ГЛАВА 26. Шёлковый веер
7 апреля 2024 г., 19:38
Приятный на ощупь твой шёлковый веер Так и манит к себе Мои усталые руки.
Прочитав это невероятной глубины стихотворение, Ло Хуашэн лежал на полу в своей комнате и смотрел в потолок понимая, что он ни за что в жизни не сможет ни с кем поделиться этим произведением искусства. Казалось бы, ничего постыдного в нём не было, да вот только на странице, где было записано стихотворение, сверху было небольшое примечание, написанное от чужой руки. Ло Хуашэн посчитал, что те слова написал ему Хэ Тао, когда же на самом деле это сделал собрат-поэт, который сидел рядом с ним на конкурсе и видя раз за разом неудачи Ло Хуашэна, пожелал ему помочь и написал маленькую подсказку, которая гласила: «Уважаемый господин, если у Вас совсем не осталось идей, то можете использовать словосочетание «шёлковый веер». Я не знаю, слышали ли Вы об его истинном значении, но, если же нет, знайте, что помимо всего прочего шёлковым веером называют лобок. Та часть, что находится чуть выше мужского естества и очень часто используется в эротических стихотворениях. Не пренебрегайте этой подсказкой и воспользуйтесь этим словосочетанием, чтобы сочинить великолепные стихи.» Ло Хуашэну было так хорошо до тех пор, пока он не прочитал эту заметку. Теперь об этом никому не расскажешь, а ведь поначалу стихи показались ему такими невинными. Он продолжил лежать на полу и тяжело вздыхать, пытаясь от чего-то вообразить, как всё это выглядело, когда услышал стук за дверью. — Господин Ло Хуашэн, сегодня я собираюсь принимать долгую ванну и чтобы уберечь себя от любого сквозняка, плотно закрою все двери и окна. Поэтому хочу Вас попросить ни в коем случае меня сегодня не беспокоить. Можете это сделать лишь в том случае, если в доме начнётся пожар, если же нет, то считайте, что дома меня сегодня тоже нет. Хэ Тао очень любил принимать ванну и нежиться в тёплой воде часами напролёт. Но вот беда, с тех пор как его здоровье пошатнулось, лекарь сказал, что принимать ванну ему стоит с большой осторожностью и как можно реже. По словам врача, из-за хронического кашля Хэ Тао, его разгорячённое от тёплой воды тело после ванны будет очень уязвимо к сквознякам и холоду, из-за чего его состояние может в разы ухудшиться. Хэ Тао строго выполнял все предписания лекаря, но в какой-то момент ему надоело попеременно мыть отдельные части своего тела, и он мечтал о бочке с тёплой водой, в которой он бы нежил своё усталое и измученное тело. Сегодня как раз был его выходной день, а на улице была чудесная тёплая погода, и с самого утра он колол дрова, чтобы подогреть воду и принять ванну. Ло Хуашэн обычно не беспокоил его, но Хэ Тао решил, что не помешает, если он ему сообщит о том, что его нельзя беспокоить сегодня, ведь уже познал горький опыт в отношение Ло Хуашэна и понимал, что заранее предвидеть, как тот себя поведет — попросту невозможно. В его просьбе, как он думал, не было ничего плохого, но вот голос Ло Хуашэна за дверью показался странным, впрочем, тот был полон странностей и обычно в такое время дня и вовсе спал, поэтому посчитав, что просто имел неосторожность разбудить его, Хэ Тао, дождавшись тихого «хорошо», отправился к ванной комнате, чтобы вдоволь насладится водными процедурами.***
Решив, что данное направление нуждается в глубоких исследованиях, Ло Хуашэн начал с самого себя: посмотрел, пощупал, погладил, и даже попытался расчесать, но «шёлковый веер» никак не отзывался приятными ощущениями, поэтому он решил, что дабы увериться в правоте своих суждений — нужно исследовать оригинал. Сам оригинал принимал ванну, а следовательно, был раскрыт для общего рассмотрения, поэтому Ло Хуашэн, словно вор пробираясь по собственному внутреннему двору, решил стать преступником. Он без зазрения совести пробрался в дом к Хэ Тао, пройдя через небольшую галерею, и оказался в маленькой комнатушке, в которой обычно раздевались перед тем, как приступить к водным процедурам. Дверь в саму ванную комнату была плотно закрыта, потому Ло Хуашэн тяжело вздохнул. Глупенький он почему-то понадеялся на то, что в ванной комнате будут такие же бумажные двери, в которых он, уже наловчившись, сделает небольшую дырку и с удовольствием понаблюдают за своим объектом, в действительности же у ванной комнаты была дубовая дверь. Ло Хуашэн встал на колени и попытался под дверью, но к его великому сожалению, все его попытки не увенчались успехом. И тогда он собрал всю свою волю в кулак, решившись слегка приоткрыть дверь, но и на этот раз его скрытому наблюдению не удалось остаться незамеченным, ведь дубовая дверь истошно заскрипела, давая Хэ Тао понять, что за ним наблюдают. — Господин Ло Хуашэн, что на этот раз Вам понадобилось? — не скрывая своего раздражения, спросил Хэ Тао. Несколько добрых долгих мгновений Ло Хуашэн молчал, притворяясь заблудшим призраком, после чего, распахнув дверь, признался: — Мне понадобились Вы, господин Хэ Тао. — Немедленно закройте дверь! — рявкнул тот и, прежде, чем он сообразил, чем это может обернуться против него, Ло Хуашэн скользнул внутрь ванной комнаты и плотно закрыл за собой дубовую дверь. Шёлковый веер полностью рассмотреть ему не удалось, но нижние штаны Хэ Тао, держащиеся исключительно на честном слове, дали ему возможность полюбоваться блестящими корнями его шёлкового веера. Дражайший муж предстал перед Ло Хуашэном в одних лишь нижних штанах с обнажённым торсом и распущенными волосами, отчего у самого Ло Хуашэна неистово затрепетало сердце. Всё-таки стихотворение его не обмануло, ведь сам Хэ Тао и его зачатки шёлкового веера выглядели так великолепно, что Ло Хуашэн никак не мог отвести свой взгляд и Хэ Тао пришлось три раза повторить свои же слова, чтобы они до него дошли. — Господин Ло Хуашэн, зачем же я Вам понадобился? Случилось чего? — Случилось… Случилось то, что я так давно Вас не видел, — жалобно протянул Ло Хуашэн и Хэ Тао показалось, что тот был готов вот-вот расплакаться. — И конечно же, Вы должны были видеть меня прямо сейчас и прямо здесь, а иначе превратились бы в каменную статую, не увидев меня своевременно, да? — с лёгкой издёвкой спросил Хэ Тао. — Да! — уверенно ответил Ло Хуашэн — Да вот только я не каменный… Я сделанный из плоти и крови, и готов хоть сейчас упасть к Вашим ногам! «Пьяный, что-ли?» — подумалось Хэ Тао, после чего оглядев себя снизу вверх, понял, по какой причине глаза Ло Хуашэна светились от счастья. — Вы распутник, господин Ло Хуашэн. — без промедления ответил Хэ Тао. — Но раз уж Вы тут, извольте оказаться полезным. Больше ничего не сказав, Хэ Тао развернулся и перешагнув через высокий бортик бочки с тёплой водой, погрузился в воду, оставив Ло Хуашэна томно вздыхать и с открытым ртом разглядывать его широкую спину. — Господин Ло Хуашэн, помнится мне, Вы что-то хотели? — с лёгкой издевкой спросил Хэ Тао после того, как намылил свои волосы дорогим шампунем из листьев цветка гибискуса. — Я много чего хотел, господин… — словно заворожённый проговорил Ло Хуашэн, не в силах отвести взгляда от широких обнажённых плеч Хэ Тао. — Зачем же Вы сюда заявились? Вы могли сказать всё, что хотели, позже. — продолжая издеваться, спросил Хэ Тао. С некоторых пор он взял за привычку все действия со стороны Ло Хуашэна воспринимать в шутку, и также шуткой на них отвечать, понимая, что излишнее серьёзность вредит ему одному. Потому Хэ Тао решил, что поиздеваться над ближним своим будет не зазорно, покуда его потерявший память ненастоящий муж ничего не будет подозревать. Хэ Тао боялся сквозняков и Ло Хуашэна, и раз уж тот оказался вместе с ним в ванной комнате, то лишний раз рисковать своим здоровьем и прогнать его оттуда, рискуя оказаться под безжалостным ударом сквозняка, Хэ Тао не желал, потому решил, что Ло Хуашэн может оказаться полезным. — Давайте глупые разговоры оставим на потом. Не могли бы Вы сейчас немного помочь мне? — обернувшись к Ло Хуашэну, спросил Хэ Тао. — Если Вы так пожелаете, — тяжело вздыхая, ответил тот. — Будьте добры, потрите мне спинку. — с издёвкой в голосе проговорил Хэ Тао, и Ло Хуашэн тут же принялся со всей усердностью исполнять его просьбу.***
Касаться обнажённой кожи своего мужа, пусть и только тряпочкой казалось Ло Хуашэну истинным блаженством. Он усердно намыливал спину, думая лишь о том, что никогда в жизни не испытывал столь сильного возбуждения. Бархатную кожу он предпочел бы поцеловать, немножко покусать, а потом зализать языком, но вместо этого ему приходилось притворяться благородным господином. — Хах, ну и зачем же так жить… — вполголоса проговорил он. — Неужто жизнь у Вас тяжкая, господин Ло Хуашэн? — изогнув бровь, спросил Хэ Тао. — Излишне тяжкая, — отозвался Ло Хуашэн и провёл мокрой тряпкой по сильному предплечью Хэ Тао. Тот, в свою очередь, излишне разомлел в горячей воде и совсем позабыл о том, что придурковатый Ло Хуашэн может быть опасным, а когда спохватился, кажется, было уже поздно. — Чего Вы так томно вздыхаете, господин Ло Хуашэн. Неужто раньше в общественных банях не бывали? — попытавшись звучать как можно беззаботнее, спросил Хэ Тао. — Бывал, — честно признался тот. — Но такого изумительного тела в жизни не видал. — Тц, чего уж тут изумительного? — недовольно проговорил Хэ Тао, который, с тех пор как захворал, считал, что потерял былую великолепную форму. — Никогда такого не видел, — вновь честно признался Ло Хуашэн. Он конечно же не сомневался в своём изумительном муже, но изредка считал, что некоторые стихотворения были приукрашены, а сейчас, увидев всё это великолепие воочию считал, что те были недостойными, ведь всей этой красоты невозможно было передать словами, отчего Ло Хуашэну становилось грустно. — Вы уж простите меня, — тяжело вздыхая, проговорил он. — Я и не знал, что Ваше тело подобно божественному. Свою глупую память совсем растерял, и не помнил этого великолепия. — Господин Ло Хуашэн, признайтесь честно, Вы с утра пораньше приложились к кувшину с вином, да? — обернувшись к нему спросил, Хэ Тао, и Ло Хуашэн растерянно кивнул, поскольку какой бы вопрос сейчас не задали, он всё равно бы согласился. — Ладно, так уж и быть, сегодня я Вам прощаю Вашу глупую выходку. — мягко сказал пребывающий в излишне хорошем расположении духа Хэ Тао, после чего добавил: — Если Вам нетрудно, подайте мне халат. Словно преданный слуга, Ло Хуашэн кинулся к лежащему на спинке стула халату и раскрыв его, подошёл к бочке с всё ещё тёплой водой. Спрятавшись за махровой тканью, Ло Хуашэн исподтишка наблюдал за обнажённым телом божества. что выходило из воды и обещал себе никогда не забыть его очертания. Хэ Тао же закутался в тёплый халат и обмотал волосы белоснежным полотенцем, после чего велел: — Я останусь тут, пока моё тело не остынет от горячей ванны, а Вы, господин Ло Хуашэн, ступайте и займитесь своими делами. — Будет исполнено, господин! — словно заворожённый, проговорил Ло Хуашэн, после чего ещё раз бросил стыдливый взгляд в сторону Хэ Тао и побежал прочь.***
Хэ Тао подумал что эта выходка обойдётся без последствий, но Ло Хуашэн на следующее утро зачитал очередной шедевр, виной которому явно был несравненный дражайший муж:В ванне сижу О тебе всё мечтаю Рука потянулась вниз Вся вода расплескалась
