ГЛАВА 9. Красные уши
21 августа 2023 г., 21:00
«Красная жемчужина В мешочке завяла, Вернусь я домой и к солнцу поднесу, Но придешь ты пораньше С работы усталый, И жемчужину спрячу я в сокровищницу твою.»
Именно этими стихами с самого утра поприветствовал Ло Хуашэн чиновника третьего ранга Хэ Тао и всё бы ничего, но кажется, тому стихи понравились, иначе как объяснить то, что всю дорогу до работы он непрерывно хихикал, пряча улыбку в длинном рукаве своей коричневой мантии. Стихи были так плохи до абсурдности, что вдруг стали хорошими. Точнее, очень и очень забавными и, не смотря на такой пошлый скрытый подтекст, Хэ Тао не мог перестать с них смеяться. Надо же было додуматься до такого, хотя до изобретательности Ло Хуашэна, кажется всем было далеко. Каждое утро он взял за привычку зачитывать Хэ Тао одно стихотворение из той самой записной тетради, и каждое последующее было хуже предыдущего. Казалось бы, обычные слова по началу даже гармонировали между собой, но вот в конце получалась очередная похабщина. Столько Хэ Тао не слышал за всю свою жизнь, а ведь Ло Хуашэн не дошёл ещё даже до половины. Если поначалу Хэ Тао бесился и чуть ли не затыкал уши, дабы не слышать эти великолепные стихотворения, то со временем вошел во вкус, поняв, что с них можно от души посмеяться. Да и вообще он не должен так близко к сердцу принимать то, что изначально ему не предназначалось. Это стало своего рода забавой с самого утра и Хэ Тао пришел к выводу, что после такого начала дня, дела на работе шли на удивление хорошо, поэтому он задерживался утром чтобы послушать стишок, а потом, непременно поблагодарив Ло Хуашэна за усердие, шёл на работу. Придя на работу Хэ Тао заметил подозрительные взгляды со стороны коллег по работе, обращённые в его сторону, но списал это на то, что, вероятно, это было по причине того, что он немного опоздал сегодня. Да вот только взгляды не прекратились даже по прошествии долгого времени, как он явился на работу, и ничего не понимающий Хэ Тао оставался в смятений до тех пор, пока один коллега к нему не обратился. — С самого утра Ваши уши горят киноварью, да так ярко, что все петухи уезда Жэлян постыдились, что их гребешки не настолько насыщенного красного цвета. Случилось чего у Вас? —полюбопытствовал проходящий мимо коллега. — Вовсе нет, просто-напросто проходил сегодня утром мимо главной площади, и на доске объявлений прочитал забавную шутку, — ответил ему Хэ Тао. — А мне кажется, что вовсе не из-за шутки Ваши уши красные, вероятнее, вместо бумаги Вы увидели луноликую красавицу, которая покорила Ваше сердце. — Может и так, — загадочно ответил Хэ Тао, желая как можно скорее избавиться от общества своего надоедливого коллеги.***
— Господин Хэ Тао, Вы себя плохо чувствуете? — спросил старший чиновник, под чьим началом работал Хэ Тао. — Отнюдь, — удивлённо ответил Хэ Тао. — А мне кажется, Вам совсем худо. Ваши уши выглядят так, как будто на них рассыпали раскалённый уголь. — Это из-за луноликой красавицы, которую он увидел сегодня утром на главной площади, — тут же встрял ранее излишне любопытный коллега по работе. — В таком случае непременно нужно к ней отправиться, господин Хэ Тао, — сказал старший чиновник. — Что Вы имеете в виду, господин? — непонимающе уставился на него сам Хэ Тао. — Я боюсь, как бы Вас на работе не хватил удар, посему отпускаю Вас сегодня пораньше, отправляйтесь к своей луноликой красавице. А по пути зайдите в таверну и скушайте холодной лапши дабы остудится. Услышав такое, Хэ Тао, как и любой уважающий себя человек, который безмерно любил свою работу, тут же обрадовался, поняв, что сегодня ему удастся пораньше с неё уйти и, собравшись как можно быстрее, покинул здание управления уездом Жэлян.***
Сперва Хэ Тао отведал холодной лапши в таверне под названием «Северо-Восточная Лапшинка», и удивился тому, что несмотря на несуразное название, это место пользовалось популярностью. Ну а после, Хэ Тао решил не тратить зря появившееся свободное время, и отправился на неспешную прогулку по торговым улицам, надеясь обнаружить какую-нибудь красивую безделушку, на которую захотелось бы потратиться. И безделушка действительно обнаружилась: деревянная шкатулка с лаконичной резьбой, на внутренней стороне крышки которой обнаружилось зеркало. Дома у Хэ Тао было только небольшое зеркальце, глядя в которой он с трудом мог осмотреть самого себя, а посему посчитал покупку шкатулки с зеркалом обязательной. Желая как можно лучше все рассмотреть, Хэ Тао откинул крышку и с некой осторожность посмотрел на собственное отражение, изумлённо замерев. Его уши были такими красными, что с их ярким цветом вряд ли могло хоть что-то сравниться, и как назло, отводя взгляд в сторону, Хэ Тао натолкнулся на розовый жемчуг, который продавали рядом с шкатулками, от чего его тут же окатило волной стыда из-за своих собственных неприличных мыслей, что у него возникли, конечно же, исключительно из-за того, что сегодня утром он услышал то похабное стихотворение в исполнении Ло Хуашэна. И конечно же, Хэ Тао пожелал как можно быстрее вернуться домой, где его ожидала тишина, покой и… Ло Хуашэн.***
Судя по всему, Ло Хуашэн только-только проснулся, а из-за сна его волосы растрепались. Он держал кувшин с водой, который принес с кухни, дабы утолить свою жажду и по пути к своим комнатам столкнулся с Хэ Тао, который нёс под подмышкой деревянную шкатулку, и при виде красного лица которого Ло Хуашэн тут же забеспокоился. — Вам нужно охладиться, — сказал он и выплеснул всё содержимое кувшина прямо в лицо Хэ Тао. Утерев мокрое лицо свободной рукой, тот слегка обиженным голосом проговорил: — И Вам добрый день, господин Ло Хуашэн. После, слегка сгорбившись, Хэ Тао направился к своим комнатам, желая остаться в уединении и надеясь, что сможет оправиться после сегодняшнего потрясения.***
— Господин Хэ Тао, я сожалею, что так плохо поступил по отношению к Вам, но поймите и Вы меня, Ваше лицо было таким красным, что я забеспокоился, что Вам стало плохо, и решил, что прохладная вода, как ни что иное сможет Вам помочь. Уже битый час Ло Хуашэн стоял под дверями Хэ Тао и всячески пытался извиниться. Он правда раскаивался и сожалел о своём опрометчивом поступке, но Хэ Тао оставался глухим к его мольбам открыть дверь, дав возможность Ло Хуашэну как следует извиниться. В голосе Ло Хуашэна действительно сквозило сожаление и когда он пригрозил Хэ Тао, что не сдвинется оттуда, пока тот не примет его извинения, добился того, что Хэ Тао открыл дверь своих комнат. Его волосы всё ещё были влажными, а на плечо было перекинуто полотенце, даже если он переоделся в свои домашние одежды, он все ещё был мокрым, и, глядя на это, Ло Хуашэну вновь стало совестно. — Вы поймите, что я действовал из лучших побуждений. Тем более, что я только недавно проснулся и не совсем трезво соображал. — Ваши извинения принимаются, господин Ло Хуашэн, — строго сказал Хэ Тао и хотел было обратно закрыть дверь своей комнаты, но Ло Хуашэн быстро поставил свою ногу, мешая ему это сделать. — Прошу, примите это в качестве извинений, — сказал он и на вытянутой руке протянул Хэ Тао небольшую, круглой формы фарфоровую шкатулку, в которой обычно женщины хранили румяна. — Что это такое? —хмуро на него глядя, спросил Хэ Тао, даже не думая притрагиваться к шкатулке. — Это мазь от солнца, — широко улыбаясь, ответил ему Ло Хуашэн. — Вам может быть неизвестно, но здешние красавицы сильно беспокоятся о своей фарфоровой коже, и дабы избежать веснушек и других последствий яркого солнца, они прибегают к вот таким мазям. Я подумал, что из-за того, что Вы приехали с самого севера, Ваша нежная кожа может пострадать от сильного солнца, как например, сегодня. Посему Вам непременно нужно воспользоваться этой мазью. — Кхм, и это поможет? — с некой опаской спросил Хэ Тао, всё-таки приняв с рук Ло Хуашэна фарфоровую шкатулку. — Непременно поможет, ей нужно мазаться с самого утра, а после обновлять каждый раз перед выходом на солнце. — Что ж… — слегка смущённо проговорил Хэ Тао. — Не нужно было так утруждаться, но я всё равно благодарен за Вашу заботу обо мне и о моей коже. — Надеюсь, Вы забудете мою сегодняшнюю оплошность и более не будете на меня обижаться, — ярко улыбаясь, сказал Ло Хуашэн. —Я уже и забыл о том, что сегодня случилось. Благодарю Вас, и желаю спокойной ночи. — Спокойной ночи, — ответил Ло Хуашэн и простоял на пороге Хэ Тао до тех пор, пока за дверьми не погас свет, а после вприпрыжку ускакал к своей части дома, поскольку вдохновение вновь напало на него, и он пожелал написать очередные великолепные стихи.«Мокро тут везде, мокро при тебе, мазь поможет извне, мазь поможет и мне.»
