Цветок, плывущий в тёмной воде

      И, как только всё исчезнет под водой, уходи и не оглядывайся назад. — Пэй Мин! – рявкаю я, ударом снося дверь с петель.       Итак, Хуа Чен был прав не во всём. Я не успокоился. Мне не просто не стало легче от того, что я взял Ши Цинсюаня – мне стало намного хуже. Влечение не отступило, только ещё больше конкретизировалось. Я узнал этот вкус и теперь изнываю от желания почувствовать его вновь. Если раньше я испытывал при виде А-Фэна лишь смутное возбуждение, то теперь всё тело буквально заходится – независимо от того, чьими глазами я на него смотрю. С огромным трудом заставив себя отстать от божества тем утром, я не способен теперь думать ни о чём другом, кроме его кожи, губ и рук.       Лэ Ян, судя по всему, что-то заподозрил. И это не удивительно, ведь Ветер, проспав до полудня, явился к нему заряженный непонятно откуда взятой магической силой, которую и не думал скрывать, явно уверенный, что вполне легально получил её от господина. Прыгал довольный по саду, поднимал в воздух лепестки и листья, хотя и не посмел достать тот самый веер… Как он, должно быть, скучает по своей стихии!       Весёлый Хер разборок чинить не стал – Ши Цинсюань вёл себя столь открыто и ласково, что отсутствие камня за пазухой было очевидно. Судя по всему, хозяин догадался, что, если я и контактировал с его наложником, то посредством какого-то обмана, поэтому пугать и расстраивать А-Фэна смысла нет. Глава поместья сделал вид, что не замечает никаких странностей, но сидел с таким лицом, будто съел мешок лимонов, запивая уксусом.       Однако санкции не заставили себя ждать – всех моих двойников под разными предлогами выпроводили из поместья. Могу спорить, Лэ Ян хотел бы повесить их на воротах рядком – его остановило лишь нежелание лишний раз травмировать Повелителя Ветров. Защитные заклинания тоже усилились, птицам стало сложнее передвигаться, да и хозяин принялся гонять их, едва приметив. Пришлось менять тактику – шарахаться там в истинном воплощении, принимая облик то одного, то другого слуги. Благо, наблюдений получил достаточно. Конечно, подобная ротация кадров раздражает, но фокус с полной заменой может больше не удаться – прежних же он как-то вычислил.       Обстановка накаляется, поэтому, хоть меня и не отпустило, я явился разбираться с виновником торжества прямо в его летнюю резиденцию на симпатичном острове в мире смертных. — Мужик, тебе чего? – озадаченно приподнимается на кушетке генерал Пэй. Вид у него какой-то замотанный и непарадный. — Давно ты решил трахнуть братишку своего «шисюна»? – начинаю без церемоний, приближаясь к нему. — Мужик, ты что-то перепутал. Если ты трахаешь чьих-то братьев, не надо это на меня проецировать! – вскидывает руки бог войны. – Я абсолютно уверен, что в жизни не спал с чьим-либо братом! С сестрой – да, вполне вероятно. Ты по этому вопросу? В чем претензия-то?       Как же бесит эта клоунада. Моментально оказавшись рядом, рывком впечатываю в стену едва успевшего подняться с кушетки Пэй Мина, попутно принимая истинный облик. — Ах, это ты, ублюдок! – тут же в гневе взвивается Мингуан, нанося мне молниеносный удар тяжёлым кулаком, который я без труда останавливаю ладонью до того, как он достигнет моего лица. Чуть вверх – и запястье хрустит, выгнутое под неестественным углом. Небожитель выглядит ошарашенным. — Грустно без божественной силы, да? – склоняю голову к плечу, разглядывая побледневшее от ярости и удивления красивое лицо. — Какого чёрта! Как ты это делаешь? – он так зол на свою беспомощность, что не замечает боли в сломанной руке.       Киваю на стену воды, полностью закрывшую собой окна. — Но как… Мы же… Мы же не в Чёрных Водах! – ещё скажи «так не честно». — Теперь все воды мира – Чёрные, – холодно улыбаюсь я.       И вдруг Пэй Мин принимается хохотать. Ох уж эти военные божества. Осознал, что ситуация патовая, но всё равно не испугался. — Впечатляет! Ты давно был бы богом, если бы смог отпустить свою ненависть! – звучит почти дружелюбно.       Ага, двумя богами сразу. Или бы развоплотился нахрен. Конечно, стихия мне покоряется, да и верующие знают, но... — Благодарю покорно. Ничто на свете не сделает меня добреньким и праведным, – выпускаю запястье, позволив генералу осесть на кушетку, и отступаю.       Что-то здесь не так. Я абсолютно уверен, что это он создал Лэ Яна. Не так много небожителей в состоянии соорудить настолько мощную и детальную аватару, а генерал – один из тех, кто вполне способен разделать десяток демонов высокого ранга даже вне истинного воплощения. У него есть мотив сделать мне гадость, ведь я убил его приятеля – Пэй Мин действительно дружил с Ши Уду, в отличие от той же Линвэнь, для которой отношения с этими двоими были вынужденной политической мерой на фоне глубокой личной неприязни. Он наверняка клялся присматривать за Ши Цинсюанем и вполне мог выбрать такой своеобразный способ. То, что Мингуан предпочитает барышень, мало что меняет – при такой сексуальной неразборчивости нередко возникают извращения. К тому же А-Фэна лишь условно-досрочно можно причислить к мальчикам – разве не идеальный кандидат, чтобы попробовать нечто новенькое? Или, может, не получил старшего — так хоть младшего к рукам прибрать...       Так почему он продолжает делать вид, что не понимает, зачем я здесь? И почему я не могу уловить ни единого признака лжи? Ведь я наверняка знаю, что Пэй Мин достаточно плохо врёт. — Чтобы быть божеством, не обязательно быть добрым, как показали последние события, – кажется, сломанная кость для генерала стала лишь досадной неприятностью. Терпеть не могу этот класс богов – они абсолютно непрошибаемые. С ними иметь дело – как черепаху расковыривать. — Коль скоро я не могу раздавить тебя, как поганую ящерицу, хотя очень бы хотел, – продолжает Мингуан, и я ничуть не сомневаюсь в этом, – внимательно тебя слушаю. — Ты просто пытаешься потянуть время, – огрызаюсь я, присматриваясь, как бы половчее открутить его пустую башку. — А ты хочешь высказаться, – пожимает плечами генерал, и я буквально слышу, как у него в голове шестеренки крутятся в попытке найти выход из ситуации. – Короче: какого хрена ты до меня домотался? Ладно, допустим, шуйши-сюн в самом деле тебе дорогу перешёл, но я-то чем тебя успел обидеть? Наступил на ногу, занял твой стул? Переспал с твоей девушкой? — Ши. Цинсюань, – раздельно произношу я, подчёркивая каждый слог. Лицо бога выражает лишь недоумение. — Опять он! Если ты ищешь Ши Цинсюаня, то лично у меня его нет, – Пэй Мин выглядит, словно в самом деле не может понять, о чём я толкую, и пытается угадать. – Я обещал Ши Уду позаботиться о его брате, если с ним самим что-то случится, но мелкий паршивец послал меня подальше, а когда я попытался силой вернуть его на Небеса, просто удрал. Я подумал – не очень-то и хотелось. Если попадёт в серьёзную передрягу – помогу, он знает, как связаться. А подтирать ему сопли, как делал старший брат, я не намерен. Мне этот пройдоха никогда не нравился, я терпел его только из уважения к шуйши-сюну. Сейчас Цинсюань сошёлся с каким-то мужиком – туда и дорога. Я всегда знал, что он рано или поздно до такого докатится! — И что скажешь насчёт этого, как ты выразился, мужика? – этот разговор становится всё более странным, и я начинаю ходить туда-сюда в задумчивости. Что-то опять не сходится. — Мы вообще на небесах сначала думали, что это ты, – пожимает плечами генерал, вольно рассиживаясь на кушетке. – Но, видимо, просто похож. Наверное, у Повелителя Ветров типаж, вот он и нашёл такого же, раз уж ты сам его трахать больше не желаешь… — Что значит, БОЛЬШЕ не желаю? – я едва не спотыкаюсь от возмущения.       Пэй Мин смотрит на меня с иронией. — Хо-хо! Да передо мной-то комедию не ломай, – вздыхает он. – Ясно, как божий день, что вы с Цинсюанем уже давным-давно кувыркаетесь. Конечно, ты на людях делал вид, что он тебе неприятен, чтобы Ши Уду вас не прибил, но неужели думал, никто не заметит, как ты его всё время нюхаешь?       Не то чтобы мне было не плевать на мнение этого старого греховодника, но отчего-то хочется провалиться сквозь землю. — Так что? Сам бросил, а теперь уксус хлебаешь, когда он другого нашёл? – продолжает издеваться генерал. – Или… Подожди! Ты думал, что другой – это я?!       У Мингуана настолько убедительно перехватывает дыхание от возмущения, что я немного теряюсь. В самом деле он ни при чём, что ли? А кто тогда? Неужели всё-таки… — Чего не сделаешь ради мести, – хватаюсь за последнюю соломинку. — Да ты с ума сошёл, что ли?! Тьфу, гадость какая… Нет, я бы, конечно, с огромным удовольствием сварил из тебя уху за то, что ты сделал с моим другом, и сварю, если представится случай... Но это уже ни в какие ворота не лезет! – громыхает Пэй Мин, багровея от негодования. – Это, может быть, ты какие-то коварные многоходовки сочиняешь, а у меня процесс более тактический! Могу дать по репе, но уж точно не буду тратить годы и изображать из себя не пойми что, лишь бы кого-нибудь задеть! Тем более… – он вдруг осекается и добавляет гораздо тише, с непривычной для него болью в голосе: — Шуйши-сюн и вправду очень тебе задолжал.       Это звучит искренне. И ужасно меня задевает. «Уж точно не буду тратить годы, изображать из себя не пойми что» … «Очень тебе задолжал» … — Я скучаю по Ши Уду, – бог войны становится тих и серьёзен, – однако у тебя было право на месть, и я не могу его отрицать, как бы сильно меня ни ранила эта мысль. Но Ши Цинсюань… Ты правда считаешь, что он заслужил твою ненависть?       Запутавшись в своих чувствах, сажусь на кушетку рядом с генералом и смотрю на свои руки. — Он тоже… — Мысль, что весь мир против тебя, бывает упоительной, – Пэй Мин прислоняется спиной к стене, – но правда в том, что миру на тебя плевать. У всех свои дела. Ши Цинсюань просто так нашёл другого, а не тебе назло. Я, например, вот пытаюсь ребёнка своего спасти. Сам его втянул в эту историю с Баньюэ, а теперь не пойму, как выручить. Мне некогда мстить. И ты бы бросал эту дурь. — Не указывай, что мне делать. Я в таком дерьме побывал, какое тебе и не снилось, – ворчу я. — Это говорит не о том, что ты лучше меня, а о том, что у тебя что-то не так с жизненной стратегией, – обижается Мингуан. – Может, мне оно не снилось, потому что я в него не попадаю? И вместо того, чтобы задираться, стоит спросить, как именно я в него не попадаю? — Я не буду ничего тебе доказывать. Дурака драть – только хер тупить, – отмахиваюсь от попытки втянуть меня в бестолковый спор.       Судя по всему, придётся признать очевидное – моя стройная версия разрушилась, Пэй Мин здесь ни при чём. Буду думать дальше. — Ну, ты собираешься меня убивать или так и будем сидеть? – напоминает о себе генерал. — А тебе очень хочется? – смотрю на него усталым взглядом. Как же быстро утомляет его общество. — Вообще-то, нет. Просто у меня дел по горло. Должна прибыть делегация от Повелительницы Дождя, а я выгляжу, будто мной помыли пол! Что она подумает, когда её люди расскажут, в каком виде я их встретил? — И тебе не плевать, потому что...? – флегматично спрашиваю я, скрывая крайнее удивление.       На лице Пэй Мина отражается раздражение и… Могу поклясться, он немного смущён! Глазам не верю! — Можешь не отвечать, я всё понял, – отмахиваюсь, разумно ожидая услышать поток несуразицы в попытке скрыть истинное положение дел. — Так убирай уже свою воду и вали отсюда, если понял! – рявкает уязвленный Мингуан, пряча глаза.       Уже у дверей я, почти не оглядываясь, озвучиваю внезапно пришедшую в голову мысль: — Вам нужен Инь Юй. Отправьте нового Повелителя Земли на стажировку к нему, он весьма сносно копает. — Спасибо, – неожиданно раздаётся за спиной, и я замираю. – Хоть ты меня и бесишь, из тебя бы вышел отличный бог.