Панк-Дозор

      А вы не мечтали куда-нибудь провалиться, чтоб все от вас отстали?       Наверняка, да. В жизни каждого наступает определённый момент... опасный, могущий стать точкой излома.       Сколько таких было у Горшка и не сосчитать. Но один из них, самый первый, почти что он умудрился... забыть.       Так бы и не вспомнил, как однажды в детстве обиделся, что батя его строит? диктует? с кем и как ему во дворе общаться, а мелкому совсем ещё Лёшке разрешил раненого ворона притащить и на балконе выхаживать. В те времена Мишка ещё не понимал разницы между ним и братом: старший Горшенёв — урождённый Иной, а дурное знакомство могло на знак его инициации в дальнейшем повлиять, а Лёхе изначально судьбу оборотня уготовили... Предложив, правда, выбор остаться человеком. Но там батя их не ошибся: Ягодка весьма охотно принял укус и стал... окончательно мрачным птицем. Но всё тем же тихим, спокойным птицем. В играх дозорных не участвующим, так что Юрий Михайлович мог быть спокоен.       В отличие от волнений за судьбу старшенького, что ухитрился разобидевшись убежать с их дачи куда глаза глядят... Скажете, ну как далеко может малыш забраться... Ага. Так-то обычный! А Миха-то Иным был, вот и провалился в старый засыпанный колодец, а заодно и в Сумрак...       И показалось Мишке, что ожили перед ним сказки, мамой на ночь читанные! Вокруг сплошная невидаль! В пруду — водяные, в избушках — домовые, в чаще — леший стонет, а вокруг дуба по цепи кругом ходит огромный рыжий кот с яркими синими глазами и мурлычет песню дивную... Развлекает прикованного на веки вечные к тому деревцу кота сидящая на ветвях красавица-русалка, почему-то в куртке странной кожаной.       Мило те воркуют, пока не замечают маленького Мишку... И вот тут-то кот пение усиливает, русалка тянет руки и кричит почти ультразвуком:       — Оставайся, мальчик, с нами, будешь нашим королём!       Мимо блондиночка Алконост пролетает и то же самое сказывает... Так бы Миша в Сумраке и сгинул, выпитый этими глючными видениями недопушкинского и прочего фольклора, кабы отец его всё же за шкирняк оттуда не вытянул...       Спас, и на то, что кровинушка Тёмным самоинициировался, не посмотрел.       Так и не вспомнил бы все те глюки, если б сейчас они всей своей весьма Иной группой не вытаращились на то, как Князь их, перекинувшись привычно в кота, ходит кругом вокруг какого-то дуба, будто его проклял кто... Даром что без цепи. С трудом Мишаня припоминал, что поехали они снова на чёртову дачку — отдохнуть душой и телом, пошли вот прогуляться да чуть углубились в лесок... И на те, пожалуйста.       Впрочем, она Князю Мрякуле была и не нужна. Сам от дубочка-колдуночка не отходил и даже в другую сторону не двигался — так и наяривал уже сотый обход, причём у Михи уже даже просто наблюдать башка закружилась.       Поэтому, тряхнув лохмами, отправился кота излавливать, а друга выручать... Не тут-то было. Шерстяная скотина вонзила ему когти в руки, даром что не в морду, и продолжила свой мерный ход. Только для разнообразия Князь начал рассказывать какую-то историю. Да, прямо в кошачьем обличье. Да, прежним голосом... Ну почти...       Что в нём было что-то лишнее — Миша понял, когда ему с ветки прилетело рыбьим хвостом.       Глянул — аж челюсть отвисла: на ветвях того дуба русалка сидела, кудрявая и симпатичная, только лицо больно бешеное... Что за Пушкин, а?!       — Ты чё, попутала, чё ли?! — вызверился Миха, потирая затылок. И откуда русалка? До ближайшего прудика шагов двести точно. А побережье и подавно. Не летает же она?!       — Это я-то?! — нахмурила брови русалка, ещё раз долбанув его перламутровым хвостищем — на этот раз по спине. — Это ты стоишь, уши развесил, как и все, хотя у тебя-то и ранг повыше, и иммунитет к Баюну должен быть! Хочешь навсегда у дуба этого остаться выпитым духом?       — Не, ты чё, ё-моё?! — не согласился Миха. — Какой Баюн, это Андрюха! И ни в жизнь не выпьет он меня, дружбан он мой, понимаешь?! — а у самого волосы тихонько шевелятся от воспоминаний разблокированных... Ну там-то Сумрак ему видения продемонстрировал, использовав мешанину из любимых сказок, в ужастик превратив. Оставайся, мальчик, с нами — будешь нашим королём... брр, на фиг, на фиг!       А что, если не глюк, а будущее подсмотрел?       Горшок застыл. А русалка-то какая-то смутно знакомая... Если мысленно хвост убрать, из волос тину, с лица панику... Получится, внезапно баба Андрюхина. Которую, кстати, тоже взяли, как и всех их девчонок, что, вообще-то, намылились купаться пойти. И здесь на те!       — Горшок, чё, не видишь, он не в адеквате?! Откуда у вас здесь проклятые дубы, бл*дь?! Меня магнитом вместе с хвостом перенесло и превратиться в человека не даёт! И парни окаменели! Мишка, блин, мне страшно! — почти сиреной воет Агата, забив хвостом и немного в чувство его тем самым приводя.       — Бл*... — огляделся по сторонам творящегося безумия Горшок. — И чё делать-то?!       Он, конечно, догадывался, что с бати сталось бы дачку на месте силы построить, но не на прям проклятом каким-то Пушкином месте же, а?! Вот у Князева Голубково адекватное ж местечко было... Нехищное! Да, русалки тоже водились и другие бестиарные Иные, но вот так выпить и навредить, разум затмив, не пытались же!       Внезапно кот Княже на секунду своё мурлыканье прервал и прошипел ревя, будто на хвост ему, бедному, наступили:       — Бери топор, руби хардкор!       — Руби... — пробормотал Мишка, с трудом сопротивляясь сковывающему магнетизму песни... А потом солнца луч осветил острие топора! — Точно, руби, ё-моё! — догадался Горшок и пошёл хреначить коварный дубок...       А как закончил, весь умаявшись, то и с радостью оглядел дело рук своих: парни очухиваться начали, русалку соскользнувшую обратившийся из кота Князь поймал с виноватой рожей...       — Мих, я... — закончить ему Горшок не дал:       — Не ты это, а дубок, — и щёлкнул пальцами, чтобы поджечь опасное деревце...       Вот те и сказочка. Вот тебе и Сергеевич!       — С тебя песня! — бросил он Князю, который уже отпустил Агатку, вернувшую себе ноги без всякого залога в виде голоса. И пошагал в дом к гитаре. В мозгу уже и музон рождался. Тот ещё боевичок задорный родится!