Цветок, плывущий в тёмной воде

— НЕТ! Нет-нет-нет! Пожалуйста, не надо, только не это! – Ши Цинсюань бьётся в моих руках, заходясь в истерике. Я не знаю, что делать. Он не слышит меня, ни на что не реагирует – только исступлённо рыдает с того момента, как осознал, где находится. У меня, конечно, не прибрано, но не до такой же степени… — Только не это… Нет… Только не так, – повторяет он, обливаясь слезами. – Ждал… Ждал, пока я успокоюсь… Пока поверю… Чтобы снова… Снова…       Слова тонут в судорожных всхлипах. Мне страшно за него и стыдно – неужели я до такого довёл? Ох, А-Фэн…       Обнимаю его, что провоцирует новую волну криков, эхом отдающихся под сводами. Он рвётся из моих рук, но я держу, поглаживая по волосам и повторяя: — Ну, тихо-тихо… Тише, всё хорошо… Я ничего тебе не сделаю… — Я думал… Я д-думал, что прощён… Я не… Я не хочу снова… – Моя одежда промокает от слёз, Повелителя Ветров бьёт крупная дрожь. Как же тебе плохо, родной мой… Что же я с тобой сделал…       Отстраняюсь, осторожно сжимая его запястья и склоняясь к самому лицу, чётко произношу: — Ши Цинсюань! Успокойся. Я ничего тебе не сделаю. Ты в безопасности. Слышишь меня? Это я, Мин-сюн. — Нет! – Он лихорадочно мотает головой. – Ты не Мин-сюн, нет никакого Мин-сюна! Это была просто игра!       Да что ж такое. Ну, как до тебя дозваться… Ведь, чёрт возьми, ты не прав! — Это не было, – шепчу я, лихорадочно целуя его руки, солёные от слёз щеки, нос, – не было… Это не было игрой! — Не надо… Зачем ты так меня мучаешь? – глотает слёзы бывший бог, и лик его полон ужаса, – Я хочу умереть… Я не переживу этого снова…       Опять эти слова, эти ужасные слова! Лучше бы я сгинул без следа в недрах Тунлу, прежде чем наворотил такого! Я поневоле проникаюсь горем, о котором говорил Се Лянь – как ужасно быть причиной боли любимого человека! — Не будет никакого «снова», слышишь меня? – Я легонько встряхиваю А-Фэна, и взгляд его немного проясняется. — Не будет? Тогда почему я здесь?       Я опускаю глаза. — Потому что нам нужно поговорить, а в поместье этого сделать нельзя.       На заплаканном и оттого ещё более красивом лице отражается абсолютное непонимание. — Это какая-то твоя очередная игра? – По щекам Ши Цинсюаня снова бегут слёзы. Ну, только, вроде, успокоились… — Да посади меня уже в застенок, пытай, если ты настолько зол, насилуй, мори голодом… Но это уже слишком! Слишком жестоко! – всхлипывает он. — Что жестоко? Привести тебя в свой дом? – не выдерживаю я. — Зачем ты надо мной издеваешься? – Во взгляде такая боль, что невозможно смотреть.       Не придумав ничего лучше, закрываю ему рот поцелуем. Вырывается, но я держу и целую, целую глубже, и не могу им надышаться. Боги милостивые, как я его хочу. — Ты украл мою жизнь, – шепчу, теряя голову от желания, вновь и вновь припадая к губам. – За тобой долг. Поэтому ты принадлежишь мне. — Да, – еле слышно отзывается Ши Цинсюань, почти невольно отвечая на поцелуи. — Ты мой! – Лишь мгновение передышки и снова толкаюсь языком меж приоткрытых губ. – Я слишком долго позволял тебе развлекаться с другим…       От последней фразы А-Фэн вздрагивает и резко отстраняется. Вид у него шокированный и непонимающий. — О чём ты говоришь? – Голос его дрожит. — О твоём Лэ Яне! – Снова тянусь за поцелуем, но Повелитель Ветров отворачивается и снова начинает вырываться. — Это какая-то проверка или что? – В глазах недоумение и снова проклятые слёзы. – Что за игру ты затеял? Если тебе что-то нужно, почему просто не возьмёшь? Зачем весь этот цирк?       Я вообще перестаю что-либо понимать. — Хорошего же ты мнения обо мне, Мин… Хэ-сюн! – Страх небожителя сменяется обидой и гневом. – Думаешь, я настолько развязный, что готов лечь с первым встречным? Думаешь, я настолько глупый, что с первого взгляда не понял, что Лэ Ян – это ты?       Что? Эти слова — удар молнии. Так он всё это время думал, что это я… Какая забавная ошибка.       Неужели всё, что он делал, было для меня? Все взгляды, слова, прикосновения… Его первый поцелуй, его невинность – он верил, что отдаёт это мне? И даже моя музыка, которую он хранил столько лет! Вот почему он перестал обо мне спрашивать – думал, что знает… От этой мысли в душе словно распускаются цветы. А я-то злился… — Я не имею никакого отношения к человеку, с которым ты спишь, – почему-то мой голос звучит неуверенно. — Ну, конечно! – Странно видеть Повелителя Ветров таким возмущённым. – Я же полный идиот! Ты думал, я тебя не узнаю? Не узнаю твои руки, твою прямую спину, твой запах, наконец? А этот псевдоним – «счастливое море»! Серьёзно? И лица у вас хоть и отличаются, но не настолько, чтобы, чёрт возьми, не понять! Узоры на твоём подоле – да они мне во сне снятся! Думал, я не узнаю их на одежде Лэ Яна?       Я не могу вымолвить ни слова. Голова идёт кругом.       Столько совпадений… Как это может быть? Неужели он… — Нет. Нет, ты ошибся, это не я… – бормочу с безумной улыбкой, сомневаясь в себе. — Да вы… – задыхается от негодования Повелитель Ветров. – Да у вас даже члены одинаковые!       Ну, уж это почти наверняка неправда! Стоп, секундочку…       Ши Цинсюань, кажется, и сам понимает, что сморозил лишнее, поэтому, краснея и пряча взгляд, смущённо уточняет: — Я один раз случайно подсмотрел, как ты купаешься.       Ничего себе новости. — Ладно, не случайно, – неверно интерпретировав моё молчание, продолжает признаваться он, ещё пуще заливаясь краской. – И, может быть, не один раз… Но, как бы то ни было, я в состоянии отличить…       А я себя считал маньяком! Мысль, что он, тогда ещё невинный, подглядывал за мной, будоражит, сбивая с толку.       Я просто немею от потрясения. Это не может быть правдой, просто не может… Ну, то есть… Если бы я был Лэ Яном, я бы об этом знал? — Он всё делает, как ты! – продолжает Ши Цинсюань, не в силах удержать так долго накапливаемый гнев. – Он так же шипит, когда злится, швыряет вещи вместо того, чтоб подойти и отдать, он ненавидит, когда я ем при нём лимоны! Он постоянно говорит о еде и всё с ней сравнивает! Он даже пишет твоим почерком! Он знает обо мне такие подробности, которые я рассказывал лишь тебе одному! Ни одна душа больше не в курсе, что ирис — мой любимый цветок, я всем врал, что розы! И то, как он поцеловал меня — точь-в-точь как на маковом поле, помнишь? Это было только наше, я никому не говорил! И магия, которую он мне передаёт – твоя, холодная, как ключевая вода! Я знаю, что это ты, я чувствую! Ты не убедишь меня, что вы разные люди! Уж не такой я недоумок!       Повелитель Ветров колотит меня кулаками в грудь и снова плачет. А я стою, как истукан, потому что по всему выходит, что он прав… Но как это возможно? Здесь какая-то ошибка! — Я думал, что ты хочешь начать всё сначала, без нашего общего прошлого… Будто мы случайно встретились на улице, незнакомые… Без наших проклятых одинаковых имён, без всей этой небесной чехарды! – Такая горечь звучит в его голосе! – Мне поначалу было обидно, что ты позвал меня обратно лишь на правах вещи, которую можно купить, но я решил – да хрен с ним, как угодно, лишь бы с тобой! А потом увидел, как трепетно ты ко мне, гораздо нежнее даже, чем раньше… Я подумал – неужели у нас получилось? Неужели я сумел тебя излечить?       Он задыхается от переживаний, но продолжает: — А оказалось, что ты просто придумал новый способ издеваться. Отогреть меня, дождаться, пока я поверю тебе вновь и решу, что всё кончилось… А потом опять швырнуть в ад! – выкрикивает мне в лицо измученный Ши Цинсюань, и я отступаю на шаг.       Неужели в его глазах я такое чудовище? Но ведь… Он прав. Именно так я и думал поступить. Дождаться, пока привяжется, и отнять. Что со мной такое?       Плача, А-Фэн разжимает руку, и на пол со звоном падает кольцо, которое он невесть как сумел ухватить при перемещении. Машинально слежу за ним – бликом света на тёмном полу… И вдруг кристально-ясно осознаю, что всё это правда. Потому что кольцо – комплект от бус, которые я вплетал в волосы Ши Цинсюаня. Тот самый экзотичный узор в серебре. Соломинка ломает мне хребет. Я помню. Помню, как вынес эти украшения собственными руками с затонувшего иноземного корабля, в шкатулке с птицами… Той самой, в которой Лэ Ян передал свой подарок. Той самой, которую можно было взять только в моём дворце.       Может, это кто-то, кто сюда вхож и хорошо меня знает? Старина Хуа… Но зачем бы ему… К тому же, Ши Цинсюань прав – многое о том, что между нами было, не знает и Хуа Чен. И вообще никто, кроме нас двоих.       Я перебрал все варианты. Если что-то ходит, как утка, и крякает, как утка…       Я отступаю ещё на шаг, ноги меня не держат, и я тяжело оседаю на пол, прикрывая лицо ладонью. — Хэ-сюн, что с тобой? – Юный бог ветра тут же забывает свой гнев и бросается ко мне.       Как это возможно… Одна из моих аватар всё это время жила своей жизнью! Всё, ведь всё сходится… Он откуда-то всегда знал, где я прячусь, чьим лицом прикрылся… Он видел меня и словно смеялся надо мной… Поэтому я не чувствовал его магии... Поэтому все барьеры поместья так легко меня пропускали — принимали за хозяина... Кровь из уха – не потому, что остановил грозу, его ударило моим волнением вместе с другими двойниками… Разговоры о том, что я сам убил своих подданных... Сила, какая бывает только у бога… Или непревзойдённого демона. Сила, которая пропала у меня.       И то, что он говорил в пустом кабинете… Он говорил со мной. Знал, что я слышу. «Дай мне жить… Вернись во тьму»…       У меня сейчас голова взорвётся! — Ты в порядке? – Прохладные руки Ши Цинсюаня ложатся на моё лицо. Нет, я максимально не в порядке, я не… — ХЭ СЮАНЬ! – крик, подобный рёву бури, сотрясает чертоги, и врата срывает вместе с петлями мощным потоком ледяной воды…