Tied Knots

ЙОКОГАМА, СЕМЬ МЕСЯЦЕВ НАЗАД:

— ...Я сказал, что приехал сюда по делам, так что не волнуйся. Никто не знает. — Тебе лучше, — фыркнул Чуя, просматривая текст в документах на своём столе, прежде чем перейти к следующей странице. — У меня этих дел достаточно, и люди не заподозрят, что я в сговоре с парнем, который убил Мори. — Эй, — голос Достоевского слышался охуенно близко над ним. Этот ублюдок удобно устроился на краю стола, закрывая собой прекрасное освещение. — Это всё ты, друг мой. Я согласился стать козлом отпущения только потому, что Мори всё равно этого ждал. Чуя изобразил на лице явно фальшивую улыбку. — Вопрос: как сказать «пошёл ты на хуй» по-русски? — Я тоже могу сказать тебе, что я хочу. — Нет, спасибо, «нахуй иди» более чем достаточно. — Можно сказать spasybo bolschoye, Фёдор. Глаза Чуи сузились, когда он посмотрел на него. Он почему-то сомневался, что это было правильное значение. — Итак, как к тебе эта работа? — Скучно, — прорычал Чуя. — Ад. Меня не заставляли целый день заниматься бумажными делами и говорить своим подчинённым, что им делать, пока я застрял в этом проклятом офисе. И я даже пожрать не могу. Показательный пример: салатница, которая последний час стояла на краю его стола. Нетронутая. — Всем поначалу тяжело. А как насчёт того человека, о котором ты говорил вчера? Эйс? Чуя отказывался делать две вещи одновременно и выбросил ручку из пальцев. Вместо этого он откинулся на спинку стула и схватил салатницу. С таким же успехом он мог бы использовать эту возможность, чтобы поесть. — Громко сопротивлялся мне на каждом шагу, но пока это безосновательно, — проворчал он, принимаясь за салат. — И я не могу просто... убить парня, когда он пока ничего не сделал, кроме как ужасно заёбывать. Достоевский задумчиво погладил подбородок. — Нужно действовать осторожно. Будешь действовать быстро, твои подчинённые могут подумать, что ты слишком опрометчивый и целеустремлённый. А если действовать медленно, то вместо одного разгневанного и униженного подчинённого, появится целый бунт. Кстати, — он повернулся к Чуе, — ты уже прощупал почву, вдруг они... — Достоевский замолчал, когда хорошенько разглядел его. — Чуя? Чуя практически не слышал его, схватившись за живот, потому что... Что-то было не так. Его взгляд падает на салатницу одновременно с тем, как Достоевский бросает взгляд на неё. — Пожалуйста, скажи мне, что ты сам себе приготовил. Вздрогнув от онемевшей боли, которая начала расползаться по всему телу, Чуя качнул головой. — Мне принесли... позвони Йосано... — Думаю, мне следовало раньше упомянуть, что нельзя есть ничего, что не приготовлено тобой или твоими людьми, — пробормотал Достоевский, уже прижимая телефон к уху. — Акико, сокровище моё. У нас ЧП.

***

— Итак, сегодня кто-то пытался меня отравить, если тебе интересно. Просто чтобы вы знали: это неприятно, поэтому никогда не пытайтесь. Пож... — С кем ты разговариваешь? — Очевидно, с Дазаем. — Ты не разговариваешь с Дазаем. Ты разговариваешь с рацией. И почему ты уже сидишь, я же сказала отдыхать — а ну отдай! — Эй, перестань, я... — Эй, Дазай, если ты действительно слушаешь, сделай мне одолжение и возвращайся домой, потому что твой парень — худший пациент, который у меня когда-либо был в моей жизни. Даже хуже! И теперь извини, но у нас есть важные дела. И, Сакуноскэ, — чем ты там занимаешься? Прекращай и тащи свою задницу сюда. Пожалуйста. Чуе не помешал бы телохранитель... — ПОМЕШАЛ БЫ. — ...И ты пригодишься, — закончила Йосано.

***

Спустя три неудачных покушения, Чуя сдался. Он устал чувствовать себя при смерти снова и снова, только для того, чтобы вернуться и провести следующие несколько дней, как дышащий труп. Он устал слышать имена людей, которые на этот раз хотели его смерти — всегда кто-то посторонний, который, скорее всего, был вовлечён в это, но не был зачинщиком. И он также устал устраивать казнь собственного народа. Бои... Бои есть бои. Люди гибнут в них. Он привык к такой крови на своих руках. Но казни никогда не были его стилем, и всё же он здесь, наблюдает, как другой человек безжизненно падает на пол. После того, как это было сделано, Коё коснулась его плеча, намериваясь увести его, но он не сдвинулся с места. Ещё нет. — Со временем станет легче, — сказала она, когда он продолжил стоять и смотреть, как его подчинённые уносили тела. — Я видела, как Мори повторял одну и ту же речь слишком много раз, чтобы сосчитать, прежде чем он в конце концов отсеял всех людей, которые работали против него. — И сколько людей погибло? — решительно спросил Чуя. — Сколько ещё придётся умереть, чтобы я мог сидеть в этом офисе и тратить деньги? — Столько, сколько потребуется. — Это все её слова. Чуя не мог даже думать о человеческих жизнях. Он тоже не хотел становиться таким начальником, даже если это значительно облегчит его работу. — Это были не враги, они были марионетками. — Ночной ветер резко бил его в лицо. — И мы с тобой оба знаем, чьи они. Коё сложила руки, её рот сжался в тонкую линию. — Как бы то ни было, Эйс до сих пор не предпринял никаких прямых действий против тебя. Его нельзя наказывать за теорию, как его не наказывал Мори за то, что он трус и интриган. — Думаю, тогда мне придётся найти доказательства.

***

— Я так рад, что ты нашёл время увидеться со мной, — сказал Чуя, откинувшись на спинку стула и одарив мужчину напротив него сухой улыбкой, — учитывая что ты был очень занят. Эйс не соответствовал своей ухмылке. Учитывая, что Чуя сидел на месте, которое он отчаянно хотел, но не смог получить... его нельзя было винить. Должно быть, это отстой. — Давай перейдём к делу. Зачем ты меня позвал? Чуя промычал, кивнув. — Хотел сообщить тебе лично, что снимаю охрану, стоящую в наших казино. Прямо сейчас мне нужны их силы в другом месте. Эй отказывался. — Казино — одно из трёх наших самых высоких доходов. Ты не можешь просто так убрать охрану! — Уже убрал. — Чуя скорчил гримасу. — Вообще-то, ещё полчаса назад. — Что, если кто-то попытается нас ограбить? Что насчёт денег!? — Ну, я подумал, что ты мог бы использовать имеющихся в твоём распоряжении преданных подчинённых. Я слышал, у тебя есть целая команда. И так много. Даже после Гильдии. — Пальцы Чуи игрались с кончиками его шарфа. — Хорошо, что у тебя всегда отлично получалось работать самостоятельно, иначе я бы обязательно оставил тебе хотя бы несколько наших людей. Но в этом нет необходимости, верно? — Если из-за тебя мы потеряем деньги... — Не из-за меня, — поправил Чуя, покачивая указательным пальцем. — Я сказал тебе заранее, чтобы ты мог принять необходимые меры предосторожности и сохранить всё в целости и сохранности. Если ты, как руководитель, недостаточно хорошо обучил своих подчинённых выполнять такую элементарную работу, как охрана казино, это твоя вина. — Сказать мне за час — не значит «заранее», — прорычал Эйс, хлопая рукой по столу. — И вообще, зачем тебе все эти люди? Защищаешь своего щенка!? Чуя не удивлён, что Эйс знал о Дазае; тогда это было очевидно. Однако это не значило, что ему это должно нравиться. — Кажется, кто-то из мафии хочет меня убить, — Чуя наклонил голову в молчаливом вызове. — Я должен серьёзно отнестись к этой угрозе, пока она не будет решена. Понимаешь? — О, он не даёт ему слово. Не совсем. — Ну, ты бы сделал это, если был бы боссом. Но, возможно, подождём несколько лет. Если тебе повезёт, руководители, которые никогда не хотели, чтобы ты был их лидером, к тому времени уже будут мертвы. — Чуя пожал плечами. — О, Эйс? Я бы не стал тратить слишком много времени. В противном случае слухи могут разлететься прежде, чем твои подчинённые приступят к работе. За каменным выражением лица, Эйса очевидно трясло от злости, но всё, что он мог сделать, это развернуться и уйти из офиса. Чуя смотрел ему в спину. Чувство, крутящееся в его голове, не столь удовлетворённо, как его улыбка. Как бы ни было весело провоцировать этого засаленного ублюдка, Чуя не хотел вступать в драку с одним из своих руководителей вскоре после повышения. Но ему также надоело стоять на пороге смерти. Это не так уж и интересно. Просто утомительно. Взяв в руки телефон, Чуя набрал номер и прижал его к уху, ожидая, пока ответят. Когда это происходит, он сказал: — Распространите информацию.

***

Пока он ждал окончательного противостояния с Эйсом — поскольку оно неизбежно, он был уверен, — Чуя решил отнести рацию одному из лучших инженеров в мафии. Йосано была права: Достоевский полезен. Он поддерживал чистоту в квартире, иногда готовил. Ему удавалось руководить мощным российским преступным синдикатом, при этом половину времени находясь в другой стране. Он, очевидно, знал, как управлять и контролировать. Он хорошо разбирался в технике, и он бесконечно интересен. Но то, что он был полезен, не означало, что Чуя должен на сто процентов доверять человеку, особенно в таком ценном вопросе, как это: — И ты говоришь, что она не работает? Мне кажется, всё в порядке, — сказала женщина, Сузуме, осматривая прибор. — Конечно, — ответил Чуя, — за исключением того, что человек на другом конце линии не отвечает. Взгляни на это и скажи мне, есть ли в ней что-нибудь, хоть малейшие недостатки, ладно? Потому что Достоевский хорошо разбирался в технике, и хотя Чуя в этом тоже не был идиотом, есть вещи, которых он не знал. Вещи, которые он не знал бы о механике и рации, если бы ему кто-нибудь не рассказал. Так что он не собирался рисковать. Его руки скользнули в карман штанов, чтобы вытащить бумажник, но Сузуме делает несколько торопливых шагов прочь, качая головой. — О нет, Босс не станет платить, — сказала она. — По-твоему, я дура? Извини, но никакой оплаты. Серьёзно. Верно. Чуя забывал об этом гораздо чаще, чем хотел признать. Он оглядел мастерскую, рассматривая все самодельные конструкции, которые Сузуме придумывала ежедневно: оружие, усилители способностей, защитное снаряжение. Принимать от него деньги, возможно, больше не считалось нормой, но он может дать департаменту лучшее финансирование. Видит бог, они уже заслуживали его давным давно. — Так ты можешь сделать её? — спросил Чуя, засовывая бумажник обратно в карман. — Конечно, могу, — подтвердила Сузуме, подмигивая. Её взгляд задержался на его лице, на видимых отметинах, но на этот раз он не чувствовал, что на него смотрели с отвращением. Это скорее... кокетливое любопытство, вроде любования. — Я лучшая в своём деле. Есть ли у этой работы определённый срок? — Нет, не торопись, чтобы рассмотреть тщательнее. Возвращайся ко мне, как только у тебя что-нибудь появится. — Поняла, Босс. Босс. Ему действительно нужно было привыкать к этому.

***

В конце концов, первым в мастерскую вернулся именно Чуя — даже дня не прошло. Когда Сузуме видит его, её улыбка яркая, но нервная. — Невтерпёж, да? Что ж, справедливо. В любом случае я собиралась вскоре отчитаться. Я просто, э-э, — её руки скользнули по тёмно-синему комбинезону, — хотела уйти отсюда первой. Чуя отмахнулся. — Так ты что-то выяснила? Она корчит лицо. — Неа, извините, Босс. Похоже, рация работает отлично. Не то чтобы он не учёл возможность того, что человек на другом конце линии просто не хочет с ним разговаривать. Когда-либо. Но в его груди всё ещё теплилась крошечная искорка надежды, что причиной молчания, хрупкого, но существующего, было что-то ещё. — Уверена на сто процентов? — Я также провела его со своими коллегами. Работает, Босс. — Она одарила его извиняющейся улыбкой. — Боюсь, придётся вам найти тех людей другим способом. Видимо. — Спасибо, тем не менее, — ответил Чуя, принимая рацию, когда она передаёт её ему, и игнорируя тяжёлое разочарование, которое накрыло его, как второй слой кожи. — На самом деле я пришёл сюда ради ещё кое-чего. У вас тут, ребята, есть ошейники? Её брови в любопытстве дёргаются. — Зависит от того, что вы ищете, сэр? — Шоковые ошейники.

***

— Привет, Дазай. Так что, судя по всему, с рацией всё в порядке. Я имею в виду, Достоевский уже сказал это тысячу раз, но ты, скорее всего, согласишься, что лучше перестраховаться, верно? В любом случае, я всё ещё надеюсь, что когда-нибудь ты настолько разозлишься, что хотя бы вернёшься и попытаешься отобрать у меня титул босса. Сомневаюсь, что тебе понравится эта работа, но я бы понял, если бы ты всё равно её захотел. Или, может быть, ты вернёшься и закончишь учёбу. Скажи только слово, и я сообщу нужным людям, которые у нас есть в учреждениях. А может... может быть, ты вернёшься, а я даже не узнаю. Возможно, ты уже вернулся. Вы вчетвером очень сильны. Я бы не стал упускать из вида такой исход. И я бы тоже не стал винить тебя. И всё же, я... я действительно хочу знать, что разговариваю не с человеком, который... — Чуя закрыл рот. Он не может произнести эти слова, сколько бы раз страх не приходил ему в голову. — Эгоистично спрашивать, но скажи мне хоть одно слово, чёрт возьми. Один признак жизни. Вот и всё.

***

Эйсу удалось продержаться ровно три дня, прежде чем Чуя получает потрясающую новость о вооружённом ограблении в одном из их казино. Три дня. Это дольше, чем он ему дал, но всё же невероятно разочаровывающе и грустно для руководителя. Обычным протоколом было бы отправить подкрепление, возможно, одного из их пользователей способностей или Чёрных Ящеров, или средств, не связанных со способностями. Это определённо не работа для босса. Мори редко выходил, чтобы участвовать в сражениях, управляя всем с верхнего этажа чёрной башни Базы мафии. Он сделал это только при чрезвычайных обстоятельствах, а не для разрешения простой ситуации со взломом и захватом заложников в казино. Хотя есть исключения. Это Эйс, поэтому Чуя не отдал приказов отправлять подкрепление. Он просто сказал своему секретарю, что сам обо всём позаботится. — Хочешь меня собой взять? — спросила Йосано, засовывая телефон в карман и вставая с одной из пустых коек в лазарете, которые использовали как место для обеда в тот момент. — Не нужно, — он набросил на шею дурацкий шарф. Может, это и красивый аксессуар, но иногда он мешал, поэтому он предпочитал не носить его, когда находился с самыми близкими ему людьми. — Я точно знаю, что собираюсь делать. — Затем он осмотрел лазарет. — Но будь наготове. Чувствую, что скоро у тебя появятся новые пациенты. Ухмылка Йосано становится острой, как бритва, когда она отдала ему честь двумя пальцами. — Есть, Босс. — Не называй меня так, — проворчал Чуя, направляясь к выходу. Возможно, она работала здесь, но это не значило, что он её босс. Это просто удобно. Вместо ответа он услышал её смех.

***

Карма был почти уверен, что он умрёт. Правда, эта мысль приходила ему в голову каждый день вот уже семь лет. Он думал об этом, когда у него сильно дрожали руки, бутылки на подносе упали, разбились и рассыпались по полу перед ногами хозяина. Думал, когда у него была сильная лихорадка, чтобы встать с постели и заняться своими обязанностями. Думал в тот самый день, когда на его шее появился ошейник. Это не редкость, когда у его хозяина строгие правила и неумолимые ожидания от каждого из его людей. Иногда мысль об этом, о смерти, заставляла Карму закрыть глаза и подумать «наконец-то». В других случаях он дрожал от страха, потому что это несправедливо. Несправедливо умирать так рано. Несправедливо умирать, не достигнув ни одной из своих целей. Несправедливо умирать, так и не пожив по-настоящему. Но потом Карма подумал, что наконец настал тот день, когда мысль о смерти превратится в реальность. Потому что к его виску приставлен пистолет, и если убьют его не грабители, то это сделает хозяин, поскольку во всей это беде виноват именно он. Это Карма отвечал за обыск посетителей казино мафии «Логово Дракона». Это Карма на несколько секунд задремал на ногах и некорректно выполнил свою работу. Это Карма впустил грабителей внутрь, прежде чем они достали оружия и начали стрелять. Карма виноват. Во всём. Будет ли это выстрел в голову или превращение в блестящий драгоценный камень, он умрёт так скоро, и он не уверен, что должен чувствовать по этому поводу. Он не думал, что был готов. Он не был готов. Ни к чему. — Этой, стрелок, — крикнул один из людей в масках, держащих товарища Кармы под дулом пистолета, — как долго мы тебя ждать будем?! У нас план расписан. — Заткнись! Эти сейфы сложно взломать! Карма смотрел в глаза девушке рядом с ним. Эйс называл её Руби, но она сказала Карме, что помнит, как родители называли её Аюми, прежде чем её похитили. Он видел тот же страх, отражённый в её глазах. Не готова. Сглотнув, Карма посмотрел на мужчину позади него. Может быть, он смог бы попытаться... сделать что-нибудь. По крайней мере, он умрёт, борясь за свою жизнь, вместо того, чтобы умереть так же, как он провёл её: в ошейнике и в ловушке. Всегда в ловушке. Он... Грохот сверху отсёк всякую связную мысль в его голове, и комната взорвалась громким хаосом. — Мы, блять, говорили насчёт подкрепления, — услышал Карма чем-то крик, когда рука обхватила его за шею, отрывая от пола. — Мы, сука, тебя предупреждали, да?! Прежде чем Карма умирает, он слышит только: «ДА СТРЕЛЯЙ, ЧЁРТ!». Затем Карма зажмурился и послал последнюю отчаянную молитву высшему Богу, чтобы тот хотя бы даровал ему милость безболезненной смерти. И... Боли нет. Карма моргнул и открыл глаза. Сработало? Нет, он просто не умер. Грабитель, который собирался его убить, лежал на том, что когда-то было полом, и стонал от боли, поскольку красное свечение способности удерживало его прижатым к земле небольшого кратера. Карма повернулся и увидел, как часть пыли прояснилась, обнажая силуэт мужчины, высокого, если смотреть оттуда, откуда он лежал, волосы... того же оттенка, что и его собственные, но в десять раз красивее и ярче в хвосте; развевающейся чёрное пальто на плечах и печально известный красный шарф, о котором Карма только слышал. На самом деле он никогда не видел его, Босса, но Карма определённо слышал о нём, и о определённо слышал всё, что говорил о нём хозяин. Босс — скрытный враг, мошенник, трус — в этом он слаб. Но он не был похож ни на одну из тех описанных тварей. Вместо этого он выглядел как человек, который спас ему жизнь. Внезапно дверь хранилища распахнулась, и человек, зашедший внутрь ранее, вырвался с пистолетом, направленным прямо в голову Босса, издавая резкий крик. Он стрельнул. Карма почти наблюдал, как пуля летела в замедленной съёмке, прежде чем... Она отскочила от Босса и полетела обратно в том направлении, откуда выстрелили, пронзая грабителя в грудь до того,как он успел осознать, что умрёт. Босс цыкает, стряхивая с себя пыль. — Где Эйса черти носят? Всё, что делает Карма, — смотрит. Минуту назад он был на сто процентов уверен, что умрёт, но... Теперь... — Ты, — сказал Босс, кивая в сторону... Кармы!? К его ужасу, он уже шёл ему навстречу, и... помог ему подняться на ноги, обхватив его рукой. — Где твой начальник? — Хозяин... э-э, хозяин заперся в своём кабинете, когда началась стрельба, ммм... когда она началась, — заикался он. Однако как только слова покинули его рот, руки взлетели к воротнику на его шее. Хозяин ненавидел Босса, и что, если... Что если, получив ответ на вопрос, Босс... — Эйс! — внезапно крикнул Босс. Пробираясь через развалины, которые когда-то были казино, он даже не обращает ни секунды внимания на мужчин на полу, тех, в чьих руках была вся их жизнь менее нескольких минут назад. Будто они для него настолько неважны, что Боссу даже не нужно на них смотреть. И впервые в жизни Карма увидел силу. Физическую мощь. Не ту, которая, он видел, использовалась большими, страшными мужчинами, крадущими детей на улицах и навешивающими на них ценники. Это была не та сила, это был баланс. Не тот, который он видел каждый день между хозяином и его драгоценностями. Те, которые существовали, потому что их убьют, если они не подчинятся. Тот, которому подчиняешься изо дня в день, неделю за неделей, год на годом. Тот, который вырезаешь страхом и угрозами из своих подчинённых. И это была не та сила, которая исходила от пистолета или винтовок. Карма наблюдал, как Босс шагал по зданию длинными, небрежными шагами. Он знал, что его сила реальна, потому что Боссу не нужно было отдавать ему ни одного приказа, а Карма уже был готов отдать за него всю свою жизнь, просто чтобы Босс снова смотрел на него. — Эй, тащи сво...

***

— Свою задницу сюда. Чуя бывал в «Логове Дракона» достаточно раз, чтобы знать, где искать Эйса. Он был здесь с коллегами в нерабочее время, с членами мафии, чтобы обсудить дела, и в одиночку, когда ночи были длинными и одинокими, а карманы Чуи были слишком полны, чтобы знать, что с ними делать. Он сразу же оказывался здесь, надеясь, что Эйс, по крайней мере, не был настолько труслив, чтобы сбежать. — Я сказал, — вздохнул он, устав от этого зрелища, прежде чем даже пнёт ногой чёртову дверь, — выходи. Его приветствует ствол пистолета в руке Эйса. Чуя вскинул бровь. — Последний человек, который пытался меня застрелить, умер от той же пули. К сведению. Веки Эйса дёрнулись, когда рука опустилась, и он встряхнул головой. — Что, пришёл позлорадствовать? Не беспокойся! Во-первых, это твоя вина! Если бы ты не... Пальцы Чуи сжали воротник его рубашки, потянув за собой до того, как он успевает закончить предложение. Они добрались до главного игрового зала. Эйс споткнулся и неловко свалился на колени. — Итак, — сказал Чуя, следуя за ним, но лёгким пинком он также следит за тем, чтобы Эйс оставался в своём положении, на земле. — Кто здесь скажет мне, как такое престижное и безопасное казино, как «Логово Дракона», удалось подвергнуться вторжению кучки... — Он бросил взгляд на мужчин, которые из-за Смутной печали всё ещё сжались к земле. — Мелюзги, начинающих гангстеров-любителей? — Он оглянулся вокруг, затем постучал ногой по боку Эйса. — Не хочешь мне объяснить? — У меня бесполезные подчинённые, — прорычал Эйс, сквозь стиснутые зубы, — потому что ты забрал всю обученную охрану. Вот что произошло!!! Тихо промычав, Чуя снова огляделся, нашёл пару широко раскрытых испуганных глаз и сосредоточился на них. — Ты, — тихо указал он. — Твое имя? Глаза расширились ещё больше. — Р-руби. Меня зову Руби, сэр Б-Босс! — Руби, что случилось? Как грабители проникли внутрь? Просто помоги мне понять. Руби открыла рот, но как только она это сделала, её взгляд перескочил на Эйса, и перед ней как будто появилась невидимая стена, заставляя её покачать головой и сделать несколько решительных шагов назад, её пальцы дёрнулись к... И Чуя выбрал короткий путь, более простой шаг к Эйсу — Чтобы понять, что произошло, твой начальник, Эйс, сейчас неподвижен, — объяснил он, пожав плечами. — Он ни черта делать не может. В том числе использовать способность. Кажется, это убедило Руби. Она приоткрыла губы, но... кто-то другой опередил её. — Это был я! — выпалил юноша с короткими малиновыми волосами. — Это я их впустил! Я был недостаточно наблюдателен, это был я! Чуя направил на него взгляд. — Как зовут? — Карма! — Хорошо, Карма-кун. Итак, ты говоришь, что тебе не хватило наблюдательности, я говорю: давай посмотрим, правда ли это. — Подойдя к одному из ближайших грабителей, Чуя выхватил нож, который всегда держал при себе, и с любопытной улыбкой прижал к его горлу. — Ты как-то проник сюда, а? Что скажешь? Карма в самом деле не уследил или скрывает истину? Грабитель молчал. Лезвие входило глубже, разрезая кожу и... — Ладно, ладно, ладно! Это не так, он врёт! Он спал, ясно!? Он спал, когда мы вошли! — Спал? — повторил Чуя. — Когда охранял дверь? — Видимо, этим он и занимался, но его глаза были закрыты! Выглядел очень уставшим! — Должно быть, очень устал, раз заснул на ногах, — комментировал Чуя вслух, прежде чем швырнуть грабителя обратно на землю и убедиться, что он там останется. Лицо Эйса покраснело от гнева, когда Чуя подошёл к нему и присел на корточки. — Сложно понять, что происходит, когда все твои подчинённые слишком напуганы умереть от ошейников, поэтому не говорят. Сними их, ладно? Эйс так сильно сжал челюсти, что вены на его шее начали пульсировать и он затряс головой. — Это значит «нет»? — Это значит: «Кем ты, блядь, себя возомнил, раз приходишь сюда и выдвигаешь все эти требования?! Ты всего лишь ребёнок, которому повезло! Не настоящий босс и это не твои вещи; они мои драгоценности. Принадлежащие мне!» Мне... — Его маленькая речь превратилась в приглушённый стон, когда Чуя ударил его лицом об пол. — Мне надоело слышать твой раздражающий голос, — пробормотал Чуя, потянув того назад за волосы. — Сними ошейники. — Такой слабый но всё равно упрямился. — Сейчас же. — Или что? — Эйс выглядел явно невменяемым, по его лицу стекали полоски крови. — Убьёшь меня? Тогда я возьму их с собой! — Думаешь, ты так легко отделаешься? — Чуя потянул его вверх, пока не касается ладонью его груди, она светится красным на фоне его блеклой одежды. — Ты когда-нибудь задумывался, какого это, когда рука проникает внутрь и раздавливает сердце? — Демонстрируя, он позволил руке стать тяжелее. Достаточно тяжелее, чтобы можно было ощутить, будто вес машины давит на Эйса, его грудь дико тряслась, глаза расширились от ужаса. — Не могу сказать, насколько это больно, — продолжил Чуя, — но думаю, что чертовски. Пронзает плоть, пока всё, что ты можешь почувствовать, это мои пальцы в твоих внутренностях... Внезапно по комнате разнёсся звук нескольких десятков ошейников, которые раскрылись у упали на пол. Несколько десятков детей потянулись к своим шеям, вероятно, приученные не так быстро верить в чудеса. Но это не чудеса. Просто это нужно было сделать уже давно. Когда комната разразилась шокированным шёпотом, Чуя снова наклонился к Эйсу. — Я не знаю, каково это, когда мне вырывают сердце, но я знаю, каково это — умирать снова и снова. Это охуеть как весело, что я могу тебе сказать, так что нет, я не собираюсь тебя убивать. И не собираюсь просто изгонять тебя из мафии. — Он полез в карман пальто, чтобы достать маленький подарок. Тоже ошейник. Он не превратит Эйса в драгоценный камень, но способен ударить током при нажатии кнопки. — Позволю твоим драгоценностям решать, что с тобой делать. Кажется, он выдернул Эйса из его сопливого, заплаканного тумана, когда тот открыл рот. — Нет, нет, ты не можешь! Не делай этого! Я руководитель... Но Чуя уже уходит, не желая слушать его. И так произошло достаточно. Он устал, и ему ещё нужно разобраться с грабителями. — Он весь ваш, — сказал Чуя одному ребёнку, Карме, прежде чем бросить ему пульт, управляющий ошейником. — Веселитесь, отдохните немного. Доложи мне обо всём завтра утром. Карма выглядел поражённым, когда взял пульт в руки, но ему удалось робко кивнуть. Услышав, как дети толпятся вокруг Эйса, и в воздухе витает запах мести, Чуя использовал Смутную печаль, чтобы избавиться от грабителей. Обычно это быстрее, проще и менее грязно, чем оружие. Но Чуя не помнил, что когда-либо чувствовал, как его энергия почти вырывалась из него после того, как он использовал свою способность. Ему никогда не приходилось опираться о стену, чтобы удержаться на ногах и даже не получить травму. Его пальцы никогда не дрожали так сильно, что ему требовалось несколько попыток, чтобы вызвать такси.

***

— Акико, ты не обязана, — запротестовал он после того, как вернулся домой и позволил Йосано осмотреть его, пока оба не убедились, что с ним всё в порядке. Должно быть, это ещё один побочный эффект. Просто ещё одна трудность, которую нужно преодолеть. Его возражения нерешительны, потому что рука на его щеке была приятной. Он скучал по прикосновениям. Не хватало хорошего самочувствия в теле. Уверенности, желаемости. — Всё не так плохо, в отличие от прошлого раза. — То же самое касалось и того, что у него начинали болеть кости, но он всё ещё мог двигаться. — Я когда-нибудь говорила, что тебе это нужно? — Йосано осторожно провела губкой по его лицу, смывая кровь и грязь. — Всё, что я предлагаю, — это рука помощи. — Ты помогала мне последние два месяца. — На самом деле дольше, она помогала, когда Дазай впервые появился. До этого она помогала каждый раз, когда Чуя находил кого-то, кого он не смог спасти и не смог заставить себя смотреть, как они умирают. — Боги, вы и все эти расписки. Смирись и прими это, или скажи мне, чтобы я пошла на хер, но не сиди без дела с чувством вины. Чуя закрыл глаза и сделал глубокий вдох, прежде чем выдохнуть. Она была права. Это не такое уж и дело. Он не знал, когда у него снова появилась привычка копаться в себе. Коё так старалась заставить его избавиться от этого. Следующие несколько минут он позволил Йосано мыть ему лицо и шею. Он по-настоящему зашевелился только тогда, когда она начала расстёгивать его рубашку винного цвета. Йосано уже видела его тело тысячу раз, когда ей приходилось собирать его по частям, поэтому никаких логических причин нервничать по этому поводу не было. Она знала, что последствия от Порчи, от которой ему едва удалось спастись, не выглядели красивыми, героическими или чистыми. Но возможно, в этом-то и было дело. Чуя тоже никому не позволял их видеть. Единственный, кому всегда приходится на это смотреть, — это он сам, и мысли его в последнее время не особенно радостные. Но рубашку снимали, как и всё остальное. Чуя обнажён в прямом смысле этого слова. Йосано — врач; она не новичок во всём этом и в шрамах тоже, но то, как она обращалась с ним, не являлось частью профессиональной работы. Всё, что она делала, это было нежно, тепло, с острым, как бритва, контролем. — Знаешь, что тебе нужно после сегодняшнего вечера? — спросила она, когда он оказывается в ванне, и кажется, что его голова весит тону. С закрытыми глазами и в тёплом блаженстве, Чуя только промычал в ответ. Он не мог собраться с мыслями. — Расслабиться, отпустить себя. Повеселиться. — Ага, — он одобрительно кивнул, — ты имеешь в виду вино. Да, он хотел бы напиться. Лёгким движением, длинный палец скользнул по его шее. Он почувствовал, как после этого на коже появились мурашки. — Ммм, но не слишком много. Мы бы не хотели, чтобы ты отключился. — Но именно так я сейчас расслабляюсь... — Ох, милый. Ты точно знаешь, что это не единственный способ расслабиться. Чуя приоткрыл один глаз и вскинул бровь. Улыбка Йосано — расплавленное золото. — Я знаю, ты скучаешь по Дазаю. А я скучаю по Сакуноскэ. А пока... почему бы немного не развлечься? Как по команде, дверь распахнулась, и вошёл Достоевский, неся поднос с виноградом, клубникой и другими фруктами. Обычно он носил дома либо костюмы, либо длинные, толстые удобные свитера и брюки, поэтому вид его в одном только шёлковом фиолетовом халате и полоске кружева, выглядывающего из-под него, заставляло с настороженностью сузить глаза. — Просто для ясности, — сказал Чуя, — вы хотите меня трахнуть? — Именно, — быстро подтвердила Йосано, украв виноградину из подноса. Достоевский бесстыдно ухмыльнулся. — Акико хочет тебя трахнуть. Я хочу, чтобы ты трахнул меня. Это одно и тоже: ты в нашей постели. Не впечатлённый, Чуя принимается за клубнику. — Вообще-то, это моя постель. — Так, да? — спросил Достоевский, скользя одной рукой по Йосано. Для чего-то столько невинного это выглядело чертовски грязно. Как Чуя сказал ранее, он скучал по прикосновениям. И бог знал, когда вернётся человек, с которым он хотел быть. Бог знал, захочет ли он Чую после всего, что произошло. Бог знает, вернётся ли он вообще. Шансы невелики. Чуя смакует освежающую сладость во рту, выдыхая: — Ага.

***

На следующий день, проснувшись рядом с двумя тёплыми телами, его кости болели сильнее, чем обычно, но, тем не менее, работали. Чуя получил уведомление о том, что мальчик по имени Карма просил разрешение об аудиенции. Оглядываясь назад, понимаешь, что просьба подняться не была блестящей идеей, учитывая, что тебя должен звать начальник, а не наоборот. Чтобы попасть на верхний этаж, нужно предъявить дюжину карточек и удостоверений личности. Однако Чуя всё ещё к этому привыкал. Чуя был удивлён, что Карма не один. Эйс следовал за ним. Конечно, хромая, красный, потный, и, честно говоря, от него пахло грязным переулком, но не смотря на всё это, Эйс был рядом с ним. — Ты позволил ему жить, — сказал Чуя. — Я бы не винил тебя, если бы дал ему подохнуть. Руки Кармы сжались, но на его лице не отражался гнев. Не совсем. — Мы хотели, правда. Но потом мы поняли, что это не наше решение. Вы были тем, кто освободил нас. И именно вы решаете, что делать с хозя... с ним. Позади него раздался приглушённый звук. Но Чуя проигнорировал Эйса. — Я найду ему применение. А ты? Карма посмотрел вверх. — Я знаю, что ты никогда не присоединялся к мафии добровольно, — продолжил Чуя. — Поэтому, если хочешь уйти сейчас, это твой выбор. Я не буду мешать. — А что, если мы этого не сделаем? — спросил Карма. — Тогда я найду применение и тебе. — Я... — Карма вздохнул длинно и прерывисто. — Я так долго хотел быть свободным, что даже не задумывался, что делать, если это действительно произойдёт. Я не думаю, что меня снаружи ждёт семья. Я не думаю, что у меня кто-либо был. И я... ничто. И если я, мы, окажемся для вас полезны, то мы будем вам очень благодарны. — Прежде чем Чуя успевает ответить, Карма внезапно пал на одно колено, склонив перед ним голову. — Я посвящу свою кровь и всё, чем я являюсь, вам, Босс. Я буду работать, чтобы поддерживать, защищать эту организацию и уничтожать ваших врагов. Они познают силу жестокой гравитации, которая сокрушит тех, кто противостоит Портовой Мафии. Чуя не смог удержаться от беззвучного смеха при воспоминании о другом мальчике, упавшем на колени, таком же молодом, таком же по-глупому смелом и готовым испачкать руки, просто, чтобы прочувствовать, что он полезен. Так вот как обстоят дела? Просто ещё один цикл, который он продолжил здесь? Он сглотнул, прежде чем сказать: — Добро пожаловать в Портовую Мафию, Карма-кун. Карма поднял голову,чтобы посмотреть на него, он так чертовски хотел услышать эти слова, что Чуе показалось, что он смотрит в зеркало, которое показывает ему прошлое и будущее одновременно. — Предоставь своим товарищам такой же выбор. Если они решат остаться, то могут это делать с сегодняшнего дня.

***

— Как давно это было? Восемьдесят четыре дня. Если тебе интересно, что я сделал с покушениями: я позаботился об этом. За пятнадцать дней меня никто не пытался убить, и, поверь, это рекорд. Так что всё хорошо. В последнее время на удивление всё в порядке. Интересно, как долго так будет продолжаться. Акико предупредила меня, что теперь всё будет по-другому, что моё тело больше не будет прежним, но я не думал, что это повлияет на Смутную Печаль. Каждый раз, когда я её использую, я.... как будто использую не её, а свою жизненную энергию, и, судя по всему, она ограничена. Я тоже не знаю, что с этим делать, кроме как попытаться успокоиться, но я не такой, как Мори. Я не хочу сидеть без дела весь день. Для этого я нанял помощников. Я по-прежнему выхожу на улицу и делаю то, что делал раньше, потому что знаю, что моя способность защитит меня, если кто-то попытается меня убить, но... в конце дня я чувствую себя физически истощённым. Знаешь, я привык к боли. Я могу это принять. Но я не могу привыкнуть к бессилию. Это отстой. Даже разговоры утомляют меня, потому что мне пришлось использовать Смутную Печаль вечером. Ты можешь в это поверить? Так, в поддержку разговора. Ничего такого. Но не волнуйся, я ещё говорю с тобой, Дазай. Как бы я ни устал. Чувствую себя собакой, гоняющейся за собственным хвостом, но я должен знать. Мне нужно знать, ты где-то там или мне стоит... купить цветы и выкопать могилу, я, блять, не знаю. Так что я буду продолжать искать, сколько бы людей мне не говорили, что с рацией всё в порядке. Я найду тебя.

***

— День сто тридцатый. Я уже некоторое время ищу подходящего человека, которого можно нанять, и, честно говоря, до сих пор это были дерьмовые попытки с поиском. Ни один из детективов, с которыми я разговаривал, не является выдающимся. Одна посредственность. Мне нужен кто-то действительно хороший. Кто-то блестящий, кто-то, как ты. Мне также нужен кто-то, кому я могу доверять. Одно неверное движение, и половина Йокогамы узнает, что я ищу тебя. Нельзя этого допустить. На следующей неделе я встречусь ещё с двумя. Я знаю, ты не хочешь, чтобы я тебя нашёл, но пожелай мне удачи, угу? Просто в память о старых временах. Акико порекомендовала поговорить с каким-то парнем по имени Рампо Эдогава. Судя по всему, он настоящий. Впрочем, именно такими притворялись и последние десять человек, так что я ничего не ожидаю.

***

— Привет, Осаму. Прошло сто пятьдесят три дня. Я просто хочу сказать это... Я понял, правда.

***

ЙОКОГАМА, ДВА ДНЯ НАЗАД:

— Должен сказать, я весьма удивлён, что вы попросили о встрече. Я предполагал, что вы общаетесь с Портовой Мафией лишь, когда что-то горит, Танеда-сан. Но сейчас вроде ничего не горит. Сантока Танеда, командир Специального Отдела По Делам Одарённых, лысый и с довольно забавным выражением лица мужчина, сжимал пальцы вокруг чашки сакэ. — Пока нет, но это только вопрос времени. Чуя откинулся на спинку стула, небрежно перекинув одну руку через спинку. Это был один из последних солнечных дней перед тем, как безжалостная зима полностью захватит город, но поскольку они находились на лодке, ветер жестоко жалил город. На этот раз Чуя был рад шарфу на шее, тёплому и уютному. — Ух ты, правда? Умираю от желания услышать. Конечно, он уже знал, о чём пойдёт речь — Фёдор, Йосано, и к такому же выводу он пришёл, когда была назначена эта встреча. Единственное, что действительно хотелось услышать Чуе, это какие именно карты держал Танеда, потому что он не мог прийти с пустыми руками, по крайней мере, тогда, когда он собирался предложить такой дерзкий обмен. — Вы когда-нибудь слышали о Книге? — Всего несколько десятков раз, — ответил Чуя, пожимая плечами. Это слово появлялось несколько раз тут и там ещё до того, как Гильдия начала его искать, но, как и способности, она окутана туманом знаний и тайн; никто из тех, кто об этом говорил, на самом деле не был уверен, правда это или миф. Лично он ненавидел эту штуку. Жаль, что мафия — точнее, бывший член мафии, каким бы недолгим он ни был, — напрямую с ней связан. — Тогда вы знаете, сколько смертей и разрушений происходит, когда кто-то намеревается заполучить её, — зловеще протянул Танеда. — Гильдия потерпела поражение... — Благодаря Портовой Мафии, всегда пожалуйста. — ...Но поиски книги продолжаются, и из-за них — Гильдии, я имею в виду, поиск усилился. Вскоре этот город будет кишить определёнными людьми и организациями, пытающимися её найти. Это будет похоже на войну против Гильдии, только в сто раз хуже. И это никогда не прекратится. Чуя склонил голову. — Итак, дайте угадаю: вы хотите найти её первым? Танеда, похоже, не удивился правильному предположению, и это расстроило Чую. Не потому, что это что-то меняло, а потому, что он настолько привык к тому, что посторонние видели в нём только тупого, крикливого руководителя, который, видимо, ничего не умеет, кроме как размахивать кулаками. Так что это уже не весело, когда они замечал что-то ещё, кроме проблемы с гневом и скудоумия. — Мы хотим навсегда её запечатать, в целях безопасности, — подтвердил он. — Чтобы этот город наконец-то смог отдохнуть и процветать, как и всегда было задумано. — Я уверен, что так говорят все, кто ищет эту штуку, — сухо ответил Чуя. Танеда поправил очки. — Защита этой страны и её граждан — это то, что мы поклялись делать. Книга ничем не отличается. — Скажите это сотням людей, которые погибли, когда вы освободили Шибусаву. — Тацухико Шибусава был тотальной ошибкой, вы правы, и мы не собираемся повторять её когда-либо снова. Но вещи, грядущие за Книгой, будут гораздо хуже дракона. Поверьте мне. «Говорит, как любой скучный переодетый злодей», — подумал Чуя, прежде чем щёлкнуть пальцами и наклониться вперёд, оперевшись локтем на стол. Ему надоело об этом говорить. Он хотел знать, что у них было. — Звучит как большая работа, Танеда-сан. Я всё ещё жду ответа, почему вы думаете, что Портовая Мафия поможет вам в этой погоне за бесами. — Помимо того, что Портовая Мафия всегда будет первой противостоять её поиску? — Мальчика-тигра с нами больше нет. Это не новая информация. — Действительно, его искали люди, но нашли лишь его бесследное исчезновение девять месяцев назад. С тех пор слухи распространились. — Мы не имеем никакого отношения к этой Книге. — Вы уверены? — спросил Танеда. Что-то в его голосе заставило веки Чуи в раздражении поддёргиваться. — Мальчика-тигра, возможно, здесь и нет, но что касается другого? Как его звали? Дазай Осаму? — Чуя подавил желание сжать руки в кулаки. — И насколько я могу судить, Дазай Осаму имеет в вам прямое отношение, Накахара-сан. Он был не совсем уверен, являлся ли звон в его ухе шумом волн или это его разум тихо взрывался. Расправив плечи, Чуя заставил себя сосредоточиться. Всего несколько минут. — Вы знаете о Дазае, — сказал он, — поздравляю. Это не меняет того факта, что оба этих человека сейчас находятся на другом конце света. — Вообще-то, — ответил Танеда, наклоняясь. Из-за этого движения люди Чуи позади него потянулись за оружием, но мужчина и сам Чуя кивком дал понять, что всё в порядке. Дело в конверте, появившемся на столе. — Откройте. — Когда пальцы Чуи потянулись к нему, Танеда заговорил: — Они не так далеко. Всего восемьсот километров. В то же время Чуя достал несколько цветных фотографий, сделанных издалека, на которых чётко изображены Дазай и трое других мужчин. В джинсовом комбинезоне, в соломенной шляпе и с ведром в руках. Разговаривающим с Одой. Дазай и трое мужчин за столом едят и смеются. Горько фыркнув, Чуя поднял взгляд. — Это шантаж? Там много о том, что вы на стороне добра. — Не шантаж, — Танеда повёл пальцем, — обмен средствами. Вы искали Дазая Осаму; мы знаем, где он находится, как и мальчик-тигр. Мы хотим найти Книгу. Полагаю, вы сможете работать вместе с нами ради защиты города. Вот только он ошибся в одном. Чуе не нужен этот лысый мешок, чтобы сообщить ему, где находится Дазай. Он сам знает об этом уже пять месяцев. Он просто надеялся, что останется единственным, кто обладал этой крупицей информации. Потому что теперь, когда они знали и были готовы использовать это, чтобы заставить Портовую Мафию работать с ними, всё сводилось к одному. Чуе придётся связаться с Дазаем. Хотел он того или нет.

***

ЙОКОГАМА, 1 ДЕНЬ НАЗАД:

Впервые за девять месяцев Чуя ждал, пока кто-нибудь на конце линии ответит, и знает, что ответит. Потому что это была не рация, а чёртов стационарный телефон фермы по спасению животных, где всё время прятались Дазай и остальные ребята. Когда кто-то всё же взял трубку, Чуя представился как Гин и что ему нужно поговорить с одним темноволосым, угрюмым молодым человеком с ужасной прической на тот случай, если они будут использовать свои настоящие имена. Ответившая на звонок женщина сразу поняла, что он говорил об Акутагаве. Так что теперь это просто вопрос ожидания, но была цель. Чуя смотрел на свой потолок, считая плитки вместо того, чтобы обратить внимание на грохот, пульсацию в... — Кто это? Он резко опустил голову. — Акутагава, это я. Чуя. И не смей, чёрт возьми, отключаться, иначе я... — Что? С Гин всё хорошо? — С ней всё замечательно. Я дал ей повышение. — Ох, так ты теперь Босс. Поздравляю. — Послушай, есть причина, по которой мне пришлось связаться с тобой. Отдел по Делам Одарённых знает, где вы находитесь, поэтому прикрытие раскрыто. Вы в опасности. — Какое им дело? — У них есть свои причины. Просто возвращайте сюда ваши задницы... — Затем он делает паузу. Разве он не принимает то же решение, что и девять месяцев назад? То самое, из-за которого Дазай не разговаривал с ним девять месяцев? — Вероятно, ты мог бы справиться с ними и сам. Насколько я знаю, у них там всего один человек. Думаю, я мог бы послать подкрепление, если вы, ребята, хотите остаться. Или отправиться куда-то ещё. — Чуя, я имею в виду, Босс, дай нам день. Мы будем там. Ох. — День, — подтвердил Чуя, руки вспотели от того, что они так сильно сжимали телефон. — Тогда поторопитесь. И будьте осторожны, ладно? У меня такое ощущение, что они будут играть грязно. — Да. Мы немедленно начнём выдвигаться. — Линия оборвалась без каких-либо комментариев. Акутагава никогда не был многословным человеком. Один день Из... двести семьдесят одного... всего-то.