Цветок, плывущий в тёмной воде

Три весёлых поворота...

— Как ты выразился? «Доигрался хер на скрипке – видно, музыку любил»? – Ши Цинсюаня сложно рассердить, но мне, похоже, удалось. — Нормальная фраза. По-моему, очень отражает ситуацию, – пожимаю плечами, заходя в дом вслед за супругом. — Это абсолютно точно не та вещь, которую можно говорить на похоронах, Хэ Сюань! – Ох, как не люблю, когда он называет меня полным именем. Это верный знак, что я его расстроил. — Да ладно тебе. Сам сказал, что едва знал этого парня. Зачем мы вообще пошли? — Он был знаменитый музыкант, это называется социальная жизнь! – возмущается Повелитель Ветров. – Мы ведь даже на концерт его ходили! — Не помню такого. — Потому что ты весь концерт что-то жевал и не слышал музыку за собственным чавканьем! – Похоже, он уже готов поколотить меня веером. — Как будто ты не знаешь, как мне даются публичные речи! Надо было оставить меня у стола с закусками, как обычно, а не тащить выражать соболезнования. – Я уже понимаю, что проиграл этот спор, но не готов сдаваться без боя. — Ты выставил меня на посмешище. Это было очень обидно! – В ярких глазах блестят слёзы.       Нет, только не это. При всей эмоциональности, мой Цинсюань, на самом деле, достаточно редко плачет – есть у него талант находить хорошее даже в самой скверной ситуации и легко относиться к неудачам.       Если слёзы – значит, я в самом деле потерял берега. — Прости меня. Я был не прав. — Не прощу! – Ши Цинсюань выглядит действительно несчастным.       Видимо, пришло время для более капитальных извинений. — Прости меня, А-Фэн. – Приближаюсь, беру его руку и целую так, как он любит – кончики пальцев, ладонь, запястье. — Нет, – резко отвечает любимый, пытаясь отнять руку, но не слишком усердно. — Прости этого дурня, Цин'эр, – шепчет Лэ Ян на ухо Ши Цинсюаню, и тот с удивлением выдыхает, забыв, что собирался вырываться.       Сам ты дурень, но посыл правильный. Не хотелось с ним лишний раз связываться – очень уж своенравная аватара, которая без всяких на то оснований считает, что он тут самый умный. Но, раз уж я сел в лужу, придётся соглашаться и на такую подмогу.       Еле заметным жестом показываю на основание шеи – двойник понимает направление моих мыслей и припадает к нужному месту губами, заставляя Повелителя Ветров вздрогнуть от удовольствия. — Ты… Вы оба…       Наш юный бог, кажется, уже забывает, что хотел ругаться, увлечённый синтонностью наших ласк.       Лэ Ян поворачивает к себе его лицо и глубоко целует полуоткрытые губы. Я впиваюсь в так удобно подставленную мне шею. Наши руки соприкасаются на талии небожителя. — Прости меня, – прошу я, чуть прикусив нежную ключицу. — Прости, – горячо шепчет Лэ Ян, оторвавшись от губ и вернувшись к шее.       Наши языки встречаются на коже Цинсюаня, мы сплетаем их в поцелуе – судя по дыханию, А-Фэн находит это волнующим. Разорвав контакт, по очереди припадаем к его губам, словно, как раньше, не можем поделить. — Мы сделаем всё, что угодно, чтобы ты простил. – Беру в рот мочку уха, вызывая еле слышный стон. — Всё, что угодно, Цин'эр, – подтверждает мои слова Лэ Ян, убрав его волосы и поцеловав сзади шейные позвонки.       Повелитель Ветров тает между нами, но не даёт ответа. Я знаю, он очень любит подобные речи. «Мне нравится, Хэ-сюн… Ты никого не боишься. Ты способен убить бога, демоны трепещут при упоминании твоего имени, ты ставишь условия небесной императрице… Ты можешь уничтожить меня, не моргнув глазом, но… Всё равно покоряешься мне. От этого голова кружится» – так он сказал однажды, истомлённый любовью.       Конечно, ты обожаешь чувствовать себя особенным. И имеешь на это полное право, потому что подобных тебе действительно нет. Я никогда не склонялся и не склонюсь ни перед кем, кроме тебя, но ты можешь делать со мной, что пожелаешь.       Начинаю распускать пояс ханьфу, но в который раз путаюсь в мудрёных завязках. Так хочется скорее его наготы, что не выдерживаю и рву деликатную ткань. — Хэ-сюн, ты опять..! – на миг вынырнув из поцелуя с Лэ Яном, пытается возмутиться Повелитель Ветров. — Новое куплю! – рычу я, расправляясь с одеждами и добираясь до скрытой под ней невозможно прекрасной кожи. Будь я Ши Цинсюанем, вообще бы голый ходил – как можно такое прятать! Вот так, иди ко мне… Как ты уже разгорелся.       Когда я касаюсь языком его соска, Повелитель Ветров не может продолжать изображать обиду и притягивает меня к себе. Лэ Ян тоже не упускает случая воспользоваться наготой – его огромные руки жадно хватают гибкую талию.       До стона прикусив нежное место, прерываю ласки, обращаясь к сообщнику. — Я сейчас спущусь вниз. Держи его, чтобы мне было удобнее, – говорю я так, чтобы мой прекрасный бог всё слышал. — Целовать? – хрипло уточняет Лэ Ян. — Нет, пусть лучше покричит, – зажатый между нашими телами, Ши Цинсюань лишь трепещет в предвкушении, но в кои-то веки не болтает. Может, потому, что рот занят рукой двойника, пока моя собственная блуждает где-то за поясом штанов любимого, наслаждаясь его возбуждением. — Можешь пока трахать его пальцами, чтобы кончил посильнее, – советую я, с удовольствием отметив расширившиеся зрачки – похоже, не только А-Фэна проняло. — Ну, Хэ-сюн, – невнятно стонет моё сокровище, откидывая голову на плечо Лэ Яна. — Тише, тише, – успокаивает его тот, когда я становлюсь на колени и стягиваю с бога ветра штаны. Он уже в полной готовности, и я начинаю неторопливо обрабатывать его языком. Цинсюань всё ещё немного смущается принимать от меня подобные ласки, хотя я много раз объяснял, что, как бы грубо он ни использовал мой рот, это не доставляет мне ни малейшего дискомфорта.       Чтобы взять поглубже, я закидываю его стройную ногу себе на плечо – к счастью, балансировать бедняге не придётся, Лэ Ян держит надёжно. На бедре ещё виден отпечаток моей ладони, оставленный перед уходом на мероприятие – А-Фэн надел сегодня один из тех многочисленных нарядов, при виде которых я теряю самообладание, поэтому мы едва не опоздали. Как хорошо, что я вернул ему божественные силы, и моя несдержанность не причиняет ущерба его здоровью! Только вот сводить внешние следы он отказывается наотрез.       Когда член погружается в моё горло, Повелитель Ветров вскрикивает от удовольствия, а потом стонет долго и сладко, в такт движениям. Я прикрываю глаза, чтобы сосредоточиться на ощущениях. На самом деле, нездоровая фиксация у меня не только на еде. — Сюань, – слышу я сдавленный шёпот, рука касается щеки. Понял, сейчас.       Под разочарованный вздох выпускаю изо рта Цинсюаня лишь для того, чтобы его место заняли пальцы Лэ Яна. Старательно облизываю их, и меня это заводит. Невольно вспоминается, как он провоцировал меня в ту ночь, когда этой самой рукой ласкал А-Фэна прямо на столе. Может, я просто уже слишком сильно разошёлся, как бывает всякий раз, когда вижу любимого без одежды.       Супруг нетерпеливо ёрзает и постанывает, тянет меня за волосы, требуя, чтобы я вернулся. Подчиняюсь, снова вбирая в себя до предела, пока Лэ Ян погружает в него подготовленные мной пальцы. Бог мечется между нами, забывшись в исступлении, не в силах отстраниться ни от руки, ни от языка, то цепляясь за меня, то царапая собственную кожу, стонет, потом кричит…       Рот наполняется сладостью – у него даже семя мёдом отдаёт.       Поднимаюсь с колен, всё ещё держа во рту дары моего любимого. Лэ Ян, весь в нетерпении, тянется ко мне над плечом бога ветра, разомлевшего почти до бессознательного состояния.       Целуя, делюсь с двойником тем, что получил. Только он может в полной мере понять, что я чувствую в такие моменты.       Наши с Лэ Яном поцелуи ещё сильнее распаляют обоих. Повелитель Ветров, счастливый и хмельной от наслаждения, выглядит так, будто забыл, что вообще сердился. Это не удивительно – в отличие от меня, Ши Цинсюань не обидчив и совершенно чужд мстительности. Несмотря на то, что меня явно простили, мы уже не сможем оставить А-Фэна в покое – слишком сильно хотим, и он это чувствует, когда мы прижимаемся к нему. — Хэ-сюн, – улыбается бог, и мы, целуя, тянем его к ложу, потеряв по дороге остатки разорванных одежд.       Радуясь, что успел снять обувь ещё в процессе скандала, сажусь, опершись спиной на изголовье, и принимаю небожителя в объятия. Лэ Ян ревниво отнимает у меня его руку, припадая к ней губами. Сейчас надо решить, кто первый. Думаю, двойнику придётся уступить мне. А, может, он вообще обойдётся…       Иди сюда, любовь моя. Как же не терпится...       Да какого..?!       Боль ударяет вспышкой, и я понимаю, что не могу пошевелить руками. — Ах, ты дрянь! – выкрикиваю я, рванувшись вперёд, и струны волос до крови впиваются в пальцы. — Я бы советовал сидеть смирно, – с каменным спокойствием произносит Лэ Ян, обнимая обнажённого Цинсюаня. Тот не кажется удивлённым – наоборот, яркие глаза блестят озорством. Похоже, меня нарочно заманили! И когда успели сговориться… — Тебе конец, – шиплю я. – Немедленно убери! А-Фэн, скажи ему! — Ну, Хэ-сюн, – игриво улыбается Ши Цинсюань, – потерпи немного. Ты же обещал, что сделаешь всё, что мне угодно!       Вот как знал, что нельзя связываться! Теперь ведь и вправду деваться некуда. Даже попытки превратиться в воду эффекта не дают – предусмотрел это, да, скотина? — А-Ян, тебе не кажется, что на нём многовато одежды? – тонкий пальчик Повелителя Ветров указывает на меня, и я готов его откусить. – Я хочу видеть, сильно ли он меня хочет.       Вот ведь зараза. Сильно, вообще-то! Мог бы просто спросить.       Лэ Ян нехотя оставляет Цинсюаня и подвигается ко мне. — Ну, почему тебе спокойно не сидится? – вздыхает он. – Все руки себе изранил…       Он медленно скользит языком по моему запястью, слизывая дорожку крови, берёт губами пальцы, снимая с них алые капли, и я задыхаюсь от злости и возбуждения. — Пошёл на хер! — Для этого пока не время, но, возможно, позже, – так же спокойно говорит господин, распуская мой пояс и распахивая одежды, а в глазах пляшет пламя. В голову поневоле лезет всякое, от чего стоять начинает почти болезненно.       Спуская одеяние с плеч, Лэ Ян жарко целует мне шею и шепчет, касаясь кожи дыханием: — Не сопротивляйся. Я только разогрею его для тебя, как в старые добрые времена.       Вот ведь знаешь ты, гад, как меня зацепить…       Большие жадные руки стаскивают с меня штаны, явив желания во всей красе на радость Повелителю Ветров, который уже снова завёлся, глядя на наши ласки – ему, чтобы разойтись, много не надо. — Волосы, А-Ян, – напоминает он, поглаживая собственную шею. Ну, что ты делаешь, я тоже хочу тебя так трогать!       Моя строптивая аватара целует меня в своей напористой, хищной манере, одновременно вытянув заколку из волос – Ветру нравятся распущенные. Выбросив украшение на пол, Лэ Ян начинает позволять себе лишнее – гладит мою грудь, живот, а потом и член, отчего я вздрагиваю, отстранившись от поцелуя, насколько позволяют верёвки. — Сможешь без рук, как в тот раз? – тихонько спрашивает он, дразня прикосновениями. — Смотря, как постараешься, – не выдерживаю и толкаюсь в крупную ладонь.       Двойник подмигивает мне и оставляет, вернувшись к возбуждённому Ши Цинсюаню, который уже весь извёлся. — О чём вы там беседуете? – капризно интересуется А-Фэн, подставляя Лэ Яну шею. — Знаешь ли ты, мой дорогой Цин'эр, что всякий раз, когда мы с тобой делили ложе, Сюань наблюдал за нами? — А ну заткнись! – выкрикиваю я. Зараза такая! Свои секреты разбазаривай! — О, это интересно, – Ветер выглядит заинтригованным. – И что же? Ему это нравилось?       Заткнись, собака, заткнись, по-хорошему прошу… — Ещё как нравилось, – с придыханием произносит предатель, лаская моего бога. — Какой ты странный, Хэ-сюн, – улыбается тот, млея. – Я столько лет из кожи вон лез, чтобы ты меня захотел… Был и мужчиной, и женщиной, как только ни наряжался, как только ни провоцировал… А надо было всего-то отдаться другому! — Да нет же, ну, А-Фэн! – беспомощно бормочу я, пряча взгляд. Ты вообще не так всё понял, и я не могу объяснить внятно, потому что к моему мозгу из-за вас двоих кровь совсем не приливает. — Неужели тебе хочется делить меня с кем-то? – супруг делает вид, что расстроен, но явно дразнится. — Не будь так несправедлив, Цин'эр, – заступается за меня Лэ Ян. – Поверь, он не позволил бы коснуться тебя никому другому. Просто в глубине души ты знал, что я – это ты, да, Сюань?       Да. Знал. С самого начала знал, хотя и не мог вспомнить. — Ты, кажется, хорошо понимаешь, что нравится Хэ-сюну, А-Ян. – Шаловливые пальчики Цинсюаня стаскивают белые одежды. – Покажешь мне, как с ним правильно обращаться? А то у него не допросишься…       Ой, вот только этого не надо. Я лучше сам расскажу, честное слово! — Непременно, любовь моя, – обещает Лэ Ян, толкая небожителя на простыни, уже готовый взять. — Стой! – говорю неожиданно сам для себя. На меня смотрят с непониманием. – Не в этой позе. Поставь… Поставь его на четвереньки.       Ну, а что? Сгорел сарай… Всё равно смотреть придётся – так хоть будет поинтереснее. — Ты был прав, А-Ян. Ему это нравится, – с усмешкой отмечает Ши Цинсюань, ловко переворачиваясь в желанную позицию и нетерпеливо подставляясь партнёру, который уже успел смазать себя, найдя флакон с маслом среди одеял. У нас с Цинсюанем вообще по всему дому уже эти баночки валяются и по всем карманам распиханы – никогда не знаешь, где прижмёт.       Я ужасно волнуюсь, как бывает всякий раз, когда Лэ Ян в него входит. Прозвучит странно, но я скучал по этому зрелищу.       После всего, что мы делали с А-Фэном, можно уже особо не церемониться, и двойник это знает – погружается одним резким ударом почти до основания, заставив любимого вскрикнуть. Ох, как бы я хотел так же! Или хотя бы рукой себя потрогать – от возбуждения уже больно, а они ведь только начали. Проклятые верёвки…       Лэ Ян двигается нарочито медленно, но беспощадно-глубоко, притягивая к себе бёдра Цинсюаня, чтобы тот не мог отстраниться. Большая рука ложится на след моей ладони, идеально совпадая с ним, и эта незначительная деталь кружит голову. Повелитель Ветров не сводит с меня взгляд, наслаждаясь реакцией. Обычно он закрывает глаза в такие моменты, отдаваясь ощущениям тела, но в этот раз делает исключение. Стонет, кусает губы, но не отводит глаз с расширенными от возбуждения зрачками. Ну, хоть дотронься, хоть как-нибудь… Невыносимо же, ну!       Но нет, тянется к себе – не ко мне. Однако и ему не выгорело – Лэ Ян ловит руку небожителя, заводя за спину, и продолжает так же основательно его иметь. — Разве я разрешал трогать себя? Так его! Пусть тоже потерпит, поганец. — Господин, пустите, – хнычет бог, вспомнив прежнее обращение. – Я буду трогать Хэ-сюна, а не себя! — Его и подавно трогать нельзя, – кажется, нашему дорогому другу начинает изменять самообладание. Во всяком случае, издевательски-медленный темп поддерживать он уже не может. — А-Ян, я хочу взять что-нибудь в рот, – сходя с ума от возбуждения, требует небожитель. Да что ж такое… Добить решил? Меня от этой фразы едва не накрывает. — Руку? – сильно толкнувшись, спрашивает Лэ Ян. — Ай! Нет, хочу кое-что побольше! – он указывает взглядом на мой член.       Сокровище ты моё…       Давай, дружище, не жадничай. Разреши ему.       Рыкнув, двойник хватает А-Фэна за волосы, очень удобно собранные в хвост, и буквально швыряет на меня, отпустив пленённую руку. Грациозный Ши Цинсюань мигом принимает удобную позу (насколько возможно, когда тебя так яростно трахают) и добирается до желаемого.       Бог ты мой, какое наслаждение… Я сейчас вознесусь ещё раз! Да, вот так, языком и поглубже чуть-чуть… — Только попробуй кончить раньше него, – серьёзно предупреждает Лэ Ян, продолжая терзать Повелителя Ветров.       Умный ты сильно! Думаешь, просто сдержаться в такой ситуации?       Но мне в помощь, как ни странно, пригождаются верёвки-волосы. Когда делается нестерпимо, я дёргаю руками, и боль немного отрезвляет. Надолго, конечно, не хватит – очень уж сладкую игру ведёт с моим телом юный бог. Остаётся надеяться, что он сам сдастся быстрее.       О том, что Лэ Ян сойдёт с дистанции, я и мечтать не смею – похоже, когда мы разделяемся, вся способность к самоконтролю остаётся за ним. — Хватит с него! – ревниво приказывает двойник и тянет наше сокровище к себе, агрессивно целуя. Однако они остаются достаточно близко, чтобы наши с Ши Цинсюанем члены соприкасались, и я чувствовал каждый толчок, сотрясающий его хрупкое тело.       Мы с любимым трёмся друг об друга, тянемся друг к другу губами, не доставая, но будучи мучительно близко, держась на самой грани, и я чувствую, что он вот-вот сорвётся…       Лэ Ян еле заметно касается меня, поделившись своими ощущениями – будто это я сейчас так восхитительно-глубоко врываюсь в тело любимого.       Ши Цинсюань опережает меня на какие-то доли секунды, но я догоняю, вместе с ним утонув в ослепительном удовольствии, трепеща в унисон, захлебываясь в близости…       Наше семя смешивается, пачкая обоих, и я удивлён, что господин Лэ не поплыл от этого зрелища.       Когда взгляд божества немного проясняется, Лэ Ян жарко шепчет ему на ухо: — Куда ты хочешь, чтобы я кончил? Ши Цинсюань еле слышно отвечает что-то, я не могу разобрать ни слова, но хитрый и развратный взгляд, который он кидает в мою сторону, мне не нравится. Что вы там удумали?       Двойник усмехается в ответ и покидает тело возлюбленного. Что? Ну, уж нет… — Не упрямься, Сюань, открой рот. Его Превосходительство Повелитель Ветров желает именно так, – уговаривает меня предатель.       Его Превосходительство нахер пусть сходит с такими пожеланиями! Сжимаю губы плотнее, отворачиваясь. — Мы ведь обещали, что сделаем для него всё, – напоминает Лэ Ян, гладя меня по щекам и поворачивая к себе. – Ты выставляешь нас в дурном свете. Потерпи, я недолго. — Откушу, – цежу сквозь зубы. — Не откусишь, – уверенно возражает он, касаясь пальцами моих губ. – Давай, Сюань. Я ведь знаю, что тебе это нравится. Как давно тебя не трахали именно так, как ты любишь?       Замечательно, у меня опять встал. Вот ведь гад. Знаешь, куда давить.       Я вцепляюсь зубами в большой палец, так беспечно поднесённый к моему рту. Лэ Ян не вздрагивает и не убирает руку – лишь пристально смотрит мне в глаза. Я перевожу взгляд на виновника торжества и понимаю, что снова проиграл – Ши Цинсюань смотрит на нас с таким вожделением и азартом, он так прекрасен в этом настроении, что я не могу разочаровать его.       Разжимаю зубы, пропуская палец в рот, а потом открываю шире, чтобы господин Лэ мог проникнуть в меня.       Самое позорное, что этот сукин сын прав – мне такое нравится. Нравится, что он такой большой, нравится, что он не робеет, как Цинсюань, а достаёт до самой глотки… Ох, на нём ведь ещё остался вкус нашего возлюбленного!       А-Фэн выглядит удивлённым и взволнованным. «Неужели надо было так?» – вопрошают яркие глаза.       Да, чёрт возьми, именно так и надо! Поглощать партнёра, вбирать в себя, грубо и жадно… Я столетиями умираю с голоду, голод въелся в саму мою личность, захватив каждую её часть. Мне нужно это!       Лэ Ян точно знает, как правильно, и двигается совершенно безжалостно, притягивая меня к себе за волосы. Забыв о такой ненужной формальности, как дыхание, подаюсь ему навстречу, толкаю языком, слегка прикусываю ствол...       Как много у тебя накопилось – едва успеваю глотать. Видимо, наш господин Лэ совсем измучился терпеть, потому что его алмазное самообладание разлетается вдребезги – он задыхается, стонет, впиваясь пальцами в моё плечо, и дрожит так, что мне передаётся.       И совсем забывает про путы, которые тают, вернув мне свободу. Ну, сейчас ты у меня поплатишься.       Выпускаю член изо рта, сглотнув остатки, а потом, пока Лэ Ян не пришёл в себя после ласк, швыряю его на постель, наваливаясь и заламывая руки над головой. Находу залечиваю раны на пальцах – хорошая штука, всё-таки, эта божественная сила! Можно не придавать значения мелким травмам и трахаться хоть днями напролёт, не зная усталости. Конечно, силы почти наверняка даны нам не для этого, но почему бы не злоупотребить немножечко?       Жестоко вбиваюсь в этого подлеца, используя вместо смазки лишь остатки нашего с Ветром семени. Не кричит – видимо, держится на падении чувствительности к боли после оргазма, но мне плевать, на чём он там держится! Я просто обязан поиметь этого нахала!       Особенно когда мой драгоценный Повелитель Ветров смотрит на это так зачарованно, зажимая себе рот рукой. Глаза горят, щеки горят… Про возбуждение и говорить нечего – кажется, это он вот-вот кончит без рук.       Почему-то господин Лэ не сопротивляется… Так, минуточку! — У тебя что, встал?! – возмущаюсь я, продолжая с силой проникать в него. – А ну не смей этим наслаждаться!       Двойник смеётся, запрокинув голову, и я, не зная, куда себя деть от злости, впиваюсь зубами в его шею, что, кажется, ещё больше распаляет нахала. Глазам не верю – этому козлу нравится!       Вдруг он ловко выкручивает запястья из моего захвата, но вместо того, чтобы оттолкнуть, как я ожидал, притягивает к себе, цепляется сильными пальцами, царапает спину, поддаётся… Мы долго и развязно целуемся, развлекая А-Фэна развратным зрелищем. — А можно мне тоже? – охрипнув от возбуждения, спрашивает он. — Конечно, – отвечаю я, целуя А-Яна. — Да, – продолжает тот, оторвавшись от моих губ. — Давно пора, – снова поцелуй. — Куда захочешь… — Как захочешь… — Только присоединяйся! — Мы все твои!       После секундного замешательства изящные пальчики бога начинают поспешно смазывать член двойника. Эй, так не честно! Почему опять ему всё достаётся!       Не успеваю возмутиться – небожитель прижимает палец к своим губам, приказывая молчать. Я вижу – так близко – как он насаживается на вновь возбужденный стержень, задыхаясь от нетерпения, и начинает двигаться. Его ягодицы трутся о мой лобок, я хватаю Ши Цинсюаня, целую, кусаю, не забывая продолжать жёстко иметь Лэ Яна, который уже близок к помешательству от избытка ощущений. — Хэ-сюн, – шепчет шальной от желаний бог ветра, прижимаясь ко мне, – вставь мне тоже!       Я не ослышался? Неужели мы трое настолько распоясались? Хочется, конечно, до безумия, но как же… — Милый, некуда уже, – отвечаю, жарко толкаясь в Лэ Яна, который слегка притих, тоже оценивая перспективы. – Может, хоть в женщину превратишься? — Нет, прямо так, – задыхается Цинсюань. – Туда, где сейчас А-Ян… Вместе с ним…       Так заманчиво звучит, но… Как-то это… Экстремально? — Цин'эр, мы слишком большие для подобных вещей, – с сомнением озвучивает двойник. Вот, точно! Это я пытался сформулировать! — Может, нам поменьше сделать? – спрашиваю, скорее, у Лэ Яна. Так вообще можно, интересно? Мне вот и в голову бы не пришло… — Нет! – нетерпеливо отзывается юный бог. – Останьтесь, как есть! Хэ-сюн, я так сильно хочу… Со мной ничего не случится!       Нежные пальцы вкладывают мне в руку флакончик с маслом, и я сдаюсь – слишком уж будоражит эта затея. — Не выходи, – покоряясь, просит двойник. – Побудь во мне, пока подготавливаешь его.       У меня стойкое ощущение, что эти двое надо мной издеваются. Ещё пара таких реплик – и я всё, и готовить будет не к чему.       Цинсюань ложится на господина Лэ, горячо целуя. Осторожно проталкиваю хорошо смазанный палец – так туго входит, что не представляю, как туда поместится член. Развратный бог ветра тихо постанывает подо мной. Немного растянув, добавляю второй, а потом и третий. Лэ Ян откровенно стонет, когда я, смазывая, глажу его пальцами прямо внутри А-Фэна. Ощущения, должно быть, яркие до невозможности…       Когда я сам потихоньку проникаю в растянутое до предела отверстие, любимый вскрикивает. Испугавшись, останавливаюсь было, но супруг немного подаётся ко мне, впуская.       Это какое-то другое измерение просто! Невозможно узко, невозможно жарко… Я сейчас просто взорвусь. Наши члены трутся внутри, сжатые влажной теснотой, наш прекрасный бог, не сдерживаясь, сладко кричит, двигаясь в унисон с нами. Переплетаясь сознаниями, мы с Лэ Яном уже не отличаем, где он, а где я, где чьи чувства, где чья страсть… — Давай же, кончи в меня, – умоляет Ши Цинсюань, и я – мы – не смеем ослушаться, не можем удержаться, синхронно достигнув пика наслаждения, наполняя любимого, зажатого между нами и уже дрожащего в экстазе…       … Мы лежим, обнявшись. Разомлевший Повелитель Ветров, довольный собой и нами, прижимается к Лэ Яну спиной, а меня обвивает руками. Мы оба нежно гладим нашего любимого бога, подарившего нам неземное удовольствие. — Не ожидал от тебя такого, – улыбаюсь, глядя в светлые глаза Цинсюаня с почти нестерпимой нежностью. — Я от тебя тоже. Ты мог бы раньше сказать, как именно тебе нравится, – немного обиженно отзывается небожитель. — Я говорил. — Между «неимоверно заводит» и «не доставляет дискомфорта» – огромная разница, Хэ-сюн, – серьёзно произносит Цинсюань. — Я знаю. Извини. Впредь постараюсь лучше формулировать свои мысли. — Меня больше другое интересует, – вмешивается в разговор Лэ Ян. – Где ты такого набрался, радость моя?       Повелитель Ветров обворожительно краснеет и опускает ресницы. — У меня есть друг, из смертных заклинателей, мы познакомились на выставке вееров. Когда он узнал, что я выхожу замуж, то показал мне свою коллекцию неприличных книжек. В одной из них было о том, что можно принять сразу двоих, прямо с картинками рассказывалось… И мне эта мысль покоя не давала. Так хотелось попробовать… — Какая интересная дружба. Мне начинать ревновать? – приподнимаю бровь, поскольку уже больше ничего поднять не в силах – меня едва хватило на то, чтобы помыться и помочь Цинсюаню, который и в бочку бы не залез без нашей поддержки. — Не, он не по этой части, – смеётся Ветер. Мы с господином Лэ скептически переглядываемся. Ага, конечно. Парень, который коллекционирует веера и изображения трахающихся мужиков, не по этой части? — Ну, то есть, по этой, – продолжает А-Фэн, – но он только в пассиве, а не как мы, и предпочитает властных мужчин с большими членами. Короче, волноваться не о чем. — Раз вы такие задушевные друзья, отчего я никогда его не видел? – продолжаю издевательский допрос.       Обожаю ставить Ветра в неловкое положение. — Ага, я не такой дурак! Ежу понятно, что вы оба в его вкусе! – ревниво отзывается супруг. Лэ Ян за его спиной едва сдерживает смех, но решает подыграть: — Содержимое наших штанов можно было бы просто не рекламировать… — Глупости, А-Ян, – отмахивается бог, всё больше ревнуя. – Он бы и без моих рассказов всё понял, едва увидев ваши огромные ручищи!       Боги милостивые, только бы не расхохотаться… Как же он забавно бесится. — Неужели ты сомневаешься в нашей добродетели? – картинно возмущаюсь я. Двойника от беззвучного смеха уже трясёт. — Да этот парень интриган, каких свет не видел! – бушует Повелитель Ветров. – Если он вас захочет, сами не поймёте, как оказались у него в койке! — Да ладно тебе, нас же двое! Поделился бы с товарищем, – добивает Лэ Ян. — Нет! Вы мои, оба! Только мои! – Ши Цинсюань хватает нас за руки и тянет к себе, будто кто отбирает. – Все твои двойники принадлежат мне! Имей в виду, Хэ Сюань – если хоть одна твоя аватара разделит ложе не со мной, ты об этом пожалеешь! — Ну, друг с другом-то хоть можно? – умоляюще спрашиваю я. — Только в моём присутствии! – небожитель тыкает пальцем мне в плечо. — Погоди! А если в разлуке, и тебя долго нет рядом? – жестоко как-то получается. — Потерпишь! Я же терпел несколько столетий, пока ты тормозил!       Мы с Лэ Яном крепко обнимаем наше разошедшееся сокровище. — Мне так жаль, А-Фэн, – шепчу я. – Прости, что потратил впустую столько лет. Обещаю, я всё тебе возмещу. — Ты больше меня не покинешь? – столько тревоги в глазах. — Мы никогда не оставим тебя, – говорит Лэ Ян, и я полностью согласен с ним. — Ты – единственное, ради чего я живу, – шепчу я, вдыхая запах волос.

Когда-нибудь ты поверишь.