Немая

Незнакомец долго и пристально изучал меня. Глаза в глаза. Мои грязно-голубые, и его нечеловечески алые. Как ни странно, страх меня покинул. Осталось пустое безразличие и невесомая, зыбкая надежда, что все происходящее - сон. Мужчина отстранился и стянул куртку, бросив её на кресло. Сверху куда более бережно положил кобуру. Интуиция мне подсказывала, что чёрный ствол с костяной ручкой - не пневматическая игрушка. Дергаться расхотелось окончательно, когда мой взгляд упал на его бок. Облегающая серая футболка была прострелена слева, в районе селезенки. Стреляли ему в спину, это я помнила хорошо, значит, пуля прошла насквозь. Никаких неудобств это ему, похоже, не доставляло. Кроме, пожалуй, запекшейся крови, намертво приклеившей ткань к мускулистому телу. Проследив мой взгляд, он хмыкнул и с легкостью сдернул с себя футболку. Красивое, рельефное тело с одной единственной, но весьма объемной орнаментальной татуировкой, оплетающей верхнюю часть руки и все плечо, было абсолютно целым. Если не считать красного подживающего шрама на боку. Меня начало меленько колотить. Похоже, я рано приписала себе «пустое безразличие». Сейчас ощущения больше походили на «полный звездец». Чувство, что мужчина наслаждается моим страхом, все усиливалось. Бегло изучив свою рану, он снова переключился на более интересный объект, бесцеремонно рванув мою футболку. Старая изношенная ткань, будто только этого ждавшая, разошлась во все стороны. Ненужный кусок отлетел куда-то в угол. Я прижала руки к груди, пытаясь этим нехитрым жестом защитить от расправы лифчик. Красивенький, желтенький с черной каемочкой, он был у меня один. Остальные выглядели по-советски порядочно и наводили глухое уныние. А что делать? Белье нынче дорогое. Еще раз удивившись глупости мыслей лезущих в голову, я замотала головой в знак отрицания. Мужчина только фыркнул. - Сама снимешь, или тоже разорву, – плотоядно ухмыльнувшись, заверил он. Руки дрожали, застежка выскальзывала из пальцев, а я пыталась найти логическое объяснение своей трепетной заботе о нижнем белье. Это страшное существо, скорее всего, просто лишит меня жизни, причем так, что хоронить будут в закрытом гробу, а я беспокоюсь о таких мелочах! Я серьезно приуныла, прикинув, сколько мое тело пролежит до того момента, пока его не обнаружат. Незнакомцу, видимо, надоело ждать. Крепкие шершавые ладони прошлись по моему животу, огладили плечи. Легко приподняв меня, мужчина ловко справился с замочком, откинув наконец мешающую ему безделицу. В этот момент я четко поняла, что он не шутит, а все происходящее - вовсе не эротическое сновидение. Бежать некуда, спящий город, словно вымерший дом, и что самое страшное, невозможность произнести ни звука. Немота, как вечный рок. Ни попросить пощады, ни закричать, ни зарыдать… Мужчина склонился к моему лицу и внезапно поцеловал в висок. Я растерялась. Его волосы щекотали лицо, от чуть приоткрытых губ пахло малиной. Не дав возможности опомниться, ночной гость запечатал мои губы поцелуем. Сначала мягким, а затем все более настойчивым. Острые зубы царапнули нижнюю губу, заставив меня вновь сжаться от страха. Незнакомец слизнул выступившую кровь длинным языком, задев ранку металлической штангой. Бесцеремонные руки без видимых усилий стянули с меня шорты вместе с бельем. Насильник с удовольствием провел холодными ладонями по обнаженному телу. Я не хотела так. С абсолютно неизвестным существом, дрожа от страха и холода. В конце концов, может он меня отпустит, ведь пока не особо груб. Загнав страх поглубже, я рванулась, со всей силы толкнув мужчину. Он даже не пошатнулся, играючи завалив меня обратно. С заново всколыхнувшимся отчаяньем я ударила его кулаком в грудь и попыталась достать по лицу. От оплеухи он легко уклонился, недобро сощурив глаза, рывком завел мои руки за голову. Чтобы удержать меня в таком положении, ему хватило одной руки. Вторая же заскользила по обнаженной груди, легонько её сжав. - Все молчишь и молчишь, - задумчиво сказал он, стирая слезинку с моей щеки, - знаешь, меня всегда заводили веснушки… Ни попросить пощады, ни закричать, ни зарыдать… Любая попытка вырваться оказалась пресечена в корне. Мои ноги были крепко сжаты его коленями, руки сдавлены стальной хваткой. Когда шершавый язык прошелся по мгновенно набухшему соску, я смогла только отвернуться, чтобы безмолвно ронять слезы в подушку. Все тело горело от каждого прикосновения. Они были то нежными, то грубыми на грани боли. Мужчина, не услышавший от меня ни стона, распалялся все больше и больше. - Молчишь, - выдохнул он мне в ухо, - попробуем по-другому! Молчу, потому что не могу говорить. Разве это не понятно?! Я не нарочно, не назло... Он расстегнул ширинку и бесцеремонно развел мне ноги. Я, метко брыкнувшись, вернула их в исходную позицию, за что немедля получила чувствительный шлепок по попе и оказалась перевернута на живот. Теперь мои руки прижали к пояснице, больно вдавив тело в диван. Мозолистые пальцы скользнули по ягодицам, очутившись у меня между ног. Мои извивания и брыкания мужчина проигнорировал. Похоже, он перестал себя контролировать, если вообще это делал. Я почувствовала прикосновение мощного члена за секунду до того, как он резко в меня вошел. От боли слезы с новой силой брызнули из глаз. Я невнятно и практически неслышно заскулила в подушку. Насильник остановился. Его член пульсировал внутри, набухая и принося новую боль. Мужчина отпустил мои руки, и они безвольно упали вдоль тела. Его ладони припечатали подушку с двух сторон от меня. Сейчас было поздно вырываться и кусаться, поэтому я лежала смирно, желая, чтобы все поскорее закончилось. Но у него были другие планы. Холодный язык прошелся по моему позвоночнику снизу вверх. - Я чувствую кровь, - задумчиво протянул он. В голосе и до этого хриплом не осталось ничего человеческого. Он звучал так, как будто мне немедленно суждено стать чьим-то ужином. Словно подтверждая эту догадку, мужчина ухватил меня за бедра и, слегка приподняв, начал резко и ритмично двигаться, проникая на всю длину своего члена. Стоны, скорее похожие на болезненные выдохи, только раззадорили его. - А громче можешь? - услышала я над собой. В этот момент его член напрягся сильнее и кончил. Горячие капли забрызгали ноги, зато боль внутри начала утихать. Насильник слез с меня, упав рядом. Я видела, как его глаза, ярко горящие в полумраке, постепенно начинают принимать нормальный вид. - Вот черт, - он приподнялся на локте и повернулся ко мне, - ты как там, живая?