Сосульки и их последствия

      Не успели ребята ещё увидеть зиму сполна, как её быстро заменила весна. Снег на обочинах дорог превратился в грязь и растекся склизкими лужами. Температура ещё стойко держалась на минус двадцати градусах, хотя солнце уже стало чаще радовать всех своим тёплым светом.       Вместе с этим ещё и состоялся концерт в Москве в БКЗ «Космос», и даже было хорошо, что после него туры по городам начнутся ещё не скоро. Четвёрка хорошо выступила и напрочь уставшими приехала в гостиницу. Уже утром все должны были рассосаться кто куда. Дима уедет домой, поскольку остальные дни он решил провести вместе со своей семьёй, Серёжа как всегда никого не поставит в известность и угонит не пойми куда. У Антона с Арсением оказались планы, в которые входили они оба: сначала провести всю ночь в обнимку друг с другом, а затем несколько дней наедине в их общей квартире.       Сейчас же оба вялых мужчины прибыли в номер, даже ни с кем не попрощавшись. Антон сразу же пал ничком на мягкую постель и жалобно застонал. Арс на это лишь тихо рассмеялся, но всё равно остался недоволен. — Нет, Шаст, сначала в душ, — сказал он, сложив руки на груди.       Но, признаться честно, Арс бы и сам не отказался от затеи поваляться вместе с Антоном. И Шастун, словно читая его мысли, поднимается и, хватая того за руку, утаскивает за собой. — Эй, ты что делаешь? — возмущается Арсений и начинает сопротивляться, но Антон лишь уложился на нём сверху, оставляя того без шансов на победу. — Да ты видел себя, чистюля? Ты когда в последний раз нормально спал? — спрашивает Антон, подушкой большого пальца проходясь по его синякам под глазами, чему послужило невысыпание. — Но это не отстраняет меня от водных процедур, — Арсений начинает ерзать под Антоном в попытках выбраться, но сил не хватает, чтобы скинуть его с себя, устал. — Достаточно просто умыться, а душ можно и завтра утром принять, — говорит младший, но руки парня освобождает, — Сексом мы с тобой всё равно пока заниматься не будем, так что ничего смертельного не произойдёт.       Арсений ещё какое-то время смотрит на Антона изподтишка, но, тяжело выдыхая и закатив глаза, цокает. — Ладно.       Антон улыбается и целует того в лоб, а после слезает с него, и они по одному отправляются умываться. Шастун убегает первым, пока Арсений переодевается, поскольку потом ему будет не до этого. Далее уже заходит Арс, и выходит он уже тогда, когда Антон расправил кровать и лежал на левом боку, дожидаясь Арсения. Последний шустро залезает под одеяло, поворачиваясь к Шастуну, а потом чувствует тёплую руку на своей талии, прижимающую его к Антону. — Доброй ночи, лисенок, — шепчет Антон, однако Арс уже не слышал; он уснул почти сразу, стоило только чужим рукам обнять его.       Ещё какое-то время парень разглядывал мужчину. Отросшая чёлка растрепалась и прилипла к лицу от воды, длинные ресницы не дергались, как это обычно бывало, а короткая острая щетина придавала всей картине ещё больше красоты. Это был его парень, и только его. Родной. Однако рассматривать его долго не получилось, и заснул Антон спустя пять минут.

***

      Просыпается Антон не поздно, но и не рано. Открывая глаза, младший первым делом проверяет кровать на наличие постороннего второго человека. В мыслях Шастун уже думает, что Арсений наверняка давно встал и как обычно ушёл бегать или же находится в ванной, но всё же удивляется, когда по ту сторону личной персоной сопит Арс. Одеяло, под которым он лежал, было чуть скомкано, а подушка чуть съехала из-под головы. Арсений на фоне всей этой картины выглядел очень даже мило, как в мыслях подметил Антон, и ушёл умываться.       Через несколько минут он выходит, но намёков на пробуждение от Арсения не было. Он по-прежнему спал, как мертвый, разве что теперь обнял антонову подушку. Антон даже представить не может, насколько сильно измотан Арс, что его даже гудок паровоза не пробудит.       Однако успевает он только подумать, как Арсений начинает возиться под одеялом и разворачивается в сторону парня, чуть приоткрывая глаза. Антон с этой картины начинает смеяться, но всё же подходит к кровати, опускаясь около Попова и зарываясь всей пятерней в тёмные волосы, на что тот в ответ довольно урчит. — Доброе утро. Выспался? — спрашивает Антон. — Мгм, — мычит Арсений, а после протяжно зевает, вытягиваясь во всю.       Шастун на это лишь слегка передразнивает его, за что получает лёгкий удар по руке, которой рылся в чужих волосах. Антон тоже не остаётся в долгу и сбрасывает с того одеяло, а потом очень долго целует. Первым отрывается Арс. — Спасибо, вот теперь я окончательно проснулся, — сказал, отдышавшись, Арсений и сразу же сбежал в ванную под заботливым взглядом парня.       Через пару часов, позавтракав и приняв душ, они собираются и каждый заказывает себе такси. Первым приезжает такси Арсения поэтому он не теряет времени и уезжает. Такси Антона приезжает спустя десять минут.

***

      Ехать пришлось долго, учитывая то, что добираться до квартиры надо полчаса, а с пробками так ещё дольше. За это время Арсений успел полазить во всех соцсетях, а также попереписываться с Антоном и полюбоваться в окно, пусть и на машины. И наконец, когда они приезжают, Арс платит водителю и выходит, дожидаясь Шастуна. Ждать его долго не приходится, и вот он уже выходит из такси. Дальше они уже вместе доходят до подъезда.       Однако вдоль дома в ряд висели сосульки, что немного напрягало Антона, поэтому он шёл в стороне. Арсений же не обращал на них никакого внимания и спокойно шёл. Попов со своей самооценкой считал себя несомненным везунчиком, поэтому лишь отмахивался, когда парень наказывал ему быть бдительнее. Однако случается то, чего Шастун боялся больше всего. Одна из сосулек средних размеров не выдерживает и падает. Но больше Антон ужасается, когда видит, что она летит целенаправленно в тёмную макушку впереди него. — Арс, Осторожно!       Но Арсений лишь оборачивается, и спустя секунду он чувствует, как сильной болью отозвалась макушка.       Вот так везение.       От удара Арсений падает, но сознание не теряет. Антон же в панике подбегает к Попову, у которого начинает кровоточить голова, окрашивая волосы в алый оттенок, но уже через некоторое время он всё-таки берет себя в руки и доносит Арсения до квартиры, нервно прокручивая щель в замке и одновременно набирая Диме. Антон всё же снимает обувь Арсения, чтобы не получить от него за грязь и укладывает его на двуспальной кровати. За все это время Арсений лишь болезненно стонал и хватался за голову, а после в шоке глядел на то, как его рука была вся в крови. На Антона он смотрел с болью, а в зелёных глазах был неистовый страх. И, конечно, Арсу было страшнее всего смотреть на парня, при виде которого хотелось просто обнять и сказать: «Всё хорошо», но ни черта хорошего сейчас не происходит, и кроме как лежать и сквозь боль пытаться руками найти чужую ладонь, у него ничего не остаётся.       Парень же трясущимися руками обрабатывал рану перекисью, на что Арс болезненно зашипел и от безвыходности начал… Плакать? — Тише, лисенок, сейчас не будет болеть, — голос слегка дрожит, как бы Антон не старался успокоиться, но замечая, как рука парня коснулась его бедра, взял её в свои руки и медленно поглаживал костяшки.       Арсений доверяет ему. Он верит, но испуган не меньше. Голова импульсивно отдаётся неприятной болью, заставляющей шипеть и болезненно мычать. И масла в огонь подливает лишь обеспокоенное состояние Антона, что уже закончил обрабатывать рану и уже спешит дать обезболивающее. Арсений принимает таблетку и почти сразу вырубается, по-прежнему ощущая, как крепкая ладонь держала его уже вялую.

***

      Очнулся Арсений от ароматного запаха, заполнившего пространство целиком. В комнате было не души, а за окном уже было не так светло, как днём. Видимо, он проспал дольше, несмотря на то, что сегодня ночью он отдохнул сполна. Лежал он уже не в уличной одежде, а в Антоновой футболе и боксерах, но прическа по-прежнему была растрепана. Также странным Арсу показалось неприятное давление на голове, но сразу же нахлынули воспоминания. После внезапной острой боли в голове все последующие моменты рассеянно отражались в памяти, но старший прекрасно помнил те обеспокоенные глаза и маленькие зрачки, а также поглаживающую его ладонь чужая. Арсения от этих воспоминаний бросало то в тепло, то в холод, но сейчас ему прежде всего хочется увидеть снова эти глаза цвета хвойного леса под ярким солнцем.       Уже собирается Арс поднять свою голову с подушки, как в комнату заходит причина его постоянного потока мыслей. Он сразу же бросается к мужчине, оставляя тарелку с ужином рядом, которую он принёс. — Тебе нельзя напрягаться, лежи, — говорит Антон, накидывая одеяло на плечи Попову, — Ты как себя чувствуешь? — Лучше, но до сих пор ноет голова, — отвечает Арс, снова ища чужие руки, и находит, попадая в их плен. — Врачи сказали, что тебе крупно повезло, — спустя недолгое молчание начал Антон, — сотрясений и переломов они не обнаружили, но сказали, что на всякий случай нужно сходить пройти диагностику. Ну это завтра, а пока сказали, что лучше не вставать, только в крайних случаях, — Антон нервно покусывает губу, а Арс кивает, глядя на одеяло. — Поешь что-ли. Обед всё равно ты пропустил, поэтому сделал тебе варёную картошку с салатом.       Шастун берёт тарелку с едой с тумбочки и подаёт Арсению, на что тот улыбается и губами шевелит, мол: «Спасибо» и, беря вилку и протыкая ей картошку, кладёт в рот. Антон на удивление Арсения готовил очень вкусно, особенно как хорошо проваривалась картофель в его супе! Сам Попов ещё до переезда минимум, что мог себе приготовить, так это кашу, яичницу или крупы, и то не всегда результат был блестящим. Обед у него фактически ничем не отличался от завтрака или ужина, но с Антоном он познал все прелести даже кулинарии. С ним питание мужчины стало более разнообразным.       Через пять минут в тарелке не осталось ничего. Антон, который всё это время любовался своим парнем, забирает тарелку и приносит тёплый чай с лимоном. — Хочешь, фильм посмотрим какой-нибудь? — предлагает Шастун. — Давай в другой раз. Время уже позднее, а мне завтра отъехать надо, — отвечает Арс, а после получает в свою сторону осуждающий взгляд. — И далеко ты с красной полоской на макушке собрался? Нет, Арс, завтра и по крайней мере послезавтра ты сидишь дома, — строго говорит Шастун, не спуская глаз с Арсения. — Шаст, мне надо… — И это не обсуждается, — отрезает Антон, — Ты слышал, что мне сказал врач? Или ты собрался по Москве в повязке шататься? Я говорю тебе нет и точка. — Антон, мне пять лет? — неожиданно для себя взрывается Арс, — Или я маленький мальчик, чтобы сидеть дома из-за какой-то обычной раны? Я не умираю, а работать нужно. Я же ничего не говорил тебе, когда ты колено себе отшиб и ещё потом несколько дней хромал, так сейчас какая проблема? — Арс, я не хочу ругаться, но… — Что «но», Шаст? — раздражительно говорит Арсений, — Тебе вообще не кажется, что ты уж слишком заботливым стал? Вот сейчас ты меня на работу из-за какой-то раны не отпускаешь, а через год на домашний арест с температурой 36.7 сажать будешь? Из-за такой мелочи трагедию строить!       Антон молчит, а Арсений продолжает злобно прожигать парня потемневшими голубыми глазами. Между ними нависает очень напряжённая обстановка, которая становится не по себе даже самому Попову. Однако это молчание заканчивается, когда Антон встаёт и подходит к двери, и на последок говорит: — Знаешь, Арсений? — из уст Антона полное имя мужчины звучит непривычно, от чего у Арса внутри немного болезненно сжимается сердце. — Если тебе работа важнее собственного здоровья или моих нервов, то к чему всё это? Квартира, долгие ночи вместе, нежности? Проще же жить одному и без незойливых Шастунов, — Антон делает паузу, а Арсений за это время успевает сто раз пожалеть о сказанном, — Ладно, я тебя не держу, едь завтра на работу. Сегодня я посплю на диване, если что.       Ещё какое-то время Антон зависает у выхода из комнаты, а после исчезает. Арсу становится не по себе.       Антон ведь и вправду беспокоится за Попова, и эти фразы «жить одному» и «я тебя не держу» явно были лишними, ведь Шастун знает, что Арс любит его, а уж тем более никуда его не отпустит. Однако каждое слово, сказанное Антоном, ранило сильно, хотя вроде ничего обидного он и не сказал. Арсению действительно важны его нервы и свое здоровье, но сам не понимает, почему продолжает вести себя, как упертый баран.       Арс зол. И на себя, и на Антона. Ему не надо было уходить из комнаты, а Попову не надо было все воспринимать вот так в штыки. Поэтому Арс не выдерживает, и стакан со слегка остывшим чаем летит на пол и разбивается вдребезги, а потом укладывается головой на подушку, но перебарщивает с силой, потому что голова начинает жутко болеть. Закутавшись в одеяло и спрятав лицо в подушке, злость уходит, и приходит сожаление. Слёзы идут уже не то от физической, не то от моральной боли, а руки от нервов начинают мелко дрожать. Арс дышит надрывно, и в каждом выдохе звучат всхлипы или мимолетные фразы по типу: «Ненавижу» или «Почему?». Почему он такой человек? Почему сорвался? Почему не хочет слушать Антона? Он и сам не знает, но продолжает задаваться этими вопросами.       Через полчаса эта буря внутри Арсения стихает и приходит усталость. Он продолжает смотреть в окно и прислушиваться к шуму за дверью комнаты. Тишина. Арс предполагает, что тот либо просто уснул, или ушёл куда-то. Ещё несколько мгновений он слушал, но в конечном счете уснул беспокойным сном.

***

      Выйдя из комнаты, Антон чувствовал, как в нём затаилась печаль, смешанная со злостью.       Навестил парня называется.       Больше всего было неправильным уходить, оставляя того одного, и тому подтверждением стал звук разбивающегося стекла в комнате. Несомненно хотелось подойти и успокоить Арса, разрешить всё мирным путем, но пока не готов ни он, ни сам Антон. Стекло он уберёт утром, а поскольку Арсений не пьёт чай с сахаром, то ничего страшного не произойдёт.       Чтобы всё-таки успокоиться, Шастун уходит на кухню, открывая форточку, и курит. Сейчас в этих никотиновых трубках было его небольшое спасение. Попов, конечно, не любил, когда Антон вообще покупал сигареты в магазинах и иногда настоятельно просил даже не смотреть в сторону прилавка с табаком, но одновременно понимал, что ему это бывает важно, когда он не сможет ему помочь. Например, как сейчас. Он делал длительные затяжки, стараясь не обращать внимание на периодические громкие всхлипы, исходящие из недр квартиры. Но выходило плохо.       Антон уже потерялся во времени и не знал, сколько просидел на кухне, слушая плач, но Арс наконец затих. Посмотрев на часы с циферблатом на духовке, он был удивлён, когда количество минут не ушло даже за двадцатку. Вставать Шастун тоже не спешил, прислушивался к любому даже самому скромному шороху.       Прошло минут пятнадцать и, убедившись в том, что мужчина точно стих, зашёл проверить его. Он на мысочках дошёл до комнаты и чутка приоткрыл дверь, которая чуть неприятно заскрипела. Благо, Арс уже крепко спал, поэтому он чуть шире распахнул её и немного отошёл от косяка. Немного пройдя дальше, он наткнулся на осколки чашки и лежащую среди лужи дольку лимона и обошёл её стороной. Присев по другую сторону постели, он немного придвинулся, с сожалением разглядывая парня. Может, Антон и был до сих пор обижен на Арса за необдуманные слова, но и не знал, как поступать, стоило лишь увидеть мокрые от слёз щеки. Лечь вместе с ним будет неправильно, как бы сильно младшему не хотелось. Поэтому единственную мелочь, которую он себе с сомнением позволяет — поцелуй в нос, а после также тихо покидает комнату, укладываясь спать на диване.

***

      Ещё никогда Арс не думал, что он будет спать почти половину суток. Тогда он восполнялся физически, а сейчас он восстанавливался эмоционально. Будучи проснувшись, он не увидел ничего, поскольку яркий свет не давал привыкнуть. Но всё-таки сквозь длительные мучения он справился и смог осмотреть комнату. Первое, что заметил Арс, так это то, что пятна на полу и осколков уже не было, значит Антон заходил; шторы были раскрыты чуть шире, что и послужило причиной столь яркого света, а рядом с ним лежала тарелка с завтраком и записка. Арс в первую очередь обратил внимание на второе и принялся разбирать немного корявый почерк.       «Я уехал в офис. Нужно решить пару срочных дел. Звонить мне не надо, телефон на беззвучном. Заеду за тобой к половине четвёртого, проведём диагностику. Если болит голова, прими обезболивающее, оно лежит на тумбочке вместе со стаканом воды. Не скучай.

Антон»

      Пройдясь ещё пару раз по тексту, Арсений лишь тяжело выдыхает. Всё-таки уехал. Ещё никогда он не чувствовал себя настолько беззащитным от одной лишь записки. Арс уже неоднократно пожалел о своих словах, ведь Антон действительно беспокоился, и не отпускал он не потому, что он хотел держать Арса рядом с собой, а потому что Шастун не может быть уверенным в том, что старшему просто повезло. В случае Арсения любой другой человек просто бы не выжил, а он ещё и обошёлся какой-то раной. В такую чушь без доказательств только дурак поверит.       Обдумав всё от и до, Арсений вынес вердикт: перед Антоном нужно извиниться, но как — остаётся загадкой. Поэтому он решает подумать об этом чуть позже, потому что голова решила дать о себе знать. Затылок болезненно пульсировал, словно появилось второе сердце, и Арсений немедля закинул таблетку в рот и, запив водой, принялся завтракать.

***

      Прошло несколько часов с момента пробуждения, и Арсений наконец смог подняться с кровати, чтобы привести себя в порядок и принять освежающий душ. Правда, только по плечи, потому что Арс не особо хочет снимать повязку, да и не уверен, что сейчас это будет правильным решением. Ближе к обеду Арсений уже начинает собираться, и естественно не забывает пообедать.       Через час он уже стоит, дожидаясь того, кого не видел целое утро. Стоял он на улице в обычных штанах, толстовке с надетым капюшоном и безрукавке, а также не забыл одеть подаренные Митей Фоминым очки. Знакомая машина уже вскоре выезжает из-за угла и подъезжает к подъезду, останавливаясь около Арсения. Старший быстрым ходом доходит до машины и залезает в салон. Обменявшись холодным «привет», Антон выезжает со двора.       Наверное, впервые Арс чувствовал себя не в своей тарелке, поскольку за то время, которое он усаживался в машину, Антон даже не посмотрел на него. Он лишь открыл навигатор и начал вбивать адрес, а после молча следил за дорогой. Арсений ощущал себя маленьким мальчиком, который нашкодил в школе, а сейчас вместе с отцом ехал домой. Антон хоть и не смахивал на отца, но и от его взгляда даже говорить особо не хотелось. Решив отложить разговор, Арс напряжённо достаёт телефон и выкладывает посты в соцсетях. За вчерашний день он так ничего и не выложил, и теперь его идеальная лента дат прервалась. Он долго не мог придумать описания для постов, и если раньше он мог спокойно написать такое, что никому в голову бы никогда в жизни не пришло, то сейчас голова почти пустая, а остальная часть разума оказалась занята чуть другим.       Но, кое-как напрягнув мозг, он выложил пост, и в этот же момент автомобиль резко затормозил. Приехали. — Поднимаешься на третий этаж в 307 кабинет, там тебя будет ждать врач, запись у тебя ровно на четыре, — Антон впервые за долгое время оборачивается, — Я буду ждать здесь.       Арсений только молча кивает и пулей вылетает из салона, подходя к главному входу.

***

      Поднявшись на третий этаж, Арс сел в укромное место, накрывшись капюшоном. Ещё не хватало, чтобы его спалили за диагностикой у рентгенолога. Он нервно перебирал пальцы, не обращая внимания на какой-то скандал в кабинете за стеной. Что ему придётся делать, если действительно травма? От этого факта становится ещё хуже, а руки охватил тремор. — Следующий, — громко заявляет женщина, выходя из кабинета, куда надо Арсению. Он встаёт с мягкого кресла и подходит к молодой даме, на что та обращает свой взгляд в его сторону, а после её губы трогает скромная улыбка, — Вы на диагностику на четыре часа, верно? — Да, — кивает Попов, после чего врач вежливо приглашает в кабинет. — Итак, — начинает она, присаживаясь у компьютера, — Арсений Сергеевич, верно? — положительный кивок, — Значит у вас есть подозрения на черепно мозговую травму и вы хотите пройти диагностику. Правильно? — ещё один кивок, — Тогда сначала опрошу вас, при каких обстоятельствах произошла травма?       Арс во всех подробностях рассказывает о событии, на что врач лишь кивает, а потом ненадолго задумывается. — У вас были приступы тошноты после удара? — Нет, сначала я вообще не понимал, что произошло. Смог более менее прийти в себя, когда уже лежал дома, — отвечает Попов, с теплотой вспоминая, как Антон заботился о старшем. — Хорошо. Думаю, сейчас лишние вопросы ни к чему. Давайте сначала я вас осмотрю, а потом перейдём к рентгену, — Арс снова кивает.       Получив снова улыбку от девушки, она просит пройти с ним. И он идёт.

***

      Прошло около часа, и вот уже Арсений сидел и ждал диагноза. Девушка уже получила снимки и внимательно рассматривала, после чего оторвалась и наконец посмотрела на старшего, спокойно улыбнувшись. — К счастью, никаких травм я не увидела. Вам действительно крупно повезло, так что через недели две всё пройдёт и волосы ваши останутся на месте, — усмехнулась девушка, — Но всё равно делайте перевязку каждый день. Физические нагрузки тоже не советую, так что дома перемотайте повязку и отдохните. — Спасибо Вам огромное, — поблагодарил Попов, впервые за долгое время одарив врача ухмылкой, после чего прощается с ней и выходит из кабинета.

***

      Антон ещё долго после ухода Арса раздумывал над тем, как реагировать на результаты, да и на самого мужчину в целом. А если действительно что-то серьёзное? Этим вопросом он мучился долго, сверяясь с интернетом, который не предвещал ничего хорошего. Каждый сайт писал о ужасных последствиях: одно другого хуже. Попытки отбросить все вариации плохого финали не обвенчались успехом, и неожиданно открывается дверца. Арс спокойно сел сзади и снял очки, сложив из рядом с собой и уставившись на Шастуна, который ждал ответа на вопрос, который не давал покоя целый час. — Травм и переломов нет, — спустя недолгое молчание сказал Арсений, на что Антон облегчённо выдохнул, но ни слова не сказал: обратно развернулся и принялся выезжать с парковки.       Снова настала длительная тишина, и словно не звучало той хорошей новости, потому что взгляд по-прежнему был хмурый. Арс сидел, будто на иголках, и не знал, с чего начать разговор. На выходе из больницы он уже думал, как визуализирует разговор с Антоном, но стоило только увернно сказать о результатах, слова перестали идти. При виде хмурого парня будет легче просто вылететь из салона вон, чем что-то сказать. Но другого выхода нет, поэтому он лишь в тщетных попытках сглаживает ком в горле. — Шаст, давай поговорим? — голос звучал чуть неуверенно из-за вибрации, но настойчиво ждал, когда оппонент хоть что-то ответит. Зря, Шастун лишь делает вид, что не услышал, — Антон, прошу.       Даже умоляя, Шастун сидел и даже виду не подал. Арсений больше не предпринимает попыток что-то сказать, да и не может. От тяжёлого кома в горле говорить больше не получалось, дышать было нечем. Плакать он не хочет, но глаза без позволения хозяина сами начали слезиться, из-за чего пришлось отвернуться к окну.       Уже через десять минут за окном стали появляться знакомые улицы, значит они уже подъезжают к дому. Также мужчина обратил внимание на то, что начался дождь, поливший с завидной силой. Почти подъехав, Арсений вцепился в ручку, но когда дёрнул, дверь не поддалась. — Ты же поговорить хотел, — донесся удивленный голос слева, — Или передумал?       Всё, он попал. Попов сначала немного ослабил хватку с ручки, но потом полностью отпустил. Антон счёл это, как готовность к разговору. — Ну, будешь говорить? —спрашивает Шастун, но Попов лишь молчит, опустив взгляд на скрещенные руки, — Я жду.       Как ни странно, даже после этого Арс молчит. Хочется продолжить диалог, но слова как не шли, так и не идут. Получается лишь молча открывать рот. Так они и сидят, пока Антон не вытаскивает ключ из замка зажигания и не спешит выйти из машины. — Стой! — истерически кричит Арсений, — пожалуйста, только не уходи! Прости меня, только не уходи. Прошу тебя, останься, пожалуйста.       Арсения трясёт, он руками пытается зацепиться за чужие плечи, а голос срывается на каждом слове. Антон никогда не думал, насколько Арсению важен он. Становится стыдно, потому что как никак Арсений даже не успел отойти со вчерашнего, а сейчас, не взирая на пульсирующую боль в затылке и душевную усталость, цепляется за Антона, как за последнюю надежду. Это долго продолжаться не может, ведь то, что сейчас происходит — именно это неправильно. — Арс, подними голову, — Попов слушается и поднимает голову, — посмотри на меня, — голубые глаза наконец предстают перед ним, но в них лишь печаль и усталость, — сейчас мы пойдём домой, ты пойдёшь в спальню, и я с тобой. Я перевяжу твою рану, а после ты выпьешь теплого чая и отдохнёшь. А как проснёшься, мы уже спокойно поговорим, идёт?       Арсений кивает, а после Антон выходит из салона, мгновенно промокая до ниточки, и подходит к двери старшего, чтобы помочь ему выйти и добраться до шестого этажа. Они на лифте спокойно добираются до родной двери и заходят, разуваясь. Арс кое-как справляется с обувью, а после они вместе проходят в спальню. Мокрые вещи сразу отправляются в стиральную машину, мужчины переодеваются, и Антон уже приходит с повязкой и перекисью, чтобы сменить уже пропитанную застывшей алой кровью старую. Застал младший Арса уставившимся на стену, явно ненадолго выйдя из реальности, и возвращается он только тогда, когда матрас внезапно прогибается под чужим весом. Взгляд его стал ещё более вялым, чем в машине, а волосы парня от дождевой воды выглядили со стороны небрежно, но даже так Арсений выглядел прекрасно. Как не порть, всё красивее. — Сядь между ног и развернись спиной, — просит Антон и помогает Арсу, который был уже не в силах находиться в вертикальном положении.       После Шастун разматывает повязку, плотно обмотанную вокруг головы. Голова Арсения была как у тряпочкой куклы, поэтому приходилось немного фиксировать её руками. Дальше началась стадия обработки, и тут начались недовольные мычания и шипения. Как бы Антон тщательно не старался обработать вокруг раны, все равно какая-то часть попадала в область раны. Младший видел, как чужие пальцы вцеплялись в одеяло, и по окончанию обработки наложил на голову более эластичную и удобную повязку, чтобы наконец развернуть к себе Попова и уложить ну подушку. — Всё, лисенок, больно больше не будет, — успокаивает Антон. — Пить хочу невыносимо, — ощущение сухости в горле неплохо сыграло на голосе, ведь Арс со вчерашнего дня ничего не пил; было далеко не до этого. — Сейчас чай сделаю, — Антон уходит из комнаты, но когда приносит, Арсений спит; однако даже несмотря на нежелание будить мужчину, что-нибудь выпить так или иначе нужно, — Арс, проснись.       Попов лениво открывает глаза и через минуту поднимается в попытках не забить на всё это огромный болт и не свалиться обратно. Шастун в этом несомненно помогает, прообнимая и держа кружку в руке одновременно. Сейчас Арс действительно начал осознавать, что без этой заботы ему никуда. Он просто не сможет жить без ощущения тёплых рук на теле, когда тот обрабатывает раны, слов поддержки, когда, как казалось, всему пришёл конец. Это невозможно. И даже когда парень настоит на том, чтобы пропустить рабочий день, когда видит, что он действительно не в том состоянии.       Арсений опустошает кружку не быстро, но в конце концов спокойно плюхается обратно. Антон ставит кружку на тумбу, а парня накрывает покрывалом. Уже собирается он уйти, но его рука неожиданно оказывается в чужой хватке. — Полежи со мной, пожалуйста, останься, — шепчет Арс, на что Антон глупо улыбается и перелезает на другую сторону, чтобы прижаться к арсовой спине и носом уткнуться в шейку.       Впервые за два дня он может себе такое позволить. Преграда недопониманий хоть ещё не до конца оказалась преодолена, но для них двоих это уже было маленькой победой. Оба ждали, мучались один не хуже другого (за исключением физической боли), и наконец дождались.       Засыпает Арс также быстро, поэтому Антон ещё пару минут наслаждается видом спящего мужчины и уходит, забирая с собой кружку.       «Мы пройдём через что угодно, чего бы это не стоило», — в мыслях утверждает Антон, и готов сделать всё, лишь бы он оказался прав. И обязательно окажется.