Tied Knots

Десять часов спустя, и ситуация из умеренно плохой превратилась в чертовский конец света — или, точнее, в чёртовом огне и под проклятием, а всё, что они делают, это крутят своими грёбаными пальцами. — Итак, э-э, что мы должны делать, когда окажемся там? — спрашивает Ацуши, теребя воротник своего свитера. Он медленно приспосабливался к мафии, но, честно говоря, Чуя сейчас не может винить его в нерешительности. Этот план не только безумен, но и пронизан дырами. — Найдём Юмэно, — шепчет Акутагава рядом с ним за столом, — и убьём его. При этом Чуя смотрит на Мори во главе стола, его лицо спокойно. Убийство Юмэно не остановит его способность. Тысяча людей, которые уже пострадали от этого, тоже не остановятся, если — если… Чуя выдыхает и смотрит на остальных людей, собравшихся здесь. Мощная связка. — Тем временем мы позаботимся о защите граждан, — говорит он, прежде чем взглянуть на Акутагаву и Ацуши. — Уничтожьте как можно больше членов Гильдии, пока будете на их корабле. Вбейте их в землю. — Как говорит Чуя-кун, — соглашается Мори, говоря впервые с тех пор, как большая часть приказов мафии стала ясна. Его руки сложены вместе, обхватывая подбородок, и он улыбается. — Теперь приступайте к задачам. У нас не так много времени, чтобы тратить его зря. Помещение взрывается шквалом движений и голосов, раздаются звонки, команды направляются в штаб-квартиру и согласовывают места. Однако Чуя задерживается. Он отвечает за операцию на месте, поэтому ему приходится спрашивать. Когда в комнате тихо и пусто, если не считать их двоих, глаза Мори скользят в его сторону, мерцая ожиданием. Тишина затянулась, Чуя-кун. Спрашивай. — А что насчёт влияния проклятья? — Эти жизни уже потеряны. — Спокойствие его голоса похоже на мягкий, тихий шлепок, от которого сотрясаются горы. — Тебе придётся позаботиться о них, Чуя-кун. Чуя качает головой. — Мы говорим о тысяче людей. Мы не можем просто убить их всех. Это создаст хаос… — Если мы этого не сделаем, погибнет ещё больше людей. Ты должен отдавать предпочтение жизням живых, а не жизням людей, которых больше не сможешь спасти. — Должен же быть другой путь. — Но не на войне. С резким выдохом Чуя поднимается на ноги, его мышцы болят от того, как сильно он сжимает челюсти, потому что он знает, что у него есть только один — единственный выбор. И Чуя он не нравится. Он коротко кивает Мори и бормочет «да, Босс», прежде чем развернуться и выйти из комнаты. Тысячи невинных жизней, будущее их города и мафия из-за потенциального риска опасности для одного-единственного парня, и это всё ещё труднее, чем любой выбор, который Чуе когда-либо приходилось делать. Квартира Чуи — это крепость, специально созданная для защиты от таких способностей, как у Юмэно, не говоря уже о том, что он звонил Дазаю около сотни раз, чтобы убедиться, что тот в безопасности. Тем не менее, вид того, как он в пижаме ест хлопья прямо из пакета, заставляет грудь Чуи пустеть от дрожи и облегчения. Когда Дазай замечает его, он издаёт небольшой шум из глубины горла: — Чуя, в городе зомби. Подойдя, чтобы обхватить руками шею своего парня и зарыться носом в его волосы, вдыхая запах клубничного шампуня, Чуя жалобно смеётся. — Это не зомби. Просто странная способность. — Способность создавать зомби? Хм, нет, ты прав. На кадрах, которые я смотрел, люди не выглядели мёртвыми, они выглядели как будто под заклятьем. Полагаю, зачарованные. Теперь понимаю, почему ты так нервничал. — Это из-за того ребёнка. И способности к галлюцинациям каждого, кто прикоснётся к нему, так что атака происходит вслепую на близком расстоянии. Судя по всему, у этих чёртовых американцев есть какой-то усилитель, позволяющий распространить эту способность на весь город. «Мы должны были присматривать за ребёнком, это наша вина». Дазай мычит и прислоняется спиной к груди Чуи. — Похоже, ты там устроил настоящий беспорядок. Чуя открывает рот, чтобы с сожалением согласиться, но его прерывает поспешное прибытие Йосано и Оды, одетых в одинаковые чёрные костюмы из кожи и стали. — Хорошо, ты вернулся, — говорит доктор, — мне нужно попросить тебя об одолжении. Чуя хмурится. — Что такое? — Мне нужен Ода. И я знаю, что ты взбесишься из-за… — Всё в порядке. Йосано делает паузу. Её глаза сужаются от явного сомнения. — Что, правда? Я подготовила целую ерунду в PowerPoint, чтобы убеждать тебя. — Дазай мне всё равно понадобится сегодня. — И хоть с Одой ему было бы безопаснее, Чуя всё равно будет рядом с ним, следя за тем, чтобы с Дазаем — если он согласится вообще протянуть руку помощи — всё было хорошо. Чуя не стал бы винить его, если Дазай не согласится. Ода переводит взгляд между ними двумя, а затем хмурится так же, как Йосано. Они выглядят так, будто работают вместе уже много лет, а не всего месяц, как они знают друг друга. — Что ты задумал? — Да, Чуя, — вмешивается Дазай, запрокидывая голову и покосившись на него, — что ты задумал? Чуя кивает в сторону пары, стоящей на пороге, кладёт руку ему на плечо и сжимает. — Сначала вы говорите. — Достоевский. Мы довольно близки к тому, чтобы найти людей, которые хотят его смерти, но для этого нужно немного… — Йосано изящно взмахивает длинными ногтями, накрашенными в малиново-красный цвет. — …Риска. — Удачи. Не умирайте, иначе я буду преследовать вас всех до конца ваших чертовски жалких жизней. Йосано, как всегда, отвечает сияющей улыбкой, прежде чем подойти и обнять раздражённого Чую. — Спасибо. За всё. — Не говори так, будто это прощание. — Ты, должно быть, оглох, дорогой. Это благодарность. Не прощание. Чуя закатывает глаза и сжимает её плечи. — Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится. — Уверена, у тебя будут заняты руки собственным беспорядком. — Отстранившись, Йосано кривит бровь. — Ты вообще когда-нибудь собирался поделиться этим со мной? — После того, как поговорю с Дазаем. — Верно. А ну иди сюда, малыш. — Она уже подошла к Дазаю прежде, чем он ответит, не говоря уже о том, чтобы спорить. — Не думай, что тебе удастся выбраться. — Какая ты раздражающая, — бурчит Дазай, но всё равно обнимает её в ответ, и разительный контраст с Дазаем три месяца назад, который вздрагивал от простого прикосновения рук, заставляет Чую прикусить щёку, чтобы удержаться от безумной ухмылки. — Натвори неприятностей. И надери за меня зад Фёдор-куну. И верни Оду целым и невредимым. Он по-прежнему мой телохранитель, даже если ты… — Всё в порядке, Дазай, — прерывает Ода, тыча себя в лоб. — Не угрожай так сильно. — Я просто заявляю права на свою территорию! Больше объятий, больше дразнящих оскорблений и шуток. Чуя должен чувствовать давление времени и города на своей спине прямо сейчас, но он не позволяет, пока что. Вместо этого он наслаждается этим коротким мгновением нормальной жизни и на этот раз ни к чему не торопится. Когда Ода и Йосано уходят, Чуе приходится проглотить внезапную пульсацию в груди, словно невидимый узел завязывается вокруг его горла, и ему становится трудно дышать, даже если прямо сейчас ещё есть шанс всё изменить. (Оглядываясь назад, возможно, он знал. Может быть, предчувствовал, что это будет последний раз, когда они вчетвером соберутся вот так на кухне. Счастливые, беспечные и тупые.) Именно Дазай выводит его из мыслей и возвращает в настоящее. — Итак, Чуя наконец поделится со мной своими загадочными планами? — Я хочу, чтобы ты сначала подумал об этом, перед тем, как ответить, ладно? Серьёзно подумай. Кивнув, Дазай закидывает в рот ещё хлопьев. Этот чёртов мальчишка станет концом Чуи. — Даже когда мы уничтожим пользователя способности, проклятье не прекратится, потому что всю работу выполняет та жуткая кукла, а это значит, что люди по-прежнему будут… — …Зомбяками? — В значительной степени, да. Дазай пожимает плечами и говорит. — Хорошо. — Что? — Хорошо, я помогу. — Я даже не… — Пострадали тысячи людей — я полагаю, все, кто соприкасается с деревьями и корнями, поэтому вам придётся либо убить их, что само по себе практически невозможно из-за огромного количества людей и того, как быстро их становится всё больше и больше. Не говоря уже о том, что это приведёт к политическому хаосу, и тебя, Чуя, могут судить за геноцид, или это повлечёт за собой многочисленные убийства зомби, и я думаю, мы оба знаем, как это скажется на Йокогаме. Будет война, и не только здесь. Так что да. Я могу обнулить куклу или чем бы это ни было. На самом деле довольно простое решение для такой ужасной катастрофы. Тысячи опровержений хотят вырваться из Чуи, но острый ум Дазая справится со всем за считанные секунды. В конце концов, он прав. У этой неразберихи есть решение, даже хорошее, и Чуя сомневается, что когда-нибудь простит себе, если позволит тысячам людей умереть, хотя мог это предотвратить. Объяснение того, как проклятье внезапно прекратилось, станет проблемой, с которой Чуе придётся разобраться попозже. Возможно, ему вообще не придётся с этим иметь дело. Если способность внезапно перестанет работать, особенно когда пользователь умрёт, то будет не до объяснений Чуи. Есть ещё сотня нерешённых вопросов, над которыми работают учёные в отношении феномена способностей. Иногда неведение — это счастье. — Хорошо, — говорит он со вздохом, — но мы сделаем по-моему, ладно? Никаких скитаний, потому что чувствуешь себя глупо, и никаких безрассудных экспедиций, понял? Улыбаясь, Дазай наклоняется и оставляет лёгкий поцелуй в уголке его рта. — Да-да, Чуя. Я бы не хотел откладывать наше свидание на потом, верно? Верно. Их свидание. Разве не идеальный стимул?

***

Район Нака сильно пострадал, ревёт сигнализация, люди топчут друг друга, пытаясь убежать от тех, кто находится под влиянием способности, убегают от своих близких. Молодые солдаты, одетые в чёрное, пытаются защитить обе стороны в соответствии с полученными приказами. Очень неприятно сидеть и смотреть, как это происходит на расстоянии, и ничего не делать в относительно безопасных четырёх стенах собственного автомобиля, но сейчас важно защищать Дазая, пока они не смогут свести способность на нет. Это главный приоритет, поэтому Чуя выдержит. — Так это то, что ты делаешь каждый день? — Не каждый, — бормочет Чуя, не сводя глаз с происходящего. — Может быть, каждые несколько лет, если организация настолько тупа, что думает, будто может забрать что-то принадлежащее нам. — Поскольку ему не нравится опасная искра интереса в карих глазах, он добавляет: — В большинстве случаев это дерьмовая тонна документов и беспрекословное подчинение приказам. Поверь мне, это не так весело, как кажется. — Может, тогда нам стоит сбежать. — Это явно была шутка, но как только картинка всплывает в голове, Чуя не может от неё избавиться. Жизнь без… постоянной необходимости быть на связи, жизнь без беззакония, насилия и мафиозно-чёрной крови. Жизнь, в которой Чуя может встречаться с Дазаем, не проверяя в сотый раз, следит ли кто-нибудь за ними. Это хорошая картинка. Несбыточная мечта. — Всегда хотел увидеть пляж. — Мы проведём остаток жизни в бегах. — Я знаю кое-что об этом. Чуя хочет возразить, что и мафия тоже, но тяжёлое дыхание в наушниках прерывает его слова. — Накахара-сан, я… я нашёл! Нашёл куклу! — Хорошо, Ацуши-кун, очень хорошо. Ты всё ещё на корабле? Раздаётся фоновый шум, затем снова тяжёлое дыхание. — Да! — Акутагава с тобой? — Э-э, я его сейчас не вижу — а что если он… — Нет, всё в порядке. Ты принесёшь куклу мне, а Акутагава позаботится о Гильдии. Как только Чуя покинул кабинет Мори, он позвонил Ацуши и сообщил ему, что его приказы изменились. Чуя не знает, подчинился ли он без единого вопроса, потому что всё ещё новичок, или потому, что кровь, текущая в его жилах, ещё не запятнана мафиозной иерархией. Честно говоря, его это тоже не волнует. Они в одном шаге от того, чтобы остановить действие способности. Они так близко. — Накахара-сан, как мне спуститься?! — Прыгай. — Но я… я умру и… — Ты — да, но не твой тигр. Помнишь тренировки? Ты сможешь. Я уверен. — А вот я нет, — Голос Ацуши слабый от колебаний. Очевидно, он сомневается в своих силах. Чуя мог бы помочь ему, но он ни за что не оставит Дазая одного прямо сейчас. — Угу, кажется, они меня нашли, — беспомощно бормочет Ацуши. — Сейчас или никогда, сейчас или никогда, сейчас или… Его голос обрывается, и остаётся только шум ветра и победы. — Хорошо, — Чуя поворачивается к Дазаю. — Готов? — Всё, что мне нужно сделать, это прикоснуться к детской игрушке, — отвечает Дазай. — Насколько трудно это может быть? Он прав, конечно. Это не мешает сердцу Чуи колотиться, когда они выходят из машины. Его команда подчинённых уже зачистила территорию в непосредственной близости, так что людей там не так уж много, но у них должно быть несколько брешей в защите, так как два человека поворачиваются к ним, их глаза пусты от проклятья. Чуя пока избавляется от них, позволяя земле под ногами рушиться, и прижимает тела с помощью гравитации. Благодаря ему у них сломается парочка костей, но они выживут. Это единственная милость, которую он может им оказать на данный момент. — Ацуши, — говорит он в наушник, — мы… Ацуши едва не падает на землю перед ними, но лапами, чтобы смягчить падение. Он всё ещё потирает голову, морщась от боли, и медленно встаёт. — Это было не очень весело… — Он замолкает, потому что Дазай, одетый как чёрная тень, чтобы вести себя сдержанно, уже идёт к кукле. Чуя, затаив дыхание, наблюдает, как он наклоняется и обхватывает пальцами её за шею. Светло-голубая вспышка пронзает пространство там, где его кожа соприкасается с проклятьем. На мгновение кажется, будто само время остановилось, прежде чем мир, город, выдохнул и позволил ему упасть на землю. Шум вокруг них всё ещё продолжается, но Чуя знает, что способность к этому больше не причастна. Все эти люди — им больше не придётся умирать. Дазай сделал это. — Ну, это не то, что ожидал, — громко комментирует Осаму и разочарованно оглядывается по сторонам. — Где драма, аплодисменты… Чуя обнаруживает себя за тем, что обнимает Дазая за шею, заглушая вздох облегчения в его плече и шепча: «Спасибо». — Хех, — Дазай от внезапности усмехнулся ему в щёку, — если бы я знал, что Чуя будет так счастлив, я бы сделал это раньше. — Да, да, — Чуя отстраняется, чтобы осмотреться. В любом случае ему следует отвезти Дазая домой. Оды там не будет, но теперь, когда проблема решена, возможно, они всё-таки смогут провести вместе ночь. Возможно, им повезло. Ацуши пристально смотрит на свою огромную лапу, когда Чуя дёргает головой в его сторону. — Встретил кого-нибудь наверху? — Большинства из них даже не было на корабле, — говорит Ацуши. — Последний раз я видел Акутагаву… — Их лидер исчез, — внезапно произносит голос, Чуя поворачивается и видит бредущего к ним Акутагаву, его пальто местами помято и порвано. Возможно, Чуя воспользуется этим как предлогом, чтобы купить ему новое, которое сделает его менее выёбистым. — Они знали, что это ловушка. Ацуши вскидывает брови. — Тогда зачем они позволили этому случиться? Взгляд Акутагавы скользнул по Дазаю. — Наверное, потому, что они не знали, что у нас есть способность обнулять. Прежде чем Чуя успевает ответить, в его наушнике прорезается голос одного из его подчинённых: — Накахара-сан, нам нужна ваша помощь. — Что там? — Под автобусом, врезавшимся в здание, оказались мирные жители. Мы пытались вытащить их последние десять минут, но… — Просто держитесь, я буду там, — бормочет Чуя, а затем вздыхает. — Акутагава-кун, ты не мог бы присмотреть за Дазаем? — Мне просто так нравится твоё доверие ко мне, — шутит Дазай, хватаясь за сердце. Чуя закатывает глаза. Акутагава кивает. — Ацуши, ты со мной, — говорит Чуя и лишь слегка сжимает бедро Дазая, прежде чем уйти, чтобы помочь своей команде. В любом случае это займёт всего пять минут. В конечном итоге это шоу длится двадцать минут, потому что вокруг горы обломков, и люди так щедро его благодарят, что отказываются его опускать. Забавно, как иначе они бы вели себя с ним, если бы знали, что на самом деле принадлежит мафии, но в нынешнее время комплименты трудно получить, а Чуя единственный человек, который берёт от жизни всё. До места, где находятся Дазай и Акутагава, пять минут ходьбы, и Чуя проводит время, разговаривая с Ацуши о его операции на корабле Гильдии. Он замечает это — или, скорее, отсутствие этого — только тогда, когда наконец поднимает глаза. Которые ищут двоих людей. Они должны были ждать в машине, но в машине никого нет. Может быть, они ждали снаружи — даже если это было бы идиотизмом… Но ни души. Вся территория странно пустынна. Дазая и Акутагавы нигде не видно. Чуя касается наушника. — Акутагава, где вы? Выходи, хорошо? Прямо сейчас. Единственный ответ — статический шум. Связь оборвалась. Не обращая внимания на обеспокоенный взгляд Ацуши, Чуя достаёт телефон. Его пальцы дрожат, когда он нажимает на имя, прежде чем поднести к уху. Ничего. Абсолютно, чёрт возьми, ничего. Чуя сжимает кулаки и закрывает глаза. Делает глубокие вдохи. Это не должно ничего значить. И его парень, и его подчинённый могли быть просто огромными идиотами, целыми и невредимыми, просто они не слышат телефон и, возможно, кому-то помогают в другом месте. Видит, бог, половина города всё ещё горит. В этом вся суть конфликтов между способностями — последствия всегда самые худшие. Вероятно, поэтому правительство так старается держать их под контролем. Всё ещё. Чуя переключает линию и приказывает своим подчинённым следить за Акутагавой или кем-либо с бинтами на шее. Затем он на всякий случай звонит Оде и тихо ругается, когда слышит автоответчик. Блять, чёрт, чёрт, ЧЁРТ. В конце концов он садится на корточки посреди улицы, на ходу раздавливая землю под ногами и случайно образуя небольшой кратер. Потирает лицо руками. Мысли проносятся сквозь него, словно муссон. Это была Гильдия. Должно быть она. Они всё время следили за мафией, за Чуей, и как только он скрылся из виду, они нанесли удар. Акутагава только что вернулся из боя. Возможно, он был более измотан, чем заметил Чуя. Возможно, он был ранен и слишком горд, чтобы рассказать об этом кому-либо. Чёрт, он убьёт его. Или, может быть, это был кто-то другой. Видит бог, у мафии полно врагов. У Чуи они тоже есть. Много. Он больше не получает особого удовольствия от насилия и смерти — когда он использует свою силу, она всегда пронизана намерением. Но когда его впервые заставили вступить в мафию? Неудачные миссии были одним из немногих способов выпустить пар. Ему нравилось быть важным, нравилось быть мудаком. Может быть, это карма отыгрывается. И это именно его вина, что Дазая похитили. Ему никогда не следовало впускать его в свою жизнь, никогда не следовало… Кто-то дёргает его за ткань плаща, и Чуя ошеломлённо открывает глаза и видит, как Ацуши морщится над ним. — Телефон, Накахара-сан, он звонит. — Ох. И тут он видит номер звонящего, и сердце заколотилось. Боже. — Акутагава, — рявкает он, как только принимает звонок, — где, твою мать, вы находитесь? На другом конце странная тишина. Затем звук поверхностного дыхания. — Чуя-сан, это я. — Я знаю, что это ты. Где ты и почему… — Делай, что тебе говорят, — говорит ему голос Акутагавы, — и он не пострадает. И тогда Чуя понимает, что всё время ошибался. — Акутагава, — он не может контролировать свой голос, — скажи мне, что ты не… — Чуя-сан, просто послушай, ладно?! Отчаяние заставляет Чую сдерживать угрозы. Он сжимает зубы и пускает кровь ногтями, а затем выдыхает. — Хорошо. Слушаю. Говори. — С Дазаем всё в порядке. — Тогда дай мне его услышать. К удивлению Чуи, действительно раздался звук передачи, а затем… — Чуя! Это заставляет его опуститься на колени. Дазай не только звучит нормально, но… но и чертовски взволнованно. Чуя ненавидит его. Он ненавидит себя за то, как сильно любит кого-то, кто так небрежно относится к своей жизни. — Дазай, что случилось? — Ну, Акутагава-кун решил взять меня в небольшое путешествие. Чтобы увидеть… И это уже конец. — Знаешь, твой парень очень раздражает, — бормочет Акутагава. Чуя сжимает телефон до побелевших костяшек пальцев. — Я убью тебя. Когда я тебя увижу, я, блять… — Прибереги свои угрозы. С Дазаем всё в порядке, ты его слышал, и так будет. Босс… хочет встретить его. Босс. Мори. Чуя пытается что-то сказать, но не выходит. — И тебя тоже, Чуя. Приходи в штаб. Я уверен… я уверен, что всё будет хорошо. Как только произносится «Босс», Чуя понимает, что этот идиотский план на самом деле не принадлежал Акутагаве, но его последние слова, насколько трогательно искренне прозвучали, что дали ясно понять — это его единственная роль в игре — он пешка, оказавшаяся на позиции в нужное время в нужном месте. А Мори — управляет им. — Несколько минут. — Не позволяй Мори прикасаться к нему. Меня не волнует, если для этого тебе придётся игнорировать приказы, не надо. Ты мне должен, Акутагава. Несколько мгновений царит тишина, а затем побеждённое «хорошо». И связь обрывается. Голова Чуи кружится, когда он даёт Ацуши какие-то расплывчатые инструкции по очистке города перед тем, как уйти. Не в машине или мотоцикле, а просто используя свои способности, чтобы избежать аварии и ещё больше проблем. Он не знает, сколько времени проходит, не уверен, пытаются ли люди связаться с ним. Всё, что он знает, это пункт назначения, и именно туда он несётся. Поездка на лифте в офис Мори кажется ему двумя самыми долгими минутами за всю его жизнь. Когда двери открываются, он делает один глубокий вдох через нос и снова выдыхает. На данный момент главным приоритетом является сохранение жизни и безопасности Дазая. И всё. Остальное — потом. Мори, должно быть, сообщил своим охранникам о его прибытии, потому что ему даже не нужно представляться, чтобы они открыли перед ним дверь и впустили его. Комната, как всегда, тускло освещена, что вызывает у Чуи фантомное ощущение головной боли в глубине его черепа, когда он проводит здесь слишком много времени. Вот только на этот раз проблема не в освещении. Это Дазай, сидящий за столом Мори, перед ним стакан нетронутого виски, Мори всего в нескольких стульях от него — чертовски близко. При его появлении оба поднимают глаза, но Чуя смотрит только на Дазая. Он едва удерживается от того, чтобы броситься туда и прийти в ярость. Вместо этого он сначала убеждается, что Дазаем всё в порядке физически, затем направляет взгляд на своего босса и улыбку на его лице. — Что происходит? — Я мог бы спросить тебя о том же, Чуя-кун, — говорит ему Мори. — Как любопытно, что ты провалил всё своё тщательное планирование только для того, чтобы спасти несколько жизней мирных жителей. Опять же, твоё сердце всегда было твоей самой большой слабостью. Чуя моргает. Чего-то не достаёт — важнейшей части информации, которой ему явно не хватает, чтобы увидеть всю картину, потому что сейчас ни одно слово, вылетевшее из губ Мори, не имеет смысла. Затем брови Мори слегка вздрагивают, и он поворачивается к Дазаю. — Ох, он не знает? Дазай ничего не говорит. Что за… — Не знаю чего? — рявкает Чуя, делая ещё один шаг вперёд. — Ну, это определённо меняет дело, — бормочет Мори. Его взгляд встречается с Чуей. — Полагаю, тогда ты не предатель, а просто дурак. Взгляд Чуи мечется между ними двумя. — Дазай, — говорит он, надеясь хоть раз получить реакцию, хоть немного честности, — вы знакомы? — Нет, — тихо отвечает Дазай. Это звучит странно. Так отстранённо. Как будто он разговаривает с чужим, а не с Чуей. Улыбка Мори становится шире. — Мы не знакомы, Чуя-кун. Я знаю его отца. Или, скорее, знал. Чуя делает паузу. Колёса в его голове начинают вращаться, соединяя части, о которых он даже не подозревал. Это громкий, головокружительный процесс, от которого кружится вся комната. Не предатель. Его отец. Дазай знает Достоевского. Мария Достоевская и её отношения со старым боссом. И это пронзает. Должно быть, это отразилось на его лице, потому что Мори кивает и он подтверждает свои догадки словами: — Я человек, убивший твоего отца. Верно, Дазай? Дазай поднимает голову и тупо смотрит на него. — Да. Потому что отец Дазая был бывшим боссом Портовой Мафии. В течение нескольких секунд вся концепция Чуи о Дазае разбивается на тысячу крошечных осколков, наполняя его огромным и разрушительным осознанием того, что Мори был прав. Чуя просто дурак. Каждое совпадение, которое свело их вместе, было тщательно проработанной ложью. Каждое слово — ход в невидимой шахматной игре. Каждое прикосновение, каждое признание, каждое… Чуя, спотыкаясь, подходит к столу, садится и наполняет бокал вином, прежде чем выпить его одним глотком. Алкоголь ударил ему прямо в голову. Ему от этого лучше не становится. — Ты и правда не знал, — замечает Мори, затем поворачивается к Дазаю. — Во время переворота я позаботился обо всех твоих братьях и сёстрах, кроме тебя, Дазай. Ты исчез без следа, даже когда твой отец был ещё жив и в здравом уме. — Ну, — голос того ровный, — у старика не хватило духу убить меня самому, поэтому он отослал меня прочь. Я не соответствовал стандартам, как мои братья или сёстры. — И всё же ты здесь. — И я здесь, — насмешливо вторит Дазай. — Я не думаю, что ты спланировал это, чтобы поболтать со мной, не так ли? Чуя, поджав губы, наблюдает, как Дазай обдумывает вопрос. — Зависит от ситуации. — Ох? — Я знаю достаточно, чтобы понять: я не могу взять то, что вы украли, и не хочу. Но я чувствую, что самое меньшее, что вы могли сделать, это дать мне место здесь с щедрой зарплатой, чтобы компенсировать то, что я стал студентом-сиротой, которому приходится жить в кишащем крысами общежитии вместе с сотнями других людей. — Дазай даёт Мори время обдумать свои слова, а затем добавляет: — И прежде чем вы подумаете избавиться от меня: Этот… — Он кивает подбородком в сторону Чуи, — вам не позволит. Чую беспокоят не слова, а то, как Дазай их преподносит: с такой уравновешенностью и безразличием, что только добавляет мороза всей этой ситуации. — Вы доктор, — плавно продолжает Дазай. — И вы должно быть, любите чистоту своих вещей, поэтому я предлагаю вам эту честную сделку, чтобы вы могли сохранить всё в чистоте. Если бы это была какая-то другая ситуация, у Чуи было бы достаточно места в голове, чтобы восхищаться тем, как Дазай доминирует в разговоре с таким гигантом, как Мори. Однако сейчас это просто превращает его кровь в жилах в лёд. Мори согласится. Конечно, — получить в свои руки способность обнуления, к тому же истинного наследника Портовой Мафии в обмен на работу и несколько грошей? Это убивает двух зайцев одним выстрелом. Но, в конце концов, это будет Мори с поводком в руке и Дазай с ошейником на шее. Чуя слишком хорошо знает это чувство. Семь лет назад он был на его месте, стоя в этом офисе, устраиваясь на работу, которую, он думал, мог бы использовать, чтобы в конечном итоге победить большого злого волка, притворившись, что подыгрывает ему. И вот прошли годы. Всё ещё подчинённый. Всё ещё с ошейником. Последователь, марионетка. Тупая овца, у которой на руках кровь. — Это можно организовать, — наконец отвечает Мори и обхватывает пальцами свой стакан виски, прежде чем поднять его. — За нашего нового члена Портовой Мафии: Дазая Осаму. Разговор, инструкции, приказы, вопросы, но Чуя заглушает их все, предпочитая цепляться за собственный стакан, как за спасительный круг, когда он обнаруживает, что дрейфует в бездонном океане вокруг него. Один человек глубже другого. В какой-то момент Мори их отсылает. В конце концов, Дазаю нужен отдых в первый день его пребывания в мафии. Чуя не разговаривает с ним по дороге в вестибюль, но жестом показывает Дазаю следовать за ним и ведёт их в подземный гараж, где одна из его машин всё ещё находилась там. Когда они достигают места назначения, все эмоции Чуи покидают его, оставляя изнурённым и онемевшим, как сдутый воздушный шар, несчастно парящий над землёй. Он прислоняется к своей машине и скользит вниз, пока не оказывается на грязной поверхности парковки. Он поднимает взгляд только тогда, когда чувствует приближение Дазая и то, как он садится на корточки перед ним, неуверенно протягивая руку, чтобы коснуться Чуи. — Мне жаль, что ты узнал об этом таким образом. — Тебе жаль?.. Дазай смотрит ему в глаза. — Да, Чуя. Мне жаль. — Ты его сын. — Ага. — А ты… ты… — Его руки от беспомощности сжимаются в кулаки. — Неужели всё это было ложью только ради того, чтобы попасть сюда? Чтобы добраться до Мори? — Нет, — Дазай сжимает его так, будто это улучшит ситуацию или убедит его. Однако уже слишком поздно. — Клянусь тебе, это никогда не было моим намерением. Чуя качает головой, с его губ срывается горький смех. — Верно. — Я даже не любил своего отца, и даже не слишком его знал. Зачем мне идти на все эти неприятности, чтобы отомстить человеку, с которым я всю свою жизнь обменялся всего тремя словами? — Зачем тебе вообще проходить через всё это?! Чего ты хочешь? И не говори мне ту чушь, которую наплёл Мори! Общежитие с крысами?! Ты даже там больше не живёшь! Ты живёшь со мной! Со мной. — Дазаю никогда не было дела до денег. Чуя знает это. Или по крайней мере, он думал, что знает. Губы Дазая приоткрываются, он медлит, перед тем как осесть. — Я не знаю. — Ты не знаешь, — холодно повторяет Чуя. — Это правда. Я знал, кто ты, ещё до того, как ворвался в твою квартиру. Я знал, что ты работаешь в организации, которая когда-то принадлежала моему отцу, и знал, что нынешний босс сделал с этим стариком. Но я не жаждал мести. Или получить ответы. Я просто… искал причину остаться. Для отвлечения внимания. Хоть что-нибудь. Что-либо. И нашёл. — Он сглатывает. — Рядом с тобой. — Серьёзно, — бормочет Чуя, — ты мог бы хотя бы придумать что-нибудь ещё, чтобы… — Ты хотел правды, — рявкает Дазай. — Вот она. Я не вру тебе, Чуя. — Тогда почему просто не сказать мне?! Дазай машет руками. — Потому что ты отреагировал именно… ну, вот так. — О, да, так что естественный выход — это врать? Обо всём? — Есть ли что-нибудь, о чём ты не хотел бы говорить? Чуя недоверчиво рассмеялся. — Очевидно, но не что-то подобное! Ты когда-нибудь останавливался хотя бы на минуту, чтобы подумать о том, какой знак это подаёт? Я, руководитель, нахожусь в отношениях с ребёнком бывшего босса? Что если люди подумают, что я предатель или, что ещё хуже — ты что-то планируешь? Знаешь ли ты, что Мори мог бы с тобой сделать, если бы… — Но он этого не сделал. Мори не глупый. — Да, не сделал. Он всего лишь подгадал момент, и теперь ты чёртов член мафии. — Улыбка Чуя пронзает насквозь. — Поздравляю. Доволен? Дазай не выглядит таким. Он не выглядит вообще никаким. Только потерянным. — У меня есть план, — шепчет Дазай. — Это требует некоторого планирования и дёргания за ниточки, но оно того стоит, Чуя. Поверь… — Всё в порядке, у меня тоже есть, — вмешивается Чуя. Он никогда не должен был позволять Дазаю зайти так далеко, никогда не должен был позволять всему этому случиться, но он это сделал. Время невозможно повернуть вспять. Но что может сделать Чуя, так это не позволить Дазаю совершить ту же ошибку, которую совершил он когда-то. — Мне очень жаль. — Дазай в удивлении поднимает голову, когда их пальцы переплетаются, так идеально подходящие друг другу. — Мне не следовало так злиться. Дазай щурится. Хороший мальчик, думает про себя Чуя. Никогда никому не доверяй так легко. — Так ты больше не злишься? — Злюсь. Но сейчас, как никогда, мы должны держаться вместе. — Потянув его за руки, Чуя шепчет. — Иди сюда. Неохотно Дазай скользит в объятья. В тот момент, когда руки Чуи скользят вокруг него, он вздыхает и тает на его груди. — У меня действительно есть план, — бормочет Дазай, когда руки Чуи скользят вверх по его спине. Холодный нос Осаму уткнулся в изгиб его шеи. — Просто нужно время и доработка. — И мне правда жаль, — шепчет Чуя, дыхание обрушивается на его ухо, он крепко прижимает Дазая к себе, нажимая на определённую точку между его лопатками. Дазай издаёт испуганный звук, прежде чем его тело обмякает. — Но это единственный путь. Чуя не останавливается, чтобы посмотреть на него, потому что взгляд на него заставит задуматься, и если он начнёт это делать, то передумает. Вместо этого он просовывает руку под колени Дазая, поднимает его и открывает дверцу машины. Как только Дазай оказывается на заднем сиденье, Чуя делает два телефонных звонка. Тогда он ждёт. За окном машины Акутагава и Ацуши выглядят как две дополняющие друг другу половинки одной монеты. Где-то в глубине души Чуя рад, что они постепенно становятся дружнее. Им это понадобится. Чуя выходит из машины и встречает их на полпути. — Он угрожал Гин, — говорит Акутагава вместе приветствия. Чуя суёт руки в карманы. — Мне всё равно. Что сделано, то сделано. Но теперь тебе придётся кое-что для меня сделать. У тебя есть то, что я просил? Акутагава протягивает руку и отдаёт пузырёк с таблетками. Чуя принимает его. — Это оно? — Нет. Мне нужно, чтобы ты ушёл и убедился, что никто из мафии не найдёт Дазая и его телохранителя Оду Сакуноскэ. Если они это сделают, а они, скорее всего, так и сделают, убьёшь любого, кто встанет на пути. Ясно? Ресницы Ацуши трепещут. — Что? — Ты же не серьёзно? — спрашивает Акутагава. — Я серьёзно. В любом случае дела обстоят ужасно. Возможно, ты не захочешь здесь находиться. — Гин… — Я позабочусь о том, чтобы с Гин всё было в порядке. — Чуя бросает на Ацуши сухой взгляд. — И ты всё равно никогда не хотел присоединяться. Что ж, вот твой шанс. Бери, пока ещё можешь. — Что случилось? — Ацуши всё равно спрашивает. — Ода объяснит. Просто… защити Дазая. Когда Акутагава упрямо сжимает челюсти, Чуя встречает его ледяным взглядом. — Ты должен мне. Не только из-за того, что Мори заставил его сделать, но и потому, что именно Чуя подобрал его из канавы и дал ему лучшую жизнь, чем кто-либо другой когда-либо мог иметь. Чуя, который научил его контролировать свой характер и свои способности. Чуя был терпелив, когда всё, что хотел Акутагава, — утопать в крови. И хотя Чуя не любит заставлять оставаться в долгу, но не боится вести себя как человек такого типа сейчас, не когда речь идёт об этом. Акутагава наконец сдаётся и кивает. — Тогда когда же мы уезжаем? — Прямо сейчас. Когда Ода садится на пассажирское сиденье, его взгляд сразу же скользит по Дазаю, прежде холодно посмотреть на Чую. — Он тебе этого не простит. — По крайней мере, он будет жив. — Чуя, ты совершаешь ошибку. — Я делаю всё, что могу, — огрызается Чуя, сжимая пальцы на руле. — Он наследник мафии. Либо присоединится, либо будет убит Боссом, и я этого не допущу. — Его голос срывается, но он заставляет себя продолжить: — То, что я собираюсь сделать… Я не могу держать его здесь, пока это происходит. Кто-нибудь узнает и попытается использовать его как моё слабое место, так что мне нужно, чтобы и вы ушли. Как можно дальше от Йокогамы. И я никогда не узнаю, где вы. — Его глаза встречаются с глазами Оды. — Ты можешь это сделать? Ода, похоже, этому не слишком рад. Тем не менее говорит: «Да». — Хорошо. Это хорошо. — Чуя кивает, в глазах сплошной туман. — Он будет в отключке минимум двенадцать часов. Когда проснётся, скажи ему… скажи ему, что я не хочу, чтобы он был здесь. Что мафия — моя территория, и я не позволю ему отобрать её у меня. — Чуя… — Скажи ему! — настаивает Чуя, его сломанный голос балансирует на грани бессмысленного отчаяния. — Мне нужно, чтобы он возненавидел меня настолько, что даже не захочет возвращаться. Ода молча качает головой, не соглашаясь, и у него вырывается тяжёлый выдох. — Хорошо, а теперь уходи отсюда, пока тебя никто не увидел. — Вытирая глаза, Чуя хватается за ручку двери. — Встреть Акутагаву с Ацуши по адресу, который я отправил на телефон. Возьми их и уходи. Я позабочусь о том, чтобы никто не преследовал тебя. — Чуя. — Ну что? — Как долго ты планируешь держать его вдалеке? Он никогда раньше не задумывался о том, сколько времени потребуется, чтобы убить босса Портовой Мафии, поэтому он действительно понятия не имеет. Может быть, недели, месяцы, годы? Чуя проглатывает свои чувства и судорожно выдыхает. — До тех пор, пока мне это нужно.

***

В его квартире, когда он входит, царит жуткая тишина. Пусто. Холодно, хотя отопление работает. Каждый шаг вперёд тянет его кости, и Чуя просто падает на стул на кухне, желая, чтобы ему не приходилось прикасаться к бутылке вина на стойке. Как это надоедает. Ладонь, лежащая на столе, светится красным от активации способности, а мгновение спустя стекло под его кожей разбивается на тысячу крошечных осколков, тысячу крошечных нарушенных обещаний. Ужасный беспорядок. Некоторые из осколков в конечном итоге ранят Чую, когда они отскакивают от пола, но он не чувствует боли, по крайней мере, физической, агония обволакивает его целиком. Он не уверен, как долго сидит там, ни о чём не думая, пока не слышит до боли знакомый звук открывающейся и закрывающейся двери. На мгновение Чуя забывает о последних двадцати четырёх часах и ожидает увидеть, как Дазай вальсирует к нему на кухню, обнимает своими длинными руками и требует поцелуя. Однако стук каблуков превращает глупую иллюзию в дым, пахнущий кровью живых, порохом и жасмином. Лицо Йосано залито полосками крови, её идеальные волосы кажутся чуть менее идеальными, когда она останавливается на пороге. Она не задаёт никаких вопросов, не жалуется на стекло по всему кухонному полу, не говорит ему собрать его. Всё, что она делает, это прислоняется к двери и вздыхает. — Ода рассказал тебе? Она кивает. — Ты можешь пойти с ними, — говорит Чуя хриплым голосом, не уверенный, что именно он разрывал между ней и Одой, когда отсылал тех прочь. — Достоевский знает, кто хочет его смерти. Чуя смотрит на неё. — Твой Босс. Хм. — Поэтому, хоть отпуск звучит приятно, у меня есть обещание, которое я должна сдержать и исполнить, — говорит Йосано, подходя к стойке и доставая два бокала, прежде чем наполнить их вином. Чуя бы возразил, но она не совсем не права. Он практически отослал всех, кто ему верен. Ещё есть Коё, Гин и команды подчинённых, но между Чуей и Мори сделать выбор будет непросто. Для любого из них. Чуя принимает стакан, который даёт ему Йосано, и делает медленный глоток. Напевая, Йосано прислоняется к плите. — Он точно знает. Как говорится...? — Враг моего врага... — бормочет Чуя. — Твой друг. И вот, за бутылкой Мерло двое старых друзей строят планы того, как сбить человека на вершине неприступной башни, в то время как где-то, за сотни километров, в неизвестном направлении движется автомобиль.