Закрывать уши, воруя колокольчик

       — На колени встанешь ты…        — Мне некогда, господин Ло Хуашэн. – махнул рукой Хэ Тао и словно вихрь промчался мимо Ло Хуашэна.       Не дослушав стихотворения, Хэ Тао помчался на работу, поскольку сегодня ему было особенно важно не опоздать. После первого года работа чиновником в далёком уезде Ханьлэн, Хэ Тао захотел себе личный кабинет. Он любил работать и работе он отдавал всего себя, но его слишком часто отвлекали слоняющиеся туда-сюда коллеги-бездельники.       В уезде Ханьлэн он заболел, прежде чем ему выделили собственный кабинет, а переехав в уезд Жэлян, он не мог о таком и мечтать, поскольку был новичком и ему было не положено о таком просить. Но вот накануне на последнем этаже их здания освободился кабинет, и старший чиновник Су объявил о том, что на следующее утро любой желающий сможет изъявить желание забрать тот кабинет себе. И поскольку он очень давно о таком мечтал, Хэ Тао оделся и поспешил на работу, дабы урвать себе свободный кабинет, но к его великому сожалению до кабинета старшего чиновника он добрался одновременно с чиновником Гао Мижэнем, который также желал себе личного кабинета и глядя на них обоих, старший чиновник тяжело вздохнул:        — Свободный кабинет у нас сейчас лишь один, поэтому мне придётся тщательно обдумать всё. Своё решение я сообщу вам в конце дня.       Чиновник Гао Мижэнь также, как и Хэ Тао, имел третий государственный ранг, потому выбрать кого-то из них двоих было особенно трудно. Будь Хэ Тао на ранг выше, он бы непременно победил в том противостоянии, но поскольку он своевременно не позаботился о том, чтобы получить повышение, оставалось терпеливо дожидаться решения старшего чиновника.

***

      Ничто не предвещало беды, пока ближе к обеду в управление уездом Жэлян не заявился Ло Хуашэн.        — Снова пришли к чиновнику Тун Сюэ? — мягко улыбаясь, спросил Хэ Тао, издалека его завидев.        — Нет, на этот раз я пришёл к Вам. — улыбаясь, ответил Ло Хуашэн и Хэ Тао понял, что беды не миновать.        — Зачем же я Вам понадобился? — злобно процедил сквозь зубы Хэ Тао, стоило Ло Хуашэну поравняться с его рабочим столом.        — Вы не дослушали утреннее стихотворения, и я побоялся, что на Вас может свалиться несчастье, поэтому принёс его Вам. — глядя на Хэ Тао абсолютно искренними глазами сказал Ло Хуашэн, вытащил из рукава сложенный вдвое листок бумаги и быстро его спрятал в одной из книг, что стояла на рабочем столе Хэ Тао.        — Вы принесли утреннее стихотворение? — неверяще спросил Хэ Тао.        — Верно, Вы ведь сказали, что если пренебрегаете моими стихотворениями, то на работе у Вас всё идёт плохо, поэтому я забеспокоился и решил, что раз Вы не успели дослушать то, что я хотел Вам сегодня утром прочитать, то я просто обязан о Вас позаботиться и принести своё стихотворение, чтобы оно в дальнейшем Вас оберегало.        — Спасибо, — вполголоса промямлил Хэ Тао, которому стало совестно, поскольку он подумал, что Ло Хуашэн на этот раз хочет ему навредить.        — Не за что! — засиял яркой улыбкой Ло Хуашэн, и коротко поклонившись Хэ Тао, поспешил вернуться домой, дабы не беспокоить своего мужа, когда тот был на работе.       Хэ Тао же открыл книгу, мельком взглянул на неудавшееся стихотворение и поморщившись от того, насколько неприличным оно было, быстро закрыл книгу, даже не подозревая о том, что всё это время за ним пристально наблюдали. Стоило Ло Хуашэну покинуть управление уездом Жэлян, как к столу Хэ Тао подошёл старший чиновник Су вместе с чиновником Гао Мижэнем.        — Вы уверены? — спросил старший чиновник.        — Абсолютно в этом уверен, господин, — коротко поклонившись, ответил ему чиновник Гао Мижэнь. — Я своими глазами видел, как тот человек передал чиновнику Хэ Тао взятку.       Глаза Хэ Тао округлились и были похожи на два медных блюдца, и только глядя на хитрое лицо чиновника Гао Мижэня он понял, в чём было дело. Тот, завидев как Ло Хуашэн подбросил ему записку со стихотворением, посчитал, что тот передал ему взятку, потому поспешил об этом сообщить старшему чиновнику, дабы дискредитировать Хэ Тао и заполучить себе свободный кабинет.        — Что Вы такое говорите? Как Вы могли о таком подумать? Никакой взятки и в помине не было, Вы всё сочиняете! — громко крикнул, Хэ Тао встав со своего места и со всей ненавистью глядя на чиновника Гао Мижэня.        — Чиновник Хэ Тао, прошу, охладите свой пыл. — стальным голосом проговорил старший чиновник Су. — Сперва докажите нам, что всё это — клевета, а потом уж набрасывайтесь на чиновника Гао Мижэня с обвинениями.        — Уверяю Вас, господин, не было никакой взятки. Чиновник Гао Мижэнь всё это придумал. — поспешил объясниться Хэ Тао.        — Ничего я не придумал, взятка наверняка по-прежнему в этой тетради, что лежит у Вас на столе. Господин, давайте проверим!       Чиновник Гао Мижэнь не унимался, продолжая указывать старшему чиновнику на тетрадь, что лежала на столе Хэ Тао и тот, решив самолично удостовериться в правоте его слов, взял тетрадь со стола и раскрыв, начал трясти. Вскоре оттуда выпал листок бумаги и приземлился прямо к ногам старшего чиновника. Тогда он с нескрываемым презрением посмотрел на Хэ Тао.        — Господин Гао Мижэнь, поднимите это! — скомандовал он, не сводя взгляда с Хэ Тао и когда листок оказался у него в руке, старший чиновник внимательно в него вчитался.       Чиновник Су нахмурился, потом открыл рот, потом его брови поползли вверх к самой кромке волос и, прежде чем они достигли затылка, Хэ Тао выхватил листок бумаги у него из рук.        — Соизвольте объясниться, господин Хэ Тао. — всё ещё будучи потрясённым, скомандовал старший чиновник.        — Не поймите меня неправильно, это мне не принадлежит… Как Вы знаете, по совету чиновника Тун Сюэ, я купил половину дома у сына его давнего друга, который является малоизвестным поэтом. Иногда он зачитывает мне свои стихотворения и спрашивает моего мнения, а я, будучи человеком, который не желает расстраивать подданных Его Величества, соглашаюсь с тем, что стихи его вполне неплохи. Сегодня утром я был слишком обеспокоен тем, что опаздываю на работу, поэтому когда господин Ло Хуашэн попросил меня оценить его новое стихотворение, я пренебрег его просьбой и отправился сюда, поэтому он пришёл ко мне и передал стихотворение на оценку. Ни о какой взятке и речи не было, это всего лишь глупое стихотворение, которое не достойно Вашего внимания. — как можно учтивее сказал Хэ Тао и низко поклонился чиновнику Су.       Тот несколько помедлил, потом снова прочитал стихотворение, после чего смял в руке листок бумаги и бросил его на стол к Хэ Тао, а следом обратил своё внимание на чиновника Тун Сюэ, который вместе со всеми остальными чиновниками управления уездом Жэлян собрались неподалёку от рабочего места Хэ Тао дабы, как и следовало любому чиновнику, насладиться очередным скандалом.        — Господин Тун Сюэ, подтверждаете ли Вы слова господина Хэ Тао? — стальным голосом спросил старший чиновник Су.        — Полностью подтверждаю, господин, — коротко поклонившись, ответил он. — Господин Ло Хуашэн сын ныне покойного Ло Шэна, с которым я учился, занимается написанием стихов. Хороший парень, но жизнь его не задалась, поэтому и занимается всякими глупостями. Я самолично попросил господина Хэ Тао по возможности приглядывать за ним, и видимо, он с излишним усердием принялся выполнять мою просьбу, раз согласился оценивать стихотворения, написанные Ло Хуашэном.        — Что ж, это похвально, — вполголоса проговорил старший чиновник Су, — Но в связи с тем, что Вы, господин Хэ Тао, пренебрегая своими прямыми обязанностями, занимались тем, что чиновнику следовало бы заниматься в своё свободное время, я вынужден Вас наказать. Свободный кабинет, о котором Вы меня так просили и который я собирался отдать Вам в распоряжение с сегодняшнего дня будет принадлежать господину Гао Мижэню! Возражения не принимаются!

***

      В полном расстройстве чувств Хэ Тао вернулся домой. Личный кабинет, о котором он так давно мечтал, достался другому, и он был так этим расстроен, что чуть ли не плакал. Из-за глупой ошибки он лишился хорошего места и расположение старшего чиновника, из-за чего на работе ему наверняка теперь будет очень трудно. Он практически лишился всего, чего с таким трудом добивался, и всё из-за Ло Хуашэна.       Тот вышел его встречать на крыльце своего дома и беззаботно улыбался, не подозревая, что Хэ Тао был готов буквально его придушить.        — Вы на меня обиделись? — спросил тот, растерянно глядя на Хэ Тао       Хэ Тао не видел себя со стороны, но подозревал, что выглядел он так себе. Ло Хуашэн же видел перед собой человека, который буквально с ненавистью на него смотрел, из-за чего ему особенно было больно.       Хэ Тао, ничего не сказав, направился к своим комнатам, а Ло Хуашэн, чувствуя себя до невозможности виноватым, захотел загладить свою вину. Обойдя свой дома, он сорвал с дерева, что росло у соседей, спелую хурму и бегом направился к комнатам Хэ Тао.        — Господин Хэ Тао, — жалобно протянул он. — Господин Хэ Тао… Я знаю, что совершил ошибку, когда пришёл к Вам на работу, но поймите и Вы меня, я... Хотел как лучше... Хотел, чтобы Вам было хорошо, но, наверное, получилось очень глупо... Простите.       Хэ Тао не открыл ему дверь и притворился, что его и вовсе нет дома и только на следующее утро, когда Ло Хуашэн не посмел и носа своего показать из своих комнат, увидел лежащую рядом со своей дверью спелую хурму.

***

      По прошествии трёх дней на город обрушился ливень и пробил крышу в здании управления уездом Жэлян, затопив личный кабинет чиновника Гао Мижэня, в котором тот только-только успел обжиться. Все его тетради с записями были утеряны и мало того, что чиновнику Гао Мижэню пришлось вернуться на своё обычное рабочее место в общий зал, так ещё и на протяжении долгих месяцев оставаться на работе допоздна, дабы восстановить свои утерянные записи.       Хэ Тао, который с нескрываемой радостью наблюдал за всеми его мучениями, сожалел лишь о том, что по глупости своей обидел Ло Хуашэна, ведь тот и впрямь своими стихами сберёг его от будущих ненастий, и Хэ Тао, который не понял это своевременно, испытывал сожаление насчёт своего собственного опрометчивого поведения. Поэтому в тот же день, как крышу над кабинетом чиновника Гао Мижэня прорвало, он отправился на рынок и купил огромную коробку с засахаренной хурмой, которою по возвращению домой оставил на крыльце перед дверью Ло Хуашэна вместе с коротким письмом, которое гласило:       «Простите мне моё глупое поведение. Прошу Вас и в дальнейшем радовать меня стихами-оберегами, без которых одному чиновнику в тёплом уезде Жэлян станет совсем уж худо.»