. Ох.